Произведение: "Сияла Фудзи..."
Автор произведения: Бродский В.
Дата рецензии: 25.04.06 23:11
Прочтений: 277
Комментарии: 1 (1)
"Сияла Фудзи..."
Внутри собаки жуть и мрак (с)
(Алексей Хвостенко (Хвост))
Человекам всегда хотелось узнать, о чем думает другой. Мысли чужие подслушать. Тут со своими собственными не разобраться, но нет, свои подождут, а вот чего в голове у соседа происходит шибко любопытно. Сколько про это фантастических саг написано и не сосчитаешь! Намного больше, чем Донов Педро в Бразилии, надо полагать. Один Мелафон чего стоит, как будоражил он детские умы в свое время. Хотя, надобно заметить, что не все чужие мысли человекам так уж любопытны, но это, пожалуй, совсем другая история, к данной отношения не имеющая.
Перечитывая стихотворение Сияла Фудзи и так, и этак, я думала не столько о Мелафоне, сколько о возможности оказаться внутри головы ее автора, чтобы раз и навсегда лично для себя уяснить, что же побуждает поэта сочинять стихи, что называется на злобу дня. Следует оговориться, что к автору этому я питаю необъяснимую слабость. Среди его весьма неравноценных творений я множество раз находила настоящие жемчужины, достойные выноса в мысль дня или цитату дня. Но поскольку ни разу еще там их не обнаружила, пришла к выводу, что вкус у меня так себе. Потом решила, а чего это я автора-то обижаю, и соорудила другое резюме: нас с автором просто не понимают. Вот так, по гамбурскому счету! Впрочем, это тоже другая история.
Но поскольку оказаться внутри очаровательной, по всей видимости, и не лишенной привлекательности головы поэта у меня нет никакой возможности, приходится исходить из того, что имеется.
Имеется же буквально пересоленный ассоциациям стих, читать который не легче, чем молоть зерна свежеобжаренного кофе в ручной мельнице. Кто делал это хоть однажды тот меня поймет. Ну, положим, с Фудзи все ясно священная гора японцев и все такое, если она сияет в воздушной яме значит, так надо! С утверждением про Аллаха тоже спорить трудно в последнее время этот слоган стал для кого средством поддержания неврозов, а для кого и составляющим анекдотов. С анекдотами, впрочем, советую быть поосторожнее, учитывая историю (уже забытую) Салмана Ружди, а также историю (еще свеженькую) с датскими карикатурами. Н-да Словом, первые два этапа стиха мы с разной степенью успешности миновали. Далее мы натыкаемся уже на философию, упомянутую как бы вскользь. Для тех, кто такой же невежественный, как и я, привожу цитатку:
Полемика о конце истории началась в 1989 г., еще до выхода книги "The End of History and the Last Man", когда ее фрагмент был опубликован в "The National Interest". Многие поняли слова о достижении человечеством конца истории буквально (например, Дуайт Уэйнмен в статье "Voyage Into the Digital Universe"). По мнению Уэйнмена, Фукуяма идеализирует принципы либеральной демократии и свободного рынка и не видит возможностей их развития и улучшения. "Говоря о наступлении "конца истории", я имел в виду не свершившийся факт, а то, что, на мой взгляд, ждет нас в будущем", - писал Фукуяма в статье "The End of History, Five Years Later" ("Конец истории - пять лет спустя").
Теперь, когда вы вместе со мной узнали ху из Фукуяма, понятно с какого переляку на нем кончилась история. По тому же алгоритму разъясняем Адорно:
Среди причастных к его (постмодернизма) рождению Адорно - первый, кто запеленал новорожденного в чистые простыни философской эстетики. Став известным музыкальным критиком и теоретиком искусства, Адорно решился штурмовать неприступный бастион европейского разума и, иссушив его продолжительной осадой, разрушить до основания. Терминологически насыщенная, вкусная, детально разработанная, эстетика Адорно стала первой попыткой осмысления чудовищных трансформаций, произошедших в искусстве современности. Глазами Адорно философская Европа увидела Беккета, Кафку, Малера. С его подачи прислушалась к пророческим бредням Беньямина.
Теперь, когда мы преодолели самые трудные уровни, можно и расслабится. Про купание красного коня и черный квадрат, полагаю, никому напоминать не нужно? Рот фронт на развес, как и распятое феминистками платье весьма изящная ирония, истоки которой также нетрудно отыскать. То, что вождь, ныне лежащий в Мавзолее, согласно легендам только и делал, что в минуты душевной печали слушал бессмертное произведение Людвига Ивановича нашего Бетховена (не путать с голивудским псом) тоже не все пока забыли. И так далее что я тут распинаюсь, возьмите да сами прочтите! Суть же в том, что автора, понимаете ли, волнуют философско-гражданские проблемы, как я это называю, весьма далекие от уже ставшего общим местом экзистенциализма. Зверюга этот когда-то пророс именно на почве философии, но с тех пор окреп, оторвался от корней и присутствует нынче повсеместно в весьма бытовой ипостаси. Начавшись как головная боль нонконформистов, он незаметно для прародителей проник в самые конформистские сферы нашей действительности. Человек перестал быть общественным животным, в крайнем случае, он радеет за благополучие своего ближнего круга, да и то не всегда. Впрочем, это тоже отдельная история.
Любопытно другое это что же должно происходить внутри собаки, чтобы хотелось рифмовать на тему космического масштаба? Что вообще толкает поэта на стезю трибуна? Непонятно Особенно на нынешнем отрезке истории, где слово политика у большинства вызывает кислую ухмылку, а в терминах радикалы, либералы, демократы, коммунисты, националисты столько путаницы, что мама родная не отличит один от другого. Трибуны нынче не в моде. Всевозможные оранжевые революции очень быстро превращаются в фарс, напяливая бубенчики на всех, кто не понял: кто же на самом деле танцует девушку. Даже русский рок-н-ролл, обличавший и вскрывавший общественные язвы, давно мертв, как и предсказывал БГ.
Словом, это я оставлю на совести автора чего не понимаю, того не понимаю.
А вот другую любопытную деталь отмечу. Мне думается, что это стихотворение яркий пример поиска собственного оригинального стиля. Понимаете, есть разные способы писать стихи. Пишу, как дышу, замечал один из авторов Литсовета. Это самый простой и, как всегда бывает, самый сложный способ. Прост он тем, что зиждется на проверенных веками ритмах и рифмах. Сложен тем, что невероятно трудно создать из этого материала нечто уникально-гениальное, способное потрясти воображение тех, кто до одури начитался классической поэзии.
Есть другие поэты, стремящиеся выдумать собственную эстетику, полагающие что только так можно выделиться (в хорошем смысле этого слова). Прием тоже не нов, достаточно вспомнить любимых мною футуристов и ярких звезд на небосклоне начала века Хлебникова, ушедшего в формальную эстетику стиха, Хармса, наполнившего этот формализм юмором, и Маяковского, умудрившегося в эти рамки втиснуть невыносимо лирические строки о любви. Есть поэты этого сорта и среди нынешних заявка от одного из таких лежит в моем катастрофически распухшем портфеле рецензента, маня и пугая меня одновременно.
Честно скажу, при всем моем необъективном отношении к автору Фудзи, это стихотворение мне не по нраву. Тяжеловесно, несмотря на определенные находки, несозвучно моей наивно романтической сущности. Приветствую лишь поиск и надеюсь, что автор найдет свой стиль. Хотя лирика его мне куда более симпатична.