역설
Автор произведения: Мастер
Дата рецензии: 12.01.21 19:21
Прочтений: 110
Комментарии: 1 (1)
역설
Вот ведь парадокс: чем больше человеку твердят, что он не создан для литературного поприща, тем сильнее разгорается в нём желание доказать, что это не так. Бог свидетель, сколь яростно я отбивался от оказанной великой чести быть рецензентом больших и малых творений автора. Но видно, такова судьба и от неё не уйти.
Итак, передо мной некая “хроника” события, могущего произойти в любой конторе по любому поводу. Но с претензией на философские “раздумины”.
Эйджизмом чаще всего заболевают "старики".
Первая раздумина. Долго размышлял о гносеологических корнях появления кавычек в этой фразе. Первый порыв - “в бой идут одни «старики»”. А в мирное время? Ну не о второгодниках же ведёт речь автор и не о носителях неуставных взаимоотношений. Тогда кто они, носители вируса дискриминации по возрастному признаку? Ответ найдёте в конце рецензии.
...хроника...
Сие слово призвано убедить читателя в том, что ему предстоит заново открыть для себя литературный жанр, содержащий изложение исторических событий в их временно́й последовательности.
В компании был серьезный проект, и мы отправили на согласование в одной инстанции настоящих профи, двух элегантных, умных леди.
Что ж, к зачину претензий нет - ясно кто, куда и зачем. Примерно понятна и точка отсчета “хроники”: прозаический момент, когда трудовой энтузиазм наталкивается на бюрократические препоны. Сразу ясен стиль авторитарного руководства конторой (“МЫ отправили”). Немного коряво изложено направление посыла, поскольку обычно направляют “на согласование в инстанцию”, а не “на согласование в инстанции”, но это простительная мелочь.
Они пришли оттуда тусклые, обиженные, усталые, попросили, "можем мы больше не ходить туда?".
События развиваются в хронологической последовательности и это радует сердце читателя, уже отданное двум элегантным и одновременно умным леди.
Мы совершаем это чудо, когда упрямо всякий раз мы возвращаемся оттуда, куда все посылают нас.
Но сомнения в образованности леди, с лёгкой руки автора, уже начинают закрадываться. Обычный воспитанный не в пансионе благородных девиц человек спросит “можно я...?” и будет правильно понят начальством. Леди же прибегли к философски закамуфлированной фразе “можем мы...?”, предоставляя озадаченному начальству в мучительном раздумии решать, действительно ли способны избранные дамы НЕ ходить туда, куда посланы.
"Много замечаний к проекту? Какие проблемы, сделем".
Ура! Начальство проявило присущее ему благоразумие и не присущую ему покладистость в изложенной выше фразе. И в этом несомненная заслуга Мастера. Обратите внимание, сколько чувства юмора в последнем слове - оно явно выпущено из уст уроженца одной из южных республик.
"Дело не в этом, нас там оскорбили. Начальник отдела вообще заявила, вот, старушек отправили".
Воспрявшие духом члены делегации решили поднять градус дискуссии и, строго в хронологическом порядке, попытались развернуть перед глазами своего руководства и сочувствующего читателя вопиющую картину беззастенчивого надругательства тамошнего (в отличие от местного) начальства над самолюбием засланцев.
И вновь червь сомнения сделал дерзкое поползновение в голове читателя. Не должна ли истинная леди, сообразно воспитанию, гордо игнорировать проявления агрессивной нетолерантности?
Тем не менее, интрига полностью обнажена и “хроника” достигла кульминационной точки. Вот где зарыта пресловутая бацилла эйджинга, этого чуждого отечественному образу мыслей некультурного явления.
"Что за чушь? Эта та, с необычным именем Микаэла Александровна? Я слышал, что она ведет себя как базарная баба. Кстати, она молодая дура? Я ее никогда не видел".
Тут рецензент вздрогнул не на шутку и перекрестился - Чур меня! - увидев начертанной на бумаге имя той, которая прочно вошла в хроники Литсовета своей летописной сагой на воспитательные темы. Но, придя в себя, заставил себя поверить в отсутствие преступного умысла Мастера. Просто оговорка по Фрейду. “Эта та”, да не та. Так стучат зубы у впечатлительного читателя.
Спохватившись, что увлечённый интригой повествования, напрочь позабыл о своей обязанности отдать должное литературному дарованию автора, рецензент решил заполнить лакуну. Однако, чем?
Диалоги предельно спрессованы, в них бьётся мысль и клокочет чувство, передающееся от одного героя “хроники” к другому. Вот сейчас, например, праведный гнев начальства нашёл привычный уху выход (“ухувыход” - каково я загнул?) в словесных изысках относительно лиц женского полу, вкусивших радости рыночной экономики в тех местах, где оная зарождалась. Обратите внимание, как лексическим оборотом “молодая дура” в качестве устойчивого словосочетания автор тонко подводит нас к глубокой мысли произведения. Вот он, настоящий, глубинный, имманентный эйджизм! Ведь в пылу полемики начальник недвусмысленно дал понять, что дамам старше юного возраста должно быть отказано в праве быть дурой.
"Нет, она уже в возрасте. На пенсии".
Эта финальная фраза, по замыслу автора, должна была, подобно ружью, выстрелить мыслью в голову читателя, как дважды два доказав ему, что именно пресловутые “старики” (особенно старше 65 и имеющие хронические заболевания) повинны в глобальном культивировании злокозненного вируса эйджизма.
Но тут рецензент категорически с автором не согласится, раскрыв тайну “хроники”, которую автор надёжно зашифровал, заключив в обозначенные выше кавычки.
Вот оно, истинное значение слова “старики”. Это начальники, засидевшиеся в своих руководящих креслах. А эйджизм, как мы теперь понимаем, присущ преимущественно начальству в отношении лиц нижестоящих, независимо от места расположения инстанции.
Что в итоге? Блестящее изыскание в отношении волнующей всех темы, дающее пищу для всяческих размышлений.
Включая раздумья над тем, почему автору потребовалось прибегнуть к столь странному жанру как “перевод”, да ещё с экзотического корейского, и поместить его в название опуса.
Парадокс!