Тончайшей струйкой сыплется песок
Автор произведения: Игорь Вайншток (Старый Брюзга)
Дата рецензии: 01.09.20 14:42
Прочтений: 86
Комментарии: 3 (2)
Тончайшей струйкой сыплется песок
Стихи обо всём. Их сложно писать, и обычно они выплескиваются сами чередой слов и звуков, переполняющих душу. Вот и эта подборка породила ряд противоречивых сомнений у рецензента.
Пройтись “по верхам” или затронуть главное? Вот в чём корень успеха или неудачи замысла.
После некоторых раздумий решил, не умерщвляя звуков, “музыку разъять” на мини-рецензии - по каждому из элементов “мозаики”.
Вот какая “кусочно-монотонная функция”, как говорят математики, получилась.
Тончайшей струйкой сыплется песок
в часах песочных. Цикл - три минуты.
И серебром седин блестит висок.
И куража все меньше почему-то.
И стрелки. За минуту и за час,
И за двенадцать замыкают круг.
И безразличен взгляд усталых глаз.
И реже в гости ходит старый друг.
Хороший зачин. Люблю, признаюсь, эти чередующиеся “и”, они позволяют разогнать воображение и мысль читателя, направляя их по нарастающей в нужное автору русло. Главное, избежать монотонности и не утомить “излишними” слагаемыми. Здесь их целых шесть, и на мой взгляд, это лёгкий перебор, учитывая к тому же ещё одно, внутреннее “и”. Для выражения достаточно простой мысли о жизненной усталости и угасании эмоций не обязательно нанизывать друг на друга повторы и использовать “на всю катушку” символы времени.
Ассоциация состояния стареющего лирического героя с пересыпающимся песком понятна, хоть и способна вызвать ненужную иронию. Не совсем понятно упоминание “цикла” песочных часов в контексте стихотворения: ведь для этого нужно их постоянно переворачивать.
Да и вообще, насколько удачна здесь вторая строка с её непроизносимым “клтр” и принудительно растянутым “цик(а)л” если нужную рифму можно обеспечить фразой “Падают минуты”?
Качает маятник по правилам механики.
Ну, а эта деталь очередного часового механизма совсем уж некстати, довершая некую картину мастерской часовых дел мастера на финише его жизненного пути. Для чего всё это “крещендо”?
Ах мама, мама – не вчера ли был я маленьким?
Если этот риторический вопрос венчает то, что хотел выстроить автор в воображении читателя, то имя ему - ностальгический сумбур.
И, кстати, маятник качается.
* * *
Детство. Елка. Пахнут мандарины.
Все смеются – весело, до слез.
В самом центре святочной картины
с сизым носом Дедушка Мороз.
Хоть разит вчерашним перегаром
от него, зато в мешке подарки.
Я ему письмо послал недаром,
сердце бьется, впечатленья ярки.
На “святочную” тему писано столько, что от ёлки и мандаринового аромата почти ничего не осталось, будоражащего ноздри читателя. Но где их взять, свежие образы, если в детском возрасте запоминаются лишь несколько атрибутов новогоднего праздника. Ну и, разумеется, переживания по поводу подарков (,“Здравствуй, Дедушка Мороз - борода из ваты...”). Здесь новизна разве что в носе дедушки, меняющем цвет с традиционно красного на синий, а запах цитрусовых - на “выхлоп”.
Что касается изменения силлабо-тонического размера и перехода на “женскую рифму”, его вряд ли можно считать находкой. Скорее, они выдают нежелание подольше поискать нужные слова и образы.
Итак, зачин сделан, посмотрим, куда приведут автора детские воспоминания.
Вот сейчас подарит, как мечтал я,
красную пожарную машину…
Отчего с такой волшебной силой
чуда жаждут взрослые мужчины?
Надоели боссы, сослуживцы –
злобные старухи-Шапокляки?
Просто не успев опохмелиться,
с горя размечтались бедолаги?
Переход к рассуждениям об ожидании чуда “взрослыми мужчинами” сделан незамысловатым многозначительным многоточием, за которым следуют столь же незамысловатые вопросы. В попытках развить тему основного, первого, вопроса автор, пожалуй, берёт “мелковато”, а образности новые вопросы-ответы не добавляют.
Рифма строфы непоправимо хромает, а “ждать с волшебной силой” - метафорично, но не литературно.
Сердце просит праздник, ждёт чего-то:
Дед Мороза, фею, чародея –
пусть поможет позабыть заботы.
Как тогда бы классно загудели!
Непонятно, разделяет ли автор столь примитивную трактовку чуда или подсмеивается над ней. Если второе, то не убедительно.
* * *
Январь не хуже и не лучше:
метель, мороз, нависли тучи,
к себе одолевает жалость.
не то что слов – на этот случай,
уже и знаков не осталось.
Вот вполне законченная лаконичная лирическая зарисовка, с настроением и без технических погрешностей. Первая строка вполне могла быть опущена.
* * *
Искать? Ловить из года в год?
Бежать вперёд за Синей Птицей?
Я точно знаю – миг случится,
она сама тебя найдёт.
И вновь мысль о бесплодности упорных попыток поисков счастья. Она выражена достаточно чётко, хотя и чересчур категорично: можно усомниться в конечном обретении счастья каждым соискателем. Рецензента подобная мысль тоже посещала, но нашла более логичное воплощение: “Если что-то не пО-сердцу, Распахни же ресницы: Видишь - в дом к тебе просится Синяя птица”.
Счастье всегда где-то рядом, но его нужно разглядеть и постараться не упустить.
Ах, если бы…
Герой и сам начинает сомневаться в только что заявленном. Чувствуется смятение души и хочется в этом убедиться.
Мелькают лица,
но наперёд
извив судьбы
не предсказать
и жизнь не проживёшь назад –
свою ли или даже чью-то.
Раздумья героя выглядят немного наивными, видимо, в силу прозаичности и очевидности мыслей. Для них вовсе не требуется поэтическая форма и “нарезка” строк, приближающая к верлибру. Для верлибра характерна предельная отточенность и уместность каждого слова, каждого образа. Но “извив судьбы “ рецензента не впечатлил в силу “змеиности” образа. Предпочтительнее было бы подыскать более нейтральный “изгиб” или даже более драматический “излом”.
В открытую ломиться дверь?! –
Вот тост:
все просто – в Новый Год,
иль в день любой – родится чудо.
Ты просто верь, ты просто верь,
ты прост…
Герой пытается убедить самого себя и форма стиха-заклинания для этого вполне годится.
По прочтении остается осадок от авторской недоговоренности. Слишком много важных вопросов поставлено и ответ на них закономерно тупиковый: пресловутое многоточие.
* * *
За окном не зима, не февраль,
а какая-то гнусная слякоть.
Очень жаль.
Да, к тому ж ни чернил не достать, ни заплакать,
ни навзрыд написать, словно солнечный луч на снегу –
не могу.
Вдохновение автора подпитано не столько слякотным февралем, сколько гениальными пастернаковскими строками, почти процитированными, но, на мой взгляд, не вполне точно и потому выглядят корявыми. Будто бы Пастернак писал о нехватке чернил, а не о черном провале, в который рушится обугленная душа его лирического героя. Рискну заметить, что, оттолкнувшись от классика, желательно взлетать, а не нырять.
И метафору о солнечном луче на снегу понять не могу.
Чем же все это закончится у нашего рефлексирующего героя, не вдохновленного окружающей средой на создание нового творения?
А на улице просто февраль -
ни морозов, ни снега – только слякоть и хмарь.
Почти как у Юрия Левитанского в его “Диалоге...”, только не в рифму и не так изящно. Помните?
— Что происходит на свете?— А просто зима.
— Просто зима, полагаете вы?— Полагаю.
* * *
Заснегопадило
и просветлились стекла,
слетела с истины
чадра,
стал мир,
вчера
февралеблёклый,
февралесказочным с утра!
Неплохая попытка поиграть в словотворчество, покоряет оптимистичностью.
* * *
Феврали. Феврали. В Кёльне. В Хайфе. В Москве,
в разных точках Земли. Где-то снег и мороз,
где-то дождь и туман, где-то как в волшебстве
льётся Солнца казан на безумие роз.
Эстафету от них в свой черед примет Март,
непохож на других – как Февраль на Февраль,
словно облики Дам между покерных карт.
Быть везде – здесь и там – невозможно.
А жаль!
Неплохое стихотворение. Оно бы легче читалось, расставив автор по-другому знаки препинания: “Феврали, феврали. В Кёльне, Хайфе, Москве - в разных точках Земли...”
Строка “Эстафету от них в свой черед примет Март” оказалась перегруженной трудно сочетаемыми согласными: “х-в-с-в”, “д-п-р”, “*т-м-р-т”. Споткнулся на “где-то как” и поморщился от солнечного “казана”, невольно сравнив с отечественным “ушатом”. Понимаю, что избранный вариант рифмовки потребовал от автора изрядных трудозатрат и сделал его, в каком-то смысле, заложником стихотворной техники.
Да, не вполне разделяю пристрастия автора к заглавным буквам. Или это акцент на одушевление неодушевленного?
* * *
Свалилась ранняя весна,
пришла на смену снегопаду
и провоцирует нас на
безумства, странную идею –
дарить букеты всей страной,
не размышляя над ценой.
Весною так оно и надо.
(Отметим в скобках – орхидеи
свежи́ в любое время года
и, как сказал бы одессит,
два месяца имеют вид –
цветут на радость сумасброду!).
Весной рассудствовать смешно:
весна период флибустьера,
весною не важна карьера,
весной люби и пей вино!
“Свалилась” - типа, как снег на голову? Начинаешь понимать не сразу, но тут же чувствуешь противоречие: вроде бы речь идёт о массовом дарении цветов в женский день по календарю, но почему тогда “нежданно”? “Насна” - откровенно неудачно, несмотря на оригинальность рифмы. Разбивку на строфы я бы убрал вообще, она мешает восприятию.
За орхидеи отдельное спасибо, эти красавцы, хоть и требовательны, но необычайно красивы. Их ценят не только сумасброды, но и обычные ценители прекрасного.
Вместо скучного “период” я бы употребил более эмоциональное “раздолье” или даже разгульное - “свобода”, а вместо броского, но трудно произносимого неологизма “рассудствовать” - “раздумывать”.
* * *
На своём хромокрылом Пегасе,
по третьему облаку слева
проскачу по-над морем
в страну,
где прозрачен закат, но багров.
Вдрызг другие – приверженцы кассы
и славы, ревнители чрева –
не бродяжат меж снов или слов.
Добиваясь звучанья
старинной viola damore,
на неровные строки
прилажу из нервов струну.
Разнесется над крышами
ветром апреля
грохот рифм
по брусчатке пасхальной недели.
Под капель я едва ли нормально засну.
Хорошее по замыслу и эмоционально сильное стихотворение.
Позволю только заметить, что хромать можно только на опорную конечность, но к крыльям это явление отнести ну никак не возможно. Но если Пегас “скачет”, то почему бы не снизойти до “хромоногого”? Что произошло с “другими”, которые “вдрызг”, рецензент не понял, но интуитивно “вдр-зг-др” не впечатлило.
В остальном стихотворение понравилось своей отчаянной экспрессией.
* * *
Как приятны апрельские сны –
скачут кадры калейдоскопом,
наливаются веточки соком,
греют сердце приметы весны.
Позабыв о невзгодах метельных
оживают проулки, дворы,
наплывают каскадом миры
в нежной гамме тонов акварельных.
Изящное лирическое стихотворение. Но: слегка утрированная калейдоскопная “каскадность” создает и усиливает эффект мимолетности и незапоминаемости. Можно было бы немного изменить предпоследнюю строку: “выплывают иные миры...”, например.
* * *
Торчат тюльпанов живчики,
иголочки травы;
серьезные гаишники,
колдобины да рвы,
подснежники да байкеры
на каждой мостовой;
и яблоня вся в сахаре
с невинною листвой.
Пробьются скоро лифчики
сквозь кружевные платьица,
крепчает зуд лирический
и рифмы проявляются.
Хорошая попытка создать игривое настроение зарисовкой весеннего дня из окна авто. Эротику полностью одобряю, чего не могу сказать о подснежниках на мостовой и серьёзных гаишников (несерьёзных в природе не бывает), плохо рифмованных.
* * *
Поныне не легчает бремя.
Под электрической дугой,
лихач седой – все тот же! – время,
знай мчит железной колеей.
С утра за место у окошка
вагон готовы разломать
и, хоть стесняемся немножко,
всё ту же поминаем мать.
Но в полдень нет того напора;
привычной стала колея.
Устав от жизненного вздора
под нос ворчим: а на . . . ?
Трамвай спешит, гремя на стыках
той колеи, мы свыклись с ней
и, к вечеру, задремлем тихо -
а время гонит лошадей.
Вместо комментария предлагаю вспомнить:
“Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега,
А время гонит лошадей.” (А.С. Пушкин)
И нецензурных слов не надо.
* * *
Мир наполнен красотой,
да как будто непроста
одолела суета.
Говорю себе: постой,
оглядись по сторонам –
для чего тебе дана
эта самая весна?
По проспектам, по дворам
разливаются потоки –
время сесть на солнцепеке,
и смотреть на красоту.
К чорту эту суету!
А как же авторское кредо: “весной люби и пей вино”? Призыв “остановиться, оглянуться”, конечно, важен, но и суета ведь “одолела неспроста”. Поэтому и трудно послать её “к чёрту” (но не “к чорту”, однако).
“По проспектам, по дворам” я бы заменил на более общее “по дорогам тут и там”, без ущерба для рифмы.
В целом неплохая настроенческая миниатюра.
* * *
Она была нежной девицей,
а я – раздолбай.
На улицах властвовал май,
а может июнь.
Читатель, ждешь рифму – «влюбился»?
Ты тоже был юн?
Полвека, а словно вчера:
к закату, к закату трамвай.
Она? – Сердце прыгает – май!
Ну, может, июнь.
Куда подевалась хандра?
Вновь юн!
“Я был батальонный разведчик, А он - писаришка штабной...” - почему-то вспомнилось после прочтения первых строк. Что ж, “трамвай - желание” может вызвать всплеск тестостерона. ...И юный июнь впереди!
А может и май, поди узнай.
* * *
Лето. Солнце и жара.
Ехать отдыхать пора.
Хочется без фальши
всех послать подальше.
Завтра лучше, чем вчера -
Вот и прочь ушла хандра.
Ты ей - средний палец,
Отдыхай, скиталец!
Явно автору захотелось поиграть словами и насладиться вольностью духа и раскрепощенных чувств. Что ж, “пофигистское” настроение, в целом, передано. При чем здесь стихотворчество, однако? Да и точность выражения хромает: можно ли “фальшиво” послать всех по адресу? А героя, только-только собравшегося на отдых, трудно назвать априори скитальцем. Ну и “ехать отдыхать” - не для поэтической лексики.
* * *
В реанимации самообман некстати,
вотще заботы о вещах, делах насущных,
и проясняется: журавль в небе лучше…
К чертям синицу! Лучше утки под кроватью.
Слишком “ще”мящее четверостишие, да и критика в больничной палате неуместна.
* * *
Июль не лучше и не хуже:
июльский дождь – и всюду лужи;
жара способствует страданью
разбейся, слов не сыщешь нужных –
одни лишь знаки препинанья.
Показалось глубокой философией на мелких местах. И прохладный дождь герою (сочинителю?) не в кайф, и жара досаждает. Не пишется и всё! Лучше было бы обойтись более эмоциональными “междометиями”, но они со “страданиями” не рифмуются. Женская рифмовка - на любителя.
* * *
Волан.
Черта.
Туда-сюда.
И бьют.
И снова бьют.
Упал? Подняли. Вновь удар.
И снова лупят в темя.
Где смысл?
А выйдет время,
и в ящик уберут.
Откровенно - не понравилось. Вроде натужного выдавливания стиха на заданную тему (“игра в бадминтон”). С автором категорически не согласен: смысл спортивной игры абсолютно понятен: сбросить лишние отпускные килограммы. Чтобы раньше времени в ящик не сыграть. Впрочем, если жизнь героя сравнить с участью воланчика, которого судьба постоянно норовит “лупить по темени”, то всё встаёт на свои места. Но поделом: ты не шныряй “туда-сюда” без толку, а делай это со смыслом.
* * *
Не стоит душу рвать
обыденностью глупой,
коль на подходе рать
необычайных снов.
Действительность проста
как дыня-канталупа:
есть корка, сладкий вкус,
и в сердце - пустота.
За золотым руном,
не нам, похоже, гнаться.
Надёжность миражей,
построек на песках
нам ближе,
нам плевать
на дуло у виска.
Рецензенту показалось, что для плавной ритмической законченности стихотворения во второй строфе недостаёт строки.
Для более убийственной точности выражений и, кстати, более подходящей рифмы к “рвать” и “рать” лучше употребить “нас...ть”. Просто, как апельсин - пардон, дыня с экзотическим названием, обладающая изысканным мускусным ароматом и нежной мякотью.
Если читать, не вчитываясь в смысл, то на слух игра словами выглядит неплохо.
Если задуматься, то погоня за руном покажется сродни следованию за миражами. Тогда, к чему весь пафос противопоставления уникальных “нас” и обыденных “их”? Понятие “русской рулетки” и без того говорит само за себя.
* * *
Дождь. И на Садовом снова пробка.
Граждане попрятались куда-то.
Травит душу дождика стаккато,
светофор подмигивает робко.
Всё стоит: Таганка, Самотёка,
«Бентли», старый «Форд», троллейбус, «Волга».
Волноваться? Глупо – льёт надолго.
Мокнет полицейский одиноко,
мысли вялы – вечные вопросы:
да и нет, Ромео и Джульетта,
почему так скоротечно лето
(эх, сюда бы рюмку кальвадоса!)
И ещё: зачем бороться с ленью?
Нет ответов. Ладно, обойдёмся.
Дождь! Ты можешь всё, ты прячешь солнце –
смой мой грех унынья.
И сомненья.
Вот прекрасная настроенческая зарисовка изнутри застрявшего авто. Даже излюбленная автором женская рифма здесь кстати для большего ощущения недоговоренности. Всё описано точно, включая пробку по вине одинокого гаишника, отключившего светофор и не пожелавшего её, пробку, разрулить. Да оно и к лучшему: сколько мыслей и реминисценций придёт в голову, если не суетиться и предаться созерцанию.
“Скучно жить на этом свете, господа!”
* * *
Депрессивная погода –
сто оттенков серого…
Скучный символ несвободы –
слякоть, свиснув с небосвода,
заслоняет дерево.
Где ты – Пушкинский багрец?
Где ты – золото лесов?
Улетел на юг скворец
не прощаясь… Вот шельмец –
мог сказать бы пару слов!
Ладно, не в обиде я,
нет причины для хандры:
сеет дождь, так нет жары
и привычна колея,
среди жизненной муры,
Осень! Глупо напролом
рваться, рушить колею.
Сер постылый небосклон?
Дал подсказку Соломон:
«все пройдет».
Ещё налью…
Одно слово, ипохондрия - с уклоном в сторону погодно-атмосферного влияния на судьбу рефлексирующего героя. Его наблюдательность позволяет различить ровно в два раза больше оттенков, чем у авторов популярного фильма. Что ж, метафора хорошая, как и “скучный символ несвободы”. А вот “свиснув с небосвода” это уже лёгкий перебор. Чередование “женских” и “мужских” рифм выдаёт творческие метания автора, а использование дактилической (“серого” - “дерево”) добавляет раздумчивости. Но, кажется, его лирический герой постепенно начинает нащупывать свою “колею” и уже не сетует на отсутствие кальвадоса. А что ещё рассеет извечную хандру русского интеллигента!
* * *
Осыпались листья с кустов за окном,
зациклились мысли на чем-то одном
бессмысленном. Дятел стучится в висок.
Вот плюнуть на все б и заснуть. На часок!
Вот она - цена зацикленности “на чём-то одном”, типа погодных явлений. Стихотворный язык автора становится беднее и, как это ни странно, смешнее. У рецензента возникла стойкая ассоциация с детскими “чёрными” прибаутками, но отнюдь не с философскими рубаи. Помните: “Маленький мальчик на яблоню влез, Сторож Пахомыч достал свой обрез...”? А “плюнуть на всёб” - это просто находка.
Когда-то, ёрничая, рецензент написал: Я от работы, видно, спятил: Хочу валяться на траве, И чтобы жизни добрый дятел Мне настучал по голове...
Здесь, похоже, дятел настоящий.
* * *
Вечером осенним так не хочется
ни работы, ни друзей, ни пьянства.
Самое изысканное творчество –
выбрать потаенное пространство,
чтоб ни звуков, никакого общества.
Лишь диван с подушкой.
Очень хочется!
Эволюция мечтаний героя, похоже, ведёт его по кругу и дело не только в окаймляющем капризно-элегичном “хочется” и не в дактилической рифме (идеальная форма для авторского посыла).
Если уже не в радость горячительное, значит, наш Илья Ильич Обломов, действительно, надолго поселился на Гороховой в блужданиях мысли. Но зачем приглашать читателя в эту интимную обитель праздной лени романтическим стилем?
* * *
В сером зеркале лужи
отражается лист –
с неба падая крỳжит.
Скоро зимние стужи:
воздух ясен и чист,
словно детские души.
В сонме солнечных кружев
скроет снежный батист
облетевшие глуши.
Слились воды и суша -
лишь далекий арфист
шепчет осени в уши.
Мысли замерли – трушу:
я, седой солипсист,
вдруг все это разрушу?
Отчетливо прослеживаются “Тютчевско-Фетовские” нотки. Здесь автор демонстрирует свою начитанность и способность поразить читателя “в уши” обилием созвучных рифм. Сочные метафоры, однако, местами не точны. “Облетевшие глуши” прямо-таки напрашиваются заменить их на “груши”, а “шепчет осени в уши” - на “дует осени в уши”. Только напрасна боязнь солипсиста разрушить гармонию окружающего мира: он, по определению, уже разрушил её в своём эгоцентричном сознании.
* * *
Я скрылся, я от дома вдалеке,
где жизнь течет по правилам иным:
тут круглый год цветы и море,
и речь на непривычном языке,
дороги и дома на косогоре –
наверх и вниз,
но мне не снятся сны,
зато тепло, спокойно, нет нужды
по сторонам смотреть ежесекундно.
Надолго ли? На месяц? Навсегда?
Не знаю, и гадания абсурдны
о том, что нам сулит извив судьбы,
и размышленья, как бы было б если бы.
Что дальше? Жить! Невелика печаль,
что дорого. И пусть доходы ску́дны –
плевать на сплин! Короче – нет хандре!
К тому ж, отметим, редка в декабре
возможность искупаться в теплом море.
Сегодня нам не надо звать врача?
Все живы? Дышим? Прочее – не горе!
Начало элегического стихотворения обещало много, вплоть до “зато тепло...”. После этого начинаются досадные недоработки.
Вместо “нет нужды” можно было бы подыскать что-то более рифмующееся с “навсегда”, например, “прочь нужда”. Насчет “извива судьбы” (дался же он автору!) я уже писал в начале рецензии. Корявое “и размышленья, как бы было б если бы” лучше было бы заменить на “и размышления, как было б если бы”, облегчив конструкцию. “Ред(ь)ка в декабре”слегка улыбнула.
Вообще, если задуматься, кто здесь предстаёт в роли лирического героя, то -равновероятно - это и путешествующий в землю обетованную будущий эмигрант, и сбежавший от приставучих коллекторов должник. При всем обилии и разнообразии жизненных вопросов он, однако, неправдоподобно легко и быстро находит универсальный утешающий ответ-рецепт: “было бы здоровье - остальное купим”.
Всем страдающим от “аглицкого сплина” в тёплых краях этот совет будет кстати.
* * *
Опять декабрь – замкнулся новый круг:
добавилось седин, просторней стала плешь,
да мелок шрифт, что крупным был допрежь –
так незаметно, плавно – все не вдруг…
Да как же так? Нечестно – это ж я,
все тот же, не меняюсь ни на йоту,
да только вижу в зеркале кого-то –
нет, не меня: гориллу, бегемота,
а время утекает, как змея,
скользящая по тихому болоту –
ни сотрясения, ни шума, ни следа,
секунды и минуты, дни, года,
года, года, года, года, года…
Иное все? Все то же – год от года.
“Я, я, я. Что за дикое слово! Неужели вон тот - это я? Разве мама любила такого, Желто-серого, полуседого И всезнающего как змея?”
Замечательные строки Владислава Ходасевича вспомнились мне почему-то. Идея, образы, отчаянный немой вопрос, адресованный единственному собеседнику. Только у Ходасевича потрясающий драматизм в каждом слове, выверенном, выстраданном.
Здесь - “ни сотрясения, ни шума, ни следа”. Сколько ни повторяй герой слово-заклинание “года”, ощущения не то что бега, даже поползновения времени нет, оно как будто остановилось. И если бы не зеркало, он бы вообще этого не заметил.
О лексике. Натужно-броское “нет, не меня: гориллу, бегемота” можно было бы заменить, скажем, на более нейтральное “нет, не меня в обличье бегемота”.
Что касается метафор времени, то автору они, безусловно, удаются.
* * *
Под вечер пья́ны Дед-Морозы,
Снегурочки чуть-чуть трезвей.
(Читатель, ждущий рифмы розы,
востребован до наших дней!)
Почти заполнен вытрезвитель –
туда попасть вы не хотите ль,
коль подведёт автопилот?
Там, впрочем, тоже наш народ –
хмельной, беспечный и веселый,
душою рвущийся в полет,
тем более – под Новый Год.
Качаясь, путаясь, тяжелой
идет походкой человек,
порою падая на снег.
Чувствуете знакомый “онегинский” ритм и приглашение к диалогу? В надежде, что откликнется истинно русская “душа нараспашку”. Но если вы, как и рецензент, не причисляете себя к народу “хмельному, беспечному и веселому”, то очередная картина “рождественской сказки” на вас впечатления не произведёт.
Если автор задумывал поделиться своим сожалением по поводу падения личности, то его визуализация достигла цели.
* * *
à propos
Когда меня не станет на земле,
все также солнце встанет на востоке.
Лишь в памяти останусь - у немногих -
как уголек, мерцающий в золе.
Это, несомненно, самое лучшее произведение в подборке. Оно звучит контрапунктом к философии, заключённой в мудрой подсказке на кольце царя Соломона (“...и это пройдёт”).
Но если обратиться еще к одному мэтру поэзии, Арсению Тарковскому, с его запоминающимся рефреном, то лейтмотивом подборки стихотворений будет:
“Вот и [нечто] прошло, словно и не бывало...”
à propos, для бессмертных стихов только этого мало.