Произведение: Адмиралам холодных боёв
Автор произведения: Треспассерс
Дата рецензии: 31.12.19 01:35
Прочтений: 45
Комментарии: 1 (3)
Адмиралам холодных боёв
Мы навечно застряли в окопах холодной любви.
За твоим красноречием пулям, увы, не угнаться.
Ты к барьеру меня позови за собой: Призови!
Этих выстрелов целких не стоит, как срама, стесняться.
Для чего же ещё руки, грудь - для креста и для ран.
Я в простертых обьятьях укрою твои преступленья.
Ламрим, Библия, Тора, Авеста, Веды, Коран,
Дхармашастры, Танах, Дао дэ цзин позволят мне, верно,
Расплетать бегло нервы канатов: твои (и мои),
Окунаться в простор наших буйных кровавых сражений.
Полюби меня, северный мальчик, - как можешь терпи,
Не сдавайся, когда беспощадный таран крошит стены.
Все равно будем жить: даже если - конечно - умрём.
Ну зачем нам сейчас размышлять о бессмертном и тлене?
Мне огонь твоих яростных залпов так нужен: "Ну, Дон-
Свет-Кихот, оголяйте же шпагу / клоните колени".
Стихотворение, судя по комментариям, из числа тех, что нравятся – и не только прекрасной половине читательского рода. И даже неудобно писать, что ничего в нём добротного не вижу (как герой анекдота: «Вот же пижон – всю Одессу удовлетворяет, а его не удовлетворяет!»).
Ещё будучи молодым, Фёдор Шаляпин, когда его взял под своё попечение Савва Мамонтов и начал приобщать к мировой культуре, в частности знакомить с живописью, в первый раз увидев картины Врубеля, выразился о них в том духе, что, мол, «намалёвано что-то – смотреть неприятно». В последующем, стараниями просвещённого мецената, он мнение своё, разумеется, изменил - приобщился. Но я и не Шаляпин, и уже не молодой, и вряд ли мнение своё по поводу подобных стихов изменю. Так что и автор, и читатели имеют право отнести мою писанину на счёт неразвитого поэтического вкуса (только не на счёт аллергии на "женские" стихи: я обожествляю Новеллу Матвееву, очень люблю Веронику Долину, преклоняюсь перед Беллой Ахмадулиной и молюсь на Веру Матвееву - это так, просто "навскидку").
А своё мнение о стихотворении могу выразить только так же, как молодой Шаляпин, грубо и непочтительно: нагорожено что-то – неразбери-поймёшь, к чему. «Адмиралы» - в окопах (?!). Как зачин. Генерал-адмирал Фёдор Матвеевич Апраксин, действительно, командовал то флотами, то сухопутными армиями, то морскими десантами, посидел и в окопах за свою службу, но в данном контексте, когда и в названии «холодных», и окопы «холодной любви» - окопы однозначно идентифицируются не как место, в которое судьба забросила адмирала волею случая, но как именно то самое «холодное». Да и причём тут Фёдор Матвеевич? Совершенно ни при чём. "Окопный" адмирал, одним словом: почти как «конные матросы», но то – понятное дело, а тут – «очень странное место».
Дальше – больше, но в том же духе:
«За твоим красноречием пулям, увы, не угнаться.
Ты к барьеру меня позови за собой: Призови!
Этих выстрелов целких не стоит, как срама, стесняться».
Понять, откуда эта «пуля» прилетела, можно: любовь как поединок (увы, не ново), который для ЛГ с её «предметом»-«супротивником» весьма желанен. То, что желанен, ничуть не кажется странным, поскольку "битвы", "выстрелы", "раны" с античных времён, как шаблон, используются в качестве дежурной метафоры для описания амурных дел: это те "выстрелы", "раны" от которых доставляют острое наслаждение. Но «траектория» у этой пули невообразимая: сперва она выступает в качестве мерила красноречия героя, потом – как средство общения с героем. Впрочем, по-своему логично. Но «позвать за собой» к барьеру (?) – прямо, как в «даль светлую», да и только. "Целких выстрелов" - однако, неологизм; с "оговоркой по Фрейду", как сейчас модно говорить; могу оценить только, как "на любителя". Не ясно также, то ли этих "выстрелов" не надо стесняться, потому что не надо стесняться срама, или же эти выстрелы "срамом" не являются. «Угнаться – стесняться» в данном случае – не украшает. Но то, что "женщины любят ушами", даже не отдавая себе в этом отчёта - бесспорно.
«Руки, грудь – для креста и для ран» - понять можно, откуда и что, но, говоря метафорически: «А хочется просто – картошки с селёдкой...». И «преступленья» - можно интерпретировать. «…И жить тоже просто – без лжи и халтуры». "Простота без пестроты", как говаривали предки. Но у автора свои представления о прекрасном. Последующее перечисление всех известных автору (надеюсь) священных книг в таком количестве, да с нарушением размера… Да лучше бы ещё одну «глагольную» рифму «проглотить».
Но вот и море, наконец! «Белеет парус» - но очень одинокий, и в тумане: «нервы канатов». Нет, ну, под пыткой я, возможно, что-то и скажу насчёт того, что это за нервы каких канатов и где. Но не уверен, что моим показаниям поверят. Правда, к канатам прилагается ещё «простор» (он и в Африке простор), сражения (очевидно, на море), залпы (по-видимому, бортовые). Но уже через строчку таран (да, у древних кораблей был таран! И таран сохранялся в конструкции подводной носовой части корпуса броненосных судов до начала ХХ-го века) крошит стены? ("Но в голову мне не придёт никогда назвать переборку стеной..." - А. Городницкий). И вот тут лучше сразу меня «в расход», потому что хоть убейте, но что «северный мальчик» (настолько красиво, что сразу видно, насколько не ново) должен вытерпеть (ну не стихи же, в конце-то концов), когда «беспощадный» (а как же иначе! Понятно, конечно, что всеми этими "буйных", "кровавых", "яростных" героиня просто стремится хоть чуть-чуть "разогреть" холодного "адмирала" - а возможно, и сама себя, или хотя бы создать видимость) таран?..
А потом, конечно же, про «умрём» и про вечность – ну как без этого? Причём только тут опять же Дон Кихот? Сервантес сражался в судьбоносной битве при Лепанто, но он никогда не отождествлял себя с сумасбродным героем (и Ла-Манча вовсе не на севере) своего сатирического по замыслу романа. «Свет-Кихот» - выглядит, как заплатка, хотя мило: снижает пафос. И немного галльского юмора – острая приправа (или эта "шпага" не столь острая? Как кому покажется, очевидно). А что, эта игривая строчка - "Ну, Дон-Свет-Кихот,..", - пожалуй, автору удалась именно как игривая.
В целом всё вместе взятое тянет на «А ты такой холодный, как айсберг в океане» - но там хотя бы всё логично, и все образы решены именно в контексте общей направленности стихов. Непонятным также осталось, чего же, собственно, сердце героини "после боя просит": то ли пленить героя, то ли "отпустить живого с покаянием - лишь потешить царя нашего батюшку" ("Благословляю Вас на все четыре стороны"), то ли вообще не может определиться. Ну, для этой героини - вполне простительно, но мы ведь не отождествляем автора с его героиней?