Произведение: УДИЛЬЩИК(у)
Автор произведения: Треспассерс Уильям
Дата рецензии: 14.11.19 04:03
Прочтений: 42
Комментарии: 1 (5)
УДИЛЬЩИК(у)
Точки над «И»,
или Ещё немного «о грецких орехах»*
«…Я попалась во все ловушки и чёрные дыры.
Я гуляла над бездной по краю реального мира.
И ушла чуть раньше, чем слишком поздно.
Закрываю глаза, исчезают звезды.
Милый, имя тебе легион,
Ты одержим.
Поэтому я не беру телефон
Соблюдаю постельный режим.
Но – в зеркале ты,
Из крана твой смех.
Ты не можешь меня отпустить,
А я не могу вас всех…»
(«Флёр» – «Легион»)
Три года назад, в 2016-м году, мне довелось написать рецензию на рассказ автора Треспассерс Уильям «Очень свободное размышление о вредных привычках»**.
В произведении «УДИЛЬЩИК(у)», по словам его автора, - «то же «Летим на зелёный», по замыслу, только без возвращения к жизни обыденной».
Название рассказа многозначно. Как поясняет автор, «“Удильщик у” - это хотелось бы изначально, чтобы прочитали не люди, а Тот, кто рыбу, ходя по воде, удил. Потому что иногда кажется, что вся наша жизнь только для того, чтобы Ему не скучно было читать что-нибудь интересное на досуге. И ещё чтобы если Он прочтет, а Он наверное все читает, то чтобы, глядя на всё это «эмоциональное порно», Он все равно в нас не разочаровался, не залил очередным потопом, а всё же, даже таких уродливых, помиловал.
И чтобы люди спешили жить. И не жалели, если в жизни что-то было плохо. Главное, что жизнь, какая-никакая, всё равно была. И хотя всё на свете многократно повторяется, но каждое мгновение неповторимо всё равно. И даже если всё кажется безгранично отвратительным и тошнотворным, в этом можно как-нибудь найти крупицу чего-то хорошего. А если её там совсем нет, всё равно можно её выдумать».
1
«…Мечтала, грезила, хотела, / Но вслух не скажешь никому! // Любовь? Не знаю – притяженье! / Запретный плод или игра?.. »***
Начало интригует, чтение затягивает, и перед нами раскрывается весьма оригинальная вещь в необычном (на мой взгляд, так просто «шикарном») жанре – «психоэротический триллер: пародия, пост-апокалиптерн»; по форме это «панегирик» - «хвалебная ода».
Написано бегло, обрывочно... несколько сложно? – Это как раз более чем понятно: «Самое неудобное в нашей работе, Рита - это, когда сталкиваешься нос к носу с прототипом своего героя».
За комментариями рецензент, по традиции, обратился непосредственно к автору, чтобы не замутнять восприятие читателя собственными домыслами.
Многое писательница подробно разъясняет: «29+, потому что в тексте говорится, что, с определёнными допущениями, каждому человеку всю жизнь 29. Предупреждение об эпилепсии и прочем всегда пишут перед началом компьютерных игр: по одной из теорий наша жизнь – компьютерная симуляция в более сложной компьютерной симуляции первомира. Предупреждение о невозможности копировать – это шутка, потому что невозможно найти в мире то, что никогда не копируется хоть частично, особенно ДНК, РНК... Как ни защищай государственными законами, есть Законы выше».
2
«…Просто меня накрыла эта влюблённость. Хочешь – игнорируй. Удали меня, пожалуйста. Пожалуйста. Не могу без тебя...
Не могу! Душу мою измотала. Не могу. Измотала меня...
Прости меня. Возвращаюсь. Прости меня...
Я плачу. Душу мою забрала. Люблю тебя...»
«“Дай – не дай, остаться – не остаться” – лейтмотив «Троицы» А. Рублева.
“Во что веришь, то и…” – это Лука утверждал в пьесе М. Горького “На дне”…
Скобки (/) - это подбрасывание монетки с двумя рёбрами. Пока летит и до тех пор, пока не посмотрел на упавшую, равны оба варианта».
В рассказе три главы.
В первой (под названием «Дрожки-дорожки») описано функционирование «общества» роботов и провалившийся проект по организации «комплекса колоний-пансионатов» для «возрожденных» «выдающихся экземпляров Homo sapiens». Во второй главе («Хлопки по воде») приводится история из жизни существовавших когда-то «ещё почти людей», несовершенных и сложных, которые, «конечно, ушли не бесследно». И в третьей главе (названной, однако, вновь «Гл. 1`. “И повторится всё, как встарь”») – «стык» прежних «почти людей» и сегодняшних «роботов»; последствия изложенной выше истории, перетекающие в будущее.
Я бы назвала это произведение «палимпсестом»: в нём – огромная глубина, противоречивость и множество накладывающихся друг на друга смыслов. Чтение требует напряжения интеллектуального и эмоционального, а это как минимум – «интересно». Текст насыщен многочисленными цитатами, аллюзиями, реминисценциями.
Произведение, как заявлено, «посвящено В. Набокову, Б. Гребенщикову, О. Уайльду из-за “Портрета Дориана Грея”... и» тому обобщённому, абстрактному «И», над которым к моменту написания рассказа не была окончательно поставлена жирная точка.
3
«…Ты даже не представляешь, как мне плохо без тебя! Неважно, сколько времени пройдёт, всё будет актуально!!! Я буду ждать всегда!..»
Начало первой главы, а именно её первая часть («Постоянство»), – «заносчивые псевдофилософские потуги электронного якобы писателя, на полном серьёзе верящего в свой талант».
«Имя «писателя», «эс эн inc» (SN-inc№3982) «созвучно с фамилией Есенин: возможно, робот-автор мечтает стать им, даже читателя рисует себе кучерявым и симпатичным, галстуки по заборам развешивает. Но он ещё не до конца определился, Есенин он или Пушкин, самомнение его велико».
«Читатель» же наш без рта и тела («Мне необозримо жаль, что у тебя совсем нет рта, глаз, рук, тела, головы или других внешних органов. Я ещё почти могу коммуницировать с тобою, а ты со мной – уже нет»), потому что «Он сверху читает нашу книгу, Он снаружи и не может проявиться внутри».
«На столе автора – игрушка с шариками, совершающими абсолютно упругий удар. Это размышление о фотонах, которые одновременно и волна и элементарная частица; фотон всегда летит со скоростью света, сквозь любые самые тёмные предметы, ну или отражается от них, не сбавляя скорости. А если однажды суметь остановить хоть один крошечный фотон, то, по всем формулам, его масса покоя сразу станет настолько велика, что превысит массу Вселенной и всему-всему-всему тогда придёт конец.
Волны здесь же упоминаются в качестве размышления о теории струн как одной из передовых в современной физике, объясняющей, как устроен мир».
Во второй части первой главы даётся «Автореферат исторического экскурса (сокр.)».
П. 1 озаглавлен «Д(о)рог(и/ой)», и здесь имеет место «двойное дно»: столь любимая писательницей ассоциация с дорогой в Изумрудный город (как и, к примеру, в рассказе того же автора «О Да»****), - но здесь же, как поясняет автор, и «Дорогой паука» группы «Агата-Кристи»: мерзкий паук, липкие паучьи сети – хорошая метафора эмоциональной зависимости. Вспомним и актуальное высказывание «Via est vita» («Дорога – это жизнь»). Значений названия, думается, больше – стоит только изменить ударение или форму слова.
П. 2 – «За(п[ла/ря]тки)». «“Заплатки” - это патчи для лечения программ, а система уравнений как раз показывает, что в чёрной дыре можно увидеть собственный затылок, а не пустоту». Точнее, на «горизонте событий» - на орбите вокруг чёрной дыры, а не в ней самой.
В третьей части («Ламехуза, экскурсия в муравейник») с иронией описывается сообщество «творческих людей» (жук-ломехуза в природе – «иждивенец» муравьёв):
«По крупицам ДНК в биолабораториях были воссозданы и клонированы самые выдающиеся и именитые экземпляры Homo sapiens в человеческой истории. <...>
Затея не выгорела. Вместо ожидаемых мудрых дискуссий метафизической направленности, поселенцы без конца скандалили, швыряли стулья, бегали между домами голышом, показывали друг другу прилюдно оголенные причинные места и прочие непристойности. Дармоеды нагло норовили при первой возможности сорвать лиф платья каждой женщины (иногда те раздевались сами), досаждали детям, животным, растениям, тепловозам, тарантайкам, пароходам, звездолётам, униформам, столам, дверям, шкафам, мусорным контейнерам; дрались не до первой крови; разъяренно рвали на куски чужие сочинения».
4
«…Раньше – это было раньше. Сейчас в моей душе одна пустота. Иногда хочется новых чувств, но потом представляю, как я буду переживать и страдать, – и желание тут же отпадает. Но мысли о тебе всегда сопровождали меня. И я рада, что ты снова в моей жизни! <...>
В тебе есть всё: внутренний стержень, сила, сдержанность, сексуальность и красота. Ты, когда пьёшь кофе, даже не представляешь, что происходит в моей голове! И ты всегда знаешь, как себя вести. Это я всё на эмоциях делаю и говорю и от этого потом страдаю, но в этом вся я…»
Вторая глава называется «Хлопки по воде», и, на наш взгляд, она гораздо интереснее первой, «вводной». Интереснее уже тем, что динамичнее, «живее» - ведь речь в ней идёт о «почти людях» с их противоречивыми чувствами, непростыми взаимоотношениями: «Наступает время познакомиться с героями моего скромного трактата…»
Противостояние образуют, собственно, двое: Марита (Рита) и YVO (Ив, Иван, Ivan).
Несмотря на всю сложность и необычность формы, рассказ этот – всё равно «о любви, взаимоотношениях и зависимости». В нём мастерски подняты автором чрезвычайно непростые и болезненные темы «перверзного нарциссизма» и «эмоциональной аддикции».
По сюжету всё просто: «Встретились двое голодающих. Кто кого сожрёт – выиграл, кто дольше воздержится – проиграл»: «Паучище, волокущий Цокотуху, - заботливая саблезубая тигрица, бережной пастью обнимающая первородка, чтобы показать Отцу».
Но замысел писательницы был намного масштабнее.
Автор хотел показать нам «столкновение двух чёрных дыр». Вспомним, в физике «чёрными дырами» называются объекты, которые притягивают и “не отпускают”, засасывают даже свет. Но в данном рассказе идёт речь о «метафизике».
Зачем автор обратился к столь сложной теме? - Полагаю, чтобы потрясти читателя ощущениями ужаса, отчаяния, безысходности; провести, подобно Вергилию, через внутренний ад зависимых отношений и к моменту окончания чтения добиться своеобразного катарсиса: прощения, освобождения и возрождения к новой жизни.
Кроме того, остаются жизненно верными строки из стихотворения Али Кудряшевой: «…В следующий раз она будет кричать, пока не выкричит всё, чем ты её убивал».
5
«…Доверяю. Я тебя очень хочу…
Я сама себя боюсь. Боюсь своих желаний…
Ты даже не представляешь, чего мне стоило тебя отпустить вчера…
Я на тебя смотрела, а тело током пробивало, и ничего сказать не могла, какой-то ступор; очнулась, только когда тебя уже не было рядом. И трясло всю, потому что ругала себя за то, что не смогла всего сказать…
И сегодня весь день трясло, хотя делала вид, что все нормально.
В голове твои глаза, губы, язык, руки… Хочу их целовать снова и снова… И от этого желания всё переворачивается внутри…»
«Начало погружения» - третья часть второй главы: «Собирайся, Беатриче, - Вергилий запрягает батискаф». Эпиграф… хитросплетения рук, губ, жизненных путей, душ и судеб.
Целый пакет со всевозможными напитками. Чаи чёрный и зелёный… горький чёрный – «по-домашнему», с «сиамским близнецом», вяжущий зелёный – в своих фантазиях, с «мифологизированной» прекрасной возлюбленной средневекового поэта; красное сухое вино – это так, мимолётно, с персонажами-субститутами… но я отвлеклась, кажется?
«Батискаф» (как средство предстоящего «погружения» в захватывающую историю) в названии третьей части, по-видимому, тесно связан с эпиграфами к части второй «Проходите в центр салона» (общественный транспорт как средство невольного физического сближения – удобное место для «якорения» энергетических вампиров?):
- "Что тебе рассказать?"
- "Вот был город как город..."
В.П. Mantrabox.
Это узнаваемые строки из стихотворений Веры Полозковой, объединённые одной темой – любовной безысходности, одним образом – гнетущего города. «Что тебе рассказать? Не город, а богадельня…» И далее: «Вот был город как город, а стал затопленный батискаф…»
И лишь упоминание Беатриче подобно «светлой вьющейся прядке на тёмном фоне». Ну, или «лучу света в тёмном царстве» той толщи мглы, куда мы собираемся спуститься.
По крайней мере, для меня так. Это как напоминание о том, что, помимо внутреннего ада, существует ещё и внутренний рай. Только туда сначала нужно добраться, пережив множество испытаний, сделав из опыта выводы, расчистив в себе массу нагромождений.
6
«…Ты сейчас, кажется, очень близка к состоянию «крушить всё» - так круши! Не хочу, чтобы сдерживалась. Мне хочется увидеть тебя настоящую. И нет, это не предполагаемое тобою «опасное любопытство» – я просто хочу, чтобы ты была настоящей. Чтобы не скрывала чувств, если они есть.
Ты придумала, как увидимся? Моё предложение в силе. Приезжай ко мне пить вино. Советуешь «подумать, прежде чем приглашать в дом монстра»? Ты не монстр, не говори так. Это я фантом, забыла? С нетерпением буду ждать субботы…»
«Андроидочка» Марита, обитающая в неком «радужном "home"», «древней обители Гоморры и Содома», - начинающая писательница:
«Риту тоже как-то от безделья завевало в лит. студию имени отца Владимира. Накрячившись увесистой папкой своих пунктуационно-числовых стихов, девушка зачитывала их "ПРИ НЁМ" собранию адептов».
Персонаж это куда более импонирующий, чем Ив.
Может быть, потому что в ней есть знакомые черты и реальных прототипов из жизни, и литературных персонажей, вроде булгаковской Маргариты (отсюда и «Ново-Ершалаим») или Лолиты Набокова… Этакий многомерный, как голограмма, собирательный образ: «Весь вечер она пила свой терпкий чай, вглядывалась в мерцающие окна (три четверти – её удачный ракурс) и, пристально, слушала…» Видимо, и отсюда посвящение «{Группе авторов}» в представляющем эту героиню П.1` «ЛилЕва» части 2 второй главы.
Части 6 предпослан эпиграф из стихотворения Н. Заболоцкого «Некрасивая девочка»: «Сосуд она?» («…А если это так, то что есть красота / И почему её обожествляют люди? / Сосуд она, в котором пустота, / Или огонь, мерцающий в сосуде?»)
Истинная красота – в человеческой душе… Однако Марита – амбивалентна.
***
- «Не играй с огнём, обожжёшься». (М)
- «Что за мысли, сумасбродка, для чего тебе играть с огнём?» (И)
Голод – её преобладающее чувство (ох уж эти овраги Ангарского).
Ах, нет – миль пардон, это не совсем голод.
«- …Спокойной ночи. Я целую тебя.
- Да, и тебе спокойной ночи.
- А ты – разве ты не хочешь меня поцеловать?
- Послушай, ты там трезвая?
- Конечно, трезвая! Почему ты так спрашиваешь: «Ты трезвая?»? Что же я, совсем ненормальная, по-твоему, чтобы сидеть и пить в одиночку?
- Ну, ты так откровенно говоришь…
- Да просто устала от постоянной недоговоренности. Шлём друг другу эти смайлики с поцелуями, а наяву…
- Что же, ты такая голодная?
- Да, наверное… Если хочешь, назови это голодом, - только это не голод, поверь мне. Когда голодна, то готова съесть что угодно.
- А я для тебя не «что угодно»?
- А ты – это ТЫ. У меня, кроме тебя, никого не было всё это время. И в моей голове тоже только ты…»
Это не голод, нет – это более изощрённое желание «полакомиться» («Думаю, есть разница между тем, кому реально кровь нужна, и тем, кто просто любит ею обхлебаться»):
«…Он оказался досаднейше маленьким. От жалости - рыдать хочется.
Но невыносимо шоколадным. "Любимый сорт торта" - шоколадный, с шоколадным кремом, с жидким нежным мякишем из шоколада, покрытый глазурью из нежного шоколада - и ещё с хрустящей на зубах вафельной корочкой*****.
Заглотить бы его сразу, всего целиком. Покончить с ним одним махом, скрежеща гильотиной зубов по хрупчайшим вафельным листам.
Раскусить до сердцевины, почувствовать, как лава стекает в недра призывающего горна - томительно сладостно обволакивая тоскующий по судорожным движениям язык: от самого кончика - и (тягостно) в глубину: к корням.
Держаться…»
Песочные часы – точка начала её игры. Той самой, в которой она потерпит поражение.
«Рита поставила у YVO на виду - в самом центре круга ресторанного стола - масштабные несуществующие песочные часы, придавившие собой всех посетителей и персонал заведения; ходики пытавшиеся расширяться за картонные границы непрочных бетонных стен.
Непринужденно поигрывая - не шевеля ни пальцем, ни взглядом - она нежно подтолкнула колбу, чтобы начался отсчет.
"Ток... ток..." (ВВН)»
«Становилось гулко страшно, что он может по-настоящему верить»? – Наивная…
И всё равно, несмотря на пугающие скрытые желания, коварство замысла, «ледяные воды сердца», хищный оскал и русалочий облик, её почему-то жаль.
«- …Рита, ты когда-нибудь, пьяная и безумная, писала своим бывшим пламенные сообщения?
- YVO, я не пью.
- Какие твои годы...»
Да… годам к тридцати восьми она превосходно этому научится.
«В периоды коротких передышек между встречами она, вдогонку, яростно испражняла на его почтовый ящик безразмерные, бессвязные и пламенные полотнища писем…»
7
«…Мне сейчас сложно ответить на этот вопрос. Любовь была прошлой осенью, я целый год боролась с этим и прятала её глубоко в себе. Теперь я боюсь это чувство вырвать наружу. Идёт борьба с «роботом», но меня очень тянет к тебе, очень…
Нет, ты не понимаешь: она внутри меня, её нужно только вырвать наружу. А у меня пока не получается…
И ты не думаешь, что «притяжение, тёплые чувства, физическое влечение» - это всё и есть любовь?..»
Ма-ри-та, по крайней мере, хоть когда-то могла испытать что-то значительное – у неё имелась душа: «Лифт Ритиной души сорвался в глубокую шахту. Она всё ещё пыталась пробить потолок и вырваться, не жалея сдираемые ногти и тщетно вцепляясь в непослушно ускользавшие из потных жадных рук гильотины металлоконструкций».
И в конце рассказа тоже описаны именно её страдания, тогда как «оборотень» Ив оказывается не способен ни на какое «сердечное движение»: «Ивана, много позже, я тоже как-то встречал: сначала он паломничал по, давно осургученным, электронным церквушкам - от скуки, по-толстовски - потом спился, закусив морской колюшкой».
Правда, и дальнейшая участь героини тоже, увы, неизбежна – состояние «паралгезии», ощущение выжженной пустыни внутри, неспособности испытать какие-либо эмоции:
«…С тех пор она бродит русалками по ветвям ВЛЭПов, по старой памяти изредка пошмыгивая в ожидании новой добычи.
Иногда отважные птицы покровительственно приносят ей в причудливых клювах, сочных и хрустящих, "мозговых" жуков. А она, подслеповатой векшей, петляет за воображаемым хвостом и баюкает высокое собрание забытыми песнями и незаписанными сказками.
А самыми морозными ночами Рита, иногда, спускается под воду и пугает ледяными поцелуями зазевавшихся любителей подледного зимнего клёва.
Ей приходится проказничать предельно осторожно: прикрывая сжатостью длинных красивых ног бросающуюся в глаза срамоту отсутствия рыбьего (или лисьего?) хвоста».
8
«…О нас. Как нам быть дальше?..
Художественные грёзы, конечно, хорошо, но в реальности все по-другому…
Мне это нужно, очень… И дело не в похоти, хотя, конечно, я очень желаю тебя… Мне просто это очень нужно…
Спокойной ночи тебе, сладких снов.
Пока мой робот уснул… Я люблю тебя, и очень скучаю, и не знаю, как нам быть дальше…»
Хотя… «каждый смотрит через свой фильтр».
Между тем, по замыслу автора в рассказе общаются между собой всего лишь «два «И» разных полов»: «К тому же всё это просто масштабный портрет одного-единственного человека. А мы все – для декорации. Каков объект, таков и его портрет».
Что ж… «Вампиры» и «жертвы» и в жизни бывают обратимы, как мы помним. Не случайно П.2` «Ты был первым» Части 2 Главы 2 имеет «обращённое» посвящение: «Донору».
«Чёрная дыра» на месте человеческой души – страшная штука. Она постоянно требует новой энергетической пищи и никогда не затягивается донорскими влияниями извне.
«Мощно детонировавшую цепную реакцию перегревшегося ядерного реактора, казалось, нельзя и приостановить.
Внутренняя массивная чёрная дыра уже заводила свои жернова и, поднабирая обороты, стремилась - как, затаенный под тёмным кустом, утомительно зажидающийся, полубезумный от голода, тать (слепо, жадно и слюняво) поглотить миниатюрную и милую - невообразимо аппетитную – вселенную».
Тем более страшно, что недолюбленных, недокормленных родительской любовью детей, выросших нарциссами или, по крайней мере, энергетическими вампирами, на самом деле немало, и многие из нас встречали их в жизни: «Имя тебе легион», «И»…
Однако не всё так плохо – по крайней мере, в физике:
«Очевидно также, что объекты, находящиеся сравнительно далеко от чёрной дыры, не притягиваются к ней так сильно, чтобы быть поглощёнными. В том числе и свет, пролетающий на некотором почтительном расстоянии от чёрной дыры, лишь изменяет своё направление, но всё же не «засасывается» ею»******.
Вероятно, и в отношениях между людьми имеет место нечто подобное. Нужно просто «держаться подальше». А полученный опыт поможет распознать опасность.
9
«…Твои слова оказались правдой: мы слишком разные. Разные жизни, разные интересы. Ты всегда будешь завидовать моей свободе, всегда будешь меня ревновать, причем, скорее всего, ревность со временем будет приобретать больной характер, а я не собираюсь что-то менять или перед кем-то отчитываться, оправдываться… <...> И ты ведь знаешь, что я права. Поэтому давай лучше оставим всё как есть. Как поёт Арбенина, «мне хорошо одной» - видимо, это обо мне. Я не против общения, но не более…»
А вот ещё несколько пояснений по рассказу (особенно по первой его части) от автора:
«Люди меняются. Новые поколения детей – особые. У большинства смартфоны и соцсети – то, с чем они как с собственным руками, ушами, глазами, прямо из коляски, сколько себя помнят. Наверняка скоро начнут люди себя дорабатывать, и нельзя будет толком отличить, кто перемеханизированный человек, а кто очеловеченный робот.
И вот многие считают, что таким темпом обязательно придет «Зверь»…<...> Но ясно одно, будущие люди будут быстрее нас обрабатывать большие объемы информации, причем ссылаясь не на собственную память, а на общие данные в сети. И текущий бешеный темп технологий может быть опасен. Но мы же сами создаём свои новые поколения, и неясно, почему ждут от технического прорыва именно Антихриста.
Думаю, что минимум 50/50 необходимо ждать Пришествия Обещанного. Просто время для Него не пришло. Мы ещё ничем не отличаемся принципиально от тех, к кому Он уже приходил, с кем уже говорил, которые не поняли ничего. Он не придет к таким, как мы сейчас, - просто нет смысла. А вот к тем, будущим, думающим не линейно уже, а целыми массивами, может быть, и осуществит попытку заглянуть, как повезёт.
И тут, спорно вообще, хорошо ли для человека Пришествие. Когда ангелы пришли в Содом и Гоморру, городам не поздоровилось. Но всегда ведь можно предпринять попытку перед ними оправдаться; может быть, Следующий (или всё Тот же) снова за нас вступится.
«Удильщик(у)» - попытка сказать, что да, многие люди… <несовершенны, даже плохи>, но жизнь всё равно стоит того, чтобы существовать. Даже если мы так примитивны бываем мысленно и морально, что делаем многое невпопад».
«Repeat»? (= «Re...lo...а?»****)
«Вообще, внутренне, это была попытка простить. Не забыть и нестись за повторениями с всё новыми лицами, а простить, принять и больше не вступать в нечто подобное. Довести это до абсурда, посмотреть со стороны и попытаться увидеть без злости, просто спокойно, как неизбежное зло, как тень, без которой нет и света».
10
«…Я пытаюсь отвыкнуть, но очень трудно, всё время думаю о тебе…
Я знаю, что это мой выбор; извини, что написала это…
Ты знаешь, в пятницу ехала по ночному городу на всей скорости и поймала себя на мысли, что хочу врезаться в столб – и всё; даже не знаю, что меня остановило…
<...>
…Я хочу прямо сейчас приехать к тебе…
Но знаю, что не могу приехать…
Я не знаю; всё очень сложно, много мыслей было за последнее время…
Извини меня, пожалуйста…
Я не могу строить отношения и не могу всерьёз быть с тобой, а по-другому ты не сможешь; прости меня, пожалуйста…
Лучше как прошлой осенью…
Да, я тоже остро страдаю; я думаю о тебе каждый день, каждую секунду, минуту и моим проклятием стало неизбывно желать тебя!..
Но есть несколько причин…
<...>
Прости меня, не думай плохо обо мне…»
Таким образом, автор считает, что его «хоррор» – «жизнеутверждающий».
В самом деле, это же замечательно, когда в конце туннеля намечается просвет.
Сложному явлению перверзного нарциссизма посвятила свою любопытную книгу «Бойся, я с тобой (Страшная книга о Роковых и Неотразимых)» и писательница Таня Танк. Там она задаётся, в числе прочего, и актуальным для автора рассматриваемого нами рассказа вопросом: «Как ведут себя наши герои, столкнувшись с себе подобными?»
Ответ даётся такой: «Продолжает accion pozitiva: “В отношении с этими двумя особенно ярко проявляется характер перверзного как характер хищника (профессионалы психиатрии используют в отношении перверзных именно слово predator). Своему „брату“ перверзному нарциссисту он покажет зубы и постарается никогда не поворачиваться спиной, хотя сделает всё, чтобы избежать находиться с ним на одной территории…”».
Нам кажется, что они чудовищны, все эти скользкие «рыбаки», наружно приветливые «монстры», непредсказуемые «колючие рыбы» и холодные зеленоглазые «русалки». Но если Марита и Ив всё-таки оказались рядом – значит, по меньшей мере, у кого-то из них есть шанс. То есть надежда на то, что он не «клинический» нарцисс и всё поправимо.
А если учесть, что это воплощения одного прототипа – надежда есть для всех нас…
Или, возвращаясь к стихотворению Н. Заболоцкого:
«…Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!..»
11
«- Я не хочу, чтоб ты обо мне писал.
*Над столбиком (стихо?)сложения помечаем "если уже пишешь - значит попустило".
- Я никогда и не собирался».
(диалог из рассказа)
«Может, когда-нибудь и обо мне напишешь…
<...>
Это так трудно - воспринимать рассказ «просто как рассказ», когда ты его героиня…»
А теперь – самое главное.
Как советует биоэнергетик Сергей Ратнер тем, кто находится в толще холода и мрака, на самом дне темноты, - окутываемся светом, образуем вокруг себя энергетический шар, который неизбежно выталкивается этой плотной серой толщей, и «всплываем» наверх.
Выходим на поверхность, чтобы спокойно вновь обратиться к своим вдохновенным Поэтам, их взрослеющим Прекрасным Дамам, возвышенным чувствам, сливочным ликёрам, романтическим стихам… Обратно не возвращаемся – мы там уже были, хватит.
Ну, а закончить свою сумбурную рецензию мне хочется прекрасной цитатой из любимой мною с детства писательницы-фантаста Урсулы Ле Гуин:
«Писателям часто задают вопросы вроде «В чем главная мысль вашей книги?» Обычно вопрошающий хочет услышать что-нибудь, связанное со словом «смысл». Но моя работа как писателя – писать прозу, а не искать в ней смысл. Я знаю, какой смысл мой рассказ имеет для меня. Но это не значит, что он будет таким же для вас. В Орегоне, где я живу, в рассказе усматривают вещи, абсолютно бессмысленные для Стамбула, а в Стамбуле нет-нет да увидят в нем глубину, о которой я даже не задумывалась».
Перефразируя: откуда я знаю, какой смысл для себя Вы в этом увидите?
Раскрывать смыслы – задача читателя. Моей задачей как рецензента было написать рецензию. ;-)
(8.11.2019)
* См. рассказ «О грецких орехах» на ту же тему обратимой эмоциональной аддикции – http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=515120.
** Рецензия на рассказ автора Треспассерс Уильям «Очень свободное размышление о вредных привычках» - http://www.litsovet.ru/index.php/recenses.view?recense_id=25711.
*** Эпиграфы этот и дальнейшие – © И.
**** Рецензия на рассказ автора Треспассерс Уильям «О Да» - http://www.litsovet.ru/index.php/recenses.view?recense_id=23535.
***** Данное описание отсылает к известному высказыванию американского актёра Дженсена Эклза: «Любимый вид торта? – Шоколадный с шоколадом. С шоколадной начинкой и шоколадной крошкой сверху. И чашка горячего шоколада рядом».
****** https://educon.by/index.php/pozn/fizika/96-kak-uvidet-svoj-zatylok-s-pomoshchyu-chernoj-dyry.