Произведение: Любовь
Автор произведения: Трубач
Дата рецензии: 17.11.19 01:53
Прочтений: 95
Комментарии: 4 (40)
Любовь
«Герой нашего времени» - 2 (о подборке Трубача «Любовь»)
Предисловие: можно, конечно, создать взрывоопасную смесь из автора и его лирического героя, даже можжевеловой веточкой помешать, но сами знаете, можжевеловой веточкой – вульгарно, а смешивать автора и его главного героя – пошло. Нет уж, производитель – отдельно, продукт – отдельно, так что обовьюсь повиликой вокруг героя, вот так, повиликой-по-великому, прислушаюсь к нему, к ассоциациям, которые он вызывает, и к аналогиям, которые рисует моё (возможно, больное, а у кого оно здоровое?) воображение.
А автору удалось создать интересный, многоплановый и противоречивый образ, вот я и попробую вникнуть в то, чем он дышит, о чём грезит, к чему стремится, чем это закончится и чем сердце успокоится, а там посмотрим, чьё именно.
И первое ключевое слово, на которое стоит обратить внимание, это «реторта». Перегонка, стало быть. Да и для получения чистого дистиллята не идеально подходит.
Для начала – немного нумерологии. В подборке 11 стихотворений (диптих считаю за одно произведение) 11 монологов ЛГ. Космическое число во власти Прозерпины, управляющей подземным царством, как полагали римляне. Египтяне считали, что это число – в ведении богини ночного неба Нут, матери Осириса и жены Гебы. А христиане думали, что число 11 означает вольности и тягу к свободе. Это число одаривает талантами и помогает достигать желаемого, но может и бросить в бездну, отнять рассудок, вогнать в депрессию, и возбудить галлюцинации. Люди числа 11 не терпят роли второй скрипки, постоянно стремятся к независимости и жаждут внимания, а если не получают его, готовы отвернуться от социума. 1+1=2. Достаточно создать «людям двойки» не очень хорошие условия – и они превращаются в педантов, склонных ради мелочи пожертвовать гораздо большим, они вязнут в детализации и уходят во внутреннюю «монголию».
Таков и главный герой, вернее – его собирательный образ после даже не одной, а, как мне кажется, многократной перегонки. И его монологи – по сути – некая антология (анатомия) разных любовей-любвей.
1-е явление героя – Прага,
где «в реторте на одно лишь мгновенье возник Ангел – вишня на Божием торте», в городе, в котором Верховный раввин Лев создал Голема для расправы с врагами евреев, в городе Фауста и алхимиков, в городе, который «управляет своими жителями как марионетками: дергает их за ниточки с первого до последнего вздоха» (Густав Майринк), а Фауст в нём – литературный чернокнижник Гёте, а не тот самый – настоящий, исторический - мошенник из «Огненного ангела» Брюсова.
«И хотелось мне здесь умереть,
в этом городе серы и злата,
серы, выжегшей добрую треть
моего колдовского халата.
Мне плевать, что не рады мне здесь,
раз по улицам лязгали танки,
мне плевать на гражданскую спесь.
Пусть обнимут меня маркитантки.
Пусть обнимет меня человек,
чьё занятие – быть проституткой,
чья слеза из-под крашенных век
будет честной, солёной и жуткой»
Прага – мистическое место, где находится безглавый тамплиер, убитая влюблённая монахиня всё плачет и плачет, бродит заключившая сделку с дьяволом дочь мельника, а жадный мельник всё жалеет себя, здесь до сих пор мотается глупый Йоахим Берка, а призрак скелета-попрошайки клянчит деньги у пьяных… Здесь же была создана Codex Gigas с изображением дьявола с тёмной мордашкой, в странных трусиках, похожих на памперсы, и с розоватыми коготочками и рожками. Волшебное местечко!
«Миа! Я их вижу! Вижу! Там, в бурном, грозном небе. Они там все вместе. Кузнец, и Лиза, и Рыцарь, и Равал, и Йонс, и Скат. И грозный Повелитель — Смерть — их приглашает на танец. Всем велит взяться за руки и вместе танцевать. И первым идет сам Повелитель с косой и песочными часами, а Скат упирается, он позади со своею лютней. Они танцуют, танцуют и уходят прочь от восхода в тёмную страну, и дождь умывает им лица и стирает соленые слёзы со щек» (И.Бергман)
«Я смешаю в реторте слезу с остальными субстратами ночи» - да-да, «рассказывают, что это вино делается из винограда, сок которого бьет ключом, подобно алым каплям крови, прорывающимся сквозь белую кожицу. Говорят также, что в каждую бочку этого вина добавляют каплю молока из набухшей груди женщины, только что давшей жизнь своему первенцу, и каплю семени молодого жеребца. Это придает вину таинственную возбуждающую силу, и тот, кто пьет его, идет на риск» (И.Бергман),
а «в этом есть и каприз, и идея, и пафос, и сверх того еще метафизический намек» - сказал ЛГ «и немедленно выпил» (с)
И сама Прага для ЛГ – как «слеза комсомолки»: «выпьешь ее сто грамм – память твердая, а здравого ума как не бывало, выпьешь еще сто грамм – и сам себе удивляешься: откуда взялось столько здравого ума? И куда девалась вся твердая память?..» (с)
А Эраст вторит: «Я люблю те предметы, которые трогают мое сердце и заставляют меня проливать слезы нежной скорби!», а Джей продолжает: «Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии».
Алхимия, метафизика, плотская любовь и мистика.
«Петра. Поклянись всем, что для тебя свято.
Фрид. Клянусь своей мужской силой» (И.Бергман)
И что же ищет герой «в этом городе серы и злата»? По-видимому, золото и ищет: золото любви, веры и т.п. А найдёт ли – увидим.
2- явление героя – монолог в беседе с братом.
«Молодёжи смешны парики, пудра, трости, поклоны, камзолы» -
«Хенрик: - Выходит, молодые не могут любить,
Фредрик: - Отчего же, могут. Молодые всегда любят себя, любят свою любовь к себе и свою любовь к любви как таковой.
Хенрик (насмешливо): - Но в зрелые годы человек, конечно, познает, что значит любить.
Фредрик: - Думаю, что да.
Хенрик (насмешливо): - Наверно, это прекрасно.
Фредрик: - Это ужасно, сын, просто не знаешь, как это вынести» (И.Бергман)
Герой хочет уберечь брата от жестокого мира? Возможно.
«В барабаны гремела гроза.
Ржали лошади. Ядра летели.
Мы от страха закрыли б глаза.
Но в последний момент расхотели.
И на знамени белый цветок
не запачкан, хоть грязью заляпан»
Белый цветок на знамени «не запачкан, хоть грязью заляпан» - интересно. Белый цветок – на флагах Гонконга, Макао …
«Хуже только, что ноги не те,
что болят до холодного пота,
до дрожания на высоте –
роковой высоте эшафота»
Возможно, братская любовь, страх, «просто не знаешь, как это вынести», не прилипающая к знамени любви грязь, белый цветок белым флагом сдающегося и страсть, порой доводящая до самоубийства.
3-е (про)явление героя – монолог о сомнении-прощании-уходе.
«Тот, кто любит, тот не гордый.
Тот, кто любит, тот простит
Оседлает иноходца
и уедет навсегда.
Тот, кто любит, не вернётся»
«Всё простил он», достиг золота прощения? Не-а, «волны снега и печали занесли его с конём», какое уж тут прощение, если душа не согрелась…
«В нем нет ни капли благородства, но есть букет. Вы спросите меня: в чем загадка этого букета? Я вам отвечу: не знаю, в чем загадка этого букета» (В.Ерофеев)
«Мужики всегда находятся между бывшей и будущей, ибо настоящее их не занимает. Им лучше сновать от ностальгии к надежде, от утраты к мечте. Мы вечно зажаты между двумя отсутствующими дамами» (Бегбедер)
«Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор» (М.Ю.Л.)
4-е явление героя – Франция конца 18 века.
«Кинет взгляд исподлобья пожилой санитар,
у господня подобья начинается жар»
«Я – Камиль Демулен!"
Другу Робеспьера повезло с женой.
"Ты простынешь, Люсиль.
Ты простынешь так сильно,
что увидишь, дрожа,
хирургический синий
блеск площадный ножа"-
"Жаль только бедную Люсиль. Ей-то за что отрубили голову?" (И.Бунин) -
По законам жанра, уважаемый Иван Алексеевич. А женщина любящая, преданная соратница, единомышленница, аморфно принимающая все формы образов и идей мужа, да ещё идущая ради его идей на смерть - мечта многих романтических героев.
Любовь как сумасшествие, жажда женской преданности и женского же самопожертвования.
«Честолюбие есть не что иное как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?» (М.Л.)
5-е явление героя – Полтава 1709 года
«так моим копирайтом проступает судьба» - лихо герой заявил авторские права судьбы. Права на использование чьей судьбы заявлены? Своей? Героя Полтавы?
Опасная строка, к герою Н.Матвеевой аллюзия возникла:
«О, как бы он желал безумства Дон Кихота безумно повторить!»
«Далеко мне до славы, плохо мне от обид»
«Если шведа нагнули, значит – вечер не зря»
Любовь как война, параллельно - желание славы.
«Милый юноша, взрослые люди относятся к любви так, будто это или сражение, или гимнастика» (И.Бергман «Улыбки летней ночи»)
6-е явление героя – гостиничная эротика и «коридорного шаги злой угрозою»(с)
«луны наплывает эсминец
на мой безалаберный кров.
Его капитан моложавый
наводит бинокль на меня.
Хотел я прижизненной славы?
Ну вот! Остальное фигня.
Он видит, мы в спальне с тобою.
Он видит – в ладони ладонь.
Германскою бритой губою
сейчас он обронит – "Огонь!"
И высветлит он для соседа
два тела сплетённые так,
как логика тёмного бреда,
как мрак, обнимающий мрак»
«Хотел я прижизненной славы? Ну вот! Остальное фигня» - да, иронично, замена славы любовью, похоже, не устраивает героя.
7-е явление героя –Север и одиночество.
«Жизнь была идиоткой. Идиотка, пока!»
«Ночь – сияющий индрик»
«Откупорю кальмара. Боже, как мне легко! Небо – дочка кошмара, пью её молоко»
«Один и сопки, сопки и один»
«И вроде сам себе я господин по отношенью к "Мальчик, да пошёл ты!"»
«По небу сопки катится клубок и нитки простираются, как нервы»
«Приду домой и, пиво отворив, налью в стакан, и закурю, заплачу.
Ну почему, с тобой поговорив, я ничего совсем уже не значу?»
«Я параноик. Бог мне шепчет в ухо – Лишь ты и Я. Лишь раб и Господин в просторе желтизны, покоя, духа»
«Огонь, вода и барабан, и трубы, и всё тебя, как бездна, засосёт, и отсосёт, и пальцем вытрет губы»
Индрик - персонаж русских легенд и «Голубиной книги», «всем зверям отец», Единорог, «большая земляная мышь», Сивка-Бурка, то ли индрикотерий, то ли целодонт. «Живёт зверь за окиян-морем. А рогом проходит зверь по поднебесью, проходит все горы белокаменные, прочищает все ручьи и проточины, пропущает реки, кладязи студеные. Когда зверь рогом поворотится, словно облацы по поднебесью, вся мать-земля под ним всколыбается… все зверья земные к нему прикланятся, никому победы он не делает» («Голубиная книга»), здесь и сказочный клубок, который, похоже, никуда не приводит героя. Но с пивом и кальмаром, вроде, не так уж и плохо, а? Этакое бутафорское одиночество получается, и «Тем ближе нежность, чем горше воздух, чем больней печаль, чем ёмче строчка»
«Человеку не нужно любви. Ему нужен успех. В том или ином выражении. Это может быть и любовь, но вовсе не обязательно» (Чарльз Буковски)
И любовь как творчество или к творчеству, но и оно не удовлетворяет героя.
«Первая дама: - Вы думаете, это можно сочетать с подлинной и искренней любовью?
Дезире: - Не забывайте, мадам, что любовь – это постоянное жонглирование тремя мячиками. Они называются сердце, слово и секс. Ими очень легко жонглировать, но также легко и уронить один из них» (И.Бергман)
А фразой «Огонь, вода и барабан, и трубы, и всё тебя, как бездна, засосёт, и отсосёт, и пальцем вытрет губы» герой теряет один из «мячиков» навсегда.
8-е явление героя – Спарта.
«Всё, что могу – запутаться в траве, которая пропахла конским потом,
упасть в неё с дырою в голове и криком недобитого илота.
О, Спарта славная. Хлебнув твоих дрожжей, я воспеваю сумерки и Пруста,
и пью вино в районе гаражей лишь с теми, у кого на сердце пусто.
Спартанское вино покрепче нас»
«Илотский вечер перешёл в кино о богоравных подвигах спартанцев»
И снова герой тяготится своей (возможно, мифической) зависимостью, несвободой, поэтому и земледельцы, находящиеся в статусе положении то ли крепостных, то ли рабов, упоминаются.
Да и Madeleine — французское бисквитное печенье в форме морских гребешков. Правда, есть ещё кладбище Мадлен…
Ну, а где Madeleine, там и семикнижие Пруста, в котором персонажи не люди, а вещи, а в них отпечаток чего-то важного из жизни, жертва ради замысла, прустово ложе самоанализа, симулякры, - и «Илотский вечер перешёл в кино», причём в жанре артхаусного фарса.
Сопротивление любви, как будто герой взвалил чужой на плечи крест – и сам креста не вынес, а может, просто думал, что взвалил, и даже полагал, что крест…
«Я пью за всё – за подвиг и за нервы, за Спарту и "Мадлен", жасмин и пот,
за пелену небесной чёрной плевры» - и снова аллюзия к Н.Матвеевой:
«В его сознании смешались воедино стриптиз и Золушка, торшер и бригантина»
9-е явление героя – Польша.
«Мне дождик давит горло как петля и рвётся от шопеновского вскрика»
«крылатые комарики улан – летящие на панцеров придурки»
«Всё дело в Польше, всё дело всё-таки в Польше.
Теперь это ясно, из этого жаркого лета.
А то, что после, что было позже и после,
Всего лишь отзвук того пропавшего следа» (В.Долина)
Герой наконец-то понимает, что сопротивление бесполезно? Или просто перебирает ножками вместе с полячкой-балериной, и даже «шопеновский вскрик» не особо отвлекает от старейшего польского бренда и алинарин?
Но - сопричастность.
10-е явление героя –
«Ты знаешь, Мелинда, я тоже британец, а в танце так попросту – Генрих Восьмой.
Я брошу в могилу твою розмарина, тимьяном засыплю твой розовый труп»
«Вот жизнь и прошла. Холодеющий пот.
Мелинда, Мелинда, ты будешь не злою? Меня поцелует полынный твой рот?»
Немного готики в театре жизни и смерти. Собственно, не об этом ли Вуди Ален в своём фильме «Мелинда и Мелинда»?
«Я жить хочу! хочу печали любви и счастию назло» (М.Л.)
И не об этом ли Малик Соланка: «Жизнью движет ярость, подумал он тогда. Ярость — сексуальная, лежащая в основе эдипова комплекса, скрытая в политике, в магии, в звериной жестокости — заставляет нас достигать заоблачных высот или опускаться на невообразимые глубины. Фурии, воплощение ярости, порождают миры, даруют нам вдохновение, свежесть мысли, страсть, но также насилие, боль, абсолютное разрушение, вынуждают наносить и получать удары, от которых нельзя оправиться. Фурии преследуют нас. Танцуя танец ярости, Шива разрушает, но одновременно и творит мир»?
11-е явление героя – поиски Бога, попытка к нему приблизиться и страх распада.
«Пошёл бы дождь, всплакнула бы душа»
«Бах – весёлый дядька, добрая наседка» - «А после хлынет Бах – за всё про всё»
«от старых стен – свободой – пахнет едко»
«У Господа широкая кровать, но прежде, чем залечь в неё навеки,
есть проповедь и каменный Христос, и Книга проповедником раскрыта,
он сам стоит – от пяток до волос – осенняя добыча лимфоцита.
А после хлынет Бах – за всё про всё, другого нет ответа, и не надо,
на то, что тянет, мучит и сосёт, и этим сохраняет от распада»
Чувство, что вокруг всё распадается, блекнет, и спасение только одно - от строки «Я смешаю в реторте слезу с остальными субстратами ночи» до «Пошёл бы дождь, всплакнула бы душа» - от слезы до слезы – прийти к Богу? Здесь всё – попытка: прильнуть к собственной душе , «больной и милой», попытка панибратства с Бахом, который может, как и Бог, «за всё про всё», и попытка самому примериться к смерти (не всё же о трупе Малинды и гильотине для Люсиль), при этом желание не стать добычей Бога и надежда, что «то, что тянет, мучит и сосёт» предохранит от распада… Но, как говорится, «процесс уже пошёл».
Герой говорит обо всём, создаёт некую антологию того, что он считает любовью, но в нём нет любви. То, о чём он думает и говорит, не любовь, это блябовь, и среди маскарадной бутафории, желания быть на короткой ноге с великими, колыхания интимными деталями, порой весьма пошло-циничными, вечного намерения во что бы то ни стало показаться оригинальным «пустынным робинзоном», который под пиво с кальмарами, Соплицу, французское печенье и Баха с Шопеном смешивает любовь\войны\вино\кровь\ангеловишенок-на-торте\риск\эшафоты\проституток\революционеров\инцесты\белые-цветки-на-флагах\капитанов\настоящее\прошлое\жизни\смерти\ангелов\Бога\алхимиков, химичит, стараясь получить золото, прогоняет это всё через реторту – и получает что? Даже древние алхимики не помогают: и вокруг героя сплошные симулякры, и сам он симулякр, а на его фоне романтические герои кажутся наивными детьми.
«Я буду жаловаться! Сера и аммиак!» (Андерсен)
«Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна, две минуты против дула пистолета и пустой желудок. Все к лучшему! Это новое страдание, говоря военным слогом, сделало во мне счастливую диверсию. Плакать здорово; и потом, вероятно, если б я не проехался верхом и не был принужден на обратном пути пройти пятнадцать верст, то и эту ночь сон не сомкнул бы глаз моих. Я возвратился в Кисловодск в пять часов утра, бросился на постель и заснул сном Наполеона после Ватерлоо» (М.Лермонтов)
Автору удалось создать яркий, неоднозначный, возможно, собирательный, противоречивый образ «героя нашего времени – 2», рефлексирующего фантазёра, ищущего смысл жизни, показать его метания «от чёрта до Бога и обратно», попытки примерить на себя разные маски, его намерения «схимичить», что-то подменить и перегнать в реторте своих грёз, души и воображения, а для того, чтобы показать так ярко то, что происходит с современными человеками, запутавшимися между двух сосен настоящего и ложного, нужно не побояться нырнуть в потёмки чужой души и понимать, что нынче «не искусство подражает жизни, а жизнь подражает искусству» (О.Уальд), и автор с этой задачей справился блестяще.
По поводу рифм-мифм, поэтики и языка, работающих и не работающих образов писать не стала, и так понятно, что автор мастер, словом владеет и образы умеет изобретать, а мне интереснее было как раз о главном герое. Я увидела его – так, мне герой сердца не успокоил, возможно, кто-то увидит иначе.
Эта подборка плотно встала третьим номером после «Исповеди сына века» Альфреда де Мюссе и «Героя нашего времени» Лермонтова.
Автору – спасибо: с Вами было интересно!
С уважением,
Ваша ЕК.
Использованная литература и персонажи:
Альфред де Мюссе «Исповедь сына века» (Октав)
М.Ю.Лермонтов «Герой нашего времени» (Григорий Печорин)
Чарльз Буковски (Генри Чинаски)
Салман Рушди «Ярость» (Малик Соланка)
Карамзин «Бедная Лиза» (Эраст)
Бегбедер «Романтический эгоист» (Оскар Дюфрен)
Ф. С. Фицджеральд «Великий Гетсби» (Джей Гетсби)
И.Бергман «Седьмая печать», «Улыбки летней ночи»
В.Ерофеев «Москва – Петушки»
P.S. требуется телохранитель для хрупкой женщины.