Рецензии
Произведение: Разгулялся в роще ветер бешеный...
Автор произведения: Сенчихин Михаил
Дата рецензии: 09.01.19 16:48
Прочтений: 47
Комментарии: 2 (12)
Разгулялся в роще ветер бешеный...
Разгулялся в роще ветер бешеный,
Разметав пылающий наряд...
Замерев, как ангелы безгрешные,
Клёны сиротливые стоят
Меж своими любушками – жёнами,
Льющими хрусталь студёных слёз,
Белыми, стыдливо – обнажёнными,
Тонкими тростинками берёз.
Не правда ли, читатель, обилие метафор, насытивших первые же строфы стихотворения, немного настораживает. Этот прием срабатывает безошибочно для тех, кто сам по себе пребывает в состоянии восторженности или, наоборот, склонен к печальному созерцанию окружающего мира. Такие сверхчувствительные натуры легко впадают в экзистенциальное состояние, зачарованные магией слов. Независимо от того, насколько уместны или точны пышные цветистые эпитеты.
Рецензент же, настроенный на более внимательное - и критическое - прочтение, не может пройти мимо вольных и невольных упущений автора.
Прежде о достоинствах. Несомненно, к ним можно отнести динамику действия, оживляющую стандартные пейзажные зарисовки. Читатель вначале оказывается подхваченным порывом неистового осеннего ветра и его чувства открыты движению, противостоянию напору враждебной энергетики. Но внезапно, по воле и задумке автора, он оказывается созерцателем тихой и умиротворенной картины обнаженного леса и других признаков “пышного природы увяданья”.
То, какими сравнениями автор пользуется в своем стремлении воздействовать на нас, вызывает двойственные чувства. С одной стороны, все академически правильно: наряд - пылающий, клены - сиротливые, ветер - бешеный, тростинки - тонкие, слезы - студеные, березы - белые и тд. Но эта академичность находится в опасной близости к штампу, привычным клише. А приходящие на ум и память ассоциации оказываются плотно зажатыми в рамки есенинско-прокудинской лирики. Стоит напомнить об этом шукшинском типаже из “Калины красной”, чьи чувства, обостренные длительной неволей, выплеснулись сентиментальным монологом на опушке березового леса. Не оттуда ли родом эти “любушки-жены” и умиленно ласкательный слог?
Но откуда поздней осенней порой взялся “хрусталь студеных слез”, более соответствующий зимне- весеннему периоду?
Посмотрим, удастся ли автору далее рассеять эти смутные подозрения в ощущении вторичности.
Режет ухо непривычной гулкостью
Тишина застывшая, звеня.
Не приемлет взор безликой скудости:
Откружилось «золото огня».
Потускнела высота бездонная,
Растеряв кристальность чистоты,
Слезы льёт устало-обречённая…
Оседают тихие листы.
Но нет.
И ритмика, и лексикон упорно возвращают мое воображение в есенинский лес, “словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне“. У классика “тихо льется с кленов листьев медь”, у автора - ”откружилось «золото огня»”. Металл разный, но суть одна. Никакая алхимия не создаст золота, даже заключенного в кавычки.
Понимаю, что использовать в рецензировании прием апелляции к классикам не вполне корректно, но автор, что называется “сам напросился”. Ладно, больше не буду.
“Режет ухо” я бы заменил на более нейтральное “ранит ухо”, ведь речь идет не о неприятном диссонансе, не о какофонии, а об утрированной чувствительности авторского слуха. И двоеточие в качестве отсылки к уточняющему обороту, представляется мне лишним. Вполне можно ограничиться запятой.
В целом, две этих строфы создают грустную атмосферу “природы увяданья” и желание разделить ее с автором, подняв глаза в тускнеющее небо и увидев в нем исчезающие следы былой глубины.
Здесь и моросящий дождь, набухающий слезами на ветвях берез, кажется уже более уместным, чем во второй строфе.
Я душой с тобою, осень пряная,
С золотой волной моих полей.
Ворожит, пленив, страна багряная
Гулкостью плывущих журавлей.
Злато сыпет в бездну беспросветную
Мир, приговорённый к забытью.
Бабье лето песней безответною
Угасает в таящем раю.
Вот и лирический герой заявил о себе прямо и недвусмысленно. Вопреки логике предыдущих строк, рисующих оскудение пейзажа поздней осени, он ощущает свое родство с “пряной” осенью. Правда, он продолжает жить воспоминаниями о “золотой” ее поре. Отсюда эти словесные повторы (злато, гулкость), не будь которых двумя выше приведенными строфами можно было бы восхититься. Я бы не задумываясь, заменил пресловутую “гулкость”, например, “музыкой” или “грацией” - да мало ли подходящих эпитетов в нашем богатом языке! А также просторечное “сыпет”, не колеблясь, заместил литературным “сыплет”.
Усложненная силлабо-тоника интуитивно выбрана автором для большей насыщенности стихотворения, его напевности и плавности. За счет гибкой расстановки пауз и “плавающих” ударений ритмика стиха обеспечивается не столько метрикой, сколько произнесением, точнее, пропеванием слов.
Любой профессор филологии сломает голову, разделяя строки на стопы и пытаясь выявить их структуру. У меня получилась примерно такая “логаэдская” схема:
UU_U_UUU_UU
UU_U_UUU_
UU_U_UUU_UU
UU_U_UUU_
А кое-где последняя строка имеет вид
_UUU_UUU_
Начинаясь анапестом, нечетные строки завершаются дактилической клаузулой - два безударных слога после ударного - в нечетных строках и подчеркнутой мужской рифмой в четных строках.
В какой-то степени это “разрушение канонов” поэзии можно признать новаторством. Асимметрия, эклектика в наше время заняли достойное место в архитектуре стиха и отвоевывают все новые позиции. Главное здесь, на мой взгляд, не переборщить и всегда помнить, ради какой цели ниспровергаются устои. Сам новатор должен предъявлять к себе более высокие требования.
Краткость дней и холодок их ведая,
Грустен в сиротливости своей,
Распростился с ускользнувшим летом я,
Памятью цепляясь прежних дней.
Осень, увядая в тихой кротости,
Ты, меня в грядущее пусти!
Серебро, сверкая в невесомости,
Пусть осядет с Горней высоты!
Концовка стихотворения выполнена в том же духе. Вновь повтор тихой “сиротливости”, ностальгии по дням ушедшим лета/осени. Вновь взгляд автора устремлен в высоту, вплоть до обители Божьей.
Придираясь к словам, рискну предложить “Память возвращая/воскрешая прежних дней” вместо немного грубоватого “Памятью цепляясь...”
Заключительный посыл представляется мне излишне высокопарным, а обращение к осени как ко всемогущей судьбоносной силе - несколько уничижительным для лирического героя.
Более нейтральным и устремленным в (зимнюю) перспективу мне представляется примерно такой вариант:
Осень, увядая в тихой кротости,
Неужели не отпустишь ты...
Серебро, сверкая в невесомости,
Ниспадает с Горней высоты!
Комментарии: 2 (12)