Рецензии
Произведение: …грустно…
Автор произведения: Старый Брюзга
Дата рецензии: 04.12.18 15:55
Прочтений: 47
Комментарии: 2 (6)
…грустно…
«…Качаешься во сне на тонком волоске...»
Р.А.Карапетьян Там, где полгода снег, зачем твой суахили?
http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=559383

…когда бы лишь во сне последний рвался волос
над бездной…здесь мороз, здесь груз не по спине,
здесь совесть не в цене, здесь хоть сорви свой голос –
заглушит грохот гроз…здесь всё – как в страшном сне...

Трудно удержаться от соблазна начать рецензию на любое (даже кажущееся рецензенту замечательным) четверостишие с банальных разглагольствований о том, что краткая поэтическая форма гораздо сложнее, чем не краткая, что автор четверостишия должен обладать склонностью к афористическому стилю изложения содержания стихотворения, а само стихотворение должно быть безупречным в техническом плане, что рецензент, конечно, не может не учитывать высоту планки, установленной «классиками жанра», etc. Не удержусь от такого соблазна и я.
Во-первых, потому что всё вышеперечисленное – правда, во-вторых, я действительно сильно неравнодушен (возможно, чрезмерно) к четверостишиям Фёдора Тютчева, равно как и к современным пресловутым гарикам Игоря Губермана. Разумеется, если говорить о стиле рецензируемого четверостишия, то упоминание Губермана должно казаться более чем неуместным, тем не менее, я отмечу одну примечательную особенность его одиночных катренов. Когда-то, лет 10 назад, мой друг Слава Карелин (к сожалению, уже ушедший от нас), замечательный поэт и бард, лауреат знаменитого Грушинского фестиваля и автор великолепных юмористических четверостиший, написал песню, посвященную Игорю Губерману. Насколько я знаю, Губерману эта песня очень понравилась. В её тексте были, в частности такие слова:

«Запомню важное, отброшу лишнее,
И в сотый раз пойму наверняка,
Что жизнь – короткое четверостишие,
Где так важна последняя строка»

Очень часто три первых строки четверостиший Губермана являются просто прелюдией последней.
Попытка сделать «ударной» последнюю строку присутствует и в рецензируемом стихотворении «…грустно…», заканчивающимся фразой «здесь всё – как в страшном сне... », которая по смыслу связана с первой строкой: «…когда бы лишь во сне последний рвался волос …». Честно признаюсь, что я неравнодушен к поэтическому приёму дублирования строк в начале и в конце стихотворения. Здесь этого дублирования нет, есть только дублирование образа сна, но, в любом случае, я бы отнёс это к плюсам стихотворения. К сожалению, я не увидел таких плюсов в достаточном (для высокой оценки) количестве. Реминисценция к стихотворению красноярского поэта Рустама Карапетьяна «Там, где полгода снег, зачем твой суахили?» не ограничивается только «тонким волоском» из сна лирического героя, вынесенным в эпиграф, но и использует метафору «сорванного голоса», да и «мороз» в четверостишии – это, вероятно, тот же «снег» из стихотворения Карапетьяна. Оно короткое (восемь строк), поэтому я приведу его полностью:

Там, где полгода снег, зачем твой суахили?
Лбом налетев на дверь, не стоит причитать.
В ответе не за всех, кого мы сочинили,
Кому от нас теперь не нужно ни черта.

Но у тебя свои в душе скребутся мыши,
Качаешься во сне на тонком волоске.
Хотя бы не сорви ни голоса, ни крыши
Там, где полгода снег не тает на песке.

В общем и целом рецензируемое стихотворение можно расценивать как версию восьмистишия Карапетьяна, но совершенно другую по смыслу и очевидно проигрывающую оригиналу. Кстати, и обрыв «тонкого волоска» в стихотворении Карапетьяна грозит ЛГ максимум просыпанием. В четверостишии этот обрыв означает падение ЛГ в реальную бездну по причине «грустных» реалий: «здесь мороз, здесь груз не по спине, здесь совесть не в цене, здесь хоть сорви свой голос – заглушит грохот гроз…». Именно «грустных» (как и следует из названия стихотворения), но автор совершенно напрасно ассоциирует их с расхожим речевым оборотом «страшный сон», поскольку читателю (мне) страшно не очень. Возможно, краткость формы не позволила создать у читателя нужное автору ощущение, хотя, на мой взгляд, причина в явной эклектичности используемых образов ("совесть", "мороз", "грозы"). А вот если бы мне предложили изменить в стихотворении только одно слово, я бы заменил прилагательное «страшный» на – «грустный». К слову сказать, у Тютчева «грохот гроз», а точнее «грохот… бурь» вызывает весёлые эмоции. Не могу сказать, что попытка автора попробовать себя в жанре философского четверостишия оказалась совсем неудачной, однако к удачным стихотворениям «…грустно…» тоже отнести нельзя. ИМХО, разумеется.
Комментарии: 2 (6)