Рецензии
Произведение: Вифлеемская звезда
Автор произведения: Трубач
Дата рецензии: 22.11.18 18:38
Прочтений: 66
Комментарии: 2 (5)
Вифлеемская звезда
Стихи по своему воздействию на организм похожи на микробов. Если попадается знакомый микроб, то организм его спокойно обезвреживает, перерабатывает и отправляет на покой. Но вот если попадётся микроб незнакомый, к которому нет иммунитета, то сразу начинают проявляться разнообразные симптомы: повышение температуры, кашель, сопли, слёзы, понос, золотуха, головная боль, тошнота, тоска и беспокойство и прочие неприятные явления.
Но стихи и микробы не обещали ведь никому, что всё будет легко и приятно? Нет. Да и воздействовать на нас им как-то же надо, иначе нет никакого смысла в их существовании. Поэтому новизна и «незнакомость» - важнейшие качества для выживания и процветания микробов. Ну, и стихов тоже.

Прейдём теперь к более пристальному рассмотрению стихов, которые показались мне незнакомыми, чем и произвели первое, благоприятное в целом, впечатление.
Но только ли новизна нам интересна в стихах? Да нет, конечно. Поэзия по большому счёту – это инструмент познания окружающего мира. Познавая мир и себя, как часть его, поэт делает какие-то важные (как ему кажется) открытия, формулирует их в слова (если речь о литературе), записывает – в столбик или ещё как угодно, в свете сегодняшних поисков оригинальности – хоть в одну строчку на рулоне туалетной бумаги, и… что дальше-то? А дальше нужен читатель, потому что поэзия является ещё и средством коммуникации. Как бы некоторые возвыше6нные творцы не уверяли, что пишу, мол, исключительно для себя. Каждый пишущий (с серьёзными намерениями) хочет, «чтоб кто-нибудь меня понял, не часто, ну хоть разок…». Да и добывать познания, чтобы похоронить их в себе… ну, глупо это, по меньшей мере, а по большей – преступно. Если познание было важным и ценным. Все мы тут (а не только ВВП) рабы на галерах, все хотят отковаться – навсегда или «хоть разок», на время. А где раз, там и ещё раз, «и ещё много, много раз»… У вас поэзия? Дайте две!
Так что, в общем, соглашусь с автором и Священным Писанием – поэзия нам «светит», да – иногда, если она настоящая (пару-тройку признаков см. выше, и ниже, возможно). Свет он и во тьме светит, и тьма не объяла его, как сказано в непревзойдённом Первоверлибре.

Но собственно к стихам, к стихам пора. Автор как раз и собрал в свою подборку стихи-обращения к нескольким конкретным людям, включая, под занавес, себя самого. Он не строит из себя героя, одиноко сидящего (и онанирующего) в башне из слоновой кости, а пишет для людей, делится с нами своими открытиями, коммуницирует, чем тоже вызывает симпатию.
Какая-то прямо сильно положительная выходит рецензия, не критическая. Но дьявол, как известно, роется в деталях. Вот и мы пороемся.

1. «Наташе»

Небо, небо, ты тише, чем птица,
потому что ты не навсегда.
Но - ответчица, а не истица -
Вифлеемская светит звезда.

А ещё нам поэзия светит
и казённая наша тоска.
Но горит, Что горит, и ответит,
Что горит - за судьбу волоска,

на судьбу колоска и былинки.
А пока что - до неба пешком
по обычаю и по старинке,
без мешка, если даже с мешком.

И не просто пешком, а босыми -
тёплый снег вифлеемский готов
прикоснуться к мозолям и к стыни
и ступней обнажённых и ртов.


Стих-загадка. Нет, ну, представить себя Наташей я, конечно, могу. Как, впрочем, любой из нас. Ролевые игры, общечеловеческие проблемы, то сё… но такую умную Наташу, к которой обращено данное стихотворение, ещё надо поискать, скажу я вам.
Небо тише, чем птица, это да – оно собственно является оптической, а потому безмолвной, иллюзией, создаваемой толстым слоем газов над нашей планетой, короче атмосферой. Птица же может чирикать, кукарекать и даже крякать. Впрочем, иногда она может и тихо сидеть, возможно, в попытке потягаться тихостью с небом. Но «навсегда» её точно не хватит, в этом смысле у неба больше шансов на победу – в долговременной, так сказать, перспективе. Автор почему-то утверждает обратное – небо, мол, не навсегда, а птица – наоборот. Трудно с этим согласиться. Как по мне – просто красивость ради красивости, а даже не полезная иллюзия, наподобие неба. Ну, да, хорошо – грустная-печальная красивость, «птичку жалко». Но по небу-то хоть можно определить – день на улице или ночь. Или раннее утро. А от сравнения неба с птицей по силе излучаемого звука и продолжительности жизни только ум зайдёт за разум и больше ничего.
С таким же успехом можно было начать (другой, не этот) стих, скажем, вот так:

Море, море, ты громче, чем рыба,
по причине той, что ты вода…

Вода, в общем. Порыли дальше.
С тем, что Вифлеемская звезда ответчица, особо не поспоришь. Истцы волхвы, а звезда – целеуказатель. Это если придерживаться библейской фактологии. Ну, в «расширенном» смысле можно, конечно, и всё остальное на звезду свалить – указала, вот и расхлёбывай теперь… всё, что мы тут после нагородили. Но ей как бы всё это до лампочки, как и небу – она ведь тоже всего лишь магически-оптически-небесная иллюзия. Это, как если б фейерверк в новогоднюю ёлку попал, и всё вокруг погорело нахрен. А потом пытаться спросить за это ответственности с петарды. Вот, если хотят реально возместить убытки, то спросят с директора дома культуры и с того, кто эту петарду-звезду запускал…
Может, оттого и тоска «казённая» нам светит, что спрашиваем не с тех, с кого следует? Впрочем, не сильная тоска и не "наша", раз казённая – чужая то бишь, а не своя-родная-близкая.
Заглавная буква в слове Что, а также «за» и «на» вот тут: «…ответит… за судьбу волоска, на судьбу колоска и былинки» тоже не добавили понимания, о чём же всё-таки это стихотворение. Может быть, опечатки (подумал я)? Но, наверное, всё же нет. Возможно, Наташа поймёт эти орфографические фокусы, я недопонял. Дальше тоже, скорее, к Эмилю Кио – с ухой из воды знаю, а обычая ходить без мешка, но с мешком что-то не припоминаю.
Концовка ударная и вытягивает на себе весь стих в плюс.
Поначалу глаз зацепился за перебор «и» в последних двух строчках. Но по прочтении вслух всё встало на свои места – как раз та интонация и то итоговое настроение, что требовались.
Ну, что ж… кропотливый демон копания в деталях удовлетворён этим стихом. Поехали дальше.




2. «Р. Г.»

Старый город, домишки и башни,
торфяная слащавая гарь.
Просыпаешься ночью от кашля -
рановато ты начал, звонарь!

Впрочем, нету такого закона,
чтоб ничем не платить за жильё
по соседству со строчками Донна
и азовских степей ковылём.

Сорок девять не мало, а много!
А когда-то ведь выпала честь -
горожанину из Таганрога -
две четвёрки, которых не счесть.

Долго пьёшь - не напиться из кружки.
Долго куришь. И вот - за плечом
встанет музыка в виде подружки
с разводным и Пиерским ключом.



Более цельное впечатление от стиха, чем от предыдущего – Р.Г. легче, чем Наташе :)
Но тоже не без некоторых фокусов, коих автор, видимо, большой сторонник.
Например, вместо невинного (хотя как сказать) английского поэта Джона Донна сначала выскочил из засады Дон Карлеоне, а затем спрыгнула с лиан Донна Роза д’Альвадорес. Впрочем, поэзия их легко победила, и они ретировались.
Тот факт, что 49 много по сравнению даже с (равными одной поллитрушке) двумя четвёрками, которых почему-то не счесть, оспорить практически невозможно. Однако, 94 уделают любого – там и считать нечего. И практически некому. И нечем.
Звонарь… да лучше пусть раньше, чем позже (вспоминая лечение энуреза Кашперовским).
Ну, а когда долго пьёшь… «понимаете сами, должен что-то иметь человек, а ведь кроме невесты в Рязани у меня две шалавы в Москве»… В общем, когда пьёшь. И куришь. Долго. То неудивительно, что по ночам приходят подружки (питерские) в виде музыки, и жизнь бьёт ключом – по голове. Это я понимаю, это нормально.
Хороший стих, жизненный. Несмотря на некоторые загадочные места. Загадочный Р.Г., я уверен, разгадает. А мне это ни к чему – не мне же стих адресован.



3. «О. Б-кой»

Я читал тебя и плакал.
Господи, зачем
колокольчиком прозвякал
месяц-Вифлеем?

За окном моим косматы
гривы облаков.
За окном шестой палаты -
лица стариков.

А в шестой палате пусто -
только скрип доски,
только вонь гнилой капусты
и больной тоски.

Только бродит кто-то ночью,
кто-то - по утрам,
кто-то ставит многоточье,
весит пару грамм.

И на старые ступени
(вход во флигелёк)
старый-старый куст сирени
ветками прилёг.

Я тебе пишу об этом,
сам не зная - нах?
Потому ль, что быть поэтом -
это быть в слезах?

Ну а что поэту ближе,
чем январский день,
запах призраков из книжек,
белая сирень?


Гражданке О. повезло больше всех – прямо позавидовал. Но уже не завидую, так как тоже прочитал и тоже получил мистическое и эстетическое удовольствие от «призраков из книжек», которыми так насыщен стих. Подумаю чуток… и скажу: браво, автор!

Я читал тебя и летом,
и зимой читал.
А потом, как все поэты,
я в дурдом попал.

Здесь тебя читать я буду
тоже продолжать,
потому литература –
не ипёна мать.

С нами здесь и А. Эс. Пушкин.
Тоша Чехонте –
на соседней раскладушке
в драповом пальте.

А к утру, в метемпсихозе,
плачем по чём зря...
И лобзания и слёзы
и заря. Заря! (С) – А.А. Фет & Шеф, соседи по палате, тоже

Нет, правда – стих хороший. Это меня иногда пробивает на истерические реакции :)
Прошу понять и простить.
бгггггг (смеюсь буквально сквозь слёзы)
Единственное дополнение (по делу… или «по делу») – я бы вот это:
«кто-то - по утрам» заменил на «где-то по углам», разбавляет перечислительное «кто-то», которое всегда грозит превратиться в бесконечность и сожрать автора и читателя заодно… ну, и вдобавок чуток нагнетает атмосферу (а её бы не мешало нагнести для таких весельчаков, как я).
А так повторюсь, всё нравится: гривы облаков, прозвякавший колокольчик, флигелёк, сирень… золотой век. Порадовали, автор, вот ей-богу.

4. (без названия)


Доживу ли до мая?
Может быть, доживу.
Но уже понимаю
мотылька и траву,

лебеду у забора
лопуха разворот -
это без разговора
понимаемый рот.

Воскрешаемость травки
сотню, тысячу лет -
без лакун и поправки -
тоже Новый Завет.

Рот, понимаемый без разговора хорош. Лакуны сюда – ну «нах»… «Лакуны Нового Завета и их инвариантная дифференциация», типа того. Диссертация.
Цоя, Ахматову и пантеизм вижу. И ещё кого-то, Твардовского вроде…

«Я - где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я - где с облаком пыли
Ходит рожь на холме.
Я - где крик петушиный
На заре по росе;
Я - где ваши машины
Воздух рвут на шоссе.
Где - травинку к травинке –
Речка травы прядет,
Там, куда на поминки
Даже мать не придет…»

Но, наверное, не во всём поддерживаю (увиденных). Слабо мне верится, что всё вот так прямо будет по-буддистски – тишь да гладь, да божья благодать, и само всё устроится. Наш Бог не кажется мне божьей коровкой – он требует труда и жертв, и подвигов. Судя по тому, что происходит. Твардовский мне кажется ближе к телу. Всё-таки земное существование человека трагично, а будет ли новое или другое – неизвестно.
Но и в данном стихе автора всё достаточно органично, кроме режущих без ножа лакун.

Ну, вот собственно и всё. Стихи разные по… всему. Но живые – это главное. Как говорил Лев Толстой, для утоления жажды дистиллированная вода комнатной температуры не сравнится с играющей на солнце ледяной до ломоты в зубах водой из лесного ключа, пусть с песчинками и соломинками.
Оценок в баллах я не ставлю. Общее впечатление осталось положительным, несмотря на подробный критический «анализ» (г-гы-к). Автора рекомендую к прочтению. Получите удовольствие, как получил его я.

Спасибо всем дочитавшим до конца.
До новых встреч.
Комментарии: 2 (5)