Произведение: Размышления на пристани
Автор произведения: Игорь Вайншток (Старый Брюзга)
Дата рецензии: 15.03.18 15:05
Прочтений: 136
Комментарии: 2 (9)
Размышления на пристани
Привези мне цветочек аленький
В процессе обдумывания этой рецензии вспомнился мне анекдот про богатого купца, который собирался по своим делам за тридевять земель и спросил своих дочерей: «Что привезти вам из стран заморских?». Одна попросила золотой венец, вторая зеркало, а третья, любимая, говорит: «Привези мне чудище мохнатое». Купец дар речи потерял. Ладно, говорит дочь, начну издалека: привези мне цветочек аленький.
Вот и рецензенту (да и не только ему), как в анекдоте, часто вместо того, чтобы называть вещи своими именами, приходится заходить издалека. И не потому, что страдаешь приступами ханжества или пытаешься соответствовать общепринятым правилам, согласно которым говорить сразу про «чудище мохнатое» неприлично, надо человека сначала подготовить. Просто голая правда-матка, бывает, не приносит удовлетворения ни тому, кому она адресована, ни тому, кто ее режет. Вот и вспоминаешь про аленький цветочек, в процессе рассуждений о котором чудище мохнатое отходит на второй план и становится как бы уже и не совсем чудищем, да и не таким уж мохнатым. И все понимают, что рассуждающий лукавит, анестезией балуется, но куртуазность ко всеобщему удовольствию соблюдена, никто не выбрасывается из окна, никто не вызывает на дуэль, даже голос не повышает.
Конечно, есть и другой способ – поговорить о чудище сначала, а потом уж перейти к аленькому цветочку. Запоминается, как известно последнее.
Если резать правду-матку, то и рассматриваемые «Размышления на пристани», и другие стихи автора, по большому счету весьма ученические. Тот случай, когда все время оглядываешься на пишущего, делаешь скидку на различные обстоятельства (возраст, желание с помощью сочинительства осмыслить накопленный опыт и систематизировать наблюдения, самовыразиться в стихах без далеко идущих планов и дерзких амбиций и так далее), что, конечно, несколько обедняет палитру критика. Невольно скатываешься в менторский тон, советы превращаются в поучения. Не обещаю, что я совсем уж избегу этой участи, но стараться буду.
Итак, цветочек аленький. Растение, если кто помнит сказку, довольно скромное, красотой своей неземной не поражающее. Как и рассматриваемые стихи непритязательны в том, лишенном негативной окраски смысле, которым мы привыкли наделять многие окружающие нас вещи, мысли, слова. Эти стихи – неспешное, лишенное натянутого звенящей струной нерва, размышление о себе и действительности, как часто это бывает, вызванное каким-нибудь случайно услышанным, прочитанным фактом. С легкой грустной улыбкой не бунтаря, но наблюдателя, который уже принял формулу «если хочешь изменить мир, измени себя». Или если быть точным – свое отношение к нему. Как любит повторять один мой приятель те почти двадцать лет, что я его знаю «если бы молодость знала, если бы старость могла». И не потому, что приятель мой стар, просто это такой взгляд на жизнь.
Вообще готовые формулы смысловых ассоциаций, как готовая одежда – удобно, но усредняет, делает личность одним из толпы. Для пишущего использование таких клишированных формул чревато потерей (или опасностью вовсе никогда не найти) собственного авторского языка. А язык этот (я в этом убеждена) следует искать даже в том случае, если стихи – не более чем хобби, доставляющее удовольствие в свободные минутки и больше ни на что не претендующие. Ведь, по большому счету, авторский стиль – это и есть то самое самовыражение, к которому стремится каждый пишущий.
А потому, на мой вкус, следует либо избегать таких клише, как «вернулся к звездам», «Как гости мы приходим в этот мир», «Твой час пришел», «почувствуем желанную свободу», либо искать для них новые нетривиальные смысл и место. Потому что даже в «Читая юбилейный панегирик», где все эти «прожитые годы – капитал, не тяжкий груз, не якоря, не гири» и «А годы все быстрее – поезда, что мчат от юбилея к юбилею» вроде как и должны работать для создания нужного автору ироничного смысла, все равно смотрятся обедняющими, размывающими главную мысль.
Происходит это как раз потому, что сама мысль, побудившая к написанию того или иного стихотворения, не нова. Так ведь большинство из тех велосипедов, что мы изобретаем в процессе жизни, сводятся к этой простой формуле «2 + 2 = 4», решение которой известно каждому школьнику. Вся проблема в том, что, перефразируя моего приятеля: молодость-то знает, а вот старость (речь, конечно, не о возрасте, а скорее об определенном объеме проделанной душевной работы) уже может. «Старость» (возьму слово в кавычки, дабы подчеркнуть не буквальное его значение) не просто знает ответ, она понимает, КАК он получен. Она сама это колесо изобрела.
Вот только в стихах – да в том же «Размышлении…», этот-то - самый важный и единственно интересный читателю - процесс и опущен, заменен клишированными словами. Выбивается, пожалуй, только нетривиальный ход «как в отпуске в последнюю неделю». В этом, на мой взгляд кульминация и соль стиха, а вовсе не в выводе «а, может быть, покой куда приятней суеты причала». Жаль, что эта мысль, пользуясь авторским образом, первой протолкаться сквозь толпу отдыхающих к стойке регистрации и занять лучшее место в полете не смогла.
Самое интересное, что едва уловимые признаки с трудом и осторожно нащупываемого собственного стиля в стихах автора все же можно обнаружить. Похоже (или просто это у меня создалось такое впечатление), что черной литературной работой он не брезгует и фразой «пишу как дышу» себя, во всяком случае, не оправдывает. Да и сам он об этом с легкой иронией пишет:
«Непослушна строка,
убежал смысл, что ж ты,
старый брюзга,
где же твой пыл?»
Но когда пишутся стихи немногословные, составленные из вроде бы обрывочных фраз (какими обычно – обрывочними – бывают наши воспоминания) - как «Рубиновая свадьба», например - едва уловимое настроение угадывается. Я бы назвала его «тихая радость бытия».
Кстати, если возвращаться к стихотворению о том, как пишутся стихи («не постигну никак перелив рифм»), я бы не стала зацикливаться на этом «чудище мохнатом» - рифме. Современное стихосложение вполне допускает пренебрежение ею, если она загоняет смысл написанного в прокрустово ложе и заставляет этот самый смысл, грубо говоря, кастрировать ей в угоду. Но все же, хотя бы на правах полезного во всех смыслах эксперимента, стоит иногда попробовать поиграть именно рифмами, попробовать на вкус богатство русского языка, побаловаться звукописью. Помните с виду простенькое пастернаковское:
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела…
Прекрасный, на мой взгляд, пример несложного (для читающего) упражнения – постоянно повторения во всем стихотворении чередующихся фонем «ело», «елы», «оле», «ле», создающее особое ощущение. Или, как я когда-то давно отмечала в рецензии на стихотворение автора «Литсовета» Темура Варки:
«…использование в первой же строке имен с удвоенным «л» («Слава белому снегу Аллаха, о Рахматулло!») невольно заставляет рифмующееся с последним именем «помелом» произносить аналогично - помеллом. И слышать в этом какие-то далекие отголоски Востока, эхо крика муэдзина, призывающего на молитву. Немедленно рождается довольно фантастическая и (уж простите) апокалипсическая картинка заснеженной и спящей Москвы, над которой несется это протяжное «л»: ашхаду алля иляха илляллах… Ля иляха илляллах».
Подобные упражнения, если я составила об авторе правильное мнение по его работам, должно доставить ему удовольствие. Да, возможно, мастерством аллитерации он и не овладеет, но свой след эти эксперименты в его стихах, уверена, оставят.
Хотя не в этом дело, а в том, о чем говорила выше – в таких «простеньких» стихах самое ценное не вывод, к которому пришел автор, здесь сложно быть оригинальным, а путь к нему. Именно в этом движении, а применительно к стихам – в его описании и есть смысл сочинительства. Чтобы лет через сорок, один единственный читатель – правнук, например, нашел эти стихи и поразился: надо же каким был мой прадед, как жил, о чем думал. И это, на мой взгляд, будет лучшей рецензией.
Ваша Ива