Рецензии
Произведение: Роман Нелюбовича
Автор произведения: Олег Велесов
Дата рецензии: 10.03.18 15:26
Прочтений: 108
Комментарии: 4 (72)
Роман Нелюбовича
Похороните меня за Нелюбовичем

С тяжелым сердцем приступаю я… Всегда можно найти подходящую цитату у классиков, вот как я сейчас у Доктора Ватсона и Конан Дойля, так начинавших рассказ о последнем деле Холмса. Как мы знаем, попытки автора распрощаться с героем были на корню пресечены возмущенными читателями. Пришлось доставать из Рейхенбахского водопада.
Читатель, вообще, натура непредсказуемая. Иногда автор и рад бы сбежать от него в буквальном смысле (как в одном голливудском триллере, где свихнувшаяся поклонница берет в заложники писателя, требуя воскресить героев его книги и написать продолжение), но тут на сторону публики встают издатели с их заманчивыми предложениями…
У нас другой случай. Читая «Роман Нелюбович», я где-то в районе «Шагах в пяти справа от меня, обхватив руками берёзу и прижавшись к ней щекой, стояла... Анна» поймала себя на мысли, что вот уже некоторое время воспринимаю написанное не как читатель, а как газетный редактор. Есть у этой профессии одна неприятная особенность – нравится тебе текст или нет, ты должен его прочесть, чтобы понять, что с ним делать.
А ведь это, дорогие мои, только первая треть произведения! Каюсь, я, приступая к чтению «Романа…», познакомилась с уже написанной на него рецензией и с комментариями к ней. Знаете, что меня поразило? Олег Велесов опубликовал свой роман (который, судя по комментариям, тогда был еще повестью) больше года назад. За это время его посмотрели (прочли ли – о том статистика «Литсовета» умалчивает) не более 200 раз! Рецензия на это произведение появилась в конце октября 2017-го и у нее уже больше 100 прочтений. Не знаю, сколько читателей было у романа до рецензии, но явно она эту цифру (при всей своей положительности) не сильно увеличила.
Да, собственно и моя не добавит свои пять копеек автору, поскольку говорить я намерена именно об этом тернистом пути к читателю. Можно сколько угодно повторять мантры про то, что писатель не должен идти на поводу у современного читателя, а гнуть свою «философскую прозу жизни», как выразился предыдущий рецензент, тут, что называется, хозяин – барин. Причем барин – как раз читатель. Его надобно зацепить, привязать к себе чем-то, посадить на короткий поводок. Это понимали даже классики, писавшие в ту благословенную пору, когда чтение было ритуалом, а не возможностью с пользой провести время в дороге из дома на работу и обратно. Помните, как начинает Лев Толстой «Войну и мир»? С длинного монолога Анны Павловны Шерер, причем по-французски. Уж не знаю, как это воспринимали современники писателя, не все же, если верить другим классикам, в те времена могли легко изъясняться по-французски, многие грешили «смешением французского с нижегородским». Меня такое начало раздражало неимоверно – приходилось лезть в сноски, где давался перевод, что в некотором смысле не позволяло с лету погрузиться в повествование, а как потом оказалось настраивало на определенную волну прочтения.
Замечу, что речь идет все же об авторе-бренде, которого читали - кто из искреннего интереса, кто по школьной программе. Всем же остальным (включая и живых почти классиков) приходится считаться с современным же восприятием и чтения, и жизни, каким бы противным оно нам не казалось. К сожалению, фарш невозможно провернуть назад, мы живем так, как живем, подстраиваясь под окружающие обстоятельства.
Недавно брала интервью у своего бывшего коллеги, ушедшего из профессии в спортивный бизнес. Заговорили о чтении, о литературе. Сошлись на том, что новости оба отслеживаем по Твиттеру – смотрим заголовки и, если интересно, идем по ссылке. Сошлись и на том, что последние лет пять не читаем художественную литературу, предпочитая исследования, мемуары, документалистику, словом. В потоке бесконечной информации (выпасть из которого мы с ним не можем по профессиональным соображениям) тратить время на беллетристику, не будучи точно уверенным в том, что она даст тебе новый опыт и пищу для ума, непозволительно.
Но роман Олега Велесова уже с первых предложений недвусмысленно намекает, что претендует именно на это непозволительное с неизвестным для читающего итогом потраченного времени. Хотя, следует признать, что по всем канонам он выстроен правильно. Познакомившись с главным героем, читатель медленно (слишком на мой вкус), но верно наблюдает перемены в нем, постепенно знакомясь с новыми персонажами так или иначе повлиявшими на героя. Каждый входит в его жизнь по очереди, в свое время, даже бывшая жена и сын – так и видишь эту цепочку выстроившихся за спиной автора героев. Кажется, влезь Муська раньше Аркашки, который, как и положено в приличном обществе, ее представил главному герою, получила бы такого ата-та, что сидела бы на улице до пришествия Анны, например.
Хорошо хоть свое отношение к алкоголю герой меняет быстро: сначала снобистское «если бы он предложил коньяк или бренди», но скоро уже и самогон в ход пошел (хотя, воля ваша, знаю я представителей «мужских» профессий – никогда не замечала в них такой привередливости). Да еще и после самогона заводит интрижку и стремительно портит (сколько ж он выпил?) впечатление о себе у продавщицы магазина. Так бы во всем, но нет - остальное происходит тягуче медленно и, увы, предсказуемо, как деревенская жизнь, где главному герою и суждено переосмыслить себя. Я не то, чтобы против… Хотя вот именно против, потому что уготованное читателю автором настолько, я бы сказала, сложно и деликатно, что без определенных пряников под такой кнут добровольно не подставишься.
Что и говорить, даже в телеграфной стремительности современной жизни люди, не обделенные интеллектом, склонны рано или поздно к рефлексии, самокопанию и самоосмыслению. И приходит эта напасть теперь даже раньше, чем у Романа Нелюбовича, которому (будем справедливы) раньше, видимо, профессия не позволяла отвлекаться на такие изыскания. Хотя вот же сочинительством баловался уже тогда, выходит, поползновения были.
Но положа руку на сердце, история метаний этого персонажа – именно «проза жизни», а ее у каждого из нас вагон и маленькая тележка. Это рецепты нового салата интересно узнавать у такой же как ты хозяйки, а не у шеф-повара элитного ресторана, который даже если сто раз повторит слово «домашний», все равно сделает профессионально. Рецепт философского осмысления жизни от такого же как ты мало кому интересен. Заведите такой разговор за водкой, ваш собеседник после второго стакана попытается перевести беседу на себя, после третьего начнет интересоваться, есть ли еще выпивка, а после пятого, пожалуй, заснет.
Не случайно же такой успех имели «Разговоры мужчин» от «Квартета И» - та же философская проза жизни, но без вот этих красивостей про снег в деревне и прочей «паустовщины». С шутками, непритязательно (на первый взгляд) актеры и авторы в одном лице как раз и пытались показать тот самый период в жизни мужчин, когда приходит пора подведения промежуточных итогов, синхронизации, если хотите своих внутренних представлений о себе (все еще девятнадцатилетнем, как замечает один из персонажей) с тем, что есть на самом деле. И у многих нашли отклик, потому что все мы, в сущности, думаем об одном, но не все могут так легко и откровенно об этом говорить. А уж любимый мой спектакль "Быстрее, чем кролики" - это вообще (на мой опять же вкус) гениально, когда отсмеявшись, вдруг понимаешь и принимаешь все то, что сказано не было, но так пронзительно звучало о жизни, о смерти, о любви, о дружбе, о Боге.
К чему я все это говорю? К тому, что зацепить другого человека собственными метаниями можно только так, предложив ему, говоря прагматично, привлекательную упаковку для старого как этот мир товара. Если мы и читаем что-то подобное, прислушиваемся к другому, мучающемуся такими же терзаниями, как и мы, то только когда его взгляд отличается от нашего, а его выводы способны и нас сподвигнуть на иное восприятие самого себя. Вывести, если хотите, на новый виток действия под названием «гонять масло в башке», как характеризует его моя подруга – философ по образованию и журналист по призванию.
И вот здесь наступает та самая химия литературы, когда читатель, окунувшись с головой в чтение, незаметно для себя запускает застоявшиеся жернова собственной души, которая по замыслу поэта «обязана трудиться». Заставить его это сделать – задача сложная, неимоверно сложная. Не уверен - тогда тренируйся или, как метко заметил Роман Нелюбович, «не надо писать глупости», пиши боевик, «где действие и чёткий сюжет имеют приоритет над идеей и мыслью».
Чтобы вывести читателя из, как теперь говорят, зоны комфорта, автору и самому надо бы из нее выйти, если, конечно, он не пребывает за этой гранью постоянно (что большая редкость в наше время). Да, будоражить. А как еще разбудить во мне читателя, который пошлет подальше редактора? С первых предложений закручивать сюжет. Взять да и описать какой-нибудь пожар, что ли, когда главному герою вдруг, в ситуации полнейшего экстрима явится его учительница с указкой. Или еще что-то в этом роде. И затем, не снижая градуса, плотно накручивать этот «шланг» и утрамбовывать его в шкаф повествования так, чтобы вздохнуть не хотелось. Это в идеале, конечно.
И ведь почти все у автора для этого есть – в тексте попадаются довольно нетривиальные мысли и яркие детали, Аркашка опять же этот как живой с первого знакомства с ним перед глазами стоит. Но все эти сокровища автор почему-то предлагает читателю, вооружившись ситом на протяжении огромного количества страниц намывать, подобно золотодобытчику. Оно, может, и правильно, да гложет вопрос: а читатель нанимался? Прочесть такое монументальное произведение, чтобы выловить пару жемчужин и потом вздохнуть «Да! И так бывает…» За что вы так с нами, автор?
Честно скажу, я не знаю, как писать такую прозу. Знала бы – сама писала бы. Но вот так, на мой вкус, не надо. Если, конечно, 200 прочтений – не предел мечтаний автора.
Ваша Ива
Комментарии: 4 (72)