Рецензии
Произведение: Alles eile
Автор произведения: Данни
Дата рецензии: 02.05.18 23:38
Прочтений: 90
Комментарии: 3 (11)
Alles eile
БАРЫШНЯ ДЛЯ НУЖДЫ,
или Необязательные размышления над рассказом Данни «Alles eile»

Прежде всего, хочется сказать, что любые рецензии, включая и данную, являются субъективным взглядом рецензента, отражающим его эстетические предпочтения и представления о литературе, а также понимание что такое хорошо, а что совсем ни в какие ворота не лезет. Из этого следует, расстраиваться, если взгляды рецензента не совпадают со взглядами сочинителя, не стоит, а уж тем более принимать написанное в рецензии за истину в наипоследнейшей инстанции.

Сразу отмечу два момента, которые решили для меня вопрос, писать или не писать рецензию на рассказ Данни «Alles eile».

Во-первых, язык рассказа. В меру бойкий. В меру складный. Достаточно образный и, главное, без притянутого выпендрежа, гляньте, мол, какой я волнистый попугайчик. Язык рассказа не отвлекает от самой истории, и это, как мне кажется, однозначный плюс.

Во-вторых, то, о чем пишет Данни. По крайней мере в начале повествования. Фокус в том, что с первых страниц ты либо веришь автору, либо – нет. Будучи немного в курсе нюансов редакционной жизни, я сразу почувствовал авторскую осведомленность, и это добавило еще один плюс.

Конечно, можно спорить, стоило ли вкрапливать в рассказ мистический туман с прыжками в прошлое, отвлекаясь от главной идеи сочинения. По мне, так why not? Тем более, что у русских классиков, полуклассиков и совсем не классиков чертовщинка всегда была в фаворе и этим нисколько не умаляла их произведений. Более того, даже повышала интерес к ним. Кстати, в каждом американском учебнике по сочинительству талдычится о том, что главная задача художественной литературы – развлекать, развлекать и еще раз развлекать. Иначе писанину свою не продашь. Впрочем, американцы прямолинейны и грубы. Но «Alles eile» - опус о какой-никакой загранице, поэтому почему бы не развлечь?

Вместе с тем сюжетные выкрутасы - всего лишь трюки для того, чтобы удержать внимание читателей. Куда интереснее герои, ведь именно через них автор может «выкрикнуть слова, что давно лежат в копилке».

Вот на героях и, в первую очередь, на героине «Alles eile» стоит остановиться подробнее, поскольку в ней проявились как сильности, так и слабости рассказа.

Представляя героиню, автор умело показывает читателю, что это еще совсем молодая особа. Все эти «стыдно вспоминать, что мы с ним тогда вытворяли», умиляют. Лишь в юности можно стыдиться того, что выделываешь на редакторском диване. Спроси у Арадьича было ли в этих камасутринах что-то из ряда вон, и он лишь неопределенно пожмет плечами.

Впрочем, юность юностью, а стратегом и конспираторшей условная Луиза оказалась очень даже на уровне.

«Я, стараясь выглядеть как можно испуганней (его секретарша – святая женщина – всегда смотрела на меня с материнским сочувствием), робко скреблась в дубовую дверь...»

«Я набирала в легкие побольше воздуха и выкрикивала, переходя на визг от нахлынувшего наслаждения, «да я сама уволюсь!»

Автор, следуя логике образа, добавляет барышне изрядную долю цинизма: «Аркадич был примерным семьянином, отцом троих сыновей. К тому же как главный редактор крупнейшей газеты города постоянно участвовал в каких-то совещаниях, семинарах и деловых ланчах. На романтические свидания времени у него не оставалось. Свидания были нероматическими и без отрыва от производства».

«Особенно смешно было, когда он, зарывшись лицом в мой пышный бюст, сдавленным голосом выкрикивал: «уволю, нахрен...»

При этом героиня рассчетлива:

«О том, что на самом деле происходило в кабинете шефа, знала только Катюха – наш ответсек и моя лучшая подруга. И Николя...»

То есть «примерный семьянин» может девочку трахать, но в случае чего... При этом обо всем, что касается не менее юного Николя, героиня говорит: «В редакции, понятно, мы всячески скрывали наши отношения». Понятное дело, не дай бог начальник пронюхает, тогда уж точно никаких бенефитов, и вся операция коту под хвост.

Барышня юна, предприимчива и полна жизни. Поэтому Аркадич Аркадичем, а себя побаловать тоже можно «без отрыва от производства»:

«На этой почве неоцененности мы и сошлись с Николя. И как-то сами не заметили, как у нас начался служебный роман».

И оговорки типа: «...я, перебрав шампанского, оступилась прямо у него на редакторском диване», или «ему (Николя) я проболталась по пьяни», - только детальней прорисовывают портрет героини.

Вот такая особа предстает перед читателем после первых двух страниц, и тут автор пускает «соловья», да не одного, а целую стаю:

«Я не села - рухнула на стул у ближайшего столика. Голова кружилась, во рту пересохло, перед глазами все плыло».

«Голова прояснилась, перестала кружиться, мушки, порхавшие все это время перед глазами, пропали».

«Ноги у меня становились от этого ватными, а все мои мысли вертелись вокруг того, как бы не грохнуться в обморок».

«сердце бешено стучало»

«Пожалуйста, не прогоняй меня... Я готова была даже роман с Паапом закрутить. Только бы рядом с тобой быть. И сейчас, пожалуйста, найди для меня место в своей жизни. Я буду твоим секретарем, тенью, домработницей! Тебе же нужна помощница по хозяйству?»

«- Так как тебя зовут – Елизавета или Луиза?
- Как тебе нравится, - шептала я, считая секунды в ожидании, когда его губы коснутся моих».

Это про юную «бичевку», обрисованную в начале рассказа? Это у нее пересохло, мушки, грохнуться в обморок, бешено стучало? С какой-такой стати вдруг?

А монашеское смирение и покорность! Вот так сходу? На раз-два? Хочется посмотреть автору в глаза и спросить:

- Сочинитель, вы серьезно?

На любых курсах по творческому письму или в «писательских» книжках справедливо настаивают на необходимости изменений в характере героя по ходу действия. Человек, появившийся в начале истории, и тот, кем он стал в ее завершении, во многом непохожие люди. И это верно. Но... Не могут серьезные изменения в характере человека наступить с бухты-барахты. Для этого нужны не менее серьезные основания, что-то особое, не позволяющее остаться прежним.

В случае «Alles eile» нырки в прошлое, внезапная любовь с первого взгляда и чудесное преображения ушлой профуры в «старорежимного» ангела не убеждают. Вот первые две страницы – убеждают, а все остальное – нет. И флер из сентиментально-глубокомысленных цитат Роберта Хайнлайна, и умствование Арно («Каким-то непостижимым для меня образом ты видишь в мужчине главное, то ради чего он живет и даришь ему себя, не требуя ничего взамен». «Ты вроде музы. И в этом мы схожи. Мне тоже хочется сделать людей счастливыми, особенно тех, к кому судьба была несправедлива») скорее напоминают пошловатые обои, которые давным-давно пора переклеить.

Интересно и ярко начатый рассказ, увы, не получил столь же убедительную и выразительную концовку. Жаль.

К этому можно прибавить «блошек».

«На вид ему было лет 60, вполне бодр и даже привлекателен». А дальше: «...вместо старика рядом со мной стоял молодой человек».

Люди в Эстонии в этом возрасте вряд ли похожи на стариков, что подтверждают и слова героини в первой цитате. Стоило бы определиться с тем, что и как она видит.

«...пахло дешевым вином и, мне показалось, марихуаной».

Улыбнуло. Видимо вино было настолько дешевым, что разило уксусом. Что же до марихуаны, то, уважаемый автор, этот запах трудно перепутать с чем-либо другим, так что «показалось», думается, здесь лишнее.

«Ян – такой бьютифул, да?»

Конечно, можно все списать на плохое знание девицами английского языка. Но когда о мужчине говорят «beautiful», то он скорее женщина. Так, by the way.

«И тело мое предательски откликнулось, прильнуло к нему».

Здесь автора и героиню однозначно подвел вкус.

Вывод: представленный рассказ уже не макулатура, но, увы, еще и не литература.

Автору успехов. Потенциал есть.


Комментарии: 3 (11)