Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Произведение: Венок сонетов
Автор произведения: Темур Варки
Дата рецензии: 02.10.17 12:54
Прочтений: 125
Комментарии: 2 (23)
Венок сонетов
Когда Темур попросил меня отрецензировать его произведение, я, не задумываясь, согласился. Не смотря на приличный его объём. Дело в том, что Варки относится, в моём восприятии, к тем самобытным авторам с богатым внутреннем – интеллектуальным, духовным, чувственным содержанием, в творениях которых всегда интересно пожить – как пройтись и поглазеть по богатой ярмарке, и в которых я лично ощущаю дефицит. Работа для меня предстоит большая, поэтому я не буду мусолить тему форм и её твёрдости в данном произведении. О сонетах и венках можно прочитать в любом учебнике. На мой взгляд, важнее сейчас сконцентрироваться на каждом из пятнадцати стихотворений в венке и затем попытаться составить общее мнение об этом поэтическом действе. Хочется надеяться, что мои наблюдения окажутся полезны автору.

№1

Мне думать о тебе уже не мука.
Я просто только этим и живу.
В венок сонетов, в тонкую канву
Вплету я имена твои. И внукам

Ты сможешь рассказать, какой змеюкой
Бывала та, которую в халву
Медовый мастер, коим я слыву,
Преображал, не прибегая к трюкам.

Есть много у Всевышнего имён,
Но вот Творца любимицей пленён,
Шепчу её, из ряда тайных, имя.

Я зикр твержу, как горе-ученик,
Как пьяный до беспамятства алхимик, -
Мой морок всё волшебней каждый миг.


Одно из главных общих впечатлений – как легко удаётся автору придать европейской форме глубокую восточную фактуру и колорит. Однако, чем больше я вчитывался в этот сонет, тем больше критических слов я для него находил. И я слишком уважаю Темура, как серьёзного автора, чтобы ходить вокруг да около. Поэтому, всё прямо, как есть, как воспринимаю, говорю.
Всё понимаю – вступление, автор пытается заложить ту самую канву, которой далее будет следовать, поэтому, возможно, слишком осторожен. Но! Вторая же строчка «Я просто только этим и живу» - очень пустая, особенно на контрасте с последующими. Пустоту создаёт «просто только» - слова наполнители, не дающие ни смыслу, ни образу, ни звуковому восприятию ничего. И, откровенно говоря, когда уже во второй строчке первого же сонета возникает такая пустота, невольно закрадывается тревога, а не погорячился ли автор, замахнувшись на венок? Есть ли ему что сказать?
Противоположностью выглядит третье предложение – насыщенное, цветастое. Правда в нём оказывается так много согласований, что нелегко получается разобраться сходу в смысле сказанного. Ну, пусть. Единственное что – автор как будто выстраивает причинно-следственную связь от второго предложения к третьему, но я очевидной логической связи не вижу. Ты сможешь рассказать внукам, потому что «В венок сонетов, в тонкую канву вплету я имена твои»? А без этого такой рассказ был бы невозможен? Или я чего-то не улавливаю.
«Есть много у Всевышнего имён» - проблемность фразы в том, что она может иметь два смысла, причём, понимаешь это уже позже, когда начинаешь пытаться разобраться в смысле сказанного. Первая трактовка, приходящая на ум: у Всевышнего самого много собственных имён – его по-разному называют. Но, судя по всему, автор имеет в виду другую трактовку: у Всевышнего много имён для людей. Такое смысловое раздвоение не идёт на пользу лёгкого восприятия стихотворения.
Заключительное трёхстишие меня порадовало применением слова «зикр». Причём именно в применении к венку сонетов – к этой многократно повторяемой форме. Однако локальный образный ряд автора к этому слову меня озадачил. Почему горе-ученик должен повторять зикр? Почему его должен повторять пьяный алхимик? Сравнение «как» предполагает некое узнавание образа, не хочу сказать «расхожесть». Но когда в основу образа кладётся теоретически возможный, но редкий вариант, применение образа может казаться неточным. И вот в данном случае у меня, как у читателя, здесь не всё срослось.

*
№2

Мой морок всё волшебней каждый миг.
Уже не жду звонков и эсэмэсок.
Иные в ниспадающих завесах
Есть виды прочной связи меж людьми.

Умом попробуй женщину пойми!
Здесь не у дел атланты от прогресса.
Твой путь Лауры, ангела и беса
Лауреатов выложен костьми.

Сломал и сам я там затем лишь ногу,
Чтоб верной тенью, ниже ланьих ног,
Твои шаги мог целовать Венок. -

В моих руках? Да нет, в ладонях Бога
Проснутся имена твои. Они -
Среди камней смеющийся родник.


Выбранный автором веский слог какой-то средневековой притчивости, здесь неожиданно разрушается модернистскими приметами иного времени и стиля – звонки и «эсемески». Не могу сказать, что это на пользу. А вот «иные виды связи меж людьми» да ещё и в «ниспадающих завесах» мной прочувствовались. И «связь» здесь для меня не прозвучала техногенно. А вот следующая строчка – начало второго катрена застаёт меня врасплох. Казалось, автор (или лирический герой) только начал говорить о некой глубокой связи с лирической героиней – Музой своего творчества, как тут же её отрицает. Исчезает ощущение развития в стихотворении.
Аллитерация (и даже ещё большая созвучность) «Лаура – лауреаты» оказывается очень приятна уху. Но вот трёхстишия снова характеризуются сложными и не очевидными согласованиями. «Твои шаги мог целовать Венок» - на мой взгляд, не однозначный образ. «Ниже ланьих» - явно неудачное созвучие.
«В моих руках? Да нет, в ладонях Бога» - вначале кажется, что это продолжение предыдущей тирады, на что, вроде бы, указывает и тире (причём, после точки), что окончательно запутывает смысл. Однако оказывается, что подчинена фраза следующей строке – «Проснутся имена твои». Сам образ красив и значим, но вот составление его, опять же, на мой взгляд, не слишком удачно.

*
№3

Среди камней - смеющийся родник,
Внутри скалы, у вековых прогалин.
Ещё ты знаешь? - Грудь мне обжигая,
Бутон там огнедышащий возник.

Представь, как в сказке, обходя цветник,
Садовник выбрал лучшую из рая,
И розу жизни, плоть мне отворяя,
Над солнечным сплетением воздвиг.

Теперь, дыша, хмелею, словно мантры
От лепестков исходят ароматных, -
Волнами согревает уголёк.

Дела небес полны чудес и глюков.
Ключом вскрывает ночи мотылёк,
Им душу отдаёт, сиречь - разлуку.


Опять же, сложными согласованиями и плохо считываемыми образами характеризуются второй катрен и первое трёхстишие. «Садовник … розу жизни, плоть мне отворяя, над солнечным сплетением воздвиг» - неоднозначная визуализация. Садовник, отворяющий плоть, и «розу воздвиг» - кажется каким-то перехлёстом. Многочисленные инверсии также способствуют путанице в восприятии. «Хмелею, словно мантры» - наверно после «хмелею» лучше бы поставить точку. Ароматные лепестки и вдруг «Волнами согревает уголёк». Уголёк – он же роза жизни? Могу ещё раз констатировать, что для меня эти образные ряды не становятся единой образной связной тканью, а кажутся какими-то наслоениями друг на друга.
Далее, «глюки» - опять не отсюда. А вот «Ключом вскрывает ночи мотылёк, Им (небесам) душу отдаёт, сиречь – разлуку» - прекрасно!

*
№4

Им душу отдаёт, сиречь - разлуку
Луч солнца, приручая капли. - В этом
Вся суть о том луче, рождённом где-то.
Что ведомо окну? - Молчит наука. -

В кого и кто глядит? - Скажи мне ну-ка!
Мы - рядом у окна в востоках света.
Вот бабочки визит, привет - раздетой.
Похлопает, присев на "чеми туки".

Тот знает, кто в садах запретных рос, -
Коварные шипы у нежных роз,
И встретишь, неровён, "змею горынчу".

Таких не видел дам и донн у дюков,
Но губы те мне прописал да Винчи.
Мерцает трепет. Протяни мне руку.


«Что ведомо окну? - Молчит наука» (Зачем аборигены съели Кука) – вдруг появляется некий пародийный тон. Причём, не могу определить – умышленно или нет. В любом случае, я не вижу причин для перехода к нему.
А вот дальше… Если предыдущий сонет я критиковал за неоднозначную и спорную образную визуализацию, то здесь после указанной фразы, да простит меня автор, визуализация и вообще смысл для меня просто исчезают. Я вижу только набор слов, символов, имён и прочее. Могу назвать всё это только коллапсом.

*
№5

Мерцает трепет. Протяни мне руку.
Прохлада виноградинок в ладони.
На улице, в подземки ли вагоне
Мы сообщались тихим перестуком.

Из рук, соединённых в форме лука,
Пошла стрела. То я попал, как понял.
Аркан сарматский, довершив погоню,
Оставил без башки башибузука.

Опять по коже дрожь волною нервной
Пробьёт, метнётся лёгкой тенью серны.
Я мог бы лёд прикладывать к ушам.

Ты далека. Но солнца - вот он - блик.
И если складки шёлка оглушат,
Могу ли я сказать, что звук безлик?


Здесь, напротив, чреда очень красивых образов перетекающих один в другой. Калейдоскоп? Внутренняя самодостаточность? К сожалению, не могу определить - имеется ли развитие ментальное, а если есть, то к чему оно идёт? «То я попал, как понял.» - конечно, не на пользу поэтике.

*
№6

Могу ли я сказать, что звук безлик?
Луны мне улыбается калачик,
Тростинка плачет на ветру иначе,
И птицы, речь теряя, обрели.

Мы в этот мир бескрылыми вошли,
Но жизнь и смерть уже иное значат,
Когда во тьме пульсар свечи маячит
Для мотылька на том краю земли.

Он полетит, влекомый властью страха,
Пока свечи не упорхнула птаха,
Кружась и танец дервиша верша.

Ты не ищи следов моих в пыли,
Но улыбнись себе, моя душа.
Аллах велик! Воистину велик!


И вот первый сонет, к которому у меня нет серьёзных замечаний. Очень красиво, веско, поэтично.

*
№7

Аллах велик! Воистину велик!
Себя вверяю милости Аллаха.
Добрался я одной ногой до плахи,
Скакать к тебе другая мне велит.

Споткнулась прыть под тяжестью улик. -
Наказан небом, охай или ахай,
За то, что разум я послал к монахам.
Что мне костёр, что у'гли, что угли?

Сжимая розу из толпы глядишь ты.
Когда цветут в изломах ветви трижды,
Какой ты сообщила им секрет?

Доверю спрятать боль свою бамбуку, -
Для тайны лучше места в мире нет.
Рождённый плотью станет чистым звуком.


Неплох и этот. Только такие «ненарочные» словосочетания как «сжимая розу из толпы» или «свою бамбуку» - не на пользу дела.

*
№8

Рождённый плотью станет чистым звуком.
Так с абрикоса веточки пустой
Взлетает дрожь мелодии простой
И проникает в закоулки духа.

Так льётся грусть армянского дудука:
Над устьем тута бархатный настой
В горах парит божественный, густой,
Непостижимый для людского слуха.

Так поражён мечтой о крыльях тут, -
О бабочках, что в коконах растут, -
Качая колыбели шелкопряда.

Скреплён корнями в небо наш союз, -
Вплетаем кокон в саван снегопада, -
Передавая нить в уста из уст.


Возникает ощущение, что автор, наконец, вышел на свойственный ему уровень поэтики и лёгкости слога, перестал мучиться и начал жить в стихе.
И всё же, я долго ломал голову – что за «устье тута». «Скреплён корнями в небо наш союз» - может быть «в небе»?

*
№9

Передавая нить в уста из уст,
Просил: не оставляй меня надолго.
Теперь я знаю, небу так угодно,
Ты не уйдёшь, и с тенью даже, грусть.

Ты не уйдёшь, я знаю наизусть
Все имена в чередованье строгом.
Любимая любовь моя, их много
На чётках, что к истоку ближе бус.

Ей нет конца. Пойду по этой нити,
Разглаживая свитка нежный шёлк,
По узелкам фантазий и забытий, -

За поцелуй моих небритых щёк,
За тень, с которой с грустью расстаюсь.
Теперь тебя утратить не боюсь.


«Ты не уйдёшь, и с тенью даже, грусть.» даже не знаю, как интерпретировать эмоцию этой строки. ЛГ грустит, что его муза, которую он так долго воспевает, никак не уйдёт? Нет, кажется, это обращение к Грусти.
«Ты не уйдёшь, я знаю наизусть» - явно требуется точка, а не запятая. Иначе опять получается путаница в смыслах. «Я знаю имена твои», а не «я знаю – ты не уйдёшь». Если я правильно понимаю.


*
№10

Теперь тебя утратить не боюсь.
И всё же, без условий и упрёков,
Молю Творца хранить тебя от рока.
Уст этих не коснётся горечь пусть.

И пусть потом неотвратим укус
Змеи, что стережёт от певчих кокон,
Тебя узнаю по медовым токам
И там однажды, помня прежний вкус.

Я обойду запретные миры.
Пусть слышат подворотни и шатры,
Как ты звучишь в имён многоголосье!

Приходим мы со страхом в кулачках,
Владеет же открытая рука,
Отбросив цепи притязаний вовсе.


Серьёзных замечаний нет, однако отмечаю сложную, не всегда считываемую образность, восприятие которой мешают и инверсии.

*
№11

Отбросив цепи притязаний вовсе,
Минуешь выбор: жертва и убийца.
Так поле потому лишь колосится,
Что колос о взаимности не просит.

Мне ясен стал простой секрет колосьев:
Любовь неволит нас и тем томится,
И прорастает теми, кто в темнице
Оставит свет, оставит зёрен россыпь.

Блаженны горы, легче белых крыльев.
Нам посланы барьеры для усилий,
А мы зачем-то камни в путь берем.

Порой ты заточишь меня до боли, -
Держи сильнее, воспарив с тобою,
Над солнцем растворяется орел.


Один из лучших в этом венке сонет. И всё же «заточишь меня до боли» - не однозначно воспринимается.

*
№12

Над солнцем растворяется орёл.
В закрытых веках тают прутья клетки.
В вольере сидя за двойною сеткой,
Он грезит: скалы, изумрудный дол.

Он задирает крылья, как подол
У ивы вихрь - танцующие ветки.
Он чтит сурово наставленья предков:
Не свей гнезда, пока сыро гнездо.

Где там журавль?! Он здесь держал синицу,
Что обернулась шёлковой лисицей.
Махнув хвостом, она свой флаг уносит.

Подбит охотник, словно из ружья.
Напомнит сладость жажды у ручья
Крылом заката, ослепляя, осень.


И снова красиво. Но «Он задирает крылья, как подол у ивы вихрь» - опять инверсия, мешающая правильному быстрому пониманию. Особенно при разбивке на строки. Считывается дискретно, как разбито по строкам, и получается не то. Записываешь в строчку – сразу всё становится понятно. Понимаю, что декламационно автор может избежать тут неправильного считывания зрением.

*
№13

Крылом заката ослепляя осень,
Раскрасит солнце ворохи желаний,
Ковром расстелет, как ордынский данник,
И под копыта налитые бросит.

Туман незряче бродит в дремах сосен,
И сирый лес стоит, как оборванец,
На ком багрянец-разочарованец.
"Ну всё. Пока", - мы скупо произносим.

"И что? И всё?" - Ты плачешь... Боже, снова!..
В ладонях засыпая птицелова,
Вернусь другим в тебя уже другую.

Но прежде здесь... Не плачь, мы не умрём...
Я не богат, но сердцем не торгую.
Кто каплей был, тот океан обрёл.


Пожалуй, здесь у меня не возникает желаний придираться. Красивые образы.


*
№14

Кто каплей был, тот океан обрёл.
Меня на полуфразе оборвало
Молчанием звенящим интервала
Меж болью капли и блаженством волн.

Прибой меня не так перемолол,
Как страх пустого. Многих поломал он.
Но я… Я исцеляюсь в круге малом,
В Венке сонетов. Пусть влечёт он пчёл.

Пусть мёд им дарит твой пьянящий цвет.
Мы не исчезнем вовсе. Смерти нет
В игре неповторимой постоянства.

Прощай, моя хорошая, и здравствуй.
Повелевает свыше мной докука:
Мне думать о тебе уже не мука.



***

Мне думать о тебе уже не мука,
Мой морок всё волшебней каждый миг.
Среди камней - смеющийся родник,
Им душу отдаёт, сиречь - разлуку.

Мерцает трепет. Протяни мне руку.
Могу ли я сказать, что звук безлик?
Аллах велик! Воистину велик! -
Рождённый плотью станет чистым звуком.

Передавая нить в уста из уст,
Теперь тебя утратить не боюсь,
Отбросив цепи притязаний вовсе.

Над солнцем растворяется орёл,
Крылом заката ослепляя осень.
Кто каплей был, тот океан обрёл.

2003, 2017


Финальный и магистральный сонеты – вполне достойны.


Что ж, теперь можно сказать несколько слов об этой крупной форме в целом. Из плюсов – всё то, чем владеет Темур Варки в принципе: яркая, самобытная, эпическая, притчевая образность и слог. Из минусов – у меня возникает ощущение, что чисто технически автор не волне справился с этой крупной формой в целом. Сложные согласования, неудачные инверсии в заданной твёрдости формы порою делают слог косноязычным и практически нечитаемым. Особенно на контрасте с теми сонетами, где автора «отпускает» некая скованность и он парит на крыльях своей замечательной поэтики. Эти недостатки мешают мне и разглядеть – насколько эта крупная форма имеет вескую внутреннюю авторскую обусловленность. И возникает ощущение, что её всё же нет, что автор скорее выполнил упражнение. Ведь эта форма действительно интересна, а выполнение этого упражнения может захватывать. И в литературном упражнении, как таковом, нет ничего дурного. Возможно эти же недостатки не дали мне возможности и прочувствовать внутреннего вектора развития и образа и мысли. Да, образы порою перетекают один в другой, но куда это всё идёт и идёт ли – осталось неясно для меня. Иногда возникало ощущение, что всё это иногда красивые иногда странные пляски вокруг одного и того же. Так в чём необходимость этой формы, этого венка? Для меня произведение осталось набором нескольких удачных красивых сонетов в заданном стиле. Однако упражнение – это всё же проба пера, а не конечный поэтический «продукт». Отрадно то, что автор снова и снова возвращается к этому произведению даже годы спустя, пытаясь его улучшить. Я так не могу. И хочется надеяться, что, в конце концов, Темуру удастся отшлифовать венок до искомой им гармонии. Чего я искренне ему желаю.
Всех благ!

P.S.: Кто сумел дочитать всё это до конца – тому медаль (надеюсь, не посмертно).


litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 320
Из них Авторов: 32
Из них В чате: 0