Господь помог...
Автор произведения: Николай Талызин
Дата рецензии: 31.01.17 14:46
Прочтений: 255
Комментарии: 3 (1)
Господь помог...
У моей бабушки для этого был специальный кусок клеёнки светло-серого оттенка…
Вы уж, панове, извиняйте меня. Вот наперёд знаю, что вы мне скажете: опять затянул вступление, опять насчет вкусно покушать, опять то, опять сё… И потому заранее честно говорю: да, опять. Кому не нравится, могут написать мне об этом в комментариях или в личку: Ваше мнение, как говорится, очень ценно для нас.
Итак, Николай Талызин, «Господь помог» http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=491253.
Дорогой Николай, я тут намедни поэкспериментировал: попробовал приготовить уточку с беконом, ну и рис на гарнир. Знаете, просто интересно было – утка, дикая естественно, она ведь изначально довольно жесткая, да и привкус очень специфичный имеет, а потому тут надобно немало времени и терпения потратить, впрочем, это дело обычное, превозмогается. А вот попробовать совместить пару-тройку часов, потребных для запекания утки с задачей не пересушить бекон…. Впрочем, Вам это, наверное, неинтересно. Да и для рецензии моей совсем не нужно.
(Здесь особенно нетерпеливым можно сразу переходить к последнему абзацу).
А вот про рис я всё-таки расскажу. Рис – он великолепный гарнир, практически ко всему идёт. Только его тоже надо готовить правильно. Перво-наперво, не полениться, проверить крупу. Оно, конечно, нынешние крупы гораздо лучше тех, что были во времена оны, помните, наверное, как наши бабушки перебирали пшёнку. Отделяли, так сказать, «зёрна от плевел», да и не только от плевел… У моей бабушки для этого был специальный кусок клеёнки светло-серого оттенка, уж очень хорошо на нем всё видно было, уж так ловко и удобно: светлые сюда, темные да шелуху всякую - туда… Повторюсь, сейчас времена не те, рис сейчас можно вполне себе приличный купить, но так, на всякий случай, проверить не мешает. Потом – промываем его, тоже не ленимся, каким бы снежно белым он ни казался, в двух-трех-пяти водах промываем, пока муть белая, мельчайшая пыль рисовая, не уйдет совсем. Берём глубокую и широкую кастрюльку, лучше чугунную, на худой конец эмалированную. Некоторые говорят, что с тефлоновым покрытием тоже годится, но я бы не советовал, просто из вредности и желания идти поперек прогресса. Дальше – куча вариантов, вопрос ведь для чего варим: для суши там, для сладкой кашки, рассыпчатый… Кстати, круглый рис рассыпчатым сварить гораздо сложнее! И, что очень и очень важно! Рис, он великолепно «помнит» любую приправу, сохраняет и умножает любой аромат! Вот я сдуру полщепотки шафрана попользовал уточку мою натереть ради оттеночка золотистого, малой доли хватило чтобы сделать рис желтоватым! И так не только с шафраном…
Ох, Николай, извините, совсем заболтался я… Давайте к делу. Знаете, читал я Ваш опус, и преследовало меня странное ощущение необустроенности. Ну вот просто так, навскидку:
«Женская часть родственников махнула на нас рукой» - женская часть родственников?
«Комсомол, Армия, завод... Не обучены мы Вере...» - да, для верующих «Бог» с большой буквы. Насчет «Веры» – хорошо, ежели истинно воцерквлён человек, пусть пишет с заглавной «В», не будем его религиозные чувства оскорблять. Но «Армия»- то почему? И если бы это опечатка была. Нет, это нарочно: «Вернулся я с Армии»…
«неужто я навсегда один в этой жизни без женщины останусь? Пока на людях, на работе — забываешься, а когда один сам с собой наедине» - «один сам с собой наедине» – это сильно, особенно с учетом того, что строкой выше «навсегда один» значится.
«Да, просил я Господа только одного, за всю жизнь только этого много раз» - и здесь не то что-то. То ли просил «у Господа», но тогда вторую часть надо как-то менять. Или «просил я Господа, только одного просил, за всю жизнь», но тогда, опять-таки, во второй части «только этого» не пойдет.
«Уж и не знаю, Господь ли помог?» - начало абзаца, принято, почему бы и нет? Стоит ли через две строчки начинать следующий словами: «А вы же знаете женские разговоры…» И, ещё через пять, очередной абзац: «Но вы же знаете наших упёртых…» Можно я продолжу? Николай, я же знаю, что Вы же знаете много других оборотов! Вы же знаете, что пишут по этому поводу критики, они же знаете что потом напишут!
Ну и так далее…
Понимаю, конечно, что будут мне говорить: это нарочитый прием - дескать, автор так своего героя характеризует, этими неуклюжими конструкциями стремится передать его мироощущение. И т.д. и т.п. Право, Николай, не знаю. По мне так на одну страницу текста, да в таком количестве – это перебор. Особенно с учетом специфического построения предложений Вашего повествования: три-четыре слова в каждом. И так уж всё просто и незатейливо, куда ж ещё простоты добавлять, до анекдота её доводить. Ну, ей богу же, перебор…
И ещё, вдогон. Знаете, вообще-то пустое это дело: в рецензиях отмечать опечатки, переводить дискуссию в плоскость «граммарнаци». По сути ведь это такие мелочи, за пару минут исправить можно. Но здесь… Вы уж простите меня, Николай, но Вы упорно, настойчиво и довольно успешно создаёте нам впечатление о своём литературном герое: недалёкий, но искренний, плоть от плоти земли-матушки. Просты его мысли, просты его чувства. Ну и так далее. Мы, взрослые и понимающие, разделяем литературного героя и автора. Но, знаете ли, многие читатели такого разделения не делают, особенно если автор речь свою ведет от первого лица: «Я, мы…». И, когда он, читатель наш, натыкается на элементарные грамматические ошибки… «ни кому не забудут косточки перемыть» - «никому» слитно; «сидим с удочками под-над кустами» - «по-над» прекрасное позабытое слово, «под-над» - не упомню, может и есть где, но, скорее всего, опечатка. Так вот, когда читатель на эти ляпы наткнётся, то, будьте уверены - созданный Вами образ литературного героя очень успешно наложится на образ самого автора. И случится казус, ибо рассказ умного человека о судьбе простых людей иногда и нобелевскую премию по литературе получает, но читать повествование Вашего литературного героя, простого и недалёкого, о самом себе… Тут чистая психология работает: а какого лешего я должен тратить своё драгоценное время на мысли индивидуума, который элементарно безграмотен, двух слов связать не способен?
Так что, уж простите Вы меня, Николай, но то ли серой клеёнки у Вас под рукой не случилось, то ли времени не достало, но с крупой Вы поработали… Деликатно говоря, средне. Формат задали, стиль успешно определили, но сами же всё, тоже вполне успешно, и загубили. Пардон за избитые аллегории, но та самая «словесная шелуха», те самые «зёрна от плевел»… Жаль.
Но, может быть, вкус всё спасёт? Тот самый аромат приправ, который порой не слишком удачное варево способен превратить во вполне съедобное? Знаете, Николай, Ваш рассказ, а, скорее даже, очерк, уникален тем, что способен быть основой для множества вкусов. Позволите показать малую часть из них?
Вот Ваши герои, люди, крещёные старообрядцами, пьют водку. Потому что коньяк кончился. Еще раз – староверы. Те самые, которые в петровские времена сжигали себя целыми деревнями, с жёнами и детьми, лишь бы не заставили курить табак и пить спиртное. Те самые, которые и в наши дни для чужих людей отдельную посуду держат, мало ли их чужие уста опоганены алкоголем или куревом. Какой-нибудь восьмидераст такой обличительный роман из этого сваял бы! Еще бы, «кровавая гэбня», до чего довела «эту страну»! Люди забыли свою веру, свои обычаи, их споили, довели до скотского состояния! Конфликт? Ещё бы! Возможен такой вкус? В принципе, возможен. Но он не единственный.
Почему бы не нафантазировать себе брезгливо-надменные интонации a’la мсье А.Г. Невзоров? «Господь помог» - это как раз его любимая тема. «Из ста папуасов-каннибалов племени мумба-юмба ровно сто верят в то, что гром – это, пардон, избыток газов в божьем животике. Верят в то, что всё в мире происходит по воле господа, всё, что с ними случается – это господь помог. Или наказал. И с этим милым мироощущением живут себе счастливо, кушают друг друга. Помните, конечно же: «ели в этой солнечной Австралии…» (с). А вот из сотни лауреатов нобелевской премии почти сто (девяносто два по Невзорову – интересно, это с лауреатами по литературе и миру?) в бога не верят. И создают нам интернет, лекарства от смертельных болезней, панели для солнечных электростанций, мобильные телефоны… Ergo – с кем не западло быть мыслящему человеку?» Провокационно? Вызовет бурю отрицательных эмоций? Не без этого. Но ведь это тоже один из возможных вкусов!
А как Вам мысль о том, что «Бог есть мать, мать есть Бог»? Ведь этот оттенок тоже можно развивать. Она, мысль эта, правда, не сильно чтобы нова, но условная Толеранта фон Швондер сочинила бы из нее тысячестраничную современноевропейскую тягомотину, гуманную, добрую, выверенную во всех отношениях, подающую пример молодёжи и утешение старикам. А Голливуд потом нас шедевром осчастливил бы, тоже до невозможности, до Оскара, нудным.
А тот, кто ещё помнит Айтматова, сделал бы из Вашего, Николай, опуса жуткое и безжалостное полотно про современных манкуртов. Им, существам без чувств и без разума, скомандовали: вот тебе, существо мужского пола, жена; тебе, существо женского пола, муж; а тебе, неполовозрелая особь - мать. А они согласны, потому что им всё равно. Стерпелись, слюбились – счастливы. Эмоции, чувства, зачем всё это… Велю вам быть счастливыми – повинуемся, начальник, мы счастливы! Манкурты…
Зато какую «историю любви» сотворил бы из этого Феллини! Из этой дурацкой встречи героя рассказа и его суженой… «Марио! Посмотри же на Селестину! Она дочь Джулии Роберты и Джулия Роберта божится, что Селестина готовит спагетти… Селестина, не будь дурой! Да, он не слишком умён и у него уже взрослая дочь, но…» У Феллини из этой смешной и неловкой сцены выросла бы ошеломляющая, огромная, светлая любовь, которая изменила бы этих фееричных недотёп, превратила бы их…
Впрочем, мне, наверное, пора остановиться. Хотя, повторюсь, я готов предложить ещё немало ароматов, которые могли бы украсить это блюдо, но что толку. Ведь Вы, Николай, почему-то решили совсем не использовать приправы, оставить исходную простоту незамутнённой, а моя рецензия и так уже раза в три больше, чем рецензируемый рассказ…
С другой стороны, если бы я всего этого не написал, если бы не объяснил свою точку зрения, мне было бы крайне трудно завершить всё это словами, которые, по-хорошему, надо было поместить сразу же после повествования об уточке с беконом.
(Особенно нетерпеливые, кстати, их уже прочли).
Знаете, Николай, вот Вы высыпали пачку риса в кастрюлю, залили водой, закипятили, подержали минут пятнадцать. Можно это есть? Да, можно. Особенно, если до этого весь день бродил по сопкам с тяжеленным рюкзаком и устал как собака. Хотелось бы, конечно, хоть ложкой сгущёнки, хоть куском масла, на худой конец, хоть щепоткой соли это варево облагородить, да ладно, сойдёт. Знаете, скорее всего, даже с желудком никаких неприятностей не будет. Нет проблем, это можно есть.
Удовольствие от этого получить нельзя…