Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Произведение: Деревянный суицид
Автор произведения: Потрот Уару
Дата рецензии: 12.11.16 10:47
Прочтений: 107
Комментарии: 6 (30)
Деревянный суицид
Просыпаюсь в ужасе –
Я сделан из березы!
/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\
«Мальвина, я расчленю Пьеро.
И оставлю тебе только (ро],
А себе, конечно же, [Пьер)».
/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\
«Ах, зачем мне “ро” без “Пьер” –
Это к якобинцам!
Отдай хотя бы уши!»
/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\/\
И вы, должно быть, догадались,
Что я ответил ей:
«Мне не нужен “Пьер” без ухов!
Мне нужна температура
300-400 градусов Цельсия»

Это стихотворение перформативно даже в письменном виде, действие в нём выражено графически: чередами слешей, разделяющими текст. Они явственно изображают не только полотно пилы, но и процесс пиления — возвратно-поступательные движения, и даже чуть ли не звук пилы. Это очень сильная визуальная находка, единственное адекватное озвучивание которой, в случае, скажем, чтения стихотворения вслух — непосредственное пиление во время чтения (или между чтением). Практически здесь в графике парой символов было передано действие как оно есть — не описано, а именно выражено, иконически. Преодоление текстовой природы, вывод текста на телесный уровень - тенденции современной поэзии, проблема, решаемая по-разному. Такое решение тоже выглядит интересно. Распиливание, расчленение является главной темой стихотворения, она выражена как на графическом уровне всего текста (текст пилится на четыре части), так и на графическом уровне конкретной части текста, так и на вербальном уровне. Во втором "бруске" текста речь идёт о расчленении Пьеро на две части: [Пьер) и (ро]. Особая форма скобок отсылает нас к скобкам в математике: квадратные обозначают включение элемента, круглые - исключение. Слово "Пьеро" было распилено так, что "р" осталось в обоих отрезках. Это позволило в дальнейшем использовать анаграммы и вообще свободно скользить по смыслам (Пьеро - Робеспьер - Пьер Безухов). Кроме этого, такой способ распила отсылает к расчленению живого, цельного: бруски слова нельзя соединить механически, они должны проникнуть друг в друга, органически срастись в [Пье(р)о]. Отсюда возникает переход от графической семантики к вербальной. Герой стихотворения, словно Грегор Замза, проснувшись, обнаруживает себя в иной идентичности (видимо, Буратино). Это включает в нём некий механизм агрессии (наверное, на фоне фрустрации), который сначала оказывается направлен на близких, а затем и на самого себя. Это напоминает посттравматический аффект. Текст становится макабрическим хороводом знакомых с детства персонажей, искажённых насилием и чёрной иронией. За кукольным представлением в театре Барабаса таился кошмар, так и здесь за кукольными масками и языковыми играми таится мрачная подкладка.

Впрочем, такое обращение с опытом детского чтения само по себе не ново, в начале 00-х подобной оптике даже дали название "некроинфантильность" (понимание детского опыта как опыта смерти). Важнее в этом тексте его графическая сторона, возможности письма передавать действие, или, иначе говоря, перформативные возможности графики как таковой, иконической, вне семантики слова как условного знака. На мой взгляд, в тексте эти возможности убедительно показаны.

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 259
Из них Авторов: 4
Из них В чате: 0