Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Произведение: Кстати о ностальгии
Автор произведения: Качаровская Елена
Дата рецензии: 23.04.16 20:52
Прочтений: 192
Комментарии: 3 (6)
Кстати о ностальгии
Кстати о...
Это уже фирменный знак автора. Надо патентовать.

Вспомнился почему-то деревенский анекдот.
Сели дед с бабкой вечЕрять. Едят молча. Все уже говорено-переговорено. Вдруг дед, облизав ложку, ударяет ей бабку по лбу. Она вскидывается: ты что, старый, сдурел?
– Как вспомню, что тебя не девочкой взял, сердце кровью обливается!
Тоже ведь, своего рода ностальгия.

Здесь нас ждет своя деревенская история.
Настройтесь на тихий, патриархальный лад, вас встречает захолустье российской глубинки. Здесь, в основном, старики коротают оставшиеся дни и уже ничего не может произойти.
Здесь смотрят либо вверх: дождь ли, вЁдро обещают нынче небеса. Либо назад. В прошлое.
Из молодежи разве что куриная молодь хорохорится, да бесполезная домашняя живность, типа брехливых обленившихся псов, да кошек. Ну, это как водится.
Как тут не спиться?

На скамейке дед, изливая душу,
Яркий свет фонарный стаканом тушит,
Под ногами кот, предвкушая ужин
Деликатно греет о деда уши.

"Женскими" тихо шуршащими рифмами начинает свое стихотворение автор, погружая нас в атмосферу вечера.
Любопытно, что кот при этом воспринимается более одушевленным персонажем, нежели хозяин домишки. Наверное, потому, что нам интереснее, что будет происходить с этой животиной невнятной масти.
Поздравляю автора с несомненной находкой: синонимом к слову "пегий" или "разноцветный кошачий".
Кстати, мой пес, редкой африканской породы, тоже не имеет точного наименования окраса. На английском, "красно-пшеничный". На русском совсем просто – "рыжий". А на самом деле породный цвет – "агути", есть такой грызун в тропиках Южной Америки. Шерстинки имеют различный окрас по всей длине, придавая различные оттенки.

Кот похож на хиппи, такой же масти,
Знает толк в свободе, мышах и счастье,
Да и в кошках тоже: не прочь на пАру
Отвандалить памятник ветеринару.

Ещё один отличный неологизм. Сочный. Звучный. Нашенский.
Не то что америкосовское "отхэппибёздить" – в смысле, поздравить с днем рождения по полной программе.
Что еще может сделать поэт лучше, нежели разбудить воображение. Живо представил себе такого наглого, тощего деревенского котяру, оглашающего утробным мявом окрестности. Будто в отместку за безжалостно оскопленных городских "пуфиков", своих несчастных собратьев.
Забывших страстную кошачью "шекспировскую" любовь. Точнее, душераздирающий полет в никуда.
Не буду спорить насчет счастья, его каждый понимает по-своему. В том числе и хиппующие коты.

Соловей свистит и грустит в разлуке,
Раскрывает почки на ультразвуке,
Повезло молоденькой облепихе,
Да не кажут хвостика соловьихи.

Автор внезапно добавляет к этому воображаемому концерту еще и трель соловья.
Грустной лирики под сенью ночной прохлады никто не отменял.
Так можно и захмелеть без дедовой самогонки.
А уж после гранёного лафитничка очищенной совсем душа наружу просится и рвётся, как рубаха на груди.
Жалко соловушку, одинокого. Вона как сердешный надрывается.
Дед, наливай!

Пахнет соком хвойным и перегаром,
Пруд густит туманом, как банным паром.
Караси жируют, мОшка поспела,
Дед глядит на воду осоловело.

Еще одна зарисовка сочного, духовитого, полногрудо дышащего лета.
С чмоканием карасей в пруду, над которым слоится молочный туман. Похолодало. Самое время бы в баньку.
Бог с ними, с рифмами "паром" – "перегаром", ведь каждая о своём. Бог с ней, с "мошкОй", и её ударениями, всё едино – гнусь.
Достоверно до невозможности.

Кот уже не верит, что будет сытым,
Нет закуски больше, вино допито.
Отуманен месяц, его не жалко,
А в засаде бабка, в руках - скакалка.

А вот и старый знакомый, котяра – как же без него сказку сказывать.
Он дорисует картину деревенской идиллии. Скупыми штрихами голодного прагматика.
Будто официант, убирающий за припозднившимися гуляками, допевающими слезливые песни. Вряд ли ему уже обломится от их щедрот.
Сам виноват: расслабился, расчувствовался, не просчитал все варианты.

От пробежки выдохлись все заскоки,
Верещат предательницы-сороки.
Пожалеет деда, возьмёт подмышку,
И потащит в хлипкий родной домишко.

И снова большая точность наблюдений.
От избы до пруда – всего ничего, а запал-то прошел.
А может, и не было его вовсе, а только привычная минутная вспышка злости, которую уже и злостью не назовешь.
Что, ирод, мало что жизнь мою загубил, да и себя не жалеешь.
За что мне такое наказание?
Привычная скороговорка, как "Отче наш"...
И не известно, отчего сердце сожмётся больше. От этой безысходности или от её привычности.
Ясно ведь, что эти двое больше всего на свете боятся не смерти, совсем нет. Её они ждут и каждый день всуе поминают ("тьфу, типун тебе на язык, старый/старая").
Больше всего боятся пережить свою половину. Остаться одному, со своими буднями, своими воспоминаниями.
Со своим одиночеством, от которого хоть в пруд головой.
Эту ностальгию мало кто способен пережить.
Так что лучше уж так, привычно и без злобы.

Дед уже хорош и висит как гиря...
Да своя ведь ноша. И ностальгия:
Поутру проспится, почти тверёзый,
Отхлестает бабку за всё... берёзой.

Закономерная концовка чудесной летней зарисовки.
Философская в меру.
В меру назидательная.
Без морализирования.

Хочется только надеяться, что и кота бабка пожалеет.
Да и много ли ему надо, тощему Казанове...

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 244
Из них Авторов: 18
Из них В чате: 0