Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Произведение: Блюз рыбака
Автор произведения: Марков Я.
Дата рецензии: 28.01.15 12:34
Прочтений: 629
Комментарии: 2 (3)
Блюз рыбака
Звёздная ночь, небо, лодка с рыбаком и карточная символика — несколько перетекающих друг в друга, взаимопроникающих мотивов образуют основу стихотворения. Это стихотворение-(само)обращение, стихотворение о вселенском (божественном?) промысле, игре и случайности. Каждый образ отзывается волнами ассоциаций по заданным мотивным векторам, и вот как я это себе представляю.

Моя рука твоей руке не в масть —
у рыбака отобранная снасть.
Созвездия смеются, словно дети.
Моя рука твоей руки не встретит.
Моя не окунётся в облака,
чтобы с добычей вынырнуть, рука.

"Рыбак рыбака видит издалека" — но возможна ли встреча? Рыбак-Я сопоставляет себя с рыбаком-Ты и находит встречу невозможной. А кто такой этот Ты? Тут возможно двоякое прочтение в зависимости от того, к какой среде обращается герой: воде или небу. Рыбак-Ты — это Бог или же собственное отражение в воде (Другой). На деле эта двоякость едина: оба варианта Ты сосуществуют вместе, как небо и водная гладь ночью образуют одну неразделимую среду, звёзды, светящие в небе, отражаются в воде, так и неведомый Другой является архетипом Бога. К кому бы ни обращался Я, он обращается сразу к обоим. Встретиться рукой с отражением так же невозможно, как и с Богом, их масти столь же отличны от масти Я, созвездия и облака есть как в небе, так и в (на) воде. Рука и невстреча рук в строфе являются лейтмотивом, повторяясь в каждом двустишии: рука как синекдоха тела, манипулятор, связывающий тело с другими телами (что не получается в строфе) и, в конце концов, рукопожатие как начало коммуникации (соответственно, невозможность оного как невозможность коммуникации). Тело Я и тело Ты принципиально различны, в этом и вся проблема.

По мне гуляет ветер; ты везде
находишь омут выпавшей звезде.
Твои все джокеры, а мне упрямо
плывёт из мрака пиковая дама.
Смеются ангелы, порвалась сеть.
К медведице бредёт Большой Медведь.

Рука сменяется полным местоимением: есть Я, а есть Ты, и эти герои несовместимы. Я открыт всем ветрам и взглядам, а Ты имеет глубины — что в воде, что в небе — где может спрятать себя и свои секреты. Бытие Я фатально, в то время как Ты имеет возможность выбора, именно Ты диктует правила. Финал строфы параллелен середине предыдущей: смеющиеся созвездия-ангелы, сеть, удерживавшая то ли в воде, то ли в небе созвездия, рвётся — и в стихотворении впервые возникает активное действие: это волна крутит лодку, смешивая отражения созвездий и двигая сами созвездия (относительно точки зрения Я-героя). Действие достигает апогея в последней строфе.

У лодки (как у карты) только два
конца. Рубашка звёздная едва
укроет этот блеф от тех, кто выше,
но я оставил паруса на крыше
(и удочку), и вот тону в волне
чтоб на твоей попасться стороне.

Лодка переворачивается, как вскрывается карта, загадка рубашки открывается, Я пытается соединиться с Ты: как с Другим в воде, так и с Богом, а в итоге — с самим собой. Это слияние Другого, изнанки Я, с Богом неслучайно: всё это разные стороны Я, познание Бога, как и познание Другого есть познание себя, но познание экстремальное. Загадка звёздной рубашки и тёмной стороны себя раскрывается только в пограничных ситуациях, вскрытие карт болезненно, а блеф не пройдёт. Но Я-герой принимает разгадку стоически, он к ней даже стремится, стремится к воссоединению с самим собой, как к гармонии и концу нечестной игры.

В итоге мы имеем лирическое стихотворение, или песню, с экзистенциальным (и экзистенциалистским) подтекстом и взаимопроникающей образностью: Ты как Другой и Бог, звёзды-рыбы и звёзды-ангелы, закрытые карты неба и Я. И всё стягивается к Я, пространство стихотворения оказывается визуализацией, метафорой пространства Я: и вода, и небо, и звёзды, и лодка.

Стихотворение состоит из трёх строф по три двустишия со смежной рифмовкой каждая. Первые две строфы разворачиваются равномерно, по двустишиям, это фаза лирического размышления, каждое двустишие является тезисом. В конце второй строфы поисходит перелом, двустишие делится на два относительно автономных стиха, в которых возникает действие. Третья строфа уже разворачивается как две цельных конструкции, объединённых в единое целое анжабеманом в первом двустишии — это фаза действия, изменения ситуации — кульминация и развязка композиции.

Стихотворение написано добротным пятистопным ямбом, приобретающим порой довольно экстравагантные формы: например, полный пиррихиями двуударный стих "Твои все джокеры, а мне упрямо" (3.2/3.1, где / — цезура, разделяющая длинный безударный период в пять слогов (верно схема выглядит как 3.5.1), графически: – – – \ – – / – – – \ –) или стих "Смеются ангелы, порвалась сеть", где только один пиррихий, но цезура делит стих на эквиметричные полустишия (1.1.2/1.1.1, если записать каждое полустишие, или 1.131.1, графически: – \ – \ – – / – \ – \). Или пеон "Моя не окунётся в облака" с графической схемой – \ – – – \ – – – \. Или следующий стих "чтобы с добычей вынырнуть, рука" со схемой – – – \ – \ – – – \. Как видим, автор вовсю пользуется богатством ритмических версий 5-ямба, чтобы придать стихотворению напевность и разнообразие. Напевности содействуют и неназойливая, тонкая акустическая оркестровка стихов. Рифмы же, по большей части точные, играют роль противовеса, образуя вместе с внутристиховыми созвучиями сбалансированную симфонию.

На этом замечательном аккорде можно и закончить, пожалуй :)

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 298
Из них Авторов: 21
Из них В чате: 0