Черно-белое кино
Автор произведения: Крош
Дата рецензии: 30.06.14 22:23
Прочтений: 411
Комментарии: 5 (6)
Черно-белое кино
Любовь всегда выводит из привычного равновесия: она сбивает с ритм, отнимает покой, переворачивает всё вверх ногами, меняет местами, даже выворачивает наизнанку и, в принципе, ничего не требует взамен, кроме … взаимности.
Почему?
Потому что её трудно вычислить, её, по идее, даже нельзя охарактеризовать и тщательно проанализировать. Любовь почему-то всегда оказывается тайной. Можно даже опросы проводить на улицах Москвы, Вильнюса, Варшавы и даже Нью- Йорка, каждый рассказал бы о любви по- своему.
Или снял бы кино. Чёрно- белое, как Сашка Тополев, герой рассказа Виталия Кроша.
В рассказе только три главных героя: Саша Арбатова, Саша Тополев и Козлевич, водитель « уазика». Остальные персонажи отодвинуты на задний план, чтобы создать такой своеобразный, но очень нужный здесь- « текстовой фон» .
Произведение « Чёрно- белое кино» - очень « лёгкое». Здесь не надо ломать голову над тем, почему так, а не иначе, не надо додумывать за героями, не надо достраивать сюжетную линию, распутывать многочисленные клубки интриг и « выдёргивать» из недр доминанту. Здесь всё лежит на поверхности, надо только наклониться и поднять.
У Витали Кроша вообще очень тонкая, мастерская связка во всех практически произведениях: глаза - мысль- рука.
Если Чехов когда-то уверял, что может написать рассказ о чём угодно, даже о чернильнице, на которую упал взгляд, то Виталий Крош может написать о любви так, что в неё просто невозможно не поверить. Любовь Виталия Кроша надо уметь « продышать».
Саша Арбатова – главная героиня произведения - живёт легко, стремительно, собственно, она и сама очень лёгкая, быстрая, успешная, лучшая. Ведь только лучших можно отправить « делать» репортаж об оппозиционерах на Манежной буквально за несколько часов до Нового года.
Саша едет, « мчится пулей», подхватив с собой ( случайно) Сашу Тополева, оператора, хотя он вовсе не в её команде, её бригада уже разбежалась - праздник же на носу.
« …Митинга на Манежной не оказалось. Оказались там пара видных оппозиционеров и с десяток кучкующихся возле них личностей. Но это ей не помешало.
Она бегала от группы к группе, выхватывая то тут, то там знакомые знаменитые лица. На интервью не было ни времени ни возможности, но она все успевала.
Пара слов, пара вопросов, брошенная фраза, лезущие в объектив лица, крики, тосты. Сашка хватала кого-то за руки, хохотала, шутила, успевая одновременно и вставать правильно под камеру и фиксировать взгляд и держать в кадре знаменитостей. Ее тоже узнавали, тоже хватали, тырились в камеру и размахивали шампанским. Тополев при этом умудрялся все время быть рядом и она перестала обращать на него внимание, зная, что он непременно где-то возле нее, как прижатый к ноге мопс…».
Толпа и два героя.
Саша – хозяйка жизни и положения и Саша –оператор, как прижатый к ноге мопс. Кажется, всё в порядке, остаётся только вернуться, сделать монтаж и спокойно поднять бокал шампанского под бой курантов.
Если бы не кино.
« …В просторном кабинете на последнем этаже сидели несколько человек. Впрочем, все, кому полагалось здесь быть. Она вошла и сначала даже не обратила внимания на наступившую тишину. Праздник остался далеко внизу. На большом экране замерло ее лицо, почему-то в черно-белом изображении…».
Сашка Тополев, верный мопс, снял кино о ней, о Сашке. Чёрно-белое, потому что оно самое правдивое.
« …Никто ничего не произнес, и она тут же поняла почему. На экране была лишь она одна. Камера была направлена только на нее, на ее лицо. Вот она что-то говорит, к кому-то обращается, что-то спрашивает. Вот смеется, по-детски легко, запрокинув голову. Где-то за ней, смазанными суетливыми пятнами мелькают лица. Их не видно, как не видно никого из тех, с кем она говорит. Их просто нет, они где-то далеко, в другом мире, потому- что этот мир, снятый оператором, был только ее…».
Чёрное и белое.
Человек, наверное, и состоит только из этих двух цветов. Из антитез, противоречий, борьбы, хорошего и плохого, потому что все другие оттенки – красные, серые, жёлтые- это лишь мгновения.
А жизнь, как оказалось, кино.
«…Тополев убрал все краски, весь грим, весь застывший на ее лице макияж. Иногда камера замедляла бег и время останавливалось. И тогда происходило чудо. Пропадала гордая и самоуверенная богиня и оставалась она. Молодая, веселая, заводная девчонка. Вот ее задумчивый взгляд, искренний смех. Чистое, не сокрытое гримом лицо. Такой, наверное, ее видел отец. Такой, ее видели те немногие, кто по-настоящему любил. Любил... . Боже мой, так вот в чем дело. Да как он посмел? Кто он такой вообще? Как он сумел...? » .
Кажется, Зинаида Гиппиус сказала, что когда мы любим человека, то видим его таким, каким его задумал Бог. Человек может спрятаться, измениться, одеть маску успешности, солидности, великолепия, но любовь позволяет обнажить его перед собой, сдёрнуть, наконец, этот слепок, оставить перед всеми жалким и беззащитным.
Значит, любовь способна на жестокость.
Саша боится себя той, чёрно- белой. Ей удобно быть в маске успешной, красивой и лучшей, ведь « черно- белая Саша» - это её настоящее или прошлое, что-то, что давно забыто, и напоминание выворачивает наизнанку, как любовь, пугает, заставляет бежать.
Она немедленно хочет к Тополеву, немедленно хочет спрятаться, забыться, но водитель Козлевич по- отечески останавливает её : « Ни к чему это … Ни к чему это, Саша…».
Он везёт ее « покататься» в Москву, в город, в толпу, чтобы вернуть её прежнюю, не ту из чёрно- белого кино, а ту, где она красивая, быстрая, успешная и лучшая.
« Правдивое кино» не нужно никому, разве что воспоминаниям. «Она вдруг засмеялась, помотала головой и приложилась к горлышку. " Все хорошо, все хорошо, все хорошо..."».
Наверное, хорошо, но только для успешной Саши, а не для той из чёрно- белого кино. Наверное, именно поэтому снежинка, упавшая ей на ладонь, так быстро растаяла.
Хотя... снежинка могла означать и скоротечность жизни.
Ведь всё, что мы делаем, слишком мгновенно, а мгновению неважно успешен ты или нет.