"Ничего-ничего, крепкий кофе заварен-заварен..."
Автор произведения: Dekoratorr
Дата рецензии: 04.04.11 13:53
Прочтений: 414
Комментарии: 4 (17)
"Ничего-ничего, крепкий кофе заварен-заварен..."
Ничего-ничего, крепкий кофе заварен-заварен,
горький кофе взамен пары глиняных кружек глинтвейна,
А взамен пустоты – рыбка фугу и худенький парень,
ничего-ничего не увидевший в гуще кофейной.
Райзэ-райзэ*, сынок. Ничего-ничего не случилось,
только мокрые простыни жадно желают подругу.
Расставаясь – не плачь и не смей становиться причиной
женских слёз и обид, не умеющий жить мальчик-фугу.
У тебя – хэппи-Ян, у неё – хэппи-Инь, всё спокойно;
ничего-ничего, кто сказал, что развод – это больно?..
8–9 декабря 2010
*Райзэ (нем. reise) – императив глагола reisen (одно из значений – «отправляться в путь»)
Не без трепета приступаю к рецензии. Стихи Дмитрия стоят того, в частности - этот стих.
Он мне нравится. Что же мне в нем понравилось?
Здесь, как и в массе других стихов, на первом плане - любовь, но без слез и без надрыва,
даже с какой-то самоиронией, с привкусом горечи, которую ей придает кофе.
Итак, кофе не просто заварен, он заварен-заварен. Сначала подумала, что лишнее второе слово,
ну, зачем повторять дважды. Подумала – для того, чтобы выдержать размер.
И он выдержан: симпатичный такой 5-стопный анапест. Потом увидела, что это прием, возможно, аутотренинг.
Стих и начинается с такого аутотренинга – ничего-ничего.
Мы все знаем, что кофе горький, если пить его без сахара, но здесь горечь связана с пустотой,
о которой дальше пишет автор. Далее мне показалось интересным слово «взамен».
Кофе взамен глинтвейна, фуга взамен пустоты. Глинтвейн (алкоголь)пьют, чтобы забыться, кофе,- чтобы успокоиться.
В стихотворении много символов. Фуга, кофе...
Гуща кофейная – тоже символ, на ней гадают,пытаясь увидеть суженого.
Здесь в гущу кофейную смотрит ЛГ, и ничего не видит, только пустоту.
Хорошо, когда это состояние пережил. Пустота осязаема, она кричит, она давит.
Следующий символ – рыбка фугу. Известно, что фугу несет смерть, ну, если не смерть, так отравление.
В Японии повара специально обучаются искусству приготовления фугу.
Не каждый рискнет съесть фугу, которая к тому же и стоит очень дорого.
Здесь фугу отравляет любовь, когда она уходит, наверное, уже все равно, наступает безразличие,
которое сменяет отчаяние. Это как в фильме 70-ых годов «Романс о влюбленных» с Евгением Киндиновым и Еленой Кореневой поэзия сменяет прозу,
на смену цветам приходят черно-белые краски. Итак, черно-белый период наступил.
Далее появляется невидимый отец, который уговаривает сына. Почему рефрен по-немецки?
Ну, возможно, они живут в Германии? А возможно, герой - сам отец, и он напутствует своего сына – не ошибись,
не плачь, не смей становиться причиной… и т.д. Это честно и по-мужски. Без слез, как я уже говорила, и без надрыва.
И я понимаю, у этого мальчика есть будущее, ведь главное он уже осознал.
И вот тут интересный прием: рыбка фугу и парень, которые существовали по отдельности, соединились в не умеющего жить мальчика-фугу.
Стоп! Попробуем разобраться. Не умеющий жить – понятно. Молодость, недостаток опыта, особенно - в любви.
Мне нравится, что ЛГ не плачет и никого не обвиняет. Это он фугу, и он отравляет жизнь.
Понравилось и то, как обыгран хэппи-энд. У героев теперь разные дороги и разный финал.
«Любовная лодка разбилась о быт», - как сказал когда-то Маяковский.
Что-то подобное попыталась когда-то я сказать, вспомнив, что «инцидент исперчен, любовная лодка разбилась о быт»:
Вместе совсем нескучно,
Скучно, когда причалит.
Здесь о быте и о причинах ничего не сказано. Просто финал, просто развод.
Герой уговаривает себя, что это не больно, но весь стих кричит: больно, очень больно, и нужно время, чтобы притупилась эта боль.
Понравилась разбивка строк, рифмы хорошие. Я сначала не поняла, что это акростих.
Вернее поняла, но, прочитав, не поняла, в чем смысл. Дочитав до конца, все расставила по местам.
HAPPY – по-английски. Со всех сторон хэппи-энд, которого на самом деле, возможно, и нет.
Легкий и изящный стих,в нем есть глубина, и это однозначно - поэзия. Браво, Дмитрий. Высший бал, однако.
С уважением – Галина Ольховик.