Автор произведения:
Дата рецензии: 19.10.11 20:25
Прочтений: 530
Комментарии: 2 (18)
Мне кажется, что по-настоящему путешествовать можно лишь в мечтах. Всё, что происходит в реальности, не может затмить богатства воображения и всегда приносит мне лёгкое чувство разочарования.
Мне кажется, что стих Ивана и об этом.
Почему я поставила разделительный союз «и»? Наверное, потому, что Ивановы путешествия всегда уводят читателя по дороге поиска смысла. Ведь смысл жизни может быть лишь поиском, но никогда нравоучением.
Настоящая поэзия ничему не учит и ни о чём не рассказывает. Она отражает сущность автора и, зачастую, делает это отражение обратным. Я не знаю, что хотел сказать Иван, я слышу только то, что созвучно моему внутреннему слуху и ничего более. И это соучастие со стихом приносит мне редкодоступное наслаждение. Я услышала в стихе ноты нижнего регистра - густые, переходящие в неслышимый диапазон удары гонга, возвещающего конец путешествия.
Тут уж не знаешь, стоят ли эти жизни
правильных жизней, стоит ли сам себя
этот вопрос. Пошевели большими
пальцами, чтоб не замерзнуть! Те, кого мы, любя,
вписываем в конверты, кому посылаем виды,
редко их получают - эти моря, поля.
Голос срывается от крыши мира и до
крика "земля".
Земля всегда является конечной точкой любого путешествия, что воображаемого, что реального.
Из праха в прах.
И сколь бы не были реальными истинные карты мира, мы путешествуем лишь по контурным картам собственной судьбы, безуспешно пытаясь передать близким впечатления своих трудных и прекрасных переходов.
Стоит ли сам себя вопрос о смысле.
Вероятно, нет.
Он стоит самой жизни. Правильной или нет, решать не вопрошающему и это не его забота.
Но мы всегда стараемся это сделать, решить, кто прав, а кто нет, и постоянно шевелим большими пальцами, указывая кого миловать, а кого казнить.
Скрытая ирония Ивана умело использует стилистику выражения «пошевелить пальцами» и низводит трагедию выбора до трагикомедии скетча. Ведь шевелить большими пальцами можно и на ногах, особенно чтобы не замёрзнуть на крыше мира, ощущая себя всемогущим. А это лишь мачта, с которой уже видна конечная земля. Прах к праху.
И воздух, вечно истёртый контурными картами, /прекрасная метафора/ неизменно делает костёр незаметным.
Кстати, образ костра, введённый Иваном, вызвал у меня множественные ассоциации. От костра ведьм, до Джордано Бруно. Вы можете сказать – слишком патетично, но, что ж поделать, моё воображение вам неподвластно, да и мне, если честно, не очень.
Костры, на которых мы горим, могут быть очень обыденными и незаметными, но, зачастую, именно хождение по контурным картам собственного вдохновения делает их незаметными. Во всяком случае, для окружающих.
Я не чураюсь мест, где уже была, но они со временем изменяются до неузнаваемости и время, законсервированное в скользящем через сон кадре, становится такой же принадлежностью сказки, как и я, бегущая в том времени вслед за лопоухим щенком.
Мои коллекции жизненных древностей столь же эфемерны и мифологичны, как любые коллекции человеческой истории. Они существуют лишь в моём времени и уйдут «на землю» вместе со мной.
Эта светлая грусть по уходящему времени, поиск точки опоры при уверенности, что таковой нет и быть не может, возвращение на круги своя, при понимании, что это лишь твой круг и прочим в него входа нет – вот магические составляющие стихов Ивана, что зачаровывают меня и успокаивают одновременно. Ибо в них я нахожу мысли соучастника.
Я не принадлежу к плеяде литературных критиков, приспосабливающих стих к выдуманным терминам и канонам. Пытаясь объяснить ощущения, возникающие при чтении Ивановых стихов, я вживаюсь в их плоть, перебираю звуки, запахи, образы, возникающие в моей голове при чтении и, вполне вероятно, не соответствующие авторскому замыслу или пониманию стороннего читателя.
Кому-то это может показаться безумием или шаманством, но ни в том, ни в другом нет ничего необычного, не присущего истинной поэзии.
Алхимия стихов Ивана для меня не поддаётся описанию и разложению на составные части, но именно поэтому я признаю его стихи высокой поэзией.