Произведение: Кипр
Автор произведения: 1xren
Дата рецензии: 18.10.09 22:56
Прочтений: 137
Комментарии: 0 (0)
Кипр
Приступая к рецензированию цикла «Кипр», я должна извиниться перед автором за долгий не-ответ: почти год. На то были причины, среди которых — нежелание быть небрежной.
Автора незнакомого рецензировать не сложнее и не легче автора, уже несколько или хорошо известного, — иначе. С одной стороны, ты совсем непричастен, а значит, как будто для объективности нет никаких преград. С другой стороны, ты связан ощущением непонимания: кто этот автор, что есть для него самого этот конкретный опус в ряду уже написанного и того, что могло бы быть/ будет написано?..
Мне всегда для полноценного рецензирования нужна история. И вот почему я чувствую себя увереннее, например, рассуждая о стихотворениях Ивана Белецкого — это творчество для меня (как и вообще, разумеется) имеет генетику, развитие, историю. Я могу строить гипотезы насчёт того, что будет завтра, а следовательно, проверять их. Рецензировать произведения Белецкого для меня всегда — огромный интерес, кроме того что труд и ответственность (да, труд и ответственность, ибо к этому творчеству я не могу себе позволить относиться легкомысленно). То же самое можно сказать о стихотворениях Антона Бахарева-Чернёнка. Это творчество наблюдать сегодня — нечто абсолютно удивительное: оно кристаллизируется у вас на глазах.
Когда я получила «Кипр», первая мысль моя была: это есть попытка подражать Белецкому?.. «Кипр» показался мне эпигонским произведением. Неплохим, но не доведённым до определённого уровня. Я отложила «Кипр», чтобы потом возвратиться к нему. Первое беглое прочтение оказалось совершенно ошибочным — нет в цикле ничего от Белецкого, разве… Разве мои представления о том, как бы «Кипр» мог написать Белецкий. Это уже его «зарезервированные» темы: мирового (для Белецкого точнее — космического) странничества, связанного с ним вдумчивого одиночества (или — точнее — отстранённости); ландшафта и климата. Ну и качество поэзии Белецкого — это, разуется, метафизичность. Та самая метафизичность, которая и составляет в данном случае главное отличие «Кипра» неизвестного мне автора от «Кипра», могущего быть написанным Белецким. Например.
Но я наконец сделала то, что нужно было сделать, — обратилась к остальным произведениям автора «Кипра». Автор очень рисковал, выбирая произведение на рецензию: если бы это был не «Кипр», я вряд ли бы взялась размышлять над творчеством 1xren’а. Долгая строка, довольно нетривиальные рифмы, тема блуждания по миру, сомнения в собственной причастности и, наконец, не без колебаний и жалобы совершаемый выбор — это «Кипр».
Надо сказать, автор 1xren техникой владеет недурно (если под техникой понимать складывание строк и рифм), но темы не всегда так «благородны», как эта, и автор вовсе не всегда показывает своё благородной бледности от мороза и от озадаченности смыслом жизни лицо. Я далека сейчас от сарказма или чего-то подобного. И я не пытаюсь сказать, что, пиши 1xren всегда в подобном духе, творчество его было бы лучше. Я не знаю. Я только хочу сказать, что «Кипр» вызвал у меня более приятия, чем другие вещи. Вообще-то, 1xren чаще ироничен, едок. Вообще-то, он выбирает чаще скабрезные темы. Кажется, этот автор любит буффонаду. Не совсем понятно, что здесь ради чего. Впрочем, буффонада — своеобразная форма отстранённости.
«Кипр» лишён смешения стилей, которое характерно для автора вообще. Высокая (здесь даже и архаичная) лексика перемежается разве общеупотребительной и «странной» (о ней позже). В других стихотворениях высокое слово зачастую соседствует с просторечием.
С точки зрения выбора лексики первое стихотворение из трёх в цикле интересно тем, что в нём всего один глагол на восемь строк. Пограничность — скорее ощущаемая героем, нежели фактическая (кстати, почему поминаются крымские горы?), — здесь подана, а в следующих двух стихотворениях цикла разрабатывается через климатическое противопоставление.
Более-менее внятное восьмистишие сменяется десятью строчками «красивого» косноязычия. Очень нехорошо смотрятся уже первые полторы строки:
И тебя жизнь-краса занесёт в Средиземь,
неумельца вбить гвоздь…
Во-первых, «жизнь-краса» как-то здесь не к месту. По моему мнению, во всяком случае. Насмешка?.. Ирония?.. Весьма беспомощная. Обособленное определение отнесено слишком далеко, так что теряется его смысл. Я бы сказала и о нелогичности этой жалости к себе, вырвавшейся столь явно.
«Средиземь» — это усечённое толкинское Средиземье или сильно кастрированное Средиземноморье?.. Дальше:
…Арестанту глагола
опостылет хрущёбно-кухонная сень
совмещённых узлов, тяжесть люстры до пола,
занесённая снегом критических зим
стынь коленями в хлябь, безобразная лепость…
То есть мы помним, да, что речь о «неумельце вбить гвоздь»? Тут уж он «арестант глагола». Жалость была только первой ступенью к возвеличиванью через «унижение» статуса. Разумеется, поэту не место в быту. Но речь не о том — что, но о том — как. Всё это нанизывание не делает никакого эффекта, кроме сумбура: и трудно понимаемо, чем виновата люстра в «стыни коленями в хлябь» (я не понимаю этого куска текста в принципе: слова мне знакомы, но о смысле стихотворной фразы можно только догадываться).
Дальше четырёхстрочная метафора о Москве — третьем Риме, «раздобревшем в аду». И здесь тоже не без неясностей:
раздобревший в аду третий, северный, Рим,
всем художествам – хлеб, вавилонская крепость.
Отсутствие глагола не всегда бывает оправданно, и в этом пропуске можно услышать «есть хлеб», а можно и понять так, что «вместо художеств — хлеб»; и уж совсем не понятно, что тут «вавилонская крепость» делает. Синтаксис стихотворения не проясняет смысл, скорее наоборот.
В третьем стихотворении цикла трудно читается смысл заключительных трёх строк:
С них востра красота истекает под череп,
где угнездились стыд и любовь пополам,
или горькая жля к слаборазвитой дщери.
С них — в данном случае с «простуженных Богом полей», — но под какой череп истекает эта «востра красота»? Под череп лирического героя? Или, быть может, под череп этих полей?? Стыд и любовь, должно быть, могли «угнездиться» в черепе героя. В любом случае эти строки крайне неудачны.
И дальше: «или горькая жля» относится к истеканию под череп: «востра красота… или горькая жля»? или же всё-таки «любовь… или горькая жля»? Синтаксически можно прочесть как угодно (во втором случае любовь как бы то же, что эта самая жля).
Таким образом, интересно задуманная тема, можно сказать, погибает виной «неумельца вбить гвоздь». Оригинальность замысла совершенно теряется в неумелом его воплощении. «Кипр» мог бы быть действительно хорошей вещью. Если бы не все эти нелепые вещи, из которых он состоит.