Произведение: Вороны лают, каркают собаки...
Автор произведения: Рекардера
Дата рецензии: 03.12.06 20:01
Прочтений: 269
Комментарии: 6 (27)
Вороны лают, каркают собаки...
Удивительная вещь человеческое сознание. Оно, вмещая в себя всё, что угодно, преобразует самое обыденное так, что получается Получиться может тоже всё, что угодно.
Созерцательность идущего принципиально иная, нежели созерцательность остановившегося прохожего. Ритмичность шага задаёт определённый ход мысли, её скорость, подвижность, проходящесть. Статичность человеческого тела придаёт мысли большую размеренность, развёрнутость; она скорее включает в себя попутные мысли, нежели сменяется ими попутными. Мысль идущего всё время трансформируется, мысль остановившегося расширяется. То есть и то и другое зрение (внутреннее в том числе) мысль всегда связана со зрением динамичны, но динамика их принципиально различна.
Стихотворение Рекардеры Элоир Вороны лают, каркают собаки являет созерцательность движущегося прохожего. Странность наоборотность первой строки может объясняться изначальной установкой на повседневный перевёртыш. Или же это сиюминутный взгляд?
Вороны лают, каркают собаки,
Ночь в плюсе и по-летнему светла,
Бутылки бьются. Смысла в пьяной драке
Не больше, чем в научном споре зла.
Итог в некотором роде странен. С другой стороны, выглядит как попытка выхода на иную ступень созерцания на некоторое философское обобщение. Но путь продолжается, и картины/происшествия обыденного города не дают мысли разойтись кругами
Какой-то праздный, чуждый мне прохожий
Разведывает, как меня зовут
Не отвечаю. Он мне спину гложет
Голодным взглядом. Здеся вам не тут,
Летит вослед порывистая фраза,
Таким мадамам лучше на такси.
Мне все равно. Я не подвластна сглазу:
Меня крылатый в гости пригласил.
И снова по меньшей мере странный вывод/выход. Лирическая героиня, не находя двери в привычном коридоре горизонтали, меняет её на вертикаль. Крылатый, кто бы он ни был, хотя, предполагаю, речь идёт о создании горнем, в любом случае мыслится как некто из противоположного мира, где вектор движения в большей степени направлен вверх. Но выхода в эту вертикаль не происходит. По странной причине героиня оставляет его вакантным. Или не по странной? учитывая мне всё равно: то есть главное, что это приглашение существует. Если ею сейчас не выдумано.
Рассматривая грани слова ради,
Твержу его себе как попугай.
Вхожу в метро. И остаются сзади
Вороньи сплетни, человечий лай.
Откуда явилось ради и что оно обозначает? Обозначает ли оно примеривание: ради чего мне нужно к нему, крылатому, в гости? Или ради чего таким мадамам лучше на такси?.. Некий сумбур мысли и сумятица сознания приводят вот парадокс к сознательному же входу в метро (по крайней мере, нет никаких ориентиров, что это совершается помимо воли героини) то есть уж совсем отстранение от возможного вертикального выхода. С другой стороны удивительно то, как первая строка преобразуется в последней. Заметим ещё, что вороньи сплетни, человечий лай остаются позади а героиня вошла в метро, где позади никак не предполагается. Снова сознательное отстранение от происходящего? Сделан ли выход в иное пространство?.. Некое тихое безумие, совершающееся с лирической героиней
Посмотрим, кстати, и на звуковую сторону стихотворения. Героиня следует в полном молчании её собственные мысли достаточно тихи и монотонны, в то время как мимо неё проносится полная звуков повседневная жизнь.
Вороны лают, каркают собаки,
Бутылки бьются.
Какой-то праздный, чуждый мне прохожий
Разведывает, как меня зовут
Летит вослед порывистая фраза
И остаются сзади
Вороньи сплетни, человечий лай
Начинаясь полнозвучно, хотя и сумбурно, так же стихотворение и заканчивается. Но всё это жизненное полнозвучие соскальзывает с героини, если и волнуя её, то лишь в небольшой степени. Ночь в плюсе и по-летнему светла оказывается лишь для внешнего мира. Для проходящей по городу героини это всего только попутное замечание взгляда, которое тут же развеется. Любопытно, что возвращение к первоначальной мысли словно бы очерчивает круг, по которому героиня проследовала, хотя шаг её, казалось бы, направлен вперёд. Таким образом, происходящими событиями и ходом мысли задаётся как бы два плана две реальности: независимое течение жизни, действительно подобное течению реки, когда только кажется, что это всё та же река (через 10 метров, 50, 100 и так далее), и внутренняя реальность субъекта, которая подобна окружности, и возвращение в одну и ту же точку неизбежно. Кстати, на это играет и образ метро, где поезд равно как и эскалатор обречён возвращаться в то место, откуда начал движение. Парадокс заключается в том, что обычно мы склонны рассматривать наоборот: собственный путь как некую прямую, которая пересекает замкнутый круг реальности.
Вязкость сознания, заданность возвращения к одному и тому же, как это явлено в тексте, подкрепляется фразеологическим составом и традиционными образами, составляющими центр тяжести стихотворения, ориентирами, по которым узнаётся всеобщее неизбывное: пьяная драка, праздный, чуждый прохожий, крылатый, твержу как попугай, вороньи сплетни, человечий лай и даже ночное постижение смысла бытия, в данном случае, впрочем, очевидного разрешения не получившее, да и проблема не была сформулирована. Возвращаюсь к началу этого эссе движение лирической героини не позволило проблему сформулировать.