Другой Адам...
Автор произведения: Дракоша
Дата рецензии: 07.12.06 14:31
Прочтений: 517
Комментарии: 3 (3)
Другой Адам...
Ехал Ваня на коне
История, написанная Дракошей, нашла во мне (что уж греха таить) благодарного читателя. Я люблю фантастику и, скажем так, примыкающий к ней жанр уже не фантастики, но еще не фэнтези. Причем, было время, когда я эту самую фантастику не читала, а глотала, так что теперь уже и не вспомню названий и имен авторов большинства прочитанного. Да и сюжеты некоторых книг в памяти не задержались. Поэтому сразу скажу, что сюжет и идеи Другого Адама не слишком оригинальны и в этом рассказе можно легко обнаружить ушки многих известных и неизвестных произведений отечественных и зарубежных фантастов. Скажем, идея ухода человечества, исчезновения людей нашла любопытную интерпретацию в нескольких повестях и романах братьев Стругацких. С другой стороны и вариант Дракоши любопытен и имеет право на жизнь. Я бы даже сказала, что это одно из наиболее любопытных произведений, читанных мною на Литсовете, ничем не уступающее, кстати, некоторым одноразовым изданиям в мягкой обложке, которые целыми сериями выдают отечественные издания.
Здесь не следует обижаться на слово одноразовый - ведь большинство фантастических и фэнтезийных книг не предполагает повторного прочтения. При всей моей любви к Бредбери, у меня редко возникает желание его перечесть, хотя, справедливости ради замечу, что читала я его больше, чем один раз. Но реже, чем Стругацких, которых иногда хочется просто освежить в памяти, да и то не все ими написанное.
Забавно, но Другого Адама я перечитывала трижды. Жаль разочаровывать автора, но если первый раз я делала это как читатель, то второй и третий раз даже не как рецензент, а как редактор. Дело в том, что при всех достоинствах этого произведения (а они есть, что бы там в адрес автора не говорили), рассказ требует серьезной работы автора с редактором. Обратила внимание, что попытки автора воспользоваться подсказками других рецензентов и что-то локально подправить в рассказе, иногда этому рассказу вредят, а не идут на пользу. Я уже однажды говорила, что редактирование "со стороны", как хирургическая операция уродует авторский стиль инородными шрамами. Здесь требуется работа ювелирная и именно с умным и опытным литературным редактором. Я полагаю, что случись такой тандем рассказ смело можно предлагать специализированным изданиям (например, журналу Если) для публикации.
Поэтому я не стану здесь особо растекаться мысью по древу, обнажая достоинства произведения и посвящая непосвященных в синхронный перевод авторской мысли. Я постараюсь пунктирно обозначить те моменты, на которые обратит внимание автора литредактор, когда эти двое найдут друг друга. А я верю, что это случится рано или поздно.
Но для начала (а куда ж я без этого) расскажу одну журналистскую байку, цитата из которой вынесена в заголовок. Одно время фотографии в газете и журнале обозначались исключительно как иллюстрации. Многие издания и сегодня используют их таким образом, однако время нынче такое, что часто фотография может рассказать больше, чем текст. Принцип телевидения активно используется в самых авторитетных изданиях, когда вместо длинных описаний дается раскадровка события с небольшими комментариями. То есть работает не просто журналист и фотограф, а два корреспондента один с блокнотом или диктофоном, другой с фотокамерой. У хорошего фотокора свой особый взгляд на мир и свой особый профессиональный снобизм. Один из питерских фотокорреспондентов объяснял как-то чем отличаются снимок для газеты, снимок для журнала и фотография, которая уже не является иллюстрацией, самодостаточная другими словами из тех, что фоторепортеры (а не фотохудожники) включают потом в свои фотовыставки.
Согласно этому объяснению, снимок для газеты можно описать так: ехал Ваня на коне. Снимок для журнала: ехал Ваня на коне, вел собачку на ремне. Выставочная фоторабота это: ехал Ваня на коне, вел собачку на ремне, а старушка в это время мыла фикус на окне.
Если немного включить воображение, по этому стишку видно, как разворачивается панорама, как подключаются детали, превращающие простую иллюстрацию в картину. Примерно так же отличаются друг от друга литературные жанры: рассказ, повесть, роман. И точно так же, как фоторепортеру нужно особое панорамное видение, чувство перспективы, почти интуитивное боковое зрение, литератору необходимо уметь не только обозначить скелет повествования (того самого Ваню на коне), но и, расширяя панораму повествования, добавляя собачку, старушку и фикус, не упустить из поля зрения Ваню с его конем, не позволить им уйти на второй план.
В Другом Адаме с этим некоторые проблемы. Здесь мы обнаруживаем две сюжетные линии. С одной стороны три пары молодых людей, неизвестно каким образом оказавшиеся неизвестно где и принявшиеся здесь обживаться. С другой стороны немного доморощенная философская трактовка вопроса откуда все пошло и к чему пришло. Автор разрывается между этими линиями, отчего страдают обе. Проблема (и автор практически нащупал ее решение) скорее всего может быть ликвидирована за счет стилистических приемов. Но лично мне показались беспомощными попытки автора построить мостик между двумя сюжетными линиями, когда герой, от имени которого ведется повествование, уточняет: вот здесь будет рассказ Лилит, а здесь дедушки Гиеса. Пожалуй, самым удачным в этом смысле можно назвать то место, где главный герой погружается в родник на мертвой стороне мира. Вероятно, именно так следовало бы построить весь рассказ, чередуя бытовое жизнеописание шестерых новых обитателей этого странного мира с вкраплениями параллельного повествования о том, что было и что стало. Читатель не дурак он сам разберется, что к чему. Например, глава Разговоры и просторы (замечу, что автор совершенно безответственно относится к придумыванию заголовков, поскольку этот, например, вообще ни к селу, ни к городу, здесь подошел бы какой-нибудь Прогулка или что-то в этом роде, если уж так нужны заглавия) должна была заканчиваться так:
Мы сидели на песчаном откосе и смотрели на небольшое озеро. Прямо из водной глади виднелись остовы домов. От бока Лилит шло ровное тепло.
- Знаешь А я уже была здесь
А следующая часть рассказа сразу с истории про баронское поместье.
В принципе автор вполне удачно нашел стилистику для каждой части той, что ведется от имени главного героя (несколько сленговый, иногда литературно шероховатый, но очень красочно характеризующий главного героя и его спутников стиль), и той, что рассказывается аборигенами Лилит, Гиесом, Раваном (несколько эпической, былинной). Причем в первом (неоконченном) варианте Адама это читалось ярче, но шероховатости автор в последствии сгладил, что, на мой взгляд, привело к некоторому размыванию этой границы. Я думаю, что в этом смысле автору будет хорошим примером произведения одного из самых талантливых авторов Литсовета Дианы Самариной. Она очень мастерски владеет подобными приемами и, наверное, может помочь и более конструктивным советом.
Замечу также, что первые главы слишком затянуты, в то время как чем дальше к концу рассказа, тем более пунктирным становится повествование, тем большие временные отрезки в него втиснуты. Это нехорошо, какой-то непропорциональный ребеночек получается попа большая, усидчивая, а голова маленькая. В результате вполне обоснованно возникают вопросы по деталям, развивать которые автор в дальнейшем не стал. Не думаю, что их и следует развивать, лучше уж отсечь кое-что, уравновесив как-то временные отрезки. Скажем, резонный вопрос как вообще эти шестеро здесь оказались, легко снимается именно временем, которое лечит. Соответственно не стоит сразу же отправлять героев в город, откуда они убежали, дайте им время на истерики, отчаяние, попытки подручными средствами (компьютер), авиабаза и то, что на ней есть, выяснить что случилось, на попытки воспользоваться привычными средствами для установления связи с внешним миром. Словом, позвольте героям и читателю смириться с мыслью, что на вопрос как мы/они здесь оказались? ответа нет. Ведь автор, как сторонний наблюдатель, в рассказе отсутствует, а возможностей самих героев найти ответ недостаточно. И уж затем следует вводить новые персонажи, которые все равно внятного (а не иносказательно-былинного) ответа на вопрос так и не дали. Впрочем, вводить их (а вернее параллельное повествование о случившемся с миром и его обитателями) можно и нужно раньше, но вот знакомить с главными героями сразу стоит ли?
Зачем огорошивать читателя и героев генеалогическим древом Равана? Отец-одиночка Лилит первой женщины логически сам Бог, а тут еще его дедушка Создается впечатление, что автор и сам запутался в хитросплетениях своей фантазии и внятного толкования этой дилеммы у него нет. А значит, не следует показывать этого читателю, уж лучше оставить на уровне полунамеков и отдать на откуп параллельной линии сюжета. Тем более, что больше нигде в тексте это родство трех мифологических фигур не обозначено. Тогда зачем оно вообще нужно было?
Немного раздражает весьма схематическое обозначение других обитателей странного мира, а также непонятная любовь автора к одним и пренебрежение другими. Скажем, пляскам дикарей у костра посвящена целая глава, а вот городским жителям несколько строк:
Дом содрогнулся, как от удара. Крест за спиной Равана перевернулся. У меня по коже пробежал озноб.
- Некоторым бунтовщикам свойственно строить свою на ненависти к чужому. А некоторым нет.
И далее:
Те, что захотят, покажутся сами. От остальных мне придётся вас защищать.
Но далее никто особо (кроме дракона Сэма получившего несколько невнятную роль в сюжете и дамочки-покойницы, испугавшей Катю) не появляется, как ни от кого Лилит людей не защищает.
Или вот, например, автор интригует читателя вопросом, кем бы стали герои, если бы остались на этой земле, в процессе своеобразной эволюции. Так, Катя пытает Лилит:
И кем бы стал, допустим, Мак?
- Иван-козлевичем в сапогах
Несильно толкаю её в бок.
- Я тебя серьёзно спрашиваю!
- Да не остался бы он. Сейчас до границы дойдём, всё увидишь.
Но тут автор вместе с Катей увлекается грифоном и сатиром, вопрос повисает в воздухе. Так часто бывает в жизни, согласна, когда одно любопытство перебывает другое, но так не должно быть в рассказе. Ибо сказано, что если на заднем плане висит ружье оно просто обязано выстрелить. Или нечего его вешать.
Я уже не говорю о некоторых чисто технических огрехах, вроде вот этого:
Наверное, Максим хотел на меня наорать, но, увидев нашего нового постояльца, отложил возмущения на потом. Доведя меня до базы, Лилит улетела. Так что вошли мы туда вдвоём. А потом, в общем-то, и забыл. Потому что вёл он себя абсолютно не по драконьи - за едой прочёл Люблю я повеселиться, особенно пожрать. Поел надо сказать не так уж и много и вполне аккуратно.
Наорать хотел Максим. А кто забыл? Кто себя вел по драконьи, прочел и поел аккуратно? Подобных блошек в тексте хватает, но в силу его объемов нет возможности все их вылавливать. Повторюсь, автору нужен грамотный литературный редактор, поскольку рассказ хорош, но требует такой правки, которую способен осуществить только автор. Шаг за шагом. Сверяясь с редактором. Работая. Шлифуя до зеркально блеска. Где-то переписывая. Знаю, это трудно, но судя по всему к рассказу автор пока не охладел. Просто мастерства и опыта еше не хватает. Значит, их (мастерство и опыт) нужно приглашать со стороны. На время. Дальше будет легче.
Ваша Ива