Закат (Журнал. Автор: Лариса Короткая)
Автор произведения: Хаииро Сигуре
Дата рецензии: 12.10.06 20:51
Прочтений: 562
Комментарии: 2 (2)
Закат (Журнал. Автор: Лариса Короткая)
Начну разговор совершенно не оттуда, откуда следовало бы. Получив заявку на рецензию, я решил разобраться, что же это, собственно, такое - японский сонет. Если честно, так и не понял. Непонимание связано вот с чем. Два первых трехстишия представляют собой хокку. Все бы хорошо, но вот проблема: хокку состоит из двух строк, создающих ситуацию и третьей, предлагающий иной взгляд на происходящее. Настолько иной, что после ее прочтения человек должен испытать кенсэ (правильно написал?), что-то вроде маленького просветления. Тем кто знает, что это такое на личном опыте пояснять не надо, всем прочим - бесполезно. И в этом построение кроется первая проблема - хокку не требует продолжения. Задача поэта исчерпать ситуацию тремя строчками. В этом отношении хокку похожи на анекдоты. Финал анекдота должен полностью раскрыть ситуацию, легшую в основу его сюжета. Так, что бы дополнительных пояснений не требовалось. Был весьма показательный случай, очень люблю его рассказывать. Однажды, где-то осенью в Москве имел место футбольный матч ЦСКА-Спартак, что это означает для болельщиков, объяснять, думаю, не надо. Это намного понятнее чем маленькое просветление. После матча состоялся ряд побоищ. На следующий день на сайте Спартака появился пост:
осеннюю мглу
разметала и гонит прочь
беседа друзей
Чем не анекдот? Все сказано. Я к тому, что когда вслед за первым хокку следует второе, возникает ощущение, что автор что-то недоговорил. Точнее, не сумел этого сделать. А уж если ему не удалось отдуплиться в двух трехстишиях и потребовалось еще четыре строки... Вот то-то и оно. Четыре. Это число вообще тяжело вяжется у меня с японской поэзией, но это отдельная тема и сейчас разговор не о том. О-кей, японский сонет существует, и я готов с этим смириться. И один из них называется "Закат". Хорошо, посмотрим. Итак, первое хокку.
В мире, где тени
Пляшут на волнах огня.
Черные точки
В классическом хокку речь всегда идет о простых осязаемых вещах. В них нет понятий абстрактных и двусмысленных. Нет метафор и прочих тропов. В данном случае первые две строки полностью нарушают эти правила. Я о сложном понятии "мир" и явно не буквальных "волнах огня". Учитывая, что это все-таки не хокку, а японский сонет, требования к первому соверешенно не обязательно должны распространяться на второй. Ладно. Но вот в чем беда: такой заход полностью лишает автора устроить читателю просветеление любого размера, хоть маленького хоть большого. Сейчас не стану объяснять почему, это и так очевидно. В данном случае такой попытки никто не делал: "черные точки" явно не дополняют первые строки, а продолжают. И по сути, представляют собой вполне традиционный (не по содержанию, а по сути) для европейской поэзии художественный образ, рожденный тем типом мышления, от которого те же японские философы всячески пытались избавиться. Но не в этом дело, первые строки вполне можно принять, идем дальше.
Солнце пылает,
Нам отдавая себя.
Черные строчки.
Тут дела заметно хуже. "Черные строочки" в финале трехстишия не в кассу в какого континента на них не глянь. Явно написаны, что называется "на волне" и с прицелом на рифму. Но рифма "точки-строчки" слишком слаба. Лучше бы ее не было вовсе. И, наконец, финал.
Тянут дорожку свою
Красные нити.
Красные волны поют -
Люди не спите.
Не понравилось. Во-первых, непонятно, зачем называть все это японским сонетом, когда в финале все сводится к банальной перекрестной рифме, да еще с поучением в конце. Во-вторых по окончании прочтения нежиданно вспоминаешь, что трехстишия были в российской поэзии и раньше, та же обладательница горбатого носа и мужа-конкистодора их не гнушалась. В общем, чего в сонете японского как то не понятно. В инете я нашел посвященный японскому сонету текст, в котором автор заявлял эту форму как способ уйти от приевшегося стихосложения по-русски. Даже не смотря на то, что не особенно ясно, чем японский вариант краше, позиция ясна. Но когда новая форма превращается в чуток перекроенную старую, ту, от которой и хотели скрыться все эти творческие метания мгновенно теряют смысл. Одним словом, хочется посоветовать авторам работающим в этом жанре понежнее обращаться с японским наследием и разобараться, чего, собственно, ради нужна эта форма и как ее имеет смысл использовать. Представленный экземпляр не слишком, если честно, впечатлил.