Встреча с интересным читателем. Елена Миронова. Часть вторая.

Выражаю искреннюю признательность Елене Мироновой
(http://litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=3950)
за неравнодушие к моим текстам.
Геннадий Лавренюк.
07 февраля 2007 года.
Елена Миронова.
Попытка рецензии.
(Продолжение)
В Наяде есть всё и Кустодиев и Боттичелли и исключая одну из сторон Наяда лишается многогранности образа. В ней есть даже Дали божья коровка на ресницах и даже нечто мифологическое: туман как волосы русалки, и в то же время рубенсовская плоть и осязаемость. Наяда сложна и симфонична как любая женщина по крайней мере, я пытался написать именно это одиннадцать ипостасей одиннадцать глав.
Русский поэтический XX век начинался интуицией Вечноженственного. Ее вибрации насыщают и собирательный образ Наяды, и другие женские образы в творчестве Геннадия Лавренюка.
Поэма функционирует через систему антитез, пронизывающих художественную структуру произведения. Изначально антитезы формируют некое двоемирие между мирами Матвея и Наяды: контрастное сопоставление образов утонченной культуры и цивилизации, составляющих мир Матвея и образов дикости, первобытности, окружающих Наяду. Так автором моделируется мифологическая картина мира, которая постепенно проступает под одеждами бытовой судьбы.
Каждый из героев живет в сотворенной им реальности. Но при столкновении мира высокой поэзии и мира природной бытийности происходит не локализация противоположностей, а их синтез. Непроницаемость друг для друга и возможная разрушительность по отношению друг к другу и к себе сменяются гармонией понимания и взаимопроникновения конец поэмы исходное двоемирие превращает в удивительно целостный мирообраз. И это есть жизнь, в ее чистейшем образце считает автор.
В этом смысле весьма показательно движение героев по ландшафту текста, которое есть отраженное действие духовного сдвига, когда человек преодолевает в себе всю предыдущую картину мира, изгоняет ее из себя и начинает обретать очертания новой картины мира. Поэтому неслучайно Матвей перед тем, как переосмыслить свой мир заново, прыгает с высокого обрыва, т.е. спускается с небес на землю:
Перебирая в воздухе ногами, как будто продолжая бежать, и так же ритмично двигая локтями, Матвей взмыл вверх и, описав широкую дугу, топором ухнул в синюю глубину, подняв радужные брызги. <> Господи, как жить хорошо!!! Как хорошо жить!!! Красота! Блеск! Умирать не надо! Внутри Матвея улыбнулась Наяда. Боттичелли, - взаимно улыбнулся Матвей, - Боттичелли, все-таки Боттичелли...
Наяда, в свою очередь, наоборот, приподнимается над окружающим миром, приподнимается над собой, соприкасаясь таким образом с интуициями высокого порядка:
А блудная дочь уже давно спала, разметав по васильковой подушке свои перламутровые волосы, и снился ей безгрешный Матвей: взявшись за руки, они беззвучно плыли над жемчужной косовицей, над синеющей вдали старинной часовней и их ласково пеленала поземка белоснежного тумана, чуть тронутая мерцанием - сказочная подвенечная фата на двоих.
Сказочная подвенечная фата на двоих, отождествляет собой метаморфозу культурных мифов в сказки культуры, которая снимает возможный трагизм текстовой ситуации, но нисколько не умаляет художественных достоинств произведения.
Автор соприроден всем мирам своих героев. Он вбирает их в себя как некая общая вселенная творчества вбирает в себя частные случаи, обогащаясь и усложняясь благодаря им. Если его герои, живущие внутри сотворенного им мира, абсолютно верят в его истинность (при всей, порой, абсурдности происходящего), то он, в качестве повествователя, оценивает этот мир еще и как мир сказки несерьезной и чудесной игры. Поэтому во всех произведениях Геннадия Лавренюка присутствует ироническая подсветка. Именно комическое придает его произведениям живость и реалистичность.
Сопричастность автора всем сторонам жизни, какими бы они не были при этом неприглядными или даже парадоксальными, утверждает тот эстетический идеал, который несет в своем мироощущении художник. Геннадий Лавренюк принимает эту жизнь такой, какая она есть, и это своё надтекстовое знание реализует в поэме посредством главного героя Матвея, которого он оставляет на пороге огромных перемен в сознании, в осознании себя, когда в другом человеке можно увидеть вселенную. Таким образом, то, что было свойственно только повествователю, становится принадлежностью героя, а значит, и принадлежностью читателя.
Подлинность знаковых комплексов Геннадия Лавренюка, умение соединить тонкие нити реальности и вымысла и придать всему правдоподобную устойчивость говорят о мифологической сущности его творчества в целом, которое теперь уже соотносится с историей духовных исканий человечества. Отсюда ощущение неоднозначности происходящего, неисчерпанности разворачивающегося действа одними только сюжетными ситуациями. За частными событиями, в каждой рассказанной истории открывается глубина вечных тем и мотивов, а сами истории это своего рода линзы, помогающие читателю разглядеть многие вещи огромного непознаваемого мира, настоящее прошлое и даже будущее всё то, что раньше упускалось из виду по причине вечной спешки и суеты.
Оставить комментарий
Геннадий, С Новым годом Вас! Удачи и вдохновения! Таня.
31.12.2008 в 13:56
Геннадий, с днём рождения!
Спасибо за удивительные произведения и редкостно добрый талант!
25.06.2008 в 10:50
Лариса спасибо -
и аккурат к этому событию
вышел очередной номер журнала с Вашей статьёй.
Расцениваю этот факт как подарок от Вас.
Вышлю на днях.
25.06.2008 в 22:08
Спасибо!
Не будь Вашего творчества - и статьи бы никакой не было!
И света, и красок, и изысканных линий в нашей жизни убавилось бы.
И потому в знаменитом "любите живопись, поэты" - не просто доля истины, а просто истина.
26.06.2008 в 00:38
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ВАС!!!!!!!
25.06.2008 в 08:45
Таня,
это дело отметить надо.
Несите цветы - стол накрыт.
25.06.2008 в 22:05
эх, пока теперь доберусь до Вас, и цветы завянут...жаль((( Но как-нибудь - всенепременно нагряну, обещаю!
26.06.2008 в 23:49
Совершенно случайно прочитала отрывок из Вашего произведения на этой страничке:
А блудная дочь уже давно спала, разметав по васильковой подушке свои перламутровые волосы, и снился ей безгрешный Матвей: взявшись за руки, они беззвучно плыли над жемчужной косовицей, над синеющей вдали старинной часовней и их ласково пеленала поземка белоснежного тумана, чуть тронутая мерцанием - сказочная подвенечная фата на двоих.
Просто в шоке - как хорошо! Я почему-то до сих пор рассматривала Вас, как художника, и вдруг - такое! Это немысливо хорошо!)))
Браво!
14.10.2007 в 13:09
Наташа спасибо.
О моих текстах очень хорошо написано у Алёны Мироновой
http://litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=3950
Она первая обратила внимание на мои литературные художества.
ЛГ.
14.10.2007 в 17:51
Я знала, что Вы в Москве, но ни связи, ни Ваших координат там не имела.
Нет, не обидно. Моя поездка была насыщенной и перегруженной, а наша встреча, мне кажется, не требует суеты!)))
Напишите о своей поездке, если считаете возможным, а я могу написать о своей, она была очень интересной.
Натали.
13.10.2007 в 23:42
Наташа
весь экстрим в прошлом.
Теперь - покой, безмолвие и безмятежность,
которые не поддаются никакому описанию.
Тишина, молчание и спокойствие.
ЛГ.
14.10.2007 в 00:20
Геннадий, 6 октября уехала в Москву, а сегодня вернулась.
Поставила галерею на своей странице.
Как вы?
Натали.
11.10.2007 в 21:39
Наташа
мы были в Москве одновременно.
К сожалению рандеву не состоялось.
Обидно, да?
ЛГ.
13.10.2007 в 22:24