CОСТАВЫ ЖЮРИ ФОНДА ВСМ

ПЕРВОЕ ЖЮРИ
Александр Зрячкин
Ирина Лифшиц.
Лора Тасси
Людмила Герасенова
Максим Зуев
Марина Штундюк
Надежда Дуцу
Нора Никанорова - Председатель Жюри
Оливер Лантер
Ольга Забелина
Светлана Янина
Спаниелька
Татьяна Альтерас
ВТОРОЕ ЖЮРИ
Агата
Алексей Лис
Алексей Порошин - Председатель Жюри
Вера Боголюбова
Влада Смелова
Вячеслав Игнатович
Вячевлав Даниленко
Джон Ник
Елена Левин
Зинаида Королева
Лариса Пяткова
Михаил Климов
Наталья Процкая
Ольга Носова
Радость Натали
ТРЕТЬЕ ЖЮРИ
Великий Странник - Председатель Жюри
Алла Родина
Андрей Бениаминов
Дарина Лунева
Дмитрий Семынин
Дилара Валеева
Любовь Гроссу
Михальков Максим
Наталья С
Наталья Процкая
Ольга Абайкина
Рита Раски
ЧЕТВЕРТОЕ ЖЮРИ
Алла Родина
Великий Странник - Председатель Жюри
Вячеслав Артемов
Дарина Лунева
Дмитрий Семынин
Елена Шуваева - Петросян
Елена Свистунова
Ирина Галинко
Колесов Анатолий
Лисица Осень
Мистер Ван Ю
Михаил Путник
Максим Николаев
Наталья Бацанова
Наталья Туровая
Рыжее Солнце
Шильников Николай
felix
ВОЗМОЖНЫ ИЗМЕНЕНИЯ
Учредитель Фонда
Оставить комментарий
Ребята,раз вы так рады, что все вместе в жюри, так может быть в догонку ко внезапно закончившемуся конкурсы напишете литобзоры?Вас тут больше, чем участников конкурса!
Я так ждала этих обзоров!Даже если с 7,за вредность мои баллы сократятся до двойки, мне всё же хотелось бы свои миниатюрки видеть ОБОЗРЁННЫМИ!
И не только мои, а всех конкурсантов!
Ну что вам стоит?
10.03.2007 в 19:32
Членам Жюри не надо бегать по страничкам.
Им все высылается пакетами.
Я попробовал Вам переслать пакет, но Ваш ящик не принял.
Вот часть пакета:
ЧЕТВЕРТЫЙ КОНКУРС ПРОЗЫ ФОНДА ВСМ НА ЛИТСОВЕТЕ

ПРОШУ ВАШЕ МНЕНИЕ ВЫСЛАТЬ НЕ ПОЗДНЕЕ 09 МАРТА

ПРЕКРАСНАЯ НЕЗНАКОМКА.




Кружась в неистовом танце, я шептал ей безумные слова, она улыбалась, мы пили вино и снова танцевали. Она была чудо как хороша, в ней кипела страсть, рожденная движением. При этом ее мысли, принимая форму слов, были чистыми, правильными, непорочными...
Она умела слушать и умела рассказывать; склонив голову чуть набок, она наивно, по-детски, говорила о цветах, о живописи и книгах... Ее речь была спокойна и размеренна, ее голос имел тембр, приятный для уха. Он звучал, как тихая мелодия флейты, без ненужных взлетов и внезапных падений. Звук завораживал, сбивал дыхание... Ее молчание было неожиданным, бесконечно-тягучим, но не приторным.
На ангельском лице выделялись темные, чудесным образом изогнутые брови и густые ресницы. Прическа как у античной богини и непокорный завиток на изящной шее казались мне идеальными. И эти огромные глаза цвета изумрудного дремлющего океана, глаза, которые сводили с ума...
А потом, после ресторанного шума, тонкие пальцы ее мраморных рук расстегнули рубашку... и я потерял чувство реальности! В минуты близости ее кожа источала запах полевых цветов; скорее, так пахнет мед...
В небольших паузах мы пили шампанское, и я задавал идиотские вопросы: как ее называет мама, кем она работает, могу ли я надеяться на продолжение отношений?
Она не отвечала, и волшебный танец возобновился и продлился еще несколько мгновений. Потом я закричал от острой боли, от ее острых ноготков, с ненавистью вспоровших кожу на лопатках. Сказка закончилась...
Мы лежали на скомканных простынях, не в силах расплести изможденные тела. И молчали, как два мертвеца. Посмотрев на часы, она с брезгливостью высвободилась из-под меня и поспешно оделась.
Задержавшись на пороге номера, она обронила чужим безучастным голосом:
- С Вас сто пятьдесят долларов, такой здесь тариф по пятницам. Извините, что не известила заблаговременно. Владелец борделя ждет меня... вернее, Ваши деньги. За все нужно платить, не так ли?
Рассчитаться лучше сразу, в противном случае могут и покалечить - печень отбить, например. Или пятки раздробить бейсбольной битой; в этом бизнесе жестокие правила. Не делайте удивленное лицо, Вам не идет. Нет, я не делаю скидок, командировочным в том числе...
Прощайте!


"Варяг"
ВАРЯГ

Я высоко ценю творчество композитора Давида Тухманова, но однажды его песня сыграла с нами злую шутку. Впрочем, все по порядку. Мы пребывали на летних сборах в войсках, дабы в реальной обстановке закрепить теоретические знания, приобретенные за годы учебы на военной кафедре ВУЗа. До принятия присяги оставалось совсем немного времени и главной задачей, стоявшей перед нами на текущий момент, считалась строевая подготовка. Занятия по строевой проводил лейтенант Кукин, назначенный в опекуны от местной воинской части. Кроме всего прочего, что положено по уставу, репетировалось также торжественное прохождение роты с песней по плацу. По поводу песенного репертуара никаких указаний свыше не поступало, поэтому ротную песню выбрали сами. После недолгих споров, ею оказался Варяг. В тот день мы уже несколько раз промаршировали перед лейтенантом, исполняя Варяг, и ожидали команды разойтись. Но тут, вдруг, на горизонте показался начальник сборов полковник Соловейчик высокий, сухопарый человек с энергичной походкой и взглядом, постоянно устремленным куда-то вдаль из-под козырька низко надвинутой на лоб офицерской фуражки. Услышав Варяг он подскочил к нам и почему-то приказал отставить пение. - Вы же сухопутные войска, а не моряки какие-то! прогудел Соловейчик, - Варяг не годится, - будете петь День Победы! (Это произведение Давида Тухманова полковнику, по-видимому, очень нравилось). Мы попытались объяснить начальству, что День Победы песня не строевая и, что при ее исполнении нужно тянуть окончания, а не обрывать слова подобно лаю, как делали это солдаты срочной службы, которым явно было все равно как и что петь. Убедить Соловейчика, однако, ни в чем не удалось. В ответ на все наши возражения полковник веско заметил, что у него тоже музыкальное образование имеется. Приказ его был однозначен петь День Победы и ничто иное. На следующий день занятия по самоподготовке были посвящены изучению текста этой песни, а вечером лейтенант Кукин снова вывел роту на плац. Четко печатая шаг, мы двинулись мимо лейтенанта. - Песню запе-вай! отчеканил он, - и мы запели Варяг. - Отставить! прокричал Кукин. - Вы что? Приказа не знаете? - Знаем, - ответили мы. - Песню запе-вай! снова гаркнул он. В ответ опять грянул наш Варяг. Лейтенант был настырным служакой. Он тут же объявил, что пока не услышит День Победы, в казарму мы не вернемся, даже если потребуется маршировать всю ночь. Но снова и снова, в ответ на его команду рокотал Варяг. Начинало темнеть, проходившие мимо плаца солдаты и офицеры с недоумением взирали на нас, безуспешно пытаясь, что-либо понять. Видимо почуяв недоброе, откуда ни возьмись, появился майор Лавочкин, курировавший сборы со стороны нашей военной кафедры.
Лейтенант коротко объяснил ему суть дела и майор, горестно вздохнув, обратился к своим ученикам с отеческим призывом: - Ребятки, ну ради бога, спойте День Победы, я вас очень прошу! Лавочкин, в общем-то, был мужик неплохой, и подводить его нам не хотелось.
После очередной команды лейтенанта несколько голосов затянули: - День Победы-ы-ы-ы, порохом пропа-а-а-а-ах Исполнение оказалось очень необычным. Подобное пение можно было бы услышать разве, что на похоронах. После первого куплета, чувствуя, что этот стон вот-вот оборвется, майор поспешно произнес: - Хорошо-хорошо, достаточно, - молодцы! и затем добавил, - Разойдись! Концерт был окончен. Мы направились в сторону казарм. По дороге, один из нас негромко запел: - Вперед вы, товарищи, все по местам - и вдруг, все дружно подхватили, - Последний парад наступа-а-ет! Над притихшим военным городком зазвучала Песня!

Один день ...
Зазвенел будильник. Три часа. Пора вставать. Тело ноет. Ещё чуть-чуть ... Всё. Встаю ... Чёрт возьми. Почему стрелки показывают шесть ... Проспал! Надо же. Три часа пролетели, как одно мгновение. Всё. Теперь весь день
кувырком ... Проспал самые сладкие часы, когда можно было сочинить несколько страниц новой повести. Та-а-ак. Теперь осталось время только на немецкий, будь он проклят. Наверное, из-за ненависти к этому языку, меня и
тянет писать об Отечественной войне. Как только люди умудряются механически запоминать слова! Вон, у Лены, это здорово получается. Лена ... Сегодня опять прикоснусь к её телу ... и будем трахаться, как кролики. Странно... уверен, что не люблю её, а тело противится разуму и предаёт меня почти каждый день ... и, даже, по несколько раз... Почти никогда не думаю о ней, а стоит дотронуться и всё ... мысли исчезают, и остаётся только прекрасное девичье тело...
Нина Морозова ... Вот кто занимает моё сердце, уже почти два года. Красивая, гордая, неприступная она поразила меня своим строгим очарованием в первый же день учебы в институте. Мы собрались после занятий в общаге, чтобы отметить начало процесса. Я пригласил Нину потанцевать, и осторожно прижал к себе. Она почувствовала моё напряжение и решительно, но, почти незаметно, отстранилась от меня. Второй раз танцевать со мной она уже не пошла, на следующей вечеринке тоже. С тех пор она со мной не разговаривает, а я потерял интерес к студенческим сборищам. Возненавидел всех ребят из нашей группы за то, что с ними она приветлива и общительна. Стараюсь изо всех сил скрыть эту ненависть, но ребята, всё равно, чувствуют и со мной разговаривают только на учебные темы. Наверное, и этих разговоров бы не было, но, по всем предметам, кроме немецкого, мои показатели хорошие и, даже, отличные и у меня часто списывают различные задания. Вполне доволен таким положением дел, тем более, что в спортивной группе обстановка совсем другая. Я занимаюсь плаванием и являюсь единственным человеком на потоке, который работает под кандидата в мастера. Конечно, мне во всём почёт и уважение и наш преподаватель, "Семёныч", не оставляет надежды, что я до окончания второго курса смогу улучшить результат. Но это вряд ли, учитывая мои отношения с Леной.
Она, кстати, неплохо плавает.
В первый день учёбы, она была поставлена мной на второе место, после Нины. Удивляюсь на себя - почему на второе? Лена во всех отношениях более привлекательна. Очень, очень симпатичная, даже, можно сказать, красивая, женственная, весёлая, остроумная ... Казалось бы, в неё можно влюбиться с первого взгляда, а в сердце запала Нина Морозова. Наверное, с самого начала, меня тормознуло, в отношении к Лене, то, что она дочка очень богатых людей, а я парень с рабоче-крестьянским происхождением. Знаю, как богатенькие девочки относятся к ребятам типа меня, поэтому, инстинктивно, сразу исключил эту девушку из зоны своего внимания.
На втором курсе, после зимней сессии, двух девушек с нашего потока, отчислили за неуспеваемость, и к нам пришли парни с коммерческого отделения. Одним из них - был Виталик. С ним я плавал в Спартаке, до одиннадцатого класса. Потом я ушёл из спорта, и весь год, до окончания школы, занимался, как проклятый, чтобы поступить в институт. Поставленную задачу я выполнил, и вот, опять встретился с ним. Он устроил вечеринку в общаге, по случаю перехода, и я не мог не пойти. Там встретил Лену. Она пригласила меня на белый танец и сама прижалась ко мне. Мой организм мгновенно прореагировал, и конечно, Лена это почувствовала. Пойдём, поговорим - сказала она и мы вышли в коридор. Лена шагнула ко мне и ... наши губы встретились. Тогда я впервые понял, что значит выражение земля уходит из-под ног. Мы пошли в какую-то комнату и любили друг друга Через два дня Лена, таинственным шёпотом, сообщила, что знает одну очень симпатичную каморку на чердаке основного здания института. И процесс пошёл ...
Всё. Забыл. Теперь нужно заняться немецким. Перевести текст, просто, поможет компьютерная программа, а вот, как запомнить тридцать новых слов? Один хвост по теме: Научный работник, уже есть, и "Зинаида" вдоволь поизмывается, прежде чем поставит зачёт. Если, в пятницу, опять пролечу, то перед сессией у меня будет куча проблем. Сессия ... Семь экзаменов. Свихнуться можно. Но, это в последний раз. Говорят, что с третьего курса, больше пяти уже не будет. Так что, надо любой ценой пережить этот семестр, а дальше ... лето, стройотряд ... всё ... переключился на немецкий ...

Хорошо ехать в трамвае. До института он идёт минут сорок, так что можно полчасика поспать, и на обратном пути тоже. Ночной сон четыре часа, с одиннадцати до трех. Пять часов теоретически нормально, но видно, мой организм так не считает и вот сегодня взял своё. Чёрт возьми, так хотелось продолжить повесть ... Эти несколько утренних часов, наверное, самые замечательные часы, в течении дня. Обожаю перемещаться в образы своих
героев. Наверное, такое же чувство у артистов, недаром такие конкурсы в театральные институты. За последние годы я мысленно побывал маленьким беспризорником, военным лётчиком, танкистом, врачом, сорокалетним мужчиной и, даже, толстой женщиной. Последний опыт, был явно неудачным, но, очень интересным. Все-таки женщины это другая вселенная, и только очень, очень талантливым мужчинам, таким как Толстой и Куприн, удаётся почувствовать их мироощущения. Мне, видимо, не дано. Пока. ...

Ёлки-палки! Чуть не проспал. Хорошо, что у метро выходит так много народу и топот ног действует, как звонок будильника. Выхожу из трамвая и вижу Лену.
- Привет. Я соскучилась.
- Я тоже рад тебя видеть.
Мы поднимаемся по лестнице и спокойно проходим этаж с нашей лекционной аудиторией. Наша цель чердак.
- Хотелось бы услышать от тебя, что ты очень скучал обо мне.
- Я так и сказал.
- Нет. Ты сказал по-другому ... к сожалению. Я хотела с тобой поговорить ...
- О чём?
- Потом ...
Дверь каморки захлопывается за нами и ...
- Володенька ... давай сегодня без резинки ...
- Могут быть неприятности ...
- Я хочу этих неприятностей ...
- А я нет ...
- Ладно ... как скажешь ...

Потом Лена села на колени, лицом ко мне, и стала внимательно разглядывать меня.
- Леночка, ты явно хочешь что-то сказать.
- Да ... хочу, ... но мне ... не хватает решимости.
Мои руки блуждают под расстёгнутым лифчиком. Лена закрывает глаза и говорит срывающимся шёпотом:
- Я ... не могу, больше терпеть ... пожалуйста ...

Обожаю наблюдать, как Лена приводит себя в порядок. Каждое движение очень красиво и женственно. Она очень похожа на кошечку ... У меня опять появляется желание. Всё это написано на моём лице и Лена, еле заметно, улыбается.
- Послушай меня пожалуйста и не перебивай ... Я хочу от тебя ребёнка ... Прошу тебя ... не перебивай. Мне трудно было решиться на этот разговор ... У тебя не будет никаких проблем ...
- Леночка ... Я люблю другую девушку ... Мне казалось, что тебя устраивает такой физиологический секс ...
- Ты слепец, Горячев, просто слепец ... О каком физиологическом сексе ты говоришь, если мы, уже полгода, трахаемся, как кролики почти каждый
день ... и по несколько раз. Неужели ты не видишь, что это удивительное и редкое сексуальное влечение ...
- Леночка ... кроме сексуального влечения, наверное, должна быть и духовная общность, а мы, кроме как о сексе, больше ни о чём не разговариваем ...
- Это ты больше ни о чём не разговариваешь, а я боюсь начинать такие разговоры, чтобы случайно чем-то не ранить тебя. Ты не хочешь пустить меня в свой
духовный мир, а я догадываюсь, что он богат ... и почти уверена, что ты пишешь стихи ...
- Прозу ...
- Я так и знала, что ты связан с литературой ...
- Это, всего лишь графоманство ...
- Не в этом дело ... важно, что ты хочешь вырваться из повседневности ... А твоя любовь к Морозовой ... да, да я знаю, кем ты болеешь ... так вот ... я думаю ... почти уверена ... что эта любовь пройдет, стоит тебе однажды
испытать близость с ней ... Я, даже, хотела устроить вам встречу ... но, мне не хватило силы воли. Убеждена, что у вас не будет сексуальной гармонии. Я вообще сомневаюсь, что она испытывает влечение к мужчинам. Раньше я не верила в магию имён и фамилий, но здесь ... Морозова и Горячев ... лёд и пламень ... Ладно, это твоё личное дело. Я прошу тебя только о сыне ...
- Вообще-то мне хотелось бы дочку ...
Чёрт, чёрт, чёрт ... Что я говорю? Определённо, в присутствии этой девчонки у меня мозги перемещаются в область ниже пояса. Во взгляде Лены удивление и радость.
- Извини, я случайно оговорился ...
- Мне очень понравилось, как ты случайно оговорился. Мне почему-то казалось, что первым у нас будет мальчик, но я обещаю тебе, что нарожаю тебе девочек ... сколько ты захочешь.
У меня перехватывает дыхание и я не могу вымолвить ни слова. Мы молчим некоторое время, а потом Лена говорит
- Нам нужно идти на физкультуру. Помоги мне, пожалуйста, застегнуть лифчик.
Я дрожащими руками, еле-еле, выполняю эту задачу. Лена, конечно, это чувствует, а я боюсь посмотреть на неё. Сколько раз с этого момента мы начинали процесс, обратный одеванию ... Я уверен, что в глазах Лены скачут весёлые чертики. С трудом поднимаю взгляд до уровня губ и замираю. Господи, как же хочется к ним прикоснуться ... Пауза затягивается ... Лена подходит ко мне, касается прохладной ладошкой одной щеки и целует в другую.
- Я буду ждать твоего решения ...

В бассейне почувствовал, что со мной творится что-то ненормальное. Я стал воспринимать окружающий мир с фокусом на Лену. Всё кругом размыто, и только Лена видна ясно, ясно. Плыву на спине и вижу, как Лена выходит из воды, чтобы отработать старт с тумбочки. Как изящны её движения, а тело ... кстати, никогда не видел Лену полностью обнажённой ... Представляю, какое это восхитительное зрелище ... Возможно ... больше уже такой возможности не представится. От этой мысли становится тоскливо ... Странно, за эти полдня, я думаю о Лене больше, чем за все последние полгода ... Странно ...

Эта лекция по термеху меня просто раздражает. Как только позволяют преподавать людям с такой дикцией. Я записываю только формулы, без каких-либо пояснений. Перед вторым часом, выхожу в коридор прогуляться, а по возвращению, вижу у себя на скамейке листочки, написанные под копирку с лекцией первой пары. Ниночка ... Я так и разделяю двух Нин: моя мучительница Нина Морозова и добрая толстая девушка, тайно влюблённая в меня - Ниночка Яковлева. Я ищу её глазами и театральным жестом показываю, что снимаю шляпу. Ниночка улыбается и машет рукой дескать, ерунда. Никогда не просил это милое создание писать для меня копию лекции, но Ниночка всегда ... Бедная девочка, как же мне тебя отблагодарить ... Впрочем, знаю как, но, никогда не смогу так поступить. Я сделаю по-другому. Напишу повесть о доброй толстой девушке, которая, после долгих мучений находит своё счастье ... Если есть магия имён и фамилий, а Лена сегодня это убедительно доказала, то почему бы не быть магии литературных героев. Буду надеяться, что судьба Ниночки, в ближайшее время, круто изменится в лучшую сторону ... Дай Бог, чтобы всё так и произошло ... О-о-хо-хо, если бы в жизни было всё так просто ...

Ну вот, наконец-то, последняя лекция и мой любимый преподаватель. Слово любимый, носит совсем не платонический оттенок. Лекцию читает прекрасный преподаватель и очень, очень сексуальная женщина. Мы зовём её просто Татьяна. Ей около сорока, но выглядит она ... Короче, если бы такая женщина захотела, то двадцатилетние ребята ходили бы за ней табуном. Уверен, что Лена в сорок лет будет выглядеть не хуже. Пытаюсь представит её в сорок лет ... нет не получается ... Как тихо ... Поднимаю глаза и вижу, что Татьяна и все ребята смотрят на меня ... Пытаюсь сообразить в чём дело.
- Извините, Татьяна Николаевна, я не расслышал ваш вопрос.
- Я не задавала вопросов. Просто поразилась вашему отсутствующему виду. Всегда восхищалась умению некоторых людей вот так, по-английски, уйти
из шумного общества, физически оставаясь как бы в нём.
Я медленно покрываюсь краской и не знаю, что сказать.
- Немного обидно, что вы мысленно отсутствуете на моей лекции, но, уверена, что для этого у вас есть веские причины. Так, продолжим работу.
Я смотрю в направлении, где сидит Лена и встречаю сразу два взгляда: Нины - строгий и осуждающий, и Лены - нежный и ласковый. Моё сердце на мгновение
останавливается, а потом начинает бешено биться. С огромным трудом отвожу взгляд от Лены и натыкаюсь на понимающие, полные слёз глаза Ниночки ...

Опять трамвай. Сегодня вечером запишу немецкие слова и тему: Поездка за границу, на магнитофон и поставлю на автомат, с временем включения 00.00 часов.
До трёх утра он будет долбить по-немецки. Говорят, что это здорово помогает, при изучении иностранного языка ...

Лежу в постели. Засыпаю. Последнее, что удаётся вспомнить два взгляда: строгий Нины и нежный и ласковый - Лены ... Лена ... Леночка ...

Лезвие бритвы
Многие, вероятно, помнят роман И.Ефремова Лезвие бритвы, где замечательный писатель высказывает свои взгляды на искусство в интересной и ненавязчивой форме.
Нет, нет, эти размышления не имеют прямого отношения к знаменитому роману. Я только позволю себе использовать словосочетание лезвие бритвы применительно к искусству поэзии.
Взглянув на длинную вереницу имен великих русских поэтов, можно заметить, что жизнь этих людей большею частью была трагичной. Почему? Один мой знакомый написал в своем дневнике: Люди прощают гению все, кроме одного самого факта его существования - вспомните пушкинского Моцарта и Сальери. Да, и самому Александру Сергеевичу не простили факта его существования.
За свое не очень долгое пребывание в литературной сети я заметила, что наибольшим нападкам подвергаются самые талантливые авторы. У серости просто потребность заткнуть рот таланту. Дорогие авторы! Если у вас нет злющих врагов, нападающих на
Вас при малейшей возможности задумайтесь, а имеет ли смысл продолжать свои литературные потуги. Шучу, шучу, но в каждой шутке
Вернусь к теме.
Скорее всего, проблема гения скрыта не в окружающих, а в нем самом.
И проблема эта, на мой взгляд, заключена в эмоциональной остроте и неординарности мировосприятия. События, которые для обывателя несущественны, у гения вызывают бурное и сильное внутреннее переживание. Ну и что, скажете вы, мы знаем людей ранимых, остро чувствующих, но это не значит, что они гении. Верно, но гений способен удерживать в себе остроту пережитого эмоционального взлета и выплескивать в творчество.
Чем точнее и ярче память о пережитом мгновении выражена в поэзии, тем сильнее стихи воспринимается читателем. Чем тоньше грань между мироощущением и созданным образом, тем гениальнее произведение. И грань эта ассоциируется у меня с лезвием бритвы: остро, больно и тонко. Гений в поэзии не может лгать и сочинять эмоции, которых не переживал. Никакие красивости и изысканности не заменят подлинности чувств. Но, тогда и человек, обладающий даром гения, подсознательно ищет и выбирает те пути в жизни, которые ведут его по краю лезвия бритвы. Ему, как воздух, необходима постоянная подпитка чувств. Только так он становится творцом. Но, живя в постоянном эмоциональном напряжении, человек становится неудобоваримым для окружающих его обычных людей, раздражает их и провоцирует агрессию.
Мне трудно вспомнить имя какого-нибудь значительного поэта, прожившего спокойную и счастливую в обывательском понимании жизнь.
Если художники часто балансируют на грани реальности и шизофрении ( Гойя, Эль Греко, Микеланджело, Ван Гог) - обратной стороны свойственного им образного мышления, то поэты подсознательно губят себя и разрушают жизнь близких людей (Пушкин, Лермонтов, Цветаева, Есенин, Мандельштам, Гумилев, Ахматова). Список можно продолжать и продолжать.
Избитая фраза искусство требует жертв становится сакраментальной.
Истинное искусство требует от служителей муз только одного их жизни.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство
И дышат почва и судьба
- эти строчки знаменитого стихотворения Бориса Пастернака О, знал бы я, что так бывает, точно определяют взаимосвязь искусства и судьбы.
Меня возмущает копание в биографиях великих людей и вытаскивание на всеобщее обозрение их неблаговидных поступков или недостатков. Особенно, это становится модным в последнее время, когда ради сенсации и эпатажа на потеху публики вытаскивается грязное белье и пикантные подробности биографий великих мастеров.
Не нам судить - нам бы надобно принимать душой то, ради чего были загублены (в обывательском понимании) их жизни творческое наследие. И испытать, хоть на мгновение, остроту и сладость пребывания на острие бритвы.

Сказка -быль о звездочках
За окном льет дождь. Сильный ветер срывает все на своем пути. На море буянят волны, догоняя друг друга и теряясь в прибрежном песке. Холодно. Но в маленьком доме, где живет веселый Малыш - читатель, тепло. Землю окутала ночь. Кругом тишина, только читателю не спится. Малыш мечтал, смотря через окно на звездное небо. И вдруг с неба к нему спустилась маленькая звездочка.
-Привет,-заглядывая в окно и мигая своим светом поздоровалась она с Малышом.- Я увидела, что ты скучаешь. Хочешь, я расскажу тебе историю? - тихо спросила звездочка.
-Конечно, хочу,-Малыш очень обрадовался, ему действительно было скучно. Он впустил звездочку в комнату, уселся на мягкое кресло и приготовился слушать ее историю.
-Я расскажу тебе волшебную историю, - начала звездочка свой рассказ.- Ее мне рассказали другие звезды.

Это было совсем недавно. Жили в разных странах три звезды - Морская Голубоглазка, Весеннее Солнышко и Маленькая Фантазерка. Они не знали о существовании друг друга. Вернее, не то что бы не знали, каждая звездочка слышала о двух других, просто они не были еще знакомы.
Прошло какое то время. Каждую ночь в небе загорались звезды. Королева Луна осматривала свои воздушные владения, гуляя по всей земле. И вот Луна то и познакомила этих звездочек. Они были разные.
Разные по характеру, по своим привычкам. Морская Голубоглазка очень любила петь, ее песнями заслушивалась сама Луна. Весеннее Солнышко была очень умной звездочкой, к ее слову прислушивались многие. А Маленькая Фантазерка была еще молодая, но такая выдумщица, сочиняла много разных историй, которые рассказывала своим подругам и Королеве Луне. Все звезды их очень любили, часто приходили к ним в гости, разговаривали обо всем, что происходило на земле.
И вот в какой то день наконец эти три звездочки встретились в бескрайнем небе. И подружились. Подружились так сильно, что уже не представляли себе как они будут жить друг без друга. Они стали как родные сестры, каждая поддерживала другую добрым словом. Звездочки старались проводить больше времени вместе, пели песни, шутили, радовались успехам друг друга. Они встречали на своем пути много других звезд и все звезды заражались от них доброй энергией, излучающей любовь, тепло и ласку. Три звездочки - сестрички никогда между собой не ругались, они любили друг друга, заботились друг о друге. И у них было много друзей, других звезд, которые радовались их счастью.
Все было хорошо, но однажды Морскую Голубоглазку увидел Злой Колдун. Она так ему понравилась, что он стал приходить к звездочке каждый день. Колдун хотел, чтобы Морская Голубоглазка жила у него во дворце и пела бы ему свои песни. Он ходил за ней по пятам, не отставая со своими просьбами. Но он был злой и злости его не было границ. Колдун строил всяческие козни, но это казалось ему мало и он стал навещать и друзей звездочки. Голубоглазка была мягкая, добрая, она вежливо отклоняла его просьбы. Но Колдун не переставал появляться то у Голубоглазки, то у Малышки Фантазерки, то у других звездочек, донимая их и это порядком надоело. У Морской Голубоглазки было много друзей звездочек, все они очень любили Голубоглазку за доброе сердце. Ведь она никогда не делала никому плохого, всегда старалась помочь. И теперь ее друзья пришли на помощь своей любимице. Один из рыцарей вступил в сражение с Колдуном. И конечно, как в добрых сказках, рыцарь выиграл бой. Злой Колдун отступил. Но что будет впереди, никто не знает. Его изредка видят добрые звезды, он иногда появляется, чтобы увидеть яркий теплый свет Морской Голубоглазки. Но уже ничего не может сказать и сделать. Голубоглазка и ее друзья отобрали у Колдуна оружие.

-На этом история заканчивается,- уставшая звездочка сладко зевнула. Уже начало светать и звездочке надо было идти спать.
-Как быстро пролетело время,- огорченный Малыш стал прощаться со звездочкой.- Приходи еще, звездочка, мне так хорошо с тобой.
-Конечно,-ответила сонная звездочка,- я обязательно приду, ведь у этой истории есть продолжение, но это уже в следующий раз. А теперь - спать! Сладких снов тебе, Малыш,- звездочка попращалась и выпорхнула в окошко.
Малыш долго еще смотрел вслед улетающей звездочке, провожая ее до самого дома и думал про Голубоглазку и ее друзей.


16.02.2007

НАПЕРЕКОР СТИХИИ. Литературный этюд.
Вторые сутки не утихала разгневанная стихия, раскачивая огромный корабль, как утлую лодочку. Ураганный ветер вырывал из кипящей пучины почерневшие волны, и они, пенясь в сумасшедшем вихре, бессильно бились о стальную обшивку пассажирского судна, отважившегося бороздить морские просторы в это время года.
Казалось, вот-вот наступит конец света: налитые свинцовой тяжестью грозовые тучи слились воедино с царством Посейдона, стремясь поглотить светящийся неоновыми огнями океанский лайнер. Вода и ветер играли одну симфонию, под звуки которой несколько столетий подряд отправлялись на дно корабли, застигнутые в пути беснующимся штормом. Сколько сокровищ хранили они в своих трюмах, знали только обитатели недосягаемых для солнечного света глубин, но для них золото и бриллианты, столь алчно ценимые глупым человечеством, не представляли никакой ценности. Водоросли равнодушно обволакивали своей густой мантией палубы военных крейсеров и торговых пароходов, причудливые в своем уродстве глубинные рыбы лениво проплывали мимо бывших орудий главного калибра, электрические скаты безраздельно хозяйничали в опустевших каютах. Ничто в этом однообразном царстве вечного мрака не напоминало о разыгравшихся когда-то трагедиях.
Белоснежный океанский лайнер упрямо боролся с набегающими волнами, которые вал за валом набирали свою исполинскую силу. С фанатическим упорством они бросались на корабль, но, встретив достойного противника, безвольно рассыпались на миллиарды брызг. Внезапно огненная свеча прорезала лохматые края несущихся над самым горизонтом туч, и из них вдруг выпал маленький кусочек Солнца. Озаряя адским светом все вокруг, светящийся шарик удивленно застыл над капитанским мостиком, затем, словно привидение, невесомо заскользил к каютам первого класса, выхватывая из тьмы испуганные лица прильнувших к иллюминаторам пассажиров. В этот миг чудовищный грохот расколол небо. Корабль вздрогнул и опасно накренился, преодолевая очередную атаку волн. Сгусток солнечной плазмы, издав зловещее шипение, ракетой взмыл вверх и растворился в штормовой мгле. Избавившись от непрошеного посланника небес, корабль облегченно выдохнул черные клубы дыма и стал пробиваться сквозь стену льющегося как из ведра дождя

ВОРОНА
Кстати, был сегодня ливень, пару часов назад. И в ветвях сидела взмокшая ворона, горланя:

- Эхма... Ну и занесло это мокрое отребье на мою голову! Каррр!!!!!

- Что каркаешь? - Кричу я ей, и из окна высовываюсь, чтобы она видела, кто её окликнул.

Ворона отвернула клюв в сторону, показывая этим, что сухой мокрому не товарищ, а с не товарищами она не разговаривает, но, в принципе, согласна подождать пока я промокну...

Я посмотрел наверх. Да, действительно капает на меня. Да что там смотреть - и так чувствую, что не суховат. Для верности подождал еще пять минут, кричу:

- А сейчас? Эй, хвостатая, смотри!

Ворона скосила на меня глаз, оценила степень моей пропитанности водой, и как-то сразу успокоилась, даже передвинулась по веточке ко мне поближе, показывая, что я стал ей милее, почти что родня...


Получается так, что чем лучше вороне живется, тем она более наглая и несговорчивая. А вот когда ей хреново до полуобморочного состояния - тут уж нате вам, стоит прикинуться таким же промокшим чмом, как она готова таскать вам еду с помойки, и жалеть, и убаюкивать карканьем...

Вывод - ворона, за исключением небольших различий физического и социального свойства, является полноценным членом любого общества, даже если подселить её к инопланетянам. Как следствие - надо не сторониться, а идти ей навстречу, холить и лелеять, налаживать таким образом дипломатические отношения. Начинать исключительно в грозу.




11.03.2007 в 02:54
Как я стал Дедом Морозом

Первый свой выход в свет в качестве Деда Мороза я помню очень хорошо. В то время я работал в одном небольшом театре актёром вспомогательного состава, играя "кушать подано" в разных спектаклях. На новогоднюю компанию театральная труппа была разделена надвое, дабы одновременно играть несколько спектаклей на разных площадках, и мне досталась роль пьяного лешака. Радости моей не было предела. Как же, почти весь спектакль на сцене, да ещё и текст есть. Играй - не хочу! Но в интермедию перед спектаклем, что играется в фойе, меня не ввели. Ещё бы! Парень в театре третий месяц, ему бы с ролью на сцене справиться, а тут прямо перед зрителями, спрятаться некуда, да и незакого.

И вот начались "ёлки"! Спросите любого актёра, что это за время, и вы услышите столько удивительных историй, которые случались с ним ли или с его коллегами, что не заслушаться просто невозможно. И самое интересное, что в основном все эти не вероятные приключения - правда! Во всяком случае, имеют под собой реальную основу. Сами подумайте, играть по три, четыре ёлки в день, а бывает и пять и шесть, тут может случиться всё, что угодно.
И вот, на третий или четвёртый день "ёлок", приезжая на спектакль, который шёл в одном из московских ДК, я ещё на проходной понял, что что-то случилось с нашим Дедом Морозом. Играл его заслуженный артист театра, любимец публики, в которого успели влюбиться все бабушки-вахтёрши и не пропускали ни одного его выхода на сцену. Он играл две роли: Мороза - в интермедии, а в спектакле - царя. И действительно, ситуация была аховая. Радикулит, который свалил актёра наповал, позволял ему находиться только в горизонтальном положении. Ну, царя он бы ещё как-то сыграл, в конце концов, "свита играет короля, а не король свиту"; а вот с Дедом Морозом было куда сложнее. Лежачий Дед Мороз в планы никак не входил. Если на сцену можно вынести кого угодно и что угодно, при закрытом занавесе, естественно, то с интермедией такое бы не прошло. Конечно Дедушка Мороз на носилках - это что-то! Но этого, как вы понимаете, не случилось.
Так вот, такая ситуация в театре называется срочным вводом. Кого вводить? Естественно, самого молодого, т. е. меня. Меня хватают в охапку костюмер и гримёр и начинают спешно превращать в Деда. Режиссёр, снегурочка, и ещё несколько артистов, которые были заняты в интермедии, хором и наперебой объясняют, что я должен делать. Сами понимаете, в голове каша неимоверная. Сердце от испуга и волнения с одной стороны и от радости (вот он - звёздный час) с другой выпрыгивает прямо в фойе. Ну, скорей бы, скорей! Томительные минуты ожидания вместе с многоголосицей актёрско-режиссёрских наставлений сливаются в один протяжный бой сердечной мышцы. Ещё чуть-чуть!.. Ещё!.. Ещё!.. Есть! "Де-душ-ка Мо-роз! Де-душ-ка Мо-роз!" - врезается в меня, как боёк пистолета в патрон и я пулей и выскакиваю к детям.

Весь 2-х минутный диалог, который должен произойти между Дедом Морозом и Снегурочкой я оттарабанил один. Причём секунд за двадцать, не больше! Изрядно удивлённая актриса в роли Снегурки, смотрит на меня округлившимися до пятикопеечных монет глазами и никак не может прийти в себя. А я, довольный и счастливый, что самое страшное позади, поворачиваюсь к ней лицом и вижу, что её глаза уже округляются до олимпийских рублей. Потом я слышу грохот падающей стойки с микрофоном, которую я сбил большущим мешком с подарками, что был у меня за спиной, и нервный хохот моих коллег за кулисами.
Пауза! Какая это была пауза! Самый великий актёрский состав не сыграл бы её так, как её сыграли мы: я, Снегурочка и полторы сотни ребятишек присутствовавших при этом. Вот она - немая сцена "Ревизора"! Ни больше, ни меньше!
Первым в себя пришла Снегурка. Она ловко перепрыгнула меня и, судорожно подымая микрофонную стойку и сдерживая смех, что-то залепетала про дедморозовскую неловкость и плохое зрение. Увы! Это не помогло! Потому как, поворачиваясь в другую сторону, я умудрился сбить вторую стойку с микрофоном, чем привёл в ужас нашего звукооператора. Эта стойка тоже была поднята Снегурочкой, но сейчас она уже зашептала мне на ухо, чтобы я отошёл от них подальше, что я с радостью и сделал и тут же въехал мешком в двухметровую ёлку, которая стояла у меня за спиной. Слава Богу, её успели поймать дежурные по фойе и не дали свалиться на рояль, который я тоже попытался сбить своим громадным мешком с резиновыми шарами, что были засунуты туда для "габаритов". Но так как рояль оказался намного тяжелее меня, то я, отпружинив от него, полетел прямиком в объятия многострадальной Снегурки. Как она меня умудрилась удержать и не упасть со мной на пол, одному Богу известно. Кто-то из-за кулис зашипел, чтобы у меня отняли мешок, пока я всех здесь не поубивал. Как вы понимаете, задача эта не из самых лёгких, ибо подходить ко мне было крайне опасно. Поэтому решили послать сразу трёх актёров в образе Бабок Ёжек, чтобы сладить со мною как можно быстрее. Ну что ж, с этой ролью они справились блистательно! Двое спереди обхватили меня за руки и за ноги, чтобы я не вертелся и не зашиб третьего, который и стащил с меня этот злополучный мешок. И что же вы думаете, было дальше? Они были биты! Кем? Конечно же, детьми. Эта непосредственная публика не могла не защитить своего "доброго" Дедушку от "злых" Бабок. На них посыпался град ударов и пинков, улюлюканье и свист, и сильно потрёпанные, они убрались восвояси. Ну а я дальше доиграл интермедию без эксцессов и под аплодисменты зрителей покинул фойе.

"ПРОЛОГ " из романа "Записки Ангела-Хранителя" или "Сын Двух Отцов")
Пролог. (из романа Записки Ангела Хранителя)

Пролог из романа Записки Ангела Хранителя ИЛИ Сын Двух Отцов

Он торопился, выбиваясь из сил, к заповедной кромке необозримого поля красных маков. Оно колыхалось словно от ветра, плавными волнами, завораживая его и казалось морем цветов. Он настойчиво воображал себя бабочкой с красными крылышками в черную крапинку: так его не заметят и ему будет дозволено пересечь черту...
Но встречный поток воздуха не пускал его вперед, и он застыл на месте, не смотря на отчаянные трепетания крылышек.
Тогда он дерзко запротестовал и ему удалось взмыть над ветром, опираясь о плотную синеву сильным крылом орла. Но на краю поля маков его ждало серебряное море, и надвигалась с горизонта высокая волна. Он смирился...
Нельзя. Меня опять к тебе не пускают. Из-за тебя. Не дозволяется затягиваться думой о тебе, так же как сигаретой при жизни. Вредно. Опять же, для тебя. Ибо моя мысль, уже незаземленная, как прежде, течет в твою по невидимой землянам серебряной нити между нами. И тебя затягивает в мое измерение. Но это недопустимо, и мне это показали. И я ужаснулся, ибо тебе, живой, не под силу этот мощный пульс остановившегося времени: тебя может закрутить в воронку тоски, и само имя мое способно в этот миг призвать тебя стать частью запредельного. И я смирился. И тебе пока не надо знать, что каждый раз, когда ты гонишь от себя сокрушающую мысль обо мне, не даешь ей разродиться в тебе неизбежной правдой о моей смерти, это не кто иной, как я, сжимаю себя в кулак усилием воли и стремительно удаляюсь от тебя в провал в себе. Да я научился здесь этому волшебству. Здесь почти всем дано быть магами, включая и тех, кто при жизни не совершил и не распознал ни одного чуда. Да, и здесь я по-прежнему ухитряюсь убежать от себя во имя тебя. Ибо женщина ты моя, я действительно тебя ... Нет, нельзя затягиваться думой о тебе, а это неизбежно, если я не становлюсь намеренно кем-то иным. А у меня множество идей и воображение спасает вовремя. Кем бы мне представить себя, дабы ты отдохнула от меня, пусть нить эта между нами, натянутая, словно струна вашей гитары, ослабеет... И ты сможешь заснуть, проснуться, снова жить, почти не вспоминая обо мне или.... А так хочется тебе присниться Но и это тоже не разрешается часто. Помнишь, в первый месяц после нашей встречи я как-то я написал тебе строки: Если б каждая дума моя о тебе стать могла стихотворной строкою?...
Он снова увидел поле красных маков перед собой и с тревогой посмотрел вдаль горизонт стремительно несся на него уже увидел его глазами его женщины, над рулем автомобиля, втиснутым в переднее стекло так, что неба было ей не видно. Его неба. Их неба...

Ты бы книги подобной такой о любви, - услышал он голос его землянки, продолживший его мысль, и позволил себе задержаться возле нее на всю последующую строку, которая летела над землей со скоростью 160 км в час по шоссе. Он успел вспомнить все их 15 лет встреч пока она, его зеленоглазая колдунья, вслух произносила его строки.
...Но пока эта книга мала и тонка,
ведь над нею я редко сижу,
Просто жалко бумаге часы отдавать
Те часы, что с тобой провожу...

Успел и насладиться ликованием, что сейчас была она ближе и постоянно рядом. Об этом он лишь мог мечтать при жизни. Заметил, как она обернулась, когда у нее вдруг мелькнула шаловливая мысль, что он, невидимый, сидел на заднем сиденье и читал ей стихи пока она летела в своем Вольво вдоль жизни, вперед к нему по шоссе, набирая скорость. 220, - прочитал он ее невидящим взглядом на спидометре. Он шепнул во сне ее золотовласому сынишке, что ему пора снова спрятаться в морскую раковину, и тот, проснувшись, захныкал на заднем сиденье:
Мамочка -молодаечка, остановись прямо сейчас, хочу очень срочно пи-пи...
Она с раздражением сбавила скорость и остановилась на обочине. Было горько - не успела довспоминать это давно забытое стихотворение того, чье имя она лишь изредка позволяла себе шептать после его смерти... Женщина нервно отстегивала ремень на детском сиденье сына. Спустив мальчугана на землю возле машины, она перевела взгляд с расплывшейся не ее глазах желтой струйки, ударившей о шину автомобиля, на желтое поле подсолнухов. И удивилась, ожидая увидеть режущие глаз волны красных маков.
Ну вот: опять опИсали машину! Ну, мамочка, ничего, не плач, - ласково попросил малыш и потянулся к губами к мокрой щеке матери.
Она, оставаясь на корточках, прижала сына к себе и посмотрела на горизонт в конце летящего в небо шоссе с высоты его взгляда. Увидела и себя с сынишкой возле машины на обочине дороги двумя одинокими точками, будто с высоты плывших над головой облаков.
- Посмотри, мой хороший, на эти поля они цвета солнца, потому что подсолнух всегда головку к солнцу подставляет.
- А почему именно солнцу, мама? Потому что оно желтое, как и подсолнух?
-- Да, машинально ответила она и посмотрела на часы.
Они опаздывали, как всегда. После его смерти все равно все было уже поздно и эти ее земные вольности в обращении со временем ей казались смешными. А еще она боялась прибыть куда либо заранее хоть на минуту и ждать. И перестать торопиться. И эта пауза в ней разрешила бы задуматься о случившемся и неизбежном о будущем без него. А это, как с двухколесного велосипеда. Остановишься - упадешь. Нет, надо не переставать крутить педали и постоянно торопиться, - напомнила она себе с укором.
- Ну, скорей залезай в машину, ну, давай же , - строго сказала она сынишке и дернула его за рукав.
--Ты же мне штаны забыла поднять, - захныкал он.
- В четыре года можно и самому это делать...

Он удалялся от них медленно. Вязкая тоска, заполнившая грудь женщины, притягивала его к этим полям больших желтых цветов. Он медлил пока она не находила сил очнуться от воспоминания о зеленом платке с желтыми подсолнухами на фотографии, сделанной им 20 лет назад в Нью-Йорке. Он метнулся в библиотеку ее дома под Мадридом. Этот снимок в рамке стоял среди других фотографий на верхней полке. На нижней - все написанные им и ею книги по-прежнему теснились вместе. Он засмотрелся на снимки ее с сыном и с беспокойством вернулся к обочине дороги возле желтых полей. Мальчуган уже вскарабкался в кресло и попросил водички.
Женщина вздрогнула от гудка пронесшегося мимо грузовика:
Забыла даже дверь захлопнуть со стороны водителя, блондиночка, - услышал он мысль молодчика за рулем.
Она двигалась, словно заторможенная, и он дождался пока она сядет в машину и пристегнет ремень...
Женщина в течении километра, дожав спидометр до 130, нажала кнопку на руле зафиксировала круз-контролем 120 км на спидометре. Когда машина послушно и плавно затормозила на неожиданном крутом повороте при спуске с горы, она поблагодарила в слух сына за то, что тот уберег их от аварии, попросив срочно остановиться.
Он проводил их взглядом дорога петляла лентой и вела снова в гору. Он ощутил как распухает сердце в ее груди и решительно прекратил думать о ней. Нельзя чуть не вышел казус в течении событий. Он посчитал расстояние и время - эта арифметика наложения событий была так же проста отсюда, как земная школьная арифметика. Да, он правильно рассчитал: не разбуди он малыша, она, его землянка, прочла бы строфу его стиха до конца, и крутой вираж шоссе не поддался бы автомобилю после знака 80. И утонули бы они в желтых волнах подсолнухов. И поплыли бы вместе над морем красных цветов...
Он пообещал себя не отвлекать ее собою, особенно за рулем, лучше во сне.
Она тщетно пыталась вспомнить первую строку стиха, так внезапно возникшего в памяти.

Он знал что надо делать этот навык перетекать во что либо вне себя ему нравился. Шум моря из его земной памяти неизменно вызывал разные желанные состояния, и он без труда прятался в них от своих капризных желаний передвигаться куда угодно между многослойными реальностями. Так и сейчас, насладившись воспоминанием о переливающейся солнечным светом волне, он представил себя маленькой улиткой и забрался в перламутровую витую раковину. Он заворожено слушал шепот волн, Там на земле в соленой воде растворился его прах, и потому ему особенно просто удавалось остановить себя в этой серебряной обители...

Нажимай на четыре, - торопила в лифте сынишку женщина с зелеными глазами.
Она нервно поправляла волосы и небрежно мазала губы в зеркале лифта.
Извините, пришлось остановиться, не терпелось малышу, - виновато сказала она в открывшуюся дверь.
Подруга деловито подхватила мальчика на руки и понесла в салон представить его гостям. А вот и сынок нашей поэтессы и писательницы, - звонко произнесла она так чтобы ее слова донеслись и до заспешившей в уборную опоздавшей. Женщина зажгла свет в коридоре и, не дойдя до уборной, остановилась возле тумбочки. Посреди коробочек и свечек лежало несколько раковин. Она поднесла к уху одну из них - из серого перламутра - и заслушалась. К ней подбежал сынишка, и она протянула ему раковину, не вместившеюся в его ладонь.
- В морской раковине волны поют вечную песню моря, сказала она, - слышишь?
- Это так ушная раковина устроена, это вовсе не шум моря, поднеси кружку к уху, и тот же эффект, - усмехнулся один их незнакомых ей гостей подруги и обнажил зубы, покрытые металлической планкой.
Поздновато в таком возрасте прикус исправлять, - подумала она и захлопнула дверь туалета.
К ее удивлению, малыш не рвался к ней, и она даже успела вспомнить вторую строку бесценного стиха из своей молодости.
Сынишка ждал ее около тумбочки в коридоре он переслушал все раковины поочередно и согласился, что та, с завитком серебряного цвета шумит громче...
С морской раковиной мальчуган не расставался с весь вечер. И, когда взрослые особенно громко спорили, а итальянец с проволокой на зубах заливался смехом возле его мамы, он прикладывал раковину к уху и качался в такт морской музыки. Подруга мамы позволила взять раковину с собой, но мама не разрешила, побоялась, что возьмет ее сынишка с собой при очередном визите к отцу на выходные и забудет там...
В лифте безразлично разглядывая морщины вокруг глаз, женщина вдруг объявила, что будет писать новую книгу, когда вырастит сынишка и у нее будет больше времени.
- А как она будет называться? - спросил малыш.
- Почтальон с небес или Записки ангела хранителя, - уверенно сказала мать, не удивившись этим внезапным ответом, возникшим вне ее. Так уже часто бывало, особенно после бокала вина. И стихи, и проза вливались в нее водопадом, а она еле успевала записывать... Она утешила себя его словами: Мне повезло, я на 20 лет старше, и мне не положено судьбой тебя увидеть старой...
Ни мне - тебя, - сказала она ему в себе.
Бывали у нее и мгновения провалов внезапно на короткий миг она вообще ни во что не верила. Кроме того, что он ее слышит. А это неизменно возвращало и осязание невидимого мира, чьи очертания то таяли, то маячили в воображении. Они, к счастью, приобретали почти видимые контуры в ее душе еще и тогда, когда она заслушивалась музыкой или любовалась природой вместе с сыном. Любовалась болезненно, ибо уже смотрела на все прекрасное и земное глазами его печали, как на уже недозволенное, утраченное. Так ностальгически до его смерти она не ощущала мир, хотя говорить с ним в себе во время разлук вошло в привычку. Он ей не раз признавался в том же. Иногда ей казалось, что из-за их любви она способна дать ему видеть все земное ее глазами. И уверовала в эту способность, как необходимость. Иначе было невыносимо смотреть на величественные сосны на склоне гор - на сосны, которыми он уже не мог любоваться. Почему именно на сосны или на ивы над водой было смотреть труднее всего она не знала. После его смерти их зеленое обличье стала необъяснимо нестерпимым...

Выбравшись из раковины, разнеженный и умиротворенный, он донес себя до белесого камня возле скалы, уходящей в море и задумался:
Нет лучше, чтобы роман назывался Дневник ангела хранителя, а следующий ее сборник земных стихов - Почтальон с небес.
Он увидел себя над ее старинным секретером: перед его портретом горела свеча. Его женщина сидела за компьютером и перепечатывала стихотворение с листа.
Изредка она поднимала глаза на свечу и он читал одну и ту же ее мысль:
Восьмое января вместе число 9 - эзотерическое число делиться на девять.
У нее сегодня мой день рожденья, потому и свеча...
Он стал следить за экраном компьютера ее глазами. Она не удивилась волне холода, побежавшей по телу. Поежилась и добавила тепла на счетчике кондиционера-обогревателя. Пальцы ее похолодели, и она застегнула свитер. И уже залпом, не отрываясь, докончила допечатывать стихотворение с листа. Потом встала и погладила его портрет рукой:
Спасибо за подарок за стихотворение с днем рождения тебя.
Она отважилась долго смотреть на его портрет. В его глаза. Он смотрел на нее и тоже затянулся этим взглядом. Ей показалось, что портрет ожил, и она перекрестила его и пошла в комнату сына. Погладила его лоб и легла рядом, взяв его за ручку...
Женщина заснула, уткнувшись в теплую ладошку сына.

Главное что написано, а не кто написал. Главное, что эти мысли небожителей прочтут земляне, - шептала ей во сне серебряная раковина, в которую она спряталась от дождя на дне моря...

Компьютер она выключить забыла. На земле наступал рассвет. Свеча же перед его фотографией все горела. Он читал с экрана знакомые слова...



НЕБЕСНЫЙ ПОЧТАЛЬОН.



Обрывки слов твоей молитвы
Доносятся к мне сквозь сон,
Мне голубой конверт открытый
Принес небесный почтальон.
Он сел под утро в изголовье,
Мой сон крылом благословил:
Пришлось прервать на полуслове
О недозволенном просил,
Твой небожитель, Твой мужчина,
Я все стихами записал,
Все что душа его просила
Уже родные небеса.

О дай мне сил в крылах могучих
парить над бренною землей,
пока она жива и тучи
нависли над ее судьбой,
О дай мне право стать прохожим
Случайным на ее пути,
На миг земной, когда не сможет
Сама беду предотвратить.
Позволь мне оказаться рядом -
Мгновение остановить,
Дай обернуться снегопадом,
Чтоб путь ей в бездну преградить.
Дай в море чайкой обернуться
И рядом по волне проплыть,
За милостыню попрошайкой
Дозволь ее благословить.
Позволь сказать Я здесь. Я близко
Пускай хранит ее земля.
Позволь ей передать записку,
Что для живых лишь мертвый я,
Позволь светить ей лунным светом
Когда отчаяния мрак
Потушит в небе все рассветы,
Пусть золотою пылью прах
Мой обернется, заискрится
на набегающих волнах,
пусть песня моря ей приснится -
проснется, в нем меня узнав.
Пусть тот, кто поцелуй ей дарит,
Как мне уже не подарить,
Так никогда и не узнает,
Что есть серебряная нить,
Ведомая моей молитвой,
Моей любовью и душой,
И все случайности обвиты
Прозрачной кружевной каймой...
Я больше не прошу, Спаситель,
Пусть будет искренне живой...

Так ангел только твой Хранитель
Молиться мог бы над тобой, -
Прочла на голубом конверте
На месте адреса во сне, -
Молись об ангеле-поэте,
о белой чайке на волне...

------------------------------------- аннотация романа--------------------------------------------------------------
ОН по воле ЕЁ воображения и желанию ЕЁ духа переживает метаморфозы и перевоплощения. Мгновенно пересекает грань параллельных миров по воле ЕЁ фантазии... из-за связи между их душами после 15 летней земной любви. Он уже оттуда любуется покалеченным деревом, сгорбившимся над ручьем ЕЁ глазами... ЕЙ каплями и глотками льется информация о запредельном, о чудных тайнах любви и бытия, о таинствах души и древних правдах, похороненных в сознании людей.
ОНИ, как бокал розового вина: когда то красное и белое вино в разных бокалах - слились в одно единое целое как последствие любви.
ОНА на конкурсе поэтов читает строки, посвященные ЕМУ посмертно, об этом старинном последствии любви...

Ты там я здесь, но мы повсюду вместе:
Со мной ты мёртвый продолжаешь жить,
Меня же, кто-то удостоил чести
С тобой стать вечной, и не рвётся нить...


ОН эти строки запечатлеет на воде взглядом чайки, и кто-то на земле напишет музыку на эти стихи, услышав настойчивый мотив песни в шуме моря из серебряной раковины... ЕЁ взрослому сыну приснится однажды детский сон, и он вспомнит как выглядел его Ангел-Хранитель. В альбомах матери он найдет его фотографию...

Ты сын двух отцов, последует ответ матери на его немой вопрос...





Макароны
Ноябрь выдался снежным, и за первую свою неделю высыпал столько снега, сколько и за всю зиму порой не увидишь. Вот и этим морозным вечером снег тоже кружил крупными смачными хлопьями. Он был, действительно, красив, этот свежий осенний снег. Вечерняя мгла придавала ему легкую загадочность. И если сидеть у окна, и смотреть ввысь, то, кажется, что ничего больше в мире нет - только снег и тьма, и даже звезд и тех не существует.

Около окна в убогой избенке сидели, обнявшись, дети: мальчик и девочка. Они были похожи бледностью, и даже какой-то прозрачностью своей кожи. Разрез глаз у них был разный, но светлоокость обоих, и недетская задумчивость взгляда, делали их удивительно похожими. Их завораживало неправдоподобие снега, им чудилось, что там за окном рождается нечто волшебное, нечто меняющее жизнь, несущее в нее свет. Именно свет, из непроглядной черноты. Они забыли, что жилье их грязно, что в избе прохладно от того, что печь не топлена, что надо бы одеться потеплее, что родители оставили их без ужина, и спят в безмятежном забытьи своего угара.
Возможно, они долго так просидели бы, пока не устав, от пустых желудков и озябших тел, просто не нырнули бы в постель, так же обнявшись, как и у окна, чтобы согревать друг друга ночью, и не уснули бы с надеждой, что утром их накормят выспавшиеся родители. Но мальчик, он был моложе и проворнее сестры, вдруг встрепенулся, и, глядя весело на девочку сказал:
- А знаешь, в холодильнике остались макароны, давай покушаем?
- Они же холодные!
- Ну, и что, а мы сядем у окна, и сделаем вид, что едим горячие. Будем дуть на них, и пусть за окном все думают, что у нас горячий ужин.

В крайней деревенской избе сидели у окна полуголые дети, и делали вид, что едят обжигающие макароны. Время было уже за полночь, и никто их, кроме кружащихся прекрасных, но равнодушных снежинок не видел. Но из-за белой занавеси снега, дети не замечали, что на улице пусто, они любовались густым снегопадом, и играли в семью, у которой на ужин горячие макароны.


Антихроники города Петра и Павла
АНТИХРОНИКИ ГОРОДА ПЕТРА И ПАВЛА




ПАМЯТНИК ПУШКИНУ

Мало известно, что Александр Сергеевич Пушкин бывал в славном городе Петропавловске-Камчатском, и одно лишь печалило здесь великого русского поэта - не было посвященного ему памятника.
Пушкин бродил по Театральной площади и жаловался прохожим:
- Ну, всем есть, и даже какому-то англичанину капитану Кларку, а мне - нет!
Однажды он приволок лестницу и, взобравшись на памятник Ленину, попытался при помощи зубила и молотка придать голове Владимира Ильича схожесть со своим профилем, восторженно приговаривая:
-Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!
Но тут появились люди с красными флагами и стащили поэта с лестницы.
- Сатрапы! - гордо сказал Пушкин и больше не приезжал в Петропавловск.



В СТАРЫХ ПОДЪЕЗДАХ


Сосланный в Петропавловск Федор Михайлович Достоевский очень скучал по Петербургу. Чтобы почувствовать себя в городе на Неве, он шел в трущобы Рябиковской улицы, заходил в подъезды старых домов и, глядя на надписи на стенах, шептал:
-Униженные и оскорбленные
Слезы печали катились по его небритым щекам.
Сидя на заплеванной лестнице, он читал вслух главы из романа Преступление и наказание. Жильцы, принимая его за больного бомжа, прогоняли прочь.
И только бездомные собаки доверчиво тыкались мокрыми носами в его ладони, как бы прося прощение за жестокость людей.







11.03.2007 в 02:56
Великий Странник 11.03.2007 02:56 отвечает на комментарий от 10.03.2007 19:32 к новости CОСТАВЫ ЖЮРИ ФОНДА ВСМ, Великий Странник, другие комментарии: 12 (14)
Как я стал Дедом Морозом



Первый свой выход в свет в качестве Деда Мороза я помню очень хорошо. В то время я работал в одном небольшом театре актёром вспомогательного состава, играя "кушать подано" в разных спектаклях. На новогоднюю компанию театральная труппа была разделена надвое, дабы одновременно играть несколько спектаклей на разных площадках, и мне досталась роль пьяного лешака. Радости моей не было предела. Как же, почти весь спектакль на сцене, да ещё и текст есть. Играй - не хочу! Но в интермедию перед спектаклем, что играется в фойе, меня не ввели. Ещё бы! Парень в театре третий месяц, ему бы с ролью на сцене справиться, а тут прямо перед зрителями, спрятаться некуда, да и незакого.



И вот начались "ёлки"! Спросите любого актёра, что это за время, и вы услышите столько удивительных историй, которые случались с ним ли или с его коллегами, что не заслушаться просто невозможно. И самое интересное, что в основном все эти не вероятные приключения - правда! Во всяком случае, имеют под собой реальную основу. Сами подумайте, играть по три, четыре ёлки в день, а бывает и пять и шесть, тут может случиться всё, что угодно.

И вот, на третий или четвёртый день "ёлок", приезжая на спектакль, который шёл в одном из московских ДК, я ещё на проходной понял, что что-то случилось с нашим Дедом Морозом. Играл его заслуженный артист театра, любимец публики, в которого успели влюбиться все бабушки-вахтёрши и не пропускали ни одного его выхода на сцену. Он играл две роли: Мороза - в интермедии, а в спектакле - царя. И действительно, ситуация была аховая. Радикулит, который свалил актёра наповал, позволял ему находиться только в горизонтальном положении. Ну, царя он бы ещё как-то сыграл, в конце концов, "свита играет короля, а не король свиту"; а вот с Дедом Морозом было куда сложнее. Лежачий Дед Мороз в планы никак не входил. Если на сцену можно вынести кого угодно и что угодно, при закрытом занавесе, естественно, то с интермедией такое бы не прошло. Конечно Дедушка Мороз на носилках - это что-то! Но этого, как вы понимаете, не случилось.

Так вот, такая ситуация в театре называется срочным вводом. Кого вводить? Естественно, самого молодого, т. е. меня. Меня хватают в охапку костюмер и гримёр и начинают спешно превращать в Деда. Режиссёр, снегурочка, и ещё несколько артистов, которые были заняты в интермедии, хором и наперебой объясняют, что я должен делать. Сами понимаете, в голове каша неимоверная. Сердце от испуга и волнения с одной стороны и от радости (вот он - звёздный час) с другой выпрыгивает прямо в фойе. Ну, скорей бы, скорей! Томительные минуты ожидания вместе с многоголосицей актёрско-режиссёрских наставлений сливаются в один протяжный бой сердечной мышцы. Ещё чуть-чуть!.. Ещё!.. Ещё!.. Есть! "Де-душ-ка Мо-роз! Де-душ-ка Мо-роз!" - врезается в меня, как боёк пистолета в патрон и я пулей и выскакиваю к детям.



Весь 2-х минутный диалог, который должен произойти между Дедом Морозом и Снегурочкой я оттарабанил один. Причём секунд за двадцать, не больше! Изрядно удивлённая актриса в роли Снегурки, смотрит на меня округлившимися до пятикопеечных монет глазами и никак не может прийти в себя. А я, довольный и счастливый, что самое страшное позади, поворачиваюсь к ней лицом и вижу, что её глаза уже округляются до олимпийских рублей. Потом я слышу грохот падающей стойки с микрофоном, которую я сбил большущим мешком с подарками, что был у меня за спиной, и нервный хохот моих коллег за кулисами.

Пауза! Какая это была пауза! Самый великий актёрский состав не сыграл бы её так, как её сыграли мы: я, Снегурочка и полторы сотни ребятишек присутствовавших при этом. Вот она - немая сцена "Ревизора"! Ни больше, ни меньше!

Первым в себя пришла Снегурка. Она ловко перепрыгнула меня и, судорожно подымая микрофонную стойку и сдерживая смех, что-то залепетала про дедморозовскую неловкость и плохое зрение. Увы! Это не помогло! Потому как, поворачиваясь в другую сторону, я умудрился сбить вторую стойку с микрофоном, чем привёл в ужас нашего звукооператора. Эта стойка тоже была поднята Снегурочкой, но сейчас она уже зашептала мне на ухо, чтобы я отошёл от них подальше, что я с радостью и сделал и тут же въехал мешком в двухметровую ёлку, которая стояла у меня за спиной. Слава Богу, её успели поймать дежурные по фойе и не дали свалиться на рояль, который я тоже попытался сбить своим громадным мешком с резиновыми шарами, что были засунуты туда для "габаритов". Но так как рояль оказался намного тяжелее меня, то я, отпружинив от него, полетел прямиком в объятия многострадальной Снегурки. Как она меня умудрилась удержать и не упасть со мной на пол, одному Богу известно. Кто-то из-за кулис зашипел, чтобы у меня отняли мешок, пока я всех здесь не поубивал. Как вы понимаете, задача эта не из самых лёгких, ибо подходить ко мне было крайне опасно. Поэтому решили послать сразу трёх актёров в образе Бабок Ёжек, чтобы сладить со мною как можно быстрее. Ну что ж, с этой ролью они справились блистательно! Двое спереди обхватили меня за руки и за ноги, чтобы я не вертелся и не зашиб третьего, который и стащил с меня этот злополучный мешок. И что же вы думаете, было дальше? Они были биты! Кем? Конечно же, детьми. Эта непосредственная публика не могла не защитить своего "доброго" Дедушку от "злых" Бабок. На них посыпался град ударов и пинков, улюлюканье и свист, и сильно потрёпанные, они убрались восвояси. Ну а я дальше доиграл интермедию без эксцессов и под аплодисменты зрителей покинул фойе.



"ПРОЛОГ " из романа "Записки Ангела-Хранителя" или "Сын Двух Отцов")

Пролог. (из романа Записки Ангела Хранителя)



Пролог из романа Записки Ангела Хранителя ИЛИ Сын Двух Отцов



Он торопился, выбиваясь из сил, к заповедной кромке необозримого поля красных маков. Оно колыхалось словно от ветра, плавными волнами, завораживая его и казалось морем цветов. Он настойчиво воображал себя бабочкой с красными крылышками в черную крапинку: так его не заметят и ему будет дозволено пересечь черту...

Но встречный поток воздуха не пускал его вперед, и он застыл на месте, не смотря на отчаянные трепетания крылышек.

Тогда он дерзко запротестовал и ему удалось взмыть над ветром, опираясь о плотную синеву сильным крылом орла. Но на краю поля маков его ждало серебряное море, и надвигалась с горизонта высокая волна. Он смирился...

Нельзя. Меня опять к тебе не пускают. Из-за тебя. Не дозволяется затягиваться думой о тебе, так же как сигаретой при жизни. Вредно. Опять же, для тебя. Ибо моя мысль, уже незаземленная, как прежде, течет в твою по невидимой землянам серебряной нити между нами. И тебя затягивает в мое измерение. Но это недопустимо, и мне это показали. И я ужаснулся, ибо тебе, живой, не под силу этот мощный пульс остановившегося времени: тебя может закрутить в воронку тоски, и само имя мое способно в этот миг призвать тебя стать частью запредельного. И я смирился. И тебе пока не надо знать, что каждый раз, когда ты гонишь от себя сокрушающую мысль обо мне, не даешь ей разродиться в тебе неизбежной правдой о моей смерти, это не кто иной, как я, сжимаю себя в кулак усилием воли и стремительно удаляюсь от тебя в провал в себе. Да я научился здесь этому волшебству. Здесь почти всем дано быть магами, включая и тех, кто при жизни не совершил и не распознал ни одного чуда. Да, и здесь я по-прежнему ухитряюсь убежать от себя во имя тебя. Ибо женщина ты моя, я действительно тебя ... Нет, нельзя затягиваться думой о тебе, а это неизбежно, если я не становлюсь намеренно кем-то иным. А у меня множество идей и воображение спасает вовремя. Кем бы мне представить себя, дабы ты отдохнула от меня, пусть нить эта между нами, натянутая, словно струна вашей гитары, ослабеет... И ты сможешь заснуть, проснуться, снова жить, почти не вспоминая обо мне или.... А так хочется тебе присниться Но и это тоже не разрешается часто. Помнишь, в первый месяц после нашей встречи я как-то я написал тебе строки: Если б каждая дума моя о тебе стать могла стихотворной строкою?...

Он снова увидел поле красных маков перед собой и с тревогой посмотрел вдаль горизонт стремительно несся на него уже увидел его глазами его женщины, над рулем автомобиля, втиснутым в переднее стекло так, что неба было ей не видно. Его неба. Их неба...



Ты бы книги подобной такой о любви, - услышал он голос его землянки, продолживший его мысль, и позволил себе задержаться возле нее на всю последующую строку, которая летела над землей со скоростью 160 км в час по шоссе. Он успел вспомнить все их 15 лет встреч пока она, его зеленоглазая колдунья, вслух произносила его строки.

...Но пока эта книга мала и тонка,

ведь над нею я редко сижу,

Просто жалко бумаге часы отдавать

Те часы, что с тобой провожу...



Успел и насладиться ликованием, что сейчас была она ближе и постоянно рядом. Об этом он лишь мог мечтать при жизни. Заметил, как она обернулась, когда у нее вдруг мелькнула шаловливая мысль, что он, невидимый, сидел на заднем сиденье и читал ей стихи пока она летела в своем Вольво вдоль жизни, вперед к нему по шоссе, набирая скорость. 220, - прочитал он ее невидящим взглядом на спидометре. Он шепнул во сне ее золотовласому сынишке, что ему пора снова спрятаться в морскую раковину, и тот, проснувшись, захныкал на заднем сиденье:

Мамочка -молодаечка, остановись прямо сейчас, хочу очень срочно пи-пи...

Она с раздражением сбавила скорость и остановилась на обочине. Было горько - не успела довспоминать это давно забытое стихотворение того, чье имя она лишь изредка позволяла себе шептать после его смерти... Женщина нервно отстегивала ремень на детском сиденье сына. Спустив мальчугана на землю возле машины, она перевела взгляд с расплывшейся не ее глазах желтой струйки, ударившей о шину автомобиля, на желтое поле подсолнухов. И удивилась, ожидая увидеть режущие глаз волны красных маков.

Ну вот: опять опИсали машину! Ну, мамочка, ничего, не плач, - ласково попросил малыш и потянулся к губами к мокрой щеке матери.

Она, оставаясь на корточках, прижала сына к себе и посмотрела на горизонт в конце летящего в небо шоссе с высоты его взгляда. Увидела и себя с сынишкой возле машины на обочине дороги двумя одинокими точками, будто с высоты плывших над головой облаков.

- Посмотри, мой хороший, на эти поля они цвета солнца, потому что подсолнух всегда головку к солнцу подставляет.

- А почему именно солнцу, мама? Потому что оно желтое, как и подсолнух?

-- Да, машинально ответила она и посмотрела на часы.

Они опаздывали, как всегда. После его смерти все равно все было уже поздно и эти ее земные вольности в обращении со временем ей казались смешными. А еще она боялась прибыть куда либо заранее хоть на минуту и ждать. И перестать торопиться. И эта пауза в ней разрешила бы задуматься о случившемся и неизбежном о будущем без него. А это, как с двухколесного велосипеда. Остановишься - упадешь. Нет, надо не переставать крутить педали и постоянно торопиться, - напомнила она себе с укором.

- Ну, скорей залезай в машину, ну, давай же , - строго сказала она сынишке и дернула его за рукав.

--Ты же мне штаны забыла поднять, - захныкал он.

- В четыре года можно и самому это делать...



Он удалялся от них медленно. Вязкая тоска, заполнившая грудь женщины, притягивала его к этим полям больших желтых цветов. Он медлил пока она не находила сил очнуться от воспоминания о зеленом платке с желтыми подсолнухами на фотографии, сделанной им 20 лет назад в Нью-Йорке. Он метнулся в библиотеку ее дома под Мадридом. Этот снимок в рамке стоял среди других фотографий на верхней полке. На нижней - все написанные им и ею книги по-прежнему теснились вместе. Он засмотрелся на снимки ее с сыном и с беспокойством вернулся к обочине дороги возле желтых полей. Мальчуган уже вскарабкался в кресло и попросил водички.

Женщина вздрогнула от гудка пронесшегося мимо грузовика:

Забыла даже дверь захлопнуть со стороны водителя, блондиночка, - услышал он мысль молодчика за рулем.

Она двигалась, словно заторможенная, и он дождался пока она сядет в машину и пристегнет ремень...

Женщина в течении километра, дожав спидометр до 130, нажала кнопку на руле зафиксировала круз-контролем 120 км на спидометре. Когда машина послушно и плавно затормозила на неожиданном крутом повороте при спуске с горы, она поблагодарила в слух сына за то, что тот уберег их от аварии, попросив срочно остановиться.

Он проводил их взглядом дорога петляла лентой и вела снова в гору. Он ощутил как распухает сердце в ее груди и решительно прекратил думать о ней. Нельзя чуть не вышел казус в течении событий. Он посчитал расстояние и время - эта арифметика наложения событий была так же проста отсюда, как земная школьная арифметика. Да, он правильно рассчитал: не разбуди он малыша, она, его землянка, прочла бы строфу его стиха до конца, и крутой вираж шоссе не поддался бы автомобилю после знака 80. И утонули бы они в желтых волнах подсолнухов. И поплыли бы вместе над морем красных цветов...

Он пообещал себя не отвлекать ее собою, особенно за рулем, лучше во сне.

Она тщетно пыталась вспомнить первую строку стиха, так внезапно возникшего в памяти.



Он знал что надо делать этот навык перетекать во что либо вне себя ему нравился. Шум моря из его земной памяти неизменно вызывал разные желанные состояния, и он без труда прятался в них от своих капризных желаний передвигаться куда угодно между многослойными реальностями. Так и сейчас, насладившись воспоминанием о переливающейся солнечным светом волне, он представил себя маленькой улиткой и забрался в перламутровую витую раковину. Он заворожено слушал шепот волн, Там на земле в соленой воде растворился его прах, и потому ему особенно просто удавалось остановить себя в этой серебряной обители...



Нажимай на четыре, - торопила в лифте сынишку женщина с зелеными глазами.

Она нервно поправляла волосы и небрежно мазала губы в зеркале лифта.

Извините, пришлось остановиться, не терпелось малышу, - виновато сказала она в открывшуюся дверь.

Подруга деловито подхватила мальчика на руки и понесла в салон представить его гостям. А вот и сынок нашей поэтессы и писательницы, - звонко произнесла она так чтобы ее слова донеслись и до заспешившей в уборную опоздавшей. Женщина зажгла свет в коридоре и, не дойдя до уборной, остановилась возле тумбочки. Посреди коробочек и свечек лежало несколько раковин. Она поднесла к уху одну из них - из серого перламутра - и заслушалась. К ней подбежал сынишка, и она протянула ему раковину, не вместившеюся в его ладонь.

- В морской раковине волны поют вечную песню моря, сказала она, - слышишь?

- Это так ушная раковина устроена, это вовсе не шум моря, поднеси кружку к уху, и тот же эффект, - усмехнулся один их незнакомых ей гостей подруги и обнажил зубы, покрытые металлической планкой.

Поздновато в таком возрасте прикус исправлять, - подумала она и захлопнула дверь туалета.

К ее удивлению, малыш не рвался к ней, и она даже успела вспомнить вторую строку бесценного стиха из своей молодости.

Сынишка ждал ее около тумбочки в коридоре он переслушал все раковины поочередно и согласился, что та, с завитком серебряного цвета шумит громче...

С морской раковиной мальчуган не расставался с весь вечер. И, когда взрослые особенно громко спорили, а итальянец с проволокой на зубах заливался смехом возле его мамы, он прикладывал раковину к уху и качался в такт морской музыки. Подруга мамы позволила взять раковину с собой, но мама не разрешила, побоялась, что возьмет ее сынишка с собой при очередном визите к отцу на выходные и забудет там...

В лифте безразлично разглядывая морщины вокруг глаз, женщина вдруг объявила, что будет писать новую книгу, когда вырастит сынишка и у нее будет больше времени.

- А как она будет называться? - спросил малыш.

- Почтальон с небес или Записки ангела хранителя, - уверенно сказала мать, не удивившись этим внезапным ответом, возникшим вне ее. Так уже часто бывало, особенно после бокала вина. И стихи, и проза вливались в нее водопадом, а она еле успевала записывать... Она утешила себя его словами: Мне повезло, я на 20 лет старше, и мне не положено судьбой тебя увидеть старой...

Ни мне - тебя, - сказала она ему в себе.

Бывали у нее и мгновения провалов внезапно на короткий миг она вообще ни во что не верила. Кроме того, что он ее слышит. А это неизменно возвращало и осязание невидимого мира, чьи очертания то таяли, то маячили в воображении. Они, к счастью, приобретали почти видимые контуры в ее душе еще и тогда, когда она заслушивалась музыкой или любовалась природой вместе с сыном. Любовалась болезненно, ибо уже смотрела на все прекрасное и земное глазами его печали, как на уже недозволенное, утраченное. Так ностальгически до его смерти она не ощущала мир, хотя говорить с ним в себе во время разлук вошло в привычку. Он ей не раз признавался в том же. Иногда ей казалось, что из-за их любви она способна дать ему видеть все земное ее глазами. И уверовала в эту способность, как необходимость. Иначе было невыносимо смотреть на величественные сосны на склоне гор - на сосны, которыми он уже не мог любоваться. Почему именно на сосны или на ивы над водой было смотреть труднее всего она не знала. После его смерти их зеленое обличье стала необъяснимо нестерпимым...



Выбравшись из раковины, разнеженный и умиротворенный, он донес себя до белесого камня возле скалы, уходящей в море и задумался:

Нет лучше, чтобы роман назывался Дневник ангела хранителя, а следующий ее сборник земных стихов - Почтальон с небес.

Он увидел себя над ее старинным секретером: перед его портретом горела свеча. Его женщина сидела за компьютером и перепечатывала стихотворение с листа.

Изредка она поднимала глаза на свечу и он читал одну и ту же ее мысль:

Восьмое января вместе число 9 - эзотерическое число делиться на девять.

У нее сегодня мой день рожденья, потому и свеча...

Он стал следить за экраном компьютера ее глазами. Она не удивилась волне холода, побежавшей по телу. Поежилась и добавила тепла на счетчике кондиционера-обогревателя. Пальцы ее похолодели, и она застегнула свитер. И уже залпом, не отрываясь, докончила допечатывать стихотворение с листа. Потом встала и погладила его портрет рукой:

Спасибо за подарок за стихотворение с днем рождения тебя.

Она отважилась долго смотреть на его портрет. В его глаза. Он смотрел на нее и тоже затянулся этим взглядом. Ей показалось, что портрет ожил, и она перекрестила его и пошла в комнату сына. Погладила его лоб и легла рядом, взяв его за ручку...

Женщина заснула, уткнувшись в теплую ладошку сына.



Главное что написано, а не кто написал. Главное, что эти мысли небожителей прочтут земляне, - шептала ей во сне серебряная раковина, в которую она спряталась от дождя на дне моря...



Компьютер она выключить забыла. На земле наступал рассвет. Свеча же перед его фотографией все горела. Он читал с экрана знакомые слова...







НЕБЕСНЫЙ ПОЧТАЛЬОН.







Обрывки слов твоей молитвы

Доносятся к мне сквозь сон,

Мне голубой конверт открытый

Принес небесный почтальон.

Он сел под утро в изголовье,

Мой сон крылом благословил:

Пришлось прервать на полуслове

О недозволенном просил,

Твой небожитель, Твой мужчина,

Я все стихами записал,

Все что душа его просила

Уже родные небеса.



О дай мне сил в крылах могучих

парить над бренною землей,

пока она жива и тучи

нависли над ее судьбой,

О дай мне право стать прохожим

Случайным на ее пути,

На миг земной, когда не сможет

Сама беду предотвратить.

Позволь мне оказаться рядом -

Мгновение остановить,

Дай обернуться снегопадом,

Чтоб путь ей в бездну преградить.

Дай в море чайкой обернуться

И рядом по волне проплыть,

За милостыню попрошайкой

Дозволь ее благословить.

Позволь сказать Я здесь. Я близко

Пускай хранит ее земля.

Позволь ей передать записку,

Что для живых лишь мертвый я,

Позволь светить ей лунным светом

Когда отчаяния мрак

Потушит в небе все рассветы,

Пусть золотою пылью прах

Мой обернется, заискрится

на набегающих волнах,

пусть песня моря ей приснится -

проснется, в нем меня узнав.

Пусть тот, кто поцелуй ей дарит,

Как мне уже не подарить,

Так никогда и не узнает,

Что есть серебряная нить,

Ведомая моей молитвой,

Моей любовью и душой,

И все случайности обвиты

Прозрачной кружевной каймой...

Я больше не прошу, Спаситель,

Пусть будет искренне живой...



Так ангел только твой Хранитель

Молиться мог бы над тобой, -

Прочла на голубом конверте

На месте адреса во сне, -

Молись об ангеле-поэте,

о белой чайке на волне...



------------------------------------- аннотация романа--------------------------------------------------------------

ОН по воле ЕЁ воображения и желанию ЕЁ духа переживает метаморфозы и перевоплощения. Мгновенно пересекает грань параллельных миров по воле ЕЁ фантазии... из-за связи между их душами после 15 летней земной любви. Он уже оттуда любуется покалеченным деревом, сгорбившимся над ручьем ЕЁ глазами... ЕЙ каплями и глотками льется информация о запредельном, о чудных тайнах любви и бытия, о таинствах души и древних правдах, похороненных в сознании людей.

ОНИ, как бокал розового вина: когда то красное и белое вино в разных бокалах - слились в одно единое целое как последствие любви.

ОНА на конкурсе поэтов читает строки, посвященные ЕМУ посмертно, об этом старинном последствии любви...



Ты там я здесь, но мы повсюду вместе:

Со мной ты мёртвый продолжаешь жить,

Меня же, кто-то удостоил чести

С тобой стать вечной, и не рвётся нить...





ОН эти строки запечатлеет на воде взглядом чайки, и кто-то на земле напишет музыку на эти стихи, услышав настойчивый мотив песни в шуме моря из серебряной раковины... ЕЁ взрослому сыну приснится однажды детский сон, и он вспомнит как выглядел его Ангел-Хранитель. В альбомах матери он найдет его фотографию...



Ты сын двух отцов, последует ответ матери на его немой вопрос...











Макароны

Ноябрь выдался снежным, и за первую свою неделю высыпал столько снега, сколько и за всю зиму порой не увидишь. Вот и этим морозным вечером снег тоже кружил крупными смачными хлопьями. Он был, действительно, красив, этот свежий осенний снег. Вечерняя мгла придавала ему легкую загадочность. И если сидеть у окна, и смотреть ввысь, то, кажется, что ничего больше в мире нет - только снег и тьма, и даже звезд и тех не существует.



Около окна в убогой избенке сидели, обнявшись, дети: мальчик и девочка. Они были похожи бледностью, и даже какой-то прозрачностью своей кожи. Разрез глаз у них был разный, но светлоокость обоих, и недетская задумчивость взгляда, делали их удивительно похожими. Их завораживало неправдоподобие снега, им чудилось, что там за окном рождается нечто волшебное, нечто меняющее жизнь, несущее в нее свет. Именно свет, из непроглядной черноты. Они забыли, что жилье их грязно, что в избе прохладно от того, что печь не топлена, что надо бы одеться потеплее, что родители оставили их без ужина, и спят в безмятежном забытьи своего угара.

Возможно, они долго так просидели бы, пока не устав, от пустых желудков и озябших тел, просто не нырнули бы в постель, так же обнявшись, как и у окна, чтобы согревать друг друга ночью, и не уснули бы с надеждой, что утром их накормят выспавшиеся родители. Но мальчик, он был моложе и проворнее сестры, вдруг встрепенулся, и, глядя весело на девочку сказал:

- А знаешь, в холодильнике остались макароны, давай покушаем?

- Они же холодные!

- Ну, и что, а мы сядем у окна, и сделаем вид, что едим горячие. Будем дуть на них, и пусть за окном все думают, что у нас горячий ужин.



В крайней деревенской избе сидели у окна полуголые дети, и делали вид, что едят обжигающие макароны. Время было уже за полночь, и никто их, кроме кружащихся прекрасных, но равнодушных снежинок не видел. Но из-за белой занавеси снега, дети не замечали, что на улице пусто, они любовались густым снегопадом, и играли в семью, у которой на ужин горячие макароны.





Антихроники города Петра и Павла

АНТИХРОНИКИ ГОРОДА ПЕТРА И ПАВЛА









ПАМЯТНИК ПУШКИНУ



Мало известно, что Александр Сергеевич Пушкин бывал в славном городе Петропавловске-Камчатском, и одно лишь печалило здесь великого русского поэта - не было посвященного ему памятника.

Пушкин бродил по Театральной площади и жаловался прохожим:

- Ну, всем есть, и даже какому-то англичанину капитану Кларку, а мне - нет!

Однажды он приволок лестницу и, взобравшись на памятник Ленину, попытался при помощи зубила и молотка придать голове Владимира Ильича схожесть со своим профилем, восторженно приговаривая:

-Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!

Но тут появились люди с красными флагами и стащили поэта с лестницы.

- Сатрапы! - гордо сказал Пушкин и больше не приезжал в Петропавловск.







В СТАРЫХ ПОДЪЕЗДАХ





Сосланный в Петропавловск Федор Михайлович Достоевский очень скучал по Петербургу. Чтобы почувствовать себя в городе на Неве, он шел в трущобы Рябиковской улицы, заходил в подъезды старых домов и, глядя на надписи на стенах, шептал:

-Униженные и оскорбленные

Слезы печали катились по его небритым щекам.

Сидя на заплеванной лестнице, он читал вслух главы из романа Преступление и наказание. Жильцы, принимая его за больного бомжа, прогоняли прочь.

И только бездомные собаки доверчиво тыкались мокрыми носами в его ладони, как бы прося прощение за жестокость людей.
















Великий Странник 11.03.2007 02:54 отвечает на комментарий от 10.03.2007 19:32 к новости CОСТАВЫ ЖЮРИ ФОНДА ВСМ, Великий Странник, другие комментарии: 12 (14)
Членам Жюри не надо бегать по страничкам.

Им все высылается пакетами.

Я попробовал Вам переслать пакет, но Ваш ящик не принял.

Вот часть пакета:

ЧЕТВЕРТЫЙ КОНКУРС ПРОЗЫ ФОНДА ВСМ НА ЛИТСОВЕТЕ



ПРОШУ ВАШЕ МНЕНИЕ ВЫСЛАТЬ НЕ ПОЗДНЕЕ 09 МАРТА



ПРЕКРАСНАЯ НЕЗНАКОМКА.









Кружась в неистовом танце, я шептал ей безумные слова, она улыбалась, мы пили вино и снова танцевали. Она была чудо как хороша, в ней кипела страсть, рожденная движением. При этом ее мысли, принимая форму слов, были чистыми, правильными, непорочными...

Она умела слушать и умела рассказывать; склонив голову чуть набок, она наивно, по-детски, говорила о цветах, о живописи и книгах... Ее речь была спокойна и размеренна, ее голос имел тембр, приятный для уха. Он звучал, как тихая мелодия флейты, без ненужных взлетов и внезапных падений. Звук завораживал, сбивал дыхание... Ее молчание было неожиданным, бесконечно-тягучим, но не приторным.

На ангельском лице выделялись темные, чудесным образом изогнутые брови и густые ресницы. Прическа как у античной богини и непокорный завиток на изящной шее казались мне идеальными. И эти огромные глаза цвета изумрудного дремлющего океана, глаза, которые сводили с ума...

А потом, после ресторанного шума, тонкие пальцы ее мраморных рук расстегнули рубашку... и я потерял чувство реальности! В минуты близости ее кожа источала запах полевых цветов; скорее, так пахнет мед...

В небольших паузах мы пили шампанское, и я задавал идиотские вопросы: как ее называет мама, кем она работает, могу ли я надеяться на продолжение отношений?

Она не отвечала, и волшебный танец возобновился и продлился еще несколько мгновений. Потом я закричал от острой боли, от ее острых ноготков, с ненавистью вспоровших кожу на лопатках. Сказка закончилась...

Мы лежали на скомканных простынях, не в силах расплести изможденные тела. И молчали, как два мертвеца. Посмотрев на часы, она с брезгливостью высвободилась из-под меня и поспешно оделась.

Задержавшись на пороге номера, она обронила чужим безучастным голосом:

- С Вас сто пятьдесят долларов, такой здесь тариф по пятницам. Извините, что не известила заблаговременно. Владелец борделя ждет меня... вернее, Ваши деньги. За все нужно платить, не так ли?

Рассчитаться лучше сразу, в противном случае могут и покалечить - печень отбить, например. Или пятки раздробить бейсбольной битой; в этом бизнесе жестокие правила. Не делайте удивленное лицо, Вам не идет. Нет, я не делаю скидок, командировочным в том числе...

Прощайте!





"Варяг"

ВАРЯГ



Я высоко ценю творчество композитора Давида Тухманова, но однажды его песня сыграла с нами злую шутку. Впрочем, все по порядку. Мы пребывали на летних сборах в войсках, дабы в реальной обстановке закрепить теоретические знания, приобретенные за годы учебы на военной кафедре ВУЗа. До принятия присяги оставалось совсем немного времени и главной задачей, стоявшей перед нами на текущий момент, считалась строевая подготовка. Занятия по строевой проводил лейтенант Кукин, назначенный в опекуны от местной воинской части. Кроме всего прочего, что положено по уставу, репетировалось также торжественное прохождение роты с песней по плацу. По поводу песенного репертуара никаких указаний свыше не поступало, поэтому ротную песню выбрали сами. После недолгих споров, ею оказался Варяг. В тот день мы уже несколько раз промаршировали перед лейтенантом, исполняя Варяг, и ожидали команды разойтись. Но тут, вдруг, на горизонте показался начальник сборов полковник Соловейчик высокий, сухопарый человек с энергичной походкой и взглядом, постоянно устремленным куда-то вдаль из-под козырька низко надвинутой на лоб офицерской фуражки. Услышав Варяг он подскочил к нам и почему-то приказал отставить пение. - Вы же сухопутные войска, а не моряки какие-то! прогудел Соловейчик, - Варяг не годится, - будете петь День Победы! (Это произведение Давида Тухманова полковнику, по-видимому, очень нравилось). Мы попытались объяснить начальству, что День Победы песня не строевая и, что при ее исполнении нужно тянуть окончания, а не обрывать слова подобно лаю, как делали это солдаты срочной службы, которым явно было все равно как и что петь. Убедить Соловейчика, однако, ни в чем не удалось. В ответ на все наши возражения полковник веско заметил, что у него тоже музыкальное образование имеется. Приказ его был однозначен петь День Победы и ничто иное. На следующий день занятия по самоподготовке были посвящены изучению текста этой песни, а вечером лейтенант Кукин снова вывел роту на плац. Четко печатая шаг, мы двинулись мимо лейтенанта. - Песню запе-вай! отчеканил он, - и мы запели Варяг. - Отставить! прокричал Кукин. - Вы что? Приказа не знаете? - Знаем, - ответили мы. - Песню запе-вай! снова гаркнул он. В ответ опять грянул наш Варяг. Лейтенант был настырным служакой. Он тут же объявил, что пока не услышит День Победы, в казарму мы не вернемся, даже если потребуется маршировать всю ночь. Но снова и снова, в ответ на его команду рокотал Варяг. Начинало темнеть, проходившие мимо плаца солдаты и офицеры с недоумением взирали на нас, безуспешно пытаясь, что-либо понять. Видимо почуяв недоброе, откуда ни возьмись, появился майор Лавочкин, курировавший сборы со стороны нашей военной кафедры.

Лейтенант коротко объяснил ему суть дела и майор, горестно вздохнув, обратился к своим ученикам с отеческим призывом: - Ребятки, ну ради бога, спойте День Победы, я вас очень прошу! Лавочкин, в общем-то, был мужик неплохой, и подводить его нам не хотелось.

После очередной команды лейтенанта несколько голосов затянули: - День Победы-ы-ы-ы, порохом пропа-а-а-а-ах Исполнение оказалось очень необычным. Подобное пение можно было бы услышать разве, что на похоронах. После первого куплета, чувствуя, что этот стон вот-вот оборвется, майор поспешно произнес: - Хорошо-хорошо, достаточно, - молодцы! и затем добавил, - Разойдись! Концерт был окончен. Мы направились в сторону казарм. По дороге, один из нас негромко запел: - Вперед вы, товарищи, все по местам - и вдруг, все дружно подхватили, - Последний парад наступа-а-ет! Над притихшим военным городком зазвучала Песня!



Один день ...

Зазвенел будильник. Три часа. Пора вставать. Тело ноет. Ещё чуть-чуть ... Всё. Встаю ... Чёрт возьми. Почему стрелки показывают шесть ... Проспал! Надо же. Три часа пролетели, как одно мгновение. Всё. Теперь весь день

кувырком ... Проспал самые сладкие часы, когда можно было сочинить несколько страниц новой повести. Та-а-ак. Теперь осталось время только на немецкий, будь он проклят. Наверное, из-за ненависти к этому языку, меня и

тянет писать об Отечественной войне. Как только люди умудряются механически запоминать слова! Вон, у Лены, это здорово получается. Лена ... Сегодня опять прикоснусь к её телу ... и будем трахаться, как кролики. Странно... уверен, что не люблю её, а тело противится разуму и предаёт меня почти каждый день ... и, даже, по несколько раз... Почти никогда не думаю о ней, а стоит дотронуться и всё ... мысли исчезают, и остаётся только прекрасное девичье тело...

Нина Морозова ... Вот кто занимает моё сердце, уже почти два года. Красивая, гордая, неприступная она поразила меня своим строгим очарованием в первый же день учебы в институте. Мы собрались после занятий в общаге, чтобы отметить начало процесса. Я пригласил Нину потанцевать, и осторожно прижал к себе. Она почувствовала моё напряжение и решительно, но, почти незаметно, отстранилась от меня. Второй раз танцевать со мной она уже не пошла, на следующей вечеринке тоже. С тех пор она со мной не разговаривает, а я потерял интерес к студенческим сборищам. Возненавидел всех ребят из нашей группы за то, что с ними она приветлива и общительна. Стараюсь изо всех сил скрыть эту ненависть, но ребята, всё равно, чувствуют и со мной разговаривают только на учебные темы. Наверное, и этих разговоров бы не было, но, по всем предметам, кроме немецкого, мои показатели хорошие и, даже, отличные и у меня часто списывают различные задания. Вполне доволен таким положением дел, тем более, что в спортивной группе обстановка совсем другая. Я занимаюсь плаванием и являюсь единственным человеком на потоке, который работает под кандидата в мастера. Конечно, мне во всём почёт и уважение и наш преподаватель, "Семёныч", не оставляет надежды, что я до окончания второго курса смогу улучшить результат. Но это вряд ли, учитывая мои отношения с Леной.

Она, кстати, неплохо плавает.

В первый день учёбы, она была поставлена мной на второе место, после Нины. Удивляюсь на себя - почему на второе? Лена во всех отношениях более привлекательна. Очень, очень симпатичная, даже, можно сказать, красивая, женственная, весёлая, остроумная ... Казалось бы, в неё можно влюбиться с первого взгляда, а в сердце запала Нина Морозова. Наверное, с самого начала, меня тормознуло, в отношении к Лене, то, что она дочка очень богатых людей, а я парень с рабоче-крестьянским происхождением. Знаю, как богатенькие девочки относятся к ребятам типа меня, поэтому, инстинктивно, сразу исключил эту девушку из зоны своего внимания.

На втором курсе, после зимней сессии, двух девушек с нашего потока, отчислили за неуспеваемость, и к нам пришли парни с коммерческого отделения. Одним из них - был Виталик. С ним я плавал в Спартаке, до одиннадцатого класса. Потом я ушёл из спорта, и весь год, до окончания школы, занимался, как проклятый, чтобы поступить в институт. Поставленную задачу я выполнил, и вот, опять встретился с ним. Он устроил вечеринку в общаге, по случаю перехода, и я не мог не пойти. Там встретил Лену. Она пригласила меня на белый танец и сама прижалась ко мне. Мой организм мгновенно прореагировал, и конечно, Лена это почувствовала. Пойдём, поговорим - сказала она и мы вышли в коридор. Лена шагнула ко мне и ... наши губы встретились. Тогда я впервые понял, что значит выражение земля уходит из-под ног. Мы пошли в какую-то комнату и любили друг друга Через два дня Лена, таинственным шёпотом, сообщила, что знает одну очень симпатичную каморку на чердаке основного здания института. И процесс пошёл ...

Всё. Забыл. Теперь нужно заняться немецким. Перевести текст, просто, поможет компьютерная программа, а вот, как запомнить тридцать новых слов? Один хвост по теме: Научный работник, уже есть, и "Зинаида" вдоволь поизмывается, прежде чем поставит зачёт. Если, в пятницу, опять пролечу, то перед сессией у меня будет куча проблем. Сессия ... Семь экзаменов. Свихнуться можно. Но, это в последний раз. Говорят, что с третьего курса, больше пяти уже не будет. Так что, надо любой ценой пережить этот семестр, а дальше ... лето, стройотряд ... всё ... переключился на немецкий ...



Хорошо ехать в трамвае. До института он идёт минут сорок, так что можно полчасика поспать, и на обратном пути тоже. Ночной сон четыре часа, с одиннадцати до трех. Пять часов теоретически нормально, но видно, мой организм так не считает и вот сегодня взял своё. Чёрт возьми, так хотелось продолжить повесть ... Эти несколько утренних часов, наверное, самые замечательные часы, в течении дня. Обожаю перемещаться в образы своих

героев. Наверное, такое же чувство у артистов, недаром такие конкурсы в театральные институты. За последние годы я мысленно побывал маленьким беспризорником, военным лётчиком, танкистом, врачом, сорокалетним мужчиной и, даже, толстой женщиной. Последний опыт, был явно неудачным, но, очень интересным. Все-таки женщины это другая вселенная, и только очень, очень талантливым мужчинам, таким как Толстой и Куприн, удаётся почувствовать их мироощущения. Мне, видимо, не дано. Пока. ...



Ёлки-палки! Чуть не проспал. Хорошо, что у метро выходит так много народу и топот ног действует, как звонок будильника. Выхожу из трамвая и вижу Лену.

- Привет. Я соскучилась.

- Я тоже рад тебя видеть.

Мы поднимаемся по лестнице и спокойно проходим этаж с нашей лекционной аудиторией. Наша цель чердак.

- Хотелось бы услышать от тебя, что ты очень скучал обо мне.

- Я так и сказал.

- Нет. Ты сказал по-другому ... к сожалению. Я хотела с тобой поговорить ...

- О чём?

- Потом ...

Дверь каморки захлопывается за нами и ...

- Володенька ... давай сегодня без резинки ...

- Могут быть неприятности ...

- Я хочу этих неприятностей ...

- А я нет ...

- Ладно ... как скажешь ...



Потом Лена села на колени, лицом ко мне, и стала внимательно разглядывать меня.

- Леночка, ты явно хочешь что-то сказать.

- Да ... хочу, ... но мне ... не хватает решимости.

Мои руки блуждают под расстёгнутым лифчиком. Лена закрывает глаза и говорит срывающимся шёпотом:

- Я ... не могу, больше терпеть ... пожалуйста ...



Обожаю наблюдать, как Лена приводит себя в порядок. Каждое движение очень красиво и женственно. Она очень похожа на кошечку ... У меня опять появляется желание. Всё это написано на моём лице и Лена, еле заметно, улыбается.

- Послушай меня пожалуйста и не перебивай ... Я хочу от тебя ребёнка ... Прошу тебя ... не перебивай. Мне трудно было решиться на этот разговор ... У тебя не будет никаких проблем ...

- Леночка ... Я люблю другую девушку ... Мне казалось, что тебя устраивает такой физиологический секс ...

- Ты слепец, Горячев, просто слепец ... О каком физиологическом сексе ты говоришь, если мы, уже полгода, трахаемся, как кролики почти каждый

день ... и по несколько раз. Неужели ты не видишь, что это удивительное и редкое сексуальное влечение ...

- Леночка ... кроме сексуального влечения, наверное, должна быть и духовная общность, а мы, кроме как о сексе, больше ни о чём не разговариваем ...

- Это ты больше ни о чём не разговариваешь, а я боюсь начинать такие разговоры, чтобы случайно чем-то не ранить тебя. Ты не хочешь пустить меня в свой

духовный мир, а я догадываюсь, что он богат ... и почти уверена, что ты пишешь стихи ...

- Прозу ...

- Я так и знала, что ты связан с литературой ...

- Это, всего лишь графоманство ...

- Не в этом дело ... важно, что ты хочешь вырваться из повседневности ... А твоя любовь к Морозовой ... да, да я знаю, кем ты болеешь ... так вот ... я думаю ... почти уверена ... что эта любовь пройдет, стоит тебе однажды

испытать близость с ней ... Я, даже, хотела устроить вам встречу ... но, мне не хватило силы воли. Убеждена, что у вас не будет сексуальной гармонии. Я вообще сомневаюсь, что она испытывает влечение к мужчинам. Раньше я не верила в магию имён и фамилий, но здесь ... Морозова и Горячев ... лёд и пламень ... Ладно, это твоё личное дело. Я прошу тебя только о сыне ...

- Вообще-то мне хотелось бы дочку ...

Чёрт, чёрт, чёрт ... Что я говорю? Определённо, в присутствии этой девчонки у меня мозги перемещаются в область ниже пояса. Во взгляде Лены удивление и радость.

- Извини, я случайно оговорился ...

- Мне очень понравилось, как ты случайно оговорился. Мне почему-то казалось, что первым у нас будет мальчик, но я обещаю тебе, что нарожаю тебе девочек ... сколько ты захочешь.

У меня перехватывает дыхание и я не могу вымолвить ни слова. Мы молчим некоторое время, а потом Лена говорит

- Нам нужно идти на физкультуру. Помоги мне, пожалуйста, застегнуть лифчик.

Я дрожащими руками, еле-еле, выполняю эту задачу. Лена, конечно, это чувствует, а я боюсь посмотреть на неё. Сколько раз с этого момента мы начинали процесс, обратный одеванию ... Я уверен, что в глазах Лены скачут весёлые чертики. С трудом поднимаю взгляд до уровня губ и замираю. Господи, как же хочется к ним прикоснуться ... Пауза затягивается ... Лена подходит ко мне, касается прохладной ладошкой одной щеки и целует в другую.

- Я буду ждать твоего решения ...



В бассейне почувствовал, что со мной творится что-то ненормальное. Я стал воспринимать окружающий мир с фокусом на Лену. Всё кругом размыто, и только Лена видна ясно, ясно. Плыву на спине и вижу, как Лена выходит из воды, чтобы отработать старт с тумбочки. Как изящны её движения, а тело ... кстати, никогда не видел Лену полностью обнажённой ... Представляю, какое это восхитительное зрелище ... Возможно ... больше уже такой возможности не представится. От этой мысли становится тоскливо ... Странно, за эти полдня, я думаю о Лене больше, чем за все последние полгода ... Странно ...



Эта лекция по термеху меня просто раздражает. Как только позволяют преподавать людям с такой дикцией. Я записываю только формулы, без каких-либо пояснений. Перед вторым часом, выхожу в коридор прогуляться, а по возвращению, вижу у себя на скамейке листочки, написанные под копирку с лекцией первой пары. Ниночка ... Я так и разделяю двух Нин: моя мучительница Нина Морозова и добрая толстая девушка, тайно влюблённая в меня - Ниночка Яковлева. Я ищу её глазами и театральным жестом показываю, что снимаю шляпу. Ниночка улыбается и машет рукой дескать, ерунда. Никогда не просил это милое создание писать для меня копию лекции, но Ниночка всегда ... Бедная девочка, как же мне тебя отблагодарить ... Впрочем, знаю как, но, никогда не смогу так поступить. Я сделаю по-другому. Напишу повесть о доброй толстой девушке, которая, после долгих мучений находит своё счастье ... Если есть магия имён и фамилий, а Лена сегодня это убедительно доказала, то почему бы не быть магии литературных героев. Буду надеяться, что судьба Ниночки, в ближайшее время, круто изменится в лучшую сторону ... Дай Бог, чтобы всё так и произошло ... О-о-хо-хо, если бы в жизни было всё так просто ...



Ну вот, наконец-то, последняя лекция и мой любимый преподаватель. Слово любимый, носит совсем не платонический оттенок. Лекцию читает прекрасный преподаватель и очень, очень сексуальная женщина. Мы зовём её просто Татьяна. Ей около сорока, но выглядит она ... Короче, если бы такая женщина захотела, то двадцатилетние ребята ходили бы за ней табуном. Уверен, что Лена в сорок лет будет выглядеть не хуже. Пытаюсь представит её в сорок лет ... нет не получается ... Как тихо ... Поднимаю глаза и вижу, что Татьяна и все ребята смотрят на меня ... Пытаюсь сообразить в чём дело.

- Извините, Татьяна Николаевна, я не расслышал ваш вопрос.

- Я не задавала вопросов. Просто поразилась вашему отсутствующему виду. Всегда восхищалась умению некоторых людей вот так, по-английски, уйти

из шумного общества, физически оставаясь как бы в нём.

Я медленно покрываюсь краской и не знаю, что сказать.

- Немного обидно, что вы мысленно отсутствуете на моей лекции, но, уверена, что для этого у вас есть веские причины. Так, продолжим работу.

Я смотрю в направлении, где сидит Лена и встречаю сразу два взгляда: Нины - строгий и осуждающий, и Лены - нежный и ласковый. Моё сердце на мгновение

останавливается, а потом начинает бешено биться. С огромным трудом отвожу взгляд от Лены и натыкаюсь на понимающие, полные слёз глаза Ниночки ...



Опять трамвай. Сегодня вечером запишу немецкие слова и тему: Поездка за границу, на магнитофон и поставлю на автомат, с временем включения 00.00 часов.

До трёх утра он будет долбить по-немецки. Говорят, что это здорово помогает, при изучении иностранного языка ...



Лежу в постели. Засыпаю. Последнее, что удаётся вспомнить два взгляда: строгий Нины и нежный и ласковый - Лены ... Лена ... Леночка ...



Лезвие бритвы

Многие, вероятно, помнят роман И.Ефремова Лезвие бритвы, где замечательный писатель высказывает свои взгляды на искусство в интересной и ненавязчивой форме.

Нет, нет, эти размышления не имеют прямого отношения к знаменитому роману. Я только позволю себе использовать словосочетание лезвие бритвы применительно к искусству поэзии.

Взглянув на длинную вереницу имен великих русских поэтов, можно заметить, что жизнь этих людей большею частью была трагичной. Почему? Один мой знакомый написал в своем дневнике: Люди прощают гению все, кроме одного самого факта его существования - вспомните пушкинского Моцарта и Сальери. Да, и самому Александру Сергеевичу не простили факта его существования.

За свое не очень долгое пребывание в литературной сети я заметила, что наибольшим нападкам подвергаются самые талантливые авторы. У серости просто потребность заткнуть рот таланту. Дорогие авторы! Если у вас нет злющих врагов, нападающих на

Вас при малейшей возможности задумайтесь, а имеет ли смысл продолжать свои литературные потуги. Шучу, шучу, но в каждой шутке

Вернусь к теме.

Скорее всего, проблема гения скрыта не в окружающих, а в нем самом.

И проблема эта, на мой взгляд, заключена в эмоциональной остроте и неординарности мировосприятия. События, которые для обывателя несущественны, у гения вызывают бурное и сильное внутреннее переживание. Ну и что, скажете вы, мы знаем людей ранимых, остро чувствующих, но это не значит, что они гении. Верно, но гений способен удерживать в себе остроту пережитого эмоционального взлета и выплескивать в творчество.

Чем точнее и ярче память о пережитом мгновении выражена в поэзии, тем сильнее стихи воспринимается читателем. Чем тоньше грань между мироощущением и созданным образом, тем гениальнее произведение. И грань эта ассоциируется у меня с лезвием бритвы: остро, больно и тонко. Гений в поэзии не может лгать и сочинять эмоции, которых не переживал. Никакие красивости и изысканности не заменят подлинности чувств. Но, тогда и человек, обладающий даром гения, подсознательно ищет и выбирает те пути в жизни, которые ведут его по краю лезвия бритвы. Ему, как воздух, необходима постоянная подпитка чувств. Только так он становится творцом. Но, живя в постоянном эмоциональном напряжении, человек становится неудобоваримым для окружающих его обычных людей, раздражает их и провоцирует агрессию.

Мне трудно вспомнить имя какого-нибудь значительного поэта, прожившего спокойную и счастливую в обывательском понимании жизнь.

Если художники часто балансируют на грани реальности и шизофрении ( Гойя, Эль Греко, Микеланджело, Ван Гог) - обратной стороны свойственного им образного мышления, то поэты подсознательно губят себя и разрушают жизнь близких людей (Пушкин, Лермонтов, Цветаева, Есенин, Мандельштам, Гумилев, Ахматова). Список можно продолжать и продолжать.

Избитая фраза искусство требует жертв становится сакраментальной.

Истинное искусство требует от служителей муз только одного их жизни.

Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И тут кончается искусство

И дышат почва и судьба

- эти строчки знаменитого стихотворения Бориса Пастернака О, знал бы я, что так бывает, точно определяют взаимосвязь искусства и судьбы.

Меня возмущает копание в биографиях великих людей и вытаскивание на всеобщее обозрение их неблаговидных поступков или недостатков. Особенно, это становится модным в последнее время, когда ради сенсации и эпатажа на потеху публики вытаскивается грязное белье и пикантные подробности биографий великих мастеров.

Не нам судить - нам бы надобно принимать душой то, ради чего были загублены (в обывательском понимании) их жизни творческое наследие. И испытать, хоть на мгновение, остроту и сладость пребывания на острие бритвы.



Сказка -быль о звездочках

За окном льет дождь. Сильный ветер срывает все на своем пути. На море буянят волны, догоняя друг друга и теряясь в прибрежном песке. Холодно. Но в маленьком доме, где живет веселый Малыш - читатель, тепло. Землю окутала ночь. Кругом тишина, только читателю не спится. Малыш мечтал, смотря через окно на звездное небо. И вдруг с неба к нему спустилась маленькая звездочка.

-Привет,-заглядывая в окно и мигая своим светом поздоровалась она с Малышом.- Я увидела, что ты скучаешь. Хочешь, я расскажу тебе историю? - тихо спросила звездочка.

-Конечно, хочу,-Малыш очень обрадовался, ему действительно было скучно. Он впустил звездочку в комнату, уселся на мягкое кресло и приготовился слушать ее историю.

-Я расскажу тебе волшебную историю, - начала звездочка свой рассказ.- Ее мне рассказали другие звезды.



Это было совсем недавно. Жили в разных странах три звезды - Морская Голубоглазка, Весеннее Солнышко и Маленькая Фантазерка. Они не знали о существовании друг друга. Вернее, не то что бы не знали, каждая звездочка слышала о двух других, просто они не были еще знакомы.

Прошло какое то время. Каждую ночь в небе загорались звезды. Королева Луна осматривала свои воздушные владения, гуляя по всей земле. И вот Луна то и познакомила этих звездочек. Они были разные.

Разные по характеру, по своим привычкам. Морская Голубоглазка очень любила петь, ее песнями заслушивалась сама Луна. Весеннее Солнышко была очень умной звездочкой, к ее слову прислушивались многие. А Маленькая Фантазерка была еще молодая, но такая выдумщица, сочиняла много разных историй, которые рассказывала своим подругам и Королеве Луне. Все звезды их очень любили, часто приходили к ним в гости, разговаривали обо всем, что происходило на земле.

И вот в какой то день наконец эти три звездочки встретились в бескрайнем небе. И подружились. Подружились так сильно, что уже не представляли себе как они будут жить друг без друга. Они стали как родные сестры, каждая поддерживала другую добрым словом. Звездочки старались проводить больше времени вместе, пели песни, шутили, радовались успехам друг друга. Они встречали на своем пути много других звезд и все звезды заражались от них доброй энергией, излучающей любовь, тепло и ласку. Три звездочки - сестрички никогда между собой не ругались, они любили друг друга, заботились друг о друге. И у них было много друзей, других звезд, которые радовались их счастью.

Все было хорошо, но однажды Морскую Голубоглазку увидел Злой Колдун. Она так ему понравилась, что он стал приходить к звездочке каждый день. Колдун хотел, чтобы Морская Голубоглазка жила у него во дворце и пела бы ему свои песни. Он ходил за ней по пятам, не отставая со своими просьбами. Но он был злой и злости его не было границ. Колдун строил всяческие козни, но это казалось ему мало и он стал навещать и друзей звездочки. Голубоглазка была мягкая, добрая, она вежливо отклоняла его просьбы. Но Колдун не переставал появляться то у Голубоглазки, то у Малышки Фантазерки, то у других звездочек, донимая их и это порядком надоело. У Морской Голубоглазки было много друзей звездочек, все они очень любили Голубоглазку за доброе сердце. Ведь она никогда не делала никому плохого, всегда старалась помочь. И теперь ее друзья пришли на помощь своей любимице. Один из рыцарей вступил в сражение с Колдуном. И конечно, как в добрых сказках, рыцарь выиграл бой. Злой Колдун отступил. Но что будет впереди, никто не знает. Его изредка видят добрые звезды, он иногда появляется, чтобы увидеть яркий теплый свет Морской Голубоглазки. Но уже ничего не может сказать и сделать. Голубоглазка и ее друзья отобрали у Колдуна оружие.



-На этом история заканчивается,- уставшая звездочка сладко зевнула. Уже начало светать и звездочке надо было идти спать.

-Как быстро пролетело время,- огорченный Малыш стал прощаться со звездочкой.- Приходи еще, звездочка, мне так хорошо с тобой.

-Конечно,-ответила сонная звездочка,- я обязательно приду, ведь у этой истории есть продолжение, но это уже в следующий раз. А теперь - спать! Сладких снов тебе, Малыш,- звездочка попращалась и выпорхнула в окошко.

Малыш долго еще смотрел вслед улетающей звездочке, провожая ее до самого дома и думал про Голубоглазку и ее друзей.





16.02.2007



НАПЕРЕКОР СТИХИИ. Литературный этюд.

Вторые сутки не утихала разгневанная стихия, раскачивая огромный корабль, как утлую лодочку. Ураганный ветер вырывал из кипящей пучины почерневшие волны, и они, пенясь в сумасшедшем вихре, бессильно бились о стальную обшивку пассажирского судна, отважившегося бороздить морские просторы в это время года.

Казалось, вот-вот наступит конец света: налитые свинцовой тяжестью грозовые тучи слились воедино с царством Посейдона, стремясь поглотить светящийся неоновыми огнями океанский лайнер. Вода и ветер играли одну симфонию, под звуки которой несколько столетий подряд отправлялись на дно корабли, застигнутые в пути беснующимся штормом. Сколько сокровищ хранили они в своих трюмах, знали только обитатели недосягаемых для солнечного света глубин, но для них золото и бриллианты, столь алчно ценимые глупым человечеством, не представляли никакой ценности. Водоросли равнодушно обволакивали своей густой мантией палубы военных крейсеров и торговых пароходов, причудливые в своем уродстве глубинные рыбы лениво проплывали мимо бывших орудий главного калибра, электрические скаты безраздельно хозяйничали в опустевших каютах. Ничто в этом однообразном царстве вечного мрака не напоминало о разыгравшихся когда-то трагедиях.

Белоснежный океанский лайнер упрямо боролся с набегающими волнами, которые вал за валом набирали свою исполинскую силу. С фанатическим упорством они бросались на корабль, но, встретив достойного противника, безвольно рассыпались на миллиарды брызг. Внезапно огненная свеча прорезала лохматые края несущихся над самым горизонтом туч, и из них вдруг выпал маленький кусочек Солнца. Озаряя адским светом все вокруг, светящийся шарик удивленно застыл над капитанским мостиком, затем, словно привидение, невесомо заскользил к каютам первого класса, выхватывая из тьмы испуганные лица прильнувших к иллюминаторам пассажиров. В этот миг чудовищный грохот расколол небо. Корабль вздрогнул и опасно накренился, преодолевая очередную атаку волн. Сгусток солнечной плазмы, издав зловещее шипение, ракетой взмыл вверх и растворился в штормовой мгле. Избавившись от непрошеного посланника небес, корабль облегченно выдохнул черные клубы дыма и стал пробиваться сквозь стену льющегося как из ведра дождя



ВОРОНА

Кстати, был сегодня ливень, пару часов назад. И в ветвях сидела взмокшая ворона, горланя:



- Эхма... Ну и занесло это мокрое отребье на мою голову! Каррр!!!!!



- Что каркаешь? - Кричу я ей, и из окна высовываюсь, чтобы она видела, кто её окликнул.



Ворона отвернула клюв в сторону, показывая этим, что сухой мокрому не товарищ, а с не товарищами она не разговаривает, но, в принципе, согласна подождать пока я промокну...



Я посмотрел наверх. Да, действительно капает на меня. Да что там смотреть - и так чувствую, что не суховат. Для верности подождал еще пять минут, кричу:



- А сейчас? Эй, хвостатая, смотри!



Ворона скосила на меня глаз, оценила степень моей пропитанности водой, и как-то сразу успокоилась, даже передвинулась по веточке ко мне поближе, показывая, что я стал ей милее, почти что родня...





Получается так, что чем лучше вороне живется, тем она более наглая и несговорчивая. А вот когда ей хреново до полуобморочного состояния - тут уж нате вам, стоит прикинуться таким же промокшим чмом, как она готова таскать вам еду с помойки, и жалеть, и убаюкивать карканьем...



Вывод - ворона, за исключением небольших различий физического и социального свойства, является полноценным членом любого общества, даже если подселить её к инопланетянам. Как следствие - надо не сторониться, а идти ей навстречу, холить и лелеять, налаживать таким образом дипломатические отношения. Начинать исключительно в грозу.

А ГДЕ ЖЕ МНЕНИЯ СУДЕЙ? СМЕШНОЙ ВЫ ОДНАКО-ВЫ ДУМАЕТЕ ЕСЛИ ИМЕТЬ ТЕКСТ-ЕГО ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАТЬ?НУ ПРИШЁЛ ПАКЕТ И ЛЕЖИТ,ПОТОМ ВЗЯЛИ,НАУГАД ОЦЕНКИ РАССТАВИЛИ.








11.03.2007 в 12:26
Ура!
Я снова дома... Хорошо-то как!
05.09.2006 в 08:48
Здравствуйте, Наденька:)
Очень рад Вам.
С нежностью и теплом.
Григорий.
05.09.2006 в 19:08
Рад встрече на новом Сайте с друзьями Стихиры!
С радостью встречи,Вячеслав
04.09.2006 в 18:54
Рад тебя видеть, Слава.
Я на страничке Фонда, на Стихи.ру поместил, что Фонд считает своим ДРУГОМ проект ,, МЫ ОДНОЙ КРОВИ ,,.
Жму руку.
С дружбой.
Григорий.
04.09.2006 в 19:00
Рад участвовать и снова, как и прежде, окунуться в теплоту ваших ласковых сердец, друзья!

Как хорошо, что мы опять вместе. Я, например, такой, что свою первую любовь - Фонд ВСМ не променяю ни на что.

За теплоту его я полюбил,
За свежесть строк и красоту
И если спросите - где бы я жил?
ТУТ!

С теплом, Вячеслав
03.09.2006 в 19:30
Жму руку, Вячеслав.
С дружбой.
Григорий.
04.09.2006 в 18:36
Нет слов, как я рада ,что мы все вместе. Всем спасибо .С теплом.
Григорию особое СПАСИБО.
01.09.2006 в 19:47
Девиз устремлённых

..........................Фонду ВСМ.
Влекущая романтика высот,
Величие поставленной задачи,
Мечтательной порывности полёт, -
Залог на право торжества удачи.

"Служенье муз" благоволит актив,
Взметнувший высшей нравственности знамя
Над творчеством талантов молодых,
Принявших вдохновляющее пламя.

Высокой чести мелочный алтын,
Да не смутит, вовек,стяжаньем низким!
Вперёд и ввысь по терниям стремнин!
На грани сил души! На грани риска!
-------------------------------------
Рад поздравить Всех с продолжением творческой
деятельности на новой странице. Удачи, успехов, дружбы!

01.09.2006 в 03:18
Здравствуйте Максим Иванович!
Низкий Вам поклон за то, что ВЫ есть.
Ваш Григорий.
04.09.2006 в 19:29
Здравствуйте, Григорий!
К сожалению, с Четвертым Малым я опоздал по известным Вам причинам.
Но теперь уже на месте.
Рад возрождению Фонда.

С теплом,
Олег
31.08.2006 в 20:37
Здравствуйте, Олег.
Я все понимаю.
Возможно,что просто продлим сроки.
Неясно и с 44-м большим. Да и по Тематиматическим, и Именному Павлу Бронштейна темный лес.
Но,надеюсь, все прояснится.
Удачи Вам.
Григорий.
31.08.2006 в 21:11
Григорий, как дома оказалась:))))
С нежностью
31.08.2006 в 20:04
Неужто это Жемчужный Лучик Юленька?:)
Счастья тебе ,Светлая,и радости.
С нежностью.
Григорий.
31.08.2006 в 20:13
Искренне рад ВОЗРОЖДЕНИЮ Фонда. В добрый путь!
30.08.2006 в 23:08
Здравствуйте, Николай:)
Рад Вам!
С теплом.
Григорий
31.08.2006 в 18:48
Спасибо большое, Григорий
30.08.2006 в 19:47
не разобралдась с опциями. не туда написало. Но все равно спасибо.
30.08.2006 в 20:01
Спасибо не мне, а Вам, Людочка.
Спасибо, что Вы такая Светлая.
Ваш Григорий
31.08.2006 в 18:49
Теперь Елена Левин = Илана Арад (второе жюри). А, впрочем, наверно, неважно.
С уважением, Илана
30.08.2006 в 19:28
От перестановки мест слагаемых сумма не меняется.
Я знал Елену Левин.+Илану Арад.
Теперь же Илана Арад + Елена Левин.
С теплом.
Григорий.
31.08.2006 в 18:49
Наверное, самая главная сумма - это произведение.
01.09.2006 в 16:19