СТИХИ Михаила ДЫНКИНА

http://www.netslova.ru/os/ss_dynkin.html
http://www.bukvitsa.com/20083/b_052915500_08_dinkin.html
***
ВОЗВРАЩЕНИЕ
1
не спрашивай, откуда это знанье
и резкий свет, которым наповал...
склонясь над опостылевшим вязаньем
устало, на отшибе мирозданья
внимает Мойра огненным словам
о пафос, пафос – нет в словах огня и
не Мойра – Пенелопа саван ткет
и распускает медленными днями
где океан сливается с полями
стрекочет Зингер и мурлычет кот
2
над Троей, обратившейся в руины
еще летает темно-синий дым
Елена на корабль взошла с повинной
и треснувшие идолы из глины
хихикают вдогонку “молодым”
а я привязан к мачте, Пенелопа
кровь из ушей от пения сирен
пугающе пусты глаза циклопов
и облака, похожие на хлопок
касаются залатанных трирем
3
все впитывает сумерек бумага
покуда Муза впрыскивает сны
в податливую вену Телемака
и сквозь туман качается Итака
на изумрудном якоре весны
но скепсис, скепсис... волны отвращенья
взгляд исподлобья, ночи головня
постигшему, что кончены ученья
и нет ни покаянья, ни прощенья
ни берега, ни даже корабля
***
Орфей в аду. и на задворках ада
махнёт ему набоковская Ада
в проёме пастернаковских гардин
рукою, если тень имеет руки...
тень гимназистки с голосом старухи:
побаловаться хочешь, господин?
и в комнате, где драные обои
он за ночлег расплатится оболом
а может быть, не только за ночлег...
всё будет так, как было на Земле, и
фонарь, аптеку, тёмные аллеи
накроет утром синеватый снег
что ж... завернись в поношенную робу
проваливайся в рыхлые сугробы
пока менады в клочья не порвут
в аду, я знаю, тоже есть менады
а музыка... вот музыки не надо
и без неё намучаешься тут
***
АКВАРИУМ
1
Произошло. Нас взяли на заметку.
За что не помню. Было бы за что...
Зверь поднимает воротник пальто
и входит в клетку.
Какой-то дятел не даёт заснуть.
Кругом зима. Снега лежат, как вето.
Я чувствую - суровая комета
пустилась в путь.
Аквариум. Причудливейших форм
там рыбы плавают. Они на нас похожи;
такие же задумчивые рожи
и стекловидный фон.
2
До первых звёзд в небесной бороде
сижу в гостиной и читаю книгу.
И постепенно приближаюсь к мигу
успокоения в нигде.
А то бреду по хлопковым полям
(зимой в полях всегда навалом хлопка).
Как Хлебников твержу: "Не позволям..."
Но озадаченно и робко.
Потом меня уводят и тогда
становится весомым даже эхо
моих шагов, которым не помеха
избыток льда.
***
1
ветер лает, собака носит
мускулистый Анубис сам
курит трубку святой Иосиф
в инвалидной коляске сна
у Иосифа хлеб и спички
карта звёздного неба, где
прячут ангелы лица птичьи
чтобы в зеркало не глядеть
2
лижет яблоки в сновиденье
свет раздвоенным языком
Ка гуляет – смотри – отдельно
притворяется двойником
морда сфинкса в часах песочных...
когти гарпии, львиный зев
на папирусе – жаль, испорчен –
иероглифы: я, Рамзес...
3
выбирается дым из трубки
застилает потухший нимб
брови призрака в рваной куртке
поднимаются вслед за ним
а под скомканным небом южным
сквозь мерцание певчих орд
душит яблоню скользкий ужас
адамитов, вкусивших от
***
КИНО-2
В соседнем доме – вижу, что не жолты – скорее сини, если не черны. Щебечут птицы, воздух будто шёлков. По улице скелет идет с кошёлкой, другой скелет досматривает сны в соседнем доме (мы о нём сказали). Купить портвейна, запастись травой и в нумера... когда б не повязали; жизнь провалила явки, а экзамен провален ей задолго до того.
Спокойно, Плейшнер – это не гестапо, а пьяный мусор с помповым ружьем, в чужой фуражке и домашних тапках, что означает: лучше по этапу, чем на рожон... Простимся, милый. Рвётся киноплёнка, летит болванка, падает скелет, прижав к груди тряпичного ребёнка. Другой скелет стоит среди обломков. Мы выдуманы. Нас на свете нет.
***
КИБЕРПАНК
ремонтируешь ветер, потом возвращаешься в twitter
клон по имени Петер звонит пригласить тебя в Питер
направляешься в спальню... обняв биоробота Лену
опускаешься в кресло, сажаешь её на колено
дальше следует то, что пытается следовать дальше...
(так доходят до точки – ларька биоробота Даши)
просыпаешься утром на том ли, на этом ли свете:
без пятнадцати восемь, пора ремонтировать ветер
***
всё было как обычно: снег сходил
с окрестных гор
оттаивало пиво
в аквариуме плавал крокодил
косясь на посетителей брезгливо
закуривали тени, волоча
тела прохожих
воздух пах карболкой
а по бульвару, в маске палача
прогуливалась жертва трёх абортов
цель затруднялась в средствах на сюжет
струился дым из ямы оркестровой
там, сев на стул, арфистка в неглиже
смотрела в небо пристально и строго
...пожарники тушили агни-йога
покойники вели свои ЖЖ
***
не гадай по руке, ибо линии смоет вода
в черепном коробке - отсыревшие спички стыда
Купидон на посту прижимает к груди АКМ
зубы Кадма растут в челюстях неевклидовых схем
а в Троянском коне завелись боевые кроты
и до самых корней пробирает боязнь темноты
фокусируешь взгляд, да выходит из фокуса свет
силуэты дриад растворяются в черной листве
и летишь до утра, простирая стальные персты
то по Лысым горам, то над лентой сухой бересты
быстрым небом разлук, провожаемый лаем собак
гастролер-демиург с самодельною бомбой в зубах
***
Смерть с младенцем так похожа на Сикстинскую мадонну
головами тьмы и света шевелит дракон вечерний
человечки выбегают из пейзажа, как из дома
и буравит нежный воздух самодельная комета
но хохочут Диоскуры, на землян спесивых глядя
и густеет этот хохот, звездолёт сбивая с курса
а потом приходит ветер, чертит облако в тетради
из дождинок и из градин состоит его искусство
на ветру дрожат деревья – тополя, рябины, клёны
Смерть качается и шепчет у воды околоплодной:
не рождайся, сдуйся, сдайся, а родился - будет нечем
запивать свое сиротство, став над пасмурным Обводным
ручки, рожки, огуречик; вот и вышел тот, кто вышел
дверь незапертой оставил, незахлопнутыми ставни
бесприютный человечек, перелётный третий лишний...
топнул ножкой, чиркнул спичкой, загорелся и растаял
***
НОВОЗАВЕТНОЕ
1
У Ирода то казни, то балы.
Зайдёшь с докладом - отвисает челюсть.
Сдвигаются массивные столы
и суетится вкрадчивая челядь.
А в Вифлееме - музыка в цвету,
парящий хлев со спрятанным младенцем.
Садится Понтий на плетёный стул
и созерцает маленькое сердце
на грубом блюде с трещиной по всей
длине и свет в рукав широкий прячет...
Лев муравьиный роется в овсе.
Роятся сны и ничего не значат.
2
Не держит звёзды золотистый клей;
подует ветер - тотчас их рассеет.
Встречает фарисея саддукей
и оба превращаются в ессеев.
И тут же утро открывает глаз
из красной яшмы... падает монета.
Так зыбко всё, что оболочки нас
перетекают в разные предметы.
Горят медузы. Лестница горит -
та, по которой ангелы... И Плотник,
скрестивши руки, постигает ритм
столпов песчаных и существ бесплотных.
***
Я шёл по водам аки посуху,
в ботинках мокрых, с толстым посохом,
перпендикулярно волнам заспанным,
свой круглый щит закинув за спину.
Там было сердце нарисовано,
карета ехала рессорная
и в ней сидела в платье розовом
моя любовь с чужими розами.
И было грустно, в смысле - пасмурно.
И было ветрено и холодно.
Шли облака за чёрным пастырем.
И двигал демон синим хоботом,
держась на водах, точно дерево.
И я общался с этим демоном.
И ночь за ширмою туманною
смотрела в зеркальце карманное.
Там было сердце нарисовано,
карета ехала рессорная
и в ней сидела в платье розовом
чужая смерть с моими розами.
***
По закатному небу бредут кучевые волы.
Сядешь с Гофманом кофе... остыл. И внутри холодает,
точно скрипка рыдает и снег засыпает стволы,
вертит синей башкою и сам на ветвях засыпает.
Так, наверно, и надо, чтоб холодно, сумрачно чтоб;
чтоб трамвай за окошком, чей номер тройная шестёрка.
И поди разбери - кони блед или кони в пальто
входят в заднюю дверь, прижимаются мордами к стёклам.
Вспомнишь детские страхи - приснятся горбун и палач,
кафедральные выси, оскаленный кучер на козлах...
А скрипач всё лабает и брошенный Танечкой мяч
всё скользит и не тонет, настолько Фонтанка промёрзла.
***
Идёшь нагишом по Литейному
во сне, да ещё не в своём,
к служебному входу в котельную,
где вывеска с адским огнём.
И думаешь - что же я делаю?
И чувствуешь - это не я...
А в небе - деревья и демоны,
клочки кружевного белья;
зонты, утюги, каракатицы,
бродячие псы, мертвецы...
А яблочко катится, катится
глазное по блюдечку -
цирк!
А яблочко катится, милое,
темнеет, сдаётся внаём;
становится братской могилою
червей, окопавшихся в нём.
***
наклоняется ли дождевая
башня, с мельниц течёт ветряных
оставляет ли доктор живаго
мокрый свет в головах жестяных
латифундию ли латимерий
наблюдает во сне идиот
или это у маленькой веры
плавники прорастают в девон
чтоб любовь, как она б ни ныряла
глубоко, не достала до дна
чтоб одна ледяная нирвана
ледяная нирвана одна
***
Волна за волной и так далее...
Отвисшая грудь облаков.
Дорога лихая и дальняя
среди одиноких волков.
Отчаливай, мальчик, отчаливай,
пожизненно выбрав врага,
звенящую поступь отчаянья
и вечность в четыре шага.
Пора. Погружаются пристани
в зеленый зевающий свет.
И с пирсов подонки и призраки
тебе улюлюкают вслед.
***
Мы умерли сто лет тому вперёд.
В гробу перевернулись и воскресли.
Спросили местных: «Кто здесь не живёт?»
«Никто,— сказали,— но слагают песни,
пасут холмы, разводят облака
исчадья тьмы, цыплята тупика».
Поворотись-ка, сынку,— что за чёрт! —
глаз на затылке, плавники уклейки...
В слепящем небе толстый Феб печёт
коржи. И у летающей тарелки
толпятся марсианские мужи,
они и прилетели на коржи.
Почешешь репу — ну и времена:
вчера — каюк, а завтра выпил пива.
Как если бы объелась белена
тобою, а на ясность не скопила.
Программный сбой ли, бабочкин эффект —
проснись и пой, как Афанасий Фет.
***
Завтрак на траве
1.
На траве цвета смерти, что в принципе неописуем,
начинается завтрак из красок, телесных на вкус.
Догорает поодаль Господь, упомянутый всуе,—
пламенеющий столп превращается в тлеющий куст.
Растеклись светотени по мощным стволам, по лужайкам.
Голы женские плечи, пиджачные пары черны.
Топят в небе буржуйку два солнца в сияющих шапках.
Муравьи окружают трепещущий контур пчелы...
2.
Загрунтованный полдень в густых испарениях плоти.
Ничего, что так поздно? — вопрос риторический. Свет
омывает корзины со снедью, добытою в поте
лиловатой личины, в которую прячется смерд.
Криком радужной птицы дымящийся задник просверлен.
Тянут хищные пальцы к нагретому горлу хвощи.
Из пастозных лощин разбегаются с юга на север
кракелюры морщин.
* * *
вообрази: проснёшься как убитый
в чужой стране, кругом одни аиды
точней сказать — один сплошной Аид
и тишина... ни шороха, ни вздоха
как если б на стоянке диплодоков
припарковался доктор айболид
и вот лежишь, а может, вот поднялся
слегка штормит, когда идёшь по насту
и вообще похоже на Сибирь
ну ничего, согреешься в движенье
тем паче, что палит на пораженье
восьмиголовый (даром что дебил)
Тифон Горыныч, или просто Тихон
не ящер, а какая-то шутиха
устроил, понимаешь, фейерверк
и вот бежишь, а может, вот с докладом
стучишься в дверь, где, весь окутан смрадом
кричит Харон:
— приёмный день — четверг!
и тишина... и нет тебя в натуре
расстроился и выбыл в первом туре
на made in China треснувшем щите
хохочет мировая закулиса
и мёртвые — кто с косами, кто лысый —
стоят на безымянной высоте
=========================
Оставить комментарий
но скепсис, скепсис... волны отвращенья
взгляд исподлобья, ночи головня
постигшему, что кончены ученья
и нет ни покаянья, ни прощенья
ни берега, ни даже корабля



Спасибо, что познакомила с ним!
На цитаты можно растащить...)
16.01.2016 в 10:14
ИЕС! я под впечатлением его стихов уже с 2012 года!
16.01.2016 в 16:23