37-ой километр

(из жизни поросят)
Ждать больше нечего. Счастливое «завтра» уже наступило и, минуя стадию счастливого «сегодня», шагнуло на просторы нашей Родины прямиком из счастливого «вчера».
Эти радостные «вчера» и «завтра» слились в одно целое, и уже неотличимы друг друга.
А как их отличить? Разве что по покрою одежды, по наличию или отсутствию ромбов в петлицах заплечных дел мастеров, по маркам полицейских машин и автозаков, по уровню громкости аплодисментов переходящих в овации на слетах единомыслящих или по степени спертости дыхания от переполнения верноподданическими чувствами огромного числа представителей творческой интеллигенции перед отцом нации? Или может по амплитуде вибраций дрожащих от страха перед отцовской немилостью коленей? По точечным папашиным плевкам в назначенные на заклание лица? По качеству его словарного запаса, заставляющего эту самую творческую интеллигенцию оправдывать такое вот свободное толкование русского языка идеологией "теории официальной народности"? Оно, это толкование, приносит неописуемую, прямо таки животную радость народу, а точнее - темной массе неграмотного быдла. Быдло хорошо понимает только один язык – язык гопников из сериала «Риальныипцаны».
Наш пцан! Правильно говорит!
"Для ограждения от революционных идей необходимо, постепенно завладевши умами юношества, привести оное почти нечувствительно к той точке, где слияться должны, к разрешению одной из труднейших задач времени (борьбы с демократическими идеями) образование, правильное, основательное, необходимое в нашем веке, с глубоким убеждением и теплою верой в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности, составляющие последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего отечества". (Граф С.С.Уваров, 1832 год)
Что имеем в результате? Россия быдлеет на глазах.
Времена неотличимы друг от друга. Все слилось в одной темной трубе в единую серую массу. Слипаются времена, слипаются люди, слипаются мечты… Оно и не может быть по-другому. Оттого, что в каждом из нас живет вживленная когда-то неизвестными создателями генная программа – оставаться рабами, тянуться к рабству, жаждать его, видеть смысл только в рабском состоянии. Свобода нам не нужна.
Нам просто необходим вождь - очередной понятный всем «риальныйпцан». Он сидит в нашем подъезде на лестнице, окруженный своей кодлой и откровенно издевается над нами. Плюет в нас, харкает на пол, швыряет бычки, хлебает пиво из полторашки, ширяется, шмонает наши карманы, освобождая их от последних денег, заставляет петь вместе с ним блатные песни и тискает за титьки наших женщин… Жильцы дома сидят под стальными дверями своих конур и, бессильно подвывая, слушают эту вакханалию. Никто не выйдет заступиться за оскорбленных, никто не возьмет в руки черенок от лопаты или утюг, чтобы разогнать эту шарагу. Ботанам страшно.
А если вдруг кто-то и выходит сделать банде замечание, то никто и никогда не выйдет вместе с ним. Потому что рабу не преодолеть хромосомные препоны своих программ. Потому что известно, что будет.
- Выскочил, сука? Выпендрился? Мочи урода!!! Все пинайте, суки!!! Все!!! Не хрен раскачивать лодку! Подъезд это наша корова и мы ее доим, понял? Мы здесь навсегда! Пожизненно!
Телевизионная змеиная головка микрофона, слегка раскачиваясь, гипнотизирует, уставившихся в домашние жидко-кристаллические ящики, кроликов. Тихо! Идет марафон оболванивания. Уже четыре с половиной часа. Внемлите, бандерлоги! Верьте мне, дебилы! Зачарованные животные прижимаются друг к другу теплыми, беззащитными боками, вздыхают от уважения и громко радуются: «Как он верно сказал! Так его! Точно - поросенок он, свинья подзаборная, расстрелять такого надо и вообще надо расстреливать их всех, вешать на фонарях!!! Верните смертную казнь!!! И будет нам счастье».
А что этот? Этот самый оскорбленный «поросенок»? Может быть, обратится, как положено, в суд с иском о защите своей чести и достоинства? Никогда. Потому что честь и достоинство – не являются его достоинствами. Поросенок борцом быть не может. Он будет тихо потеть, попердывать и с тоской глядеть в окно на площадь перед своим губернским белым ( а, у них у всех белые) домом. И понимать, что смотреть ему отсюда осталось совсем чуть-чуть… И надо срочно что-то делать, но вот что? Тяжелый папашин плевок приводит его в состояние ступора. Все! Скомпрометирован… Поросенок теперь может только оправдываться (может быть даже и без вины) и просить о снисхождении. Но просить некого – к телу его больше не допустят. Его удел – ждать милости от прокуроров, что накинутся на него, отрабатывая высочайшую команду «фас!». Он прилюдно ( обязательно прилюдно, ибо это часть пиара) будет раздавлен, потому что выбран для этого. Брызги, оставшиеся от него на обоях, как звездочка за очередной сбитый самолет. Знайте граждане - за штурвалом страны – ас!
Скоро раздавят и нашего градоначальника. Этот вообще не «из обоймы». Мне вообще непонятно, как он продержался на своем месте целый год. Его тоже сделают поросенком – навесив на политический трупик все свои грехи. И он будет сидеть, потеть и оправдываться… Подстава и компрометация – любимое занятие бывших чисторуких, холодноголовых и горячесердечных. Избиратели утрутся, замолкнут и тихо поскрипят зубами, а потом… Потом как всегда все забудут и всех простят во имя какого-то там «во имя». А ведь поросенок-то не он – поросята это мы – горожане, посмевшие лишь подумать о том, что мы можем что-то там поменять в пищевой цепочке этого порядка… Мэр - это так. Это нам в назидание. Чтоб сидели тихо и в подъезд с утюгами не высовывались.
Поросят едят, ребята. Они для этого и существуют.
Времена не меняются. Марши узколобых физкультурников и демонстрации пролетариата с плакатами: «Собаке собачья смерть!!!» будут проходить и в новом гламурно-компьютерном веке.
Не хочется так дальше здесь жить. Вообще не хочется нигде жить, зная, что все возвращается и возвращается не только сюда. Весь мир стремительно раскаивается в том, что он имел наглость мечтать о свободе и даже сумел рассмотреть ее кусочек сквозь щелку на мгновение раскрытой двери. Как страшно быть свободными!
Мы снова ищем опоры в вождях, религиях и рабских моралях. Сами засовываем себя в тюрьмы, огораживая пространство вокруг себя секьюрити разных мастей, миноискателями, системами слежения и рентгеновскими аппаратами. Просто новый уровень. Генные программы возвращают нас всегда на одно и то же место.
Осторожно, дамы и господа! Двери закрываются. Наш поезд едет по кругу. Следующая остановка – тридцать седьмой километр.
***
Оставить комментарий