• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Отражения Пшиздрика

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

0x08 graphic
0x08 graphic
В роли зеркала выступает DIOGEN4212

Начало: 5.10.2006

Конец: 1.07.2007

вТупление 1-6
Поскольку все вступления, предисловия, пролегомены и т.д. никто никогда не читает, то я могу написать всё что угодно!
НЕ ЧИТАЙТЕ ЭТОТ ТЕКСТ!
Я не знаю, что это. По форме - нечто среднее между прозой, стихотворениями в прозе, поэзией и сценарием. По сюжету - вольное продолжение моего первого цикла "Жизнь Пшиздрика, написанная им самим", в основном его 2-ой линии (читайте или не читайте для лучшего понимания); единственное, что нужно знать - раньше Пшиздрик не имел отражения (см. эпизод 2.4). По сути - утверждение того, что мы не одиноки. Здесь нет последовательных линий и эпизодов, я пишу истории, которые вижу, не зная, что будет дальше и что было раньше. Нумерация носит условный характер, и все истории располагаются в порядке написания. Это как блики зеркального шара, попадающие в глаза.
ВСЁ ЕЩЁ ЧИТАЕТЕ?
Когда я писал "Жизнь Пшиздрика", я стремился только запечатлеть образы своего сознания. Здесь я хочу заставить свои образы ЗВУЧАТЬ.
Теперь о формах. Преимущество стиха перед прозой - бОльшая информационная плотность, в одной строчке без лишних слов можно выразить всё, что есть на душе в данный момент времени. С другой стороны, в прозе можно лучше раскрыть свою концепцию, не подстраивая её под рифмы и размеры; впрочем, в других местах форма повествования как чередование описаний и диалогов очень сковывает и иссушает. Стихотворения в прозе объединяют достоинства стиха и прозы, но они мало годятся для диалогов. Поэтому для всех разговоров я выбрал форму сценария, там сразу видны реплики героев, не нужно считать тире, чтобы понять, кто что говорит.
Короче, в каждой форме есть свои достоинства. Сочетая их, я чувствую себя свободным. Смысл творчества я вижу в свободе самовыражения и радости открытия себя.
СПАСИБО, ЧТО ДОЧИТАЛИ!
[1]
Чёрная земля закрывала камни.
Свет не мог пройти сквозь неё.
Никто не был готов выйти наружу, кроме ярко-зелёной травы с белыми метёлками.
Метёлки щекотали бабочек, летающих зигзагами.
Попытки поймать порождали звук.
Звуки плавали над землёй, иногда сталкивались, образовывали скопления правильной и неправильной формы, и тогда над землёй возникали шахматные кубы, спиралевидные пирамиды, спящие круги и непонятные параллелограммы с прямоугольными трапециями.
Всем нравились треугольные призмы, открывающие свет.
Свет проливался на землю дождём из рыбьих чешуй и осенних листьев.
На фоне пупырчатого неба стоял вкопанный в землю крест.
Крест держал 5 белых цилиндров из тонкого стекла.
ЭТО ЗНАЛИ.
Но никто не знал, что у деревянного креста лежит Пшиздрик. Лежит и думает, не забывая ловить узелки шелеста и удивляться собственным мыслям.
[Мысли Пшиздрика] "Сегодня я никуда не пойду. Хождение не обладает способностью... к пониманию. Я хочу понимать, оставаясь на месте".
Трава подмигнула, и Пшиздрик увидел консервную банку. Вместо солнца она отражала его взгляд.
[Отражённый взгляд Пшиздрика] "Эта банка может стать рупором моего понимания мира. Скорее всего, её кто-то забыл".
[Голос] "Тут никого нет".
[Быстрая мысль] "Голос проник сквозь частицы почвы".
[Явный звуковой ответ] "Но кто-то ведь должен был сказать "Совсем никого"?"
[Громкие мысли] "Если есть что-то, значит, должен быть кто-то, кто оставил, забыл, произвёл или подарил. Здесь КТО-ТО есть".
Пшиздрик сделал шаг, но споткнулся о деревянный крест.
Крест не упал, он только покосился.
Пшиздрик опустился на небольшой стул с нарисованными птицами.
Встретились две диагонали.
Никто не упал и не взлетел.
[Дальше было слышно]
[Стул]- Привет.
[Пшиздрик]- Привет. Ты кто?
[Стул]- А ты как думаешь?
[Пшиздрик] - Ну... Обычно внутри меня что-то шевелится и вспыхивает, оформляясь в слова.
[Стул] - Почти так. Я личинка короеда, живущая в этом стуле.
[Пшиздрик] - Тебе не тесно внутри?
[Стул]- Нет. Я прогрызаю лабиринты.
[Пшиздрик] - Знаешь, когда-то я по ним двигался. Белые коридоры с чёрными дверями под землёй. Потом пришло успокоение. Я играл на звуках зелёной травы, пока не осознал, что я не одинок. Я не один, я не одинок, я раздвоен, нас двое...
[Стул]- Нужное подчеркнуть.
[Пшиздрик] - Нужно. Что-то нужно. Я буду здесь, пока мне что-то нужно.
[Стул]- Я внутри стула и мне ничего не нужно.
[Пшиздрик] - Кому нужно ничего?
[Стул]- Никому.
[Пшиздрик] - А вдруг я никому не нужен? А нужен ли я кому-то?
[Стул]- Внимание вопрос: что в чёрном ящике?
[Пшиздрик] - Теперь я снаружи. А ты уверена, что ящик чёрный?
[Стул] - Главное, чтобы не серый в цветочек.
[Пшиздрик] - Когда-то я был внутри чёрного куба...
[Стул] - У тебя есть прошлое? У меня тоже. Овальное яйцо, темнота и постоянный голод. И ещё абсолютная свобода трёхмерного движения, ведь лабиринты только мои. Пускай тесные, но мои.
[Пшиздрик] - Хочешь, я тебя открою?
[Стул] - Не надо. Снаружи воздух, а, значит, и пустота.
[Пшиздрик] - Пустота? А что это значит?
[Стул]- Если бы я знала... Наверное, это хлопушка, которая беззвучно стреляет клеем.
[2]
Сходящаяся спираль поддерживается радиусами и многоугольной рамой.
Раньше история колебала сигнальную нить. Она вибрировала, танцевала на воздухе, изредка смешиваясь с ним.
Паук так долго оставался без ужина, что просто взял и умер. Теперь нужно надгробие погибшей истории.
Яд рыбы не подействовал до конца. По ровному бетонному полу, без стен и потолка шёл скелет неопределённой половой принадлежности с остатками кожи и петлёй на шее.
[Пшиздрик не разговаривает со стулом, смотрит только на скелет]
[Маленький скелет мычит] - М-можно купить сапоги и уш-ши... М-можно купить сапоги и уш-ши... М-можно купить сапоги и уш-шшшиии...
[Пшиздрик] - Я знал, что здесь кто-то есть! Теперь мы не одни.
[Скелет] - Я хочу есть. Мне нужна трава, чтобы вернуться.
[Пшиздрик] - А кто ты?
[Скелет] - Где-е трава-а?
[Стул] - О нём говорили: "Идёт бычок, качается..." Он слишком много курил в постели. Его назвали пожирателем исчезнувшей травы. Кстати, разве трава исчезла?
[Пшиздрик] - Мы слишком долго говорили, и природа исчезла.
[Стул] - Может, мы долго думали?
[Пшиздрик] - Вряд ли. Скорее, мы стояли на месте и смотрели по сторонам.
[Скелет] - Сторонам чего?
[Пшиздрик] - По видимому, света.
[Стул] - Смешно... и относительно... Я не стояла, я грызла ходы, ощущая потенциал превращения.
[Скелет, растянуто-торжественно-исступлённо] - ВыыыИИИ... спасли меня. ЯяяяяА... долго бодрил среди скал, по сторонам искал. Я искал еду, но теперь я сперва найду глубину, я прогрызу, пробурю и обнаружу траву, идя на подземный звук. Моё движение не имело глубины.
Кожа на молнии
обнажила рёбра
скелет раскрылся
кости упали
дерево дрогнуло
сделали рёбра
центральный насос
4 опоры
это конечности
мягкий бетон
ритм сходящейся спирали приклеил к Пшиздрику сон.
[Сновидение] Пшиздрик почувствовал, что его глаза растут, похрустывая от напряжения. Стул со скелетом становились всё меньше и оставались в сером песке просыпанной кем-то пустыни. Серость сгущалась, образуя квадратные грани вокруг себя. Глаза продолжали расти, и Пшиздрик уже видел беспорядочно разбросанные квадраты на виноградине, которая была частью растущей грозди. Его виноградина вдруг стала вспучиваться, выталкивая фиолетовые струи коптящего пламени. Пшиздрик почувствовал, что на его глаза давит дверной косяк, и когда он попытался шагнуть за порог, сон закончился.
[Пшиздрик видит буровую установку с черепом бычка на вершине.]
[Череп] - Товарищи рабочие!
[Стул] - А покороче?
[Череп] - Объявляю начало тожественной церемонии бурения. Скоро мы познаем глубину и приблизимся к великим тайнам, спрятанным внутри. Там нет голода и нищеты. Там растёт трава и солёное солнце вторит жареным чайкам. Откроем же эту спрятанную тайну и проткнём громадину бетонного саркофага! Ура, товарищи!
[Пшиздрик, взволнованно] - Стойте! Тайну нельзя открывать!
[Череп, гневно] - Это почему?
[Пшиздрик] - Мы живём на виноградине, которую распирают газы по случайному алгоритму!
[Стул] - Газы под землёй?
[Череп] - Это меняет дело! Вместо травы я буду богатым, сильным, и тогда у меня будет всё. Я буду жить в прекрасном дворце из консервных банок, увитых плющом. Гибкие водяные струи будут услаждать мой слух, сматывая из него метры красной проволоки. Я построю трамвай и буду ехать, ехать, ехать, пока не остановлюсь посредине пастбища из белых метёлок. И я прыгну, и буду грызть, и улыбаться, и растекаться по всей земле, и всюду я буду оставлять консервные банки, и лишь селёдки будут знать, где находятся две деревянные перекладины, у которых мы стоим сейчас.
[Пшиздрик] - Как ты не понимаешь! Не будет воды, не будет НИ-ЧЕ-ГО. Я нашёл банку и знаю, что кто-то её оставил, но больше ничего нет. Здесь ничего нет. Нет и не будет, только БЫЛО и всё. Здесь нельзя оставаться, вообще никогда нельзя оставаться! Мы создадим себе направление и пойдём вперёд. Пустыня имеет границы и других виноградин много. Я чувствую, что из них должна вытекать вода. Та вода, которая хранится в чернофигуристом сосуде.
[Стул] - Знаешь, в чём твоя проблема, Пшиздрик? Ты всё время идёшь по лабиринтам, которые кто-то оставил. На земле или под землёй - неважно, главное, что ты идёшь по ним. Я сама грызу свои лабиринты, и бычок грызёт, и я буду с ним.
[Череп] - Попробуй грызть землю и тогда узнаешь, как это здорово.
[Пшиздрик видит, как насос из рёбер начинает вращаться, стреляя кусками бетона. Над черепом разрастается облако дыма, и Пшиздрик уходит]
[3]
[Пшиздрик перешагивает трещины, из которых растут извивающиеся кактусы. Один кактус в шляпе пытается схватить Пшиздрика длинной тростью]
[Пшиздрик думает] "Удивительно, насколько глубоки трещины, если растения так малы, что я могу через них перешагивать".
[Озвученная мысль] - Но если есть растения, то есть и вода на этой земле!
[Кроша бетон, к Пшиздрику едут сани, запряжённые змеями в очках. В санях сидит Жёлтый бройлер]
[Жёлтый бройлер] - Только говорите об этом потише.
[Пшиздрик] - Почему?
[Жёлтый бройлер] - Нельзя, чтобы кто-то догадался о земле.
[Пшиздрик] - Но мы ведь ходим по ней!
[Жёлтый бройлер] - Потому и нельзя. Если все поймут, что ходят по земле, то они задумаются и о небе, а небо слишком старое, и загрязнять его крайне опасно.
[Пшиздрик] - Загрязнять... небо?
[Жёлтый бройлер] - Конечно. Небо должно остаться для будущих поколений.
[Пшиздрик] - И никто не летает?
[Жёлтый бройлер] - Никто.
[Пауза для переваривания.]
[Жёлтый бройлер] - Хочешь, я покажу тебе воду, о которой говорить можно?
Они едут со скрипом, уродуя кактусы.
Трещины слишком малы, чтобы задержать скрип саней.
Только крючок, торчащий из земли, может остановить грязно-жёлтого бройлера.
Пространство замедляется вблизи квадратного озера.
В озеро налита жидкость с коричневой металлической плёнкой.
[Пшиздрик] - Это и есть вода?
[Жёлтый бройлер] - Вода, по которой можно ходить. Мы даже хотели хайвэй построить.
[По воде идёт робот со светящимися глазами. Он идёт к Пшиздрику, но его костыли спотыкаются об острый металлический край озера]
[Робот] - Литораль проклятая!
[Жёлтый бройлер, весело] - Ну как рыба?
[Робот] - Ловится, большая и маленькая. Только пробивать долго.
[Жёлтый бройлер] - Я же говорил: купи сверло. Пускай оно вращается.
[Робот] - Так я и сам могу! Даже в шоу "Коровы на льду участвовал".
[Пшиздрик] - Вы видели коров?
[Робот] - Конечно, они ещё траву ели.
[Пшиздрик] - А бычка среди них не было?
[Робот] - Он курил в сторонке. Кстати, почему бы нам тоже не закурить?
[Робот достаёт письмо]
[Робот] - Это письмо написано роботом и отвечать на него не нужно.
[Жёлтый бройлер] - Ты всё-таки заблокировал блоги!
[Робот рвёт письмо и сворачивает две самокрутки. Робот и жёлтый бройлер курят без огня, при этом выпуская дым.]
[Жёлтый бройлер] - Вы знаете, что такое аккомодация?
[Робот] - Если мне не изменяет память, приспособление глаза к наилучшему видению. Хрусталик из меняет свою кривизну в зависимости от расстояния.
[Пшиздрик] - Может, объём мира тоже меняется?
[Робот] - Всё возможно.
[Жёлтый бройлер] - Представляете, [понизив голос] один товарищ так приспособил свой глаз, что смог увидеть небо и землю?
[Робот] - Как это? И... какие они?
[Пшиздрик] - Небо колкое и холодное, а земля водянистая и шершавая.
[Жёлтый бройлер, агрессивно] - Так это ты поднимался в небо?
[Пшиздрик] - Да, я.
[Жёлтый бройлер] - Ты ответишь за урон экологическому воспитанию! Никому не позволено нарушать равновесие. Я отравлю тебя в центре озера, где плёнка самая тонкая.
[Робот] - Стойте! Я хочу знать!
[Жёлтый бройлер] - Познание во вред, ибо оно мешает всеобщей любви [толкает Пшиздрика]
[Пшиздрик] - Не надо меня заставлять, я сам пойду.
[Пшиздрик идёт по озеру]
Плёнка цепляла ноги сотнями липких крючков.
Над головой пролетали фиолетово-красные бабочки.
Знать, что соломинка рядом, только держаться невмочь.
Из-под воды погрозили оливково-бурые бабушки.
Чайники вместо очков были надеты до уровня глаз.
Только его зрачки остались свободны в своей черноте.
Коричневый цвет
становится тоньше
робот напрасно бежит
ему не увидеть
синее пламя.
Оно показало язык,
и Пшиздрик расправил руки.
[Мысли неидентифицированного субъекта] "И всё-таки сверло вертится".
[4]
Бетон ломается.
Серый, ровный, впитывающий в себя свет Солнца и звёзд, не пропускающий воду и любопытные взгляды, он обнаруживал пустоты.
Пластиковая бутылка способна прогнуться, но бетон не такой.
Серое равенство покрыла сеть опознавательных знаков.
Одним из таких знаков были маленький скелет крупного рогатого скота и детский стульчик с личинкой, где, по предварительным данным, суммарная длина ходов составляла 150 метров, что превышает ширину ствола баобаба и длину высыхающего без дождей эвкалипта.
Череп бычка кашлял в серой пыли.
[Череп бычка] - Мы сделаем это! Трава под землёй будет наша!
[Стул] - А она не сгорит от подземного жара?
[Череп бычка] - Траве нужна вода! Без воды она не будет расти. Вода снижает температуру.
[Стул] - Может, ты ищешь именно воду?
[Череп бычка] - Всё едино.
[Стул] - Интересно слышать такое от скелета. И всё же: откуда тебе знать, что там? И есть ли там что-то?
[Череп бычка] - Пустыня не беспредельна. Есть конец - есть и начало, а вода - начало всего... Когда я услышу дружеский шлепок по рёбрам, из скважины брызнет фонтан. Вода накроет всех нас, и тогда сквозь бетон покажутся зелёные травинки. Где-то они будут, где-то нет, и поэтому пустыня исчезнет.
[Стул] - А вдруг воды на всех не хватит? Введёшь карточную систему?
[Раздаётся звук лопнувшей струны. На череп бычка выливаются густые помои. Он стряхивает их, и остаётся только маленькая детская кукла между рогов]
[Стул] - И как успехи? Нашёл воду?
[Череп бычка] - Я нашёл следы присутствия. Теперь уже близко.
[Череп продолжает бурить, но тут с визгом разлетаются рёбра]
[Стул] - Кажется, ты дошёл до косточки.
[Череп бычка] - То есть нашёл себя?
[Стул] - Просто Пшиздрик говорил, что мы живём на забетонированной виноградине. Оболочка, мякоть, теперь одна из двух косточек - всё сходится.
[Череп бычка] - Тогда я буду второй косточкой, и мы станем новой животворящей силой. Мы прольёмся через всю гроздь и больше не будем искать траву, ведь она будет расти на нас. Скоро светает, и я должен успеть...
[Стул] - Сколько безотходности в твоих словах.
[Буровая установка распадается, превращаясь в длинную змею с капюшоном от старой куртки.]
[Череп бычка] - Я пройду сквозь скважину к косточке, и мы станем двойным центром.
[Стул] - Двойной центр? Вы же запутаете всё прогрессивное человечество.
[Череп бычка] - Я проникну. Главное, что я вижу свет.
[Стул] - Ты ничего не видишь. Косточек всегда две. Одной косточки не бывает, а сиамские близнецы - вообще уродство, связанное с нарушением эмбрионального развития.
[Череп бычка] - Это ты эмбриональна. Что ты видела в жизни?
[Стул] - Эх... Все вы поначалу так уверены, что видите Свет, а на самом деле просто двигаетесь под лампочками. А лампочки... Впрочем, дело личное. Увидишь Пшиздрика - передавай привет.
[Змея скелета загорается оранжевым светом и уходит под землю. ]
[5]
[Диалог неидентифицированных субъектов]
- Из бетона торчала звенящая цепь.
- Крана не было.
- Где-то прыгал звучащий безумием нерв.
- Крана не было.
- Может, нерв был счастливый?
- А, может, просто струна неожиданно лопнула?
- Нерв был счастливый, он прыгал.
- А люди, которые прыгали? Даже с моста, даже из-за любви, но они прыгали и видели толстые цепи.
- Прыгать, значит, лететь недолго.
- Куда?
Это звучало в цепи,
и Пшиздрик споткнулся от звука.
[Пшиздрик] - Кто здесь? Вы говорите со мной?
[Автоответчик в голове Пшиздрика] - Здесь никого. Только ты.
[Пшиздрик] - А высота? Почему ты молчишь?
[Слева от цепи лежит коровий череп, заросший мхом]
[Череп] - Не ищи высоты. Там бывают падающие звёзды. Это очень больно, когда в тебя летят пластиковые бутылки с тухлыми помидорами, и при этом летят с такой скоростью, что раскаляются добела. Ладно бы докрасна, увернуться можно, так они белые, а белизна убивает, рассеивая на атомы. Эти атомы плохие, из них не возникнет ничего.
[Пшиздрик] - Подожди, это не про тебя стих "Идёт бычок качается, вздыхая на ходу"?
[Череп] - Ног нет, шеи тоже, а про веревку и говорить нечего. Нет, это не я украл масло. Я был мотором.
[Пшиздрик] - Ты был в движении?
[Череп] - Я был в спирали, которая должна сходиться к центру. Как часы без кукушки. Один циферблат и всё. И всё...всё...всё...
[Пшиздрик] - Почему ты такой грустный, если ВСЁ?
[Череп] - Потому что всё. Нельзя вернуться к центру, можно только удаляться от него. И воды нет. И растений нет. Ничего, кроме усталости осенних листьев.
[Пшиздрик] - Но ведь центр есть! Ты же назвал его. И на тебе растёт мох.
[Череп] - Хоть что-то сбылось... Но центра всё равно нет, потому что не осталось воды. Вязкое, кислое, подземное и глупое, - это и есть ВСЁ.
[Пшиздрик] - Но так не должно быть. Надо двигаться несмотря ни на что.
[Череп] - И удариться носом.
[Пшиздрик] - Я знаю! Позади тебя я видел жестяную арку с острыми краями. Ты пройдёшь сквозь неё, и всё будет по-прежнему.
[Череп] - Не надо по-прежнему. Не надо прошлого. Оставь мох, ты его пугаешь.
Череп вздрогнул и, выскабливая бетон, появилась помятая бутылка, в которой сидел мягкий волк.
[Мягкий волк, басом] - Зайца не видали?
[Пшиздрик] - Нет.
[Череп] - Нет.
[Мягкий волк] - Да-а? Ну тогда я пойду дальше.
Мягкий волк закопался и ещё долго слышался треск как напоминание. Со стороны Пшиздрика на площадку выехал заяц на инвалидной коляске.
[Заяц] - Торопитесь! Воду дают!
[Пшиздрик хватает череп и они бегут вслед за зайцем. Прибегают к арке, где стоит ярко-жёлтая цистерна с водой в окружении различных песонажей.]
[Череп] - Солнце...
[Голос цистерны] Я люблю тебя, жизнь,
Что само по себе и не ново!
Я люблю тебя, жизнь!
Я люблю тебя снова и снова!
[Жёлтый бройлер в мегафон] - Две штуки в одни руки! Порция подземной воды!
[Мегафон] - Черепам воды не даём. Черепам только пиво.
[Синяя липкость] - А небесам можно и без очереди!
[Робот со светящимися глазами] - Дайте мне воды! Я хочу познать её во всех ипостасях и пойти вслед за Пшиздриком на середину квадратного озера.
[Два голубых голубя (пол не выяснен)] - Отойди, прАтивный!
[Жёлтый бройлер] - Спокойствие, только спокойствие. Никто не получит воду, потому что нет ковша. Мы ведь за рациональное природопользование, не так ли?
[Голуби] - Это дискриминация! Мы протестуем!
[Огурцы-каннибалы, молчавшие до этого, разрывают синюю липкость и из неё вываливается ковш]
[Робот] - Вот он, метод познания. И пусть он наполнится, и давайте обретём новый мир без правых и виноватых.
[И.П.П., крупный физиолог] - Контрреволюционные вещи говорите, профессор.
[Робот] - Вы тоже хороши. Где ваша невеста?
[И.П.П.] - В космос улетела.
[Жёлтый бройлер берёт ковш и подходит к цистерне]
[Жёлтый бройлер] - Воды нет.
[Огурец, визгливо] - То есть как это нет? Мы летим сюда с сотворения мира!
[Череп, Пшиздрику шёпотом] - Ты опять скажешь, что всё не зря и центр есть?
[Пшиздрик] - Это может случиться неожиданно.
Резкий порыв ветра уносит перья прочь.
Горизонт отодвигается волною.
Череп накрыл чёрный цилиндр от ставшего ненужным кактуса.
Все превращались в водоворот, и только Пшиздрик тихо улыбался.
Часы упали.
[6]
Стоит коридор посредине
в двойном оцепленьи бровей
повсюду глаза, расправляются уши
их мочки дрожат на ветру
в солёном растворе на свадьбу
под музыку из патефона
пересекая бетон
стекаются уши на свадьбу.
В строгом костюме
из белых полосок
у алтаря возвышается Павлов
он физиолог, который не смог
уйти от желаний своих.
Невеста в фате кружевной
её пауки сотворили
три дня и три ночи на спинке
полуподжаренной рыбки.
Прекрасна фата! Она закрывает
резиновый гибкий шланг,
торчащий из полости рта.
В коридоре на кафедре красной
устроилась лошадь на палке -
она регистрирует брак.
[Лошадь] - И.П.П., согласны ли вы взять в жёны вашего верного оруженосца?
[Павлов, сладострастно] - Да.
[Лошадь] - Прошу свидетелей расписаться.
[По воздуху приплывают две крысы и расписываются на стене очень длинной ручкой.]
[Огурцы, хором] - А мы все обойдёмся,
Мы колбасимся и так!
[Повторяют, пока Павлов не хватает невесту.]
[Лошадь] - Подождите, ещё не ответила невеста.
[Невеста выпадает из рук Павлова и что-то шепелявит неразборчиво.]
[Огурцы] - Горько!
[Невеста делает прыжок в окно. Павлов бросается за ней.
На берегу тонкой речки сидит Пшиздрик. Рядом человек в треугольной кепке выдёргивает крест из земли.]
[Пшиздрик] - Зачем вы это делаете?
[Человек] - Время жертв закончилось. Нам нужна лодка, чтобы спастись от прибывающей воды.
[Пшиздрик] - А если попробовать огурцы?
[Человек] - Не получается, они слишком вертлявые.
[Молчаливый стул] - Только меня не трогайте.
[Пшиздрик] - Ну что ты! Мы тебя капитанским мостиком сделаем.
[Молчаливый стул] - Разве я достойна этого? Я... лишь строю лабиринты и больше ничего. Я даже летать не могу.
[Врывается собака в фате, опутанная резиновыми шлангами.]
[Собака] - Спрячьте меня! Скорее!
[Молчаливый стул] - Интересно, куда? Здесь даже трещин нет, одна и то водой залита.
[Собака] - Он идёт сюда! Ему нет покоя!
[Пшиздрик] - Кто идёт?
[Собака] - Он перепрыгивает трещины с языком на плече.
В его подчинении все окрестные кактусы.
Ему нет равных в беге по коридорам.
[Молчаливый стул] - Замечательно. Ещё один жених.
[Собака] - Как вы догадались?
[Молчаливый стул] - Ты быстро бегаешь.
[Собака] - На самом деле он удивительный человек, всегда прощал меня и гладил на "двойке".
[Молчаливый стул] - Как ты можешь это терпеть? Ты должна жить дальше.
[Собака] - Я хочу жить только с ним.
[Пшиздрик] - Тогда почему ты сбежала?
[Собака] - Фистулы помешали мне сказать "да" в нужный момент.
[Пшиздрика озаряет мысль]
[Пшиздрик] - Понятно. Тогда все кактусы твои.
[Собака] - Это почему?
[Пшиздрик] - Ты породила их своей слюной.
[Молчаливый стул] - А как выглядят кактусы?
[Пшиздрик] - Острые...
[Человек] - Они крадут воду, ничего не отдавая взамен.
[Молчаливый стул] - Вот вам и прелести семейной жизни.
[Пшиздрик] - Но не все же такие?
[Молчаливый стул] - Ладно. Собака, ты откуда?
[Собака] - Из маленького села "Вероятное будущее". Там ещё металлургический комбинат рядом.
[Молчаливый стул] - Что и требовалось доказать. Будущее всегда вероятно, но и собаки никогда не закончатся. Получается замкнутый круг, а если нет исключений, то нет и правил.
[В воздухе материализуется Павлов и все остальные]
[Павлов] - Братья и сёстры, я нашел невесту и мы можем продолжать!
[Сводный хор огурцов и кактусов] - Ура! Ура! Ура!
[Лошадь] - Итак, прошу ответить невесту.
[Собака] - Я не знаю. Вдруг будущего нет?
[Огурцы и кактусы превращаются в коричневую корку и исчезают.]
[Павлов] - Ты... Что ты говоришь, дорогая?
[Собака] - Вдруг радуги нет и мы её просто придумали?
[Порыв ветра уносит лошадь с кафедрой]
[Молчаливый стул] - Правильно, так и надо.
[Собака] - Дорогой, я очень люблю тебя, но мне страшно. Я смотрю в зеркало и понимаю, что это мы.
[Павлов] - Где твой материализм, милая моя?
[Собака] - Зеркала пугают меня. Весь мир - мои отражения, и кроме меня здесь никого нет.
[Пшиздрик] - Но здесь нет зеркал. Здесь только вода, затопляющая бетон.
[Молчаливый стул] - Никогда не думала, что живу в честной пустыне. Всем спасибо.
[Пшиздрик] - Может, стоит забыть о зеркалах и коридорах?
[Молчаливый стул] - И вдохновенно любить себя. "Я - это ты, ты - это я, и никого не надо нам..."
[Пшиздрик] - Давайте все забудем о прошлом и освободимся от будущего.
[Молчаливый стул] - Ну ты завернул!
[Человек, сидящий в лодке] - Торопитесь, скоро здесь будет вода.
[Павлов берёт собаку на руки и они садятся в лодку. Потом заходит Пшиздрик, держа стул.]
Слюна сбежавшей собаки Павлова
прочно впиталась в квадратный бетон,
и выросли кактусы. Только они
не сдержали волну нежданной воды.
Вода размывала
овраги и трещины,
вода наступала,
и кто-то кричал,
и кто-то плясал
в последнем пути,
а кто-то поверил,
что может идти.
И рыба плыла,
и солнце сверкало,
и мыши давно
в подвале молчали.
И только одна пустота за окном
умнее была.
Водоворот...
вТупление7-10
Трудно что-то писать...
История заходит всё дальше и дальше, так далеко, что даже раздваивается. Главное в этом - чтобы присутствие Пшиздрика сохранялось всегда, пусть даже незримо и между строк. И ещё я всё время себе повторяю: чтобы писать абстрактно, должна быть ясная концепция. Стараюсь, и буду стараться следовать этим принципам.
В то же время концепция переходит в художественную РЕАЛЬНОСТЬ, а реальность зачастую живёт по своим законам, закрытым даже от меня. Не все образы и фразы способны уложиться в мой разум, но я чувствую, что они должны быть именно в этом времени и пространстве, и никак иначе. Возникает жизнь...
У меня есть кое-какие планы о дальнейшем развитии сюжета, но это лишь планы, и не более того. Возможно, одна из линий будет более сюжетной и, кроме того, должно быть больше переживаний; эмоциональности явно не хватает. Я хочу, чтобы ушла отстранённость... Больше душевности и даже сакральности - вот чего я хочу от следующих отражений.
Все слова лгут. Читайте.
[7]
[Калька] - Сколько мы стоим у окна?
[Сон на палочке]- Много.
[Калька] - Сколько можно! Говорите громче!
[Сон на палочке] - Много.
[Жёлтый металл] - Я тебя люблю.
[Сон на палочке] - Много.
[Кто-то в темноте] - Мы знали деревья
которые пели
их перья играли
весёлую трель
а мы закрывали
а мы закрывали
а мы закрывали
от веток капель.
[Жёлтый металл, вкрадчиво] - Знаете, пора идти. Слишком мало времени осталось в огненно-красном ключе пылесоса любви.
[Калька] - А вы знаете, сколько стоит выбитое стекло?
[Сон на палочке] - Нет. Нашейте точек и уходите.
[Наступает пауза и сгущается туман, которого не видно. По воде плывёт лодка.]
[Сосна в пробирке] - Ну когда же мы приплывём? Мы ведь сгниём вместе с лодкой.
[Человек на носу, угрюмо] - Не сгниём, она из дерева сделана. А дерево - это крест, и от креста не избавиться.
[Робот со светящимися глазами] - Давай ты нас накормишь, а Пшиздрик найдёт выход. [с надеждой] Ты ведь найдёшь его, не так ли?
[Пшиздрик] - Я... не знаю. Я стараюсь, но не могу.
[Стул] - Ты стараешься? А я не заметила.
[Робот со светящимися глазами] - Вы все слепы! Никто из вас не понимает, что только Пшиздрик может спасти этот мир от саморазрушения. И я пойду за ним, что бы не случилось.
[Человек на носу] - Ну-с, дорогие товарищи, и куда же мы поплывём? Я уже месяц сижу тут и рулю.
[Пшиздрик] - А если руль вообще не нужен? Вдруг его надо просто отпустить?
[Стул] - На все четыре стороны?
[Сосна в пробирке] - И попасть в новый водоворот? Я ещё от прошлого не оправилась, а тут такое...
[Пшиздрик] - Четыре стороны - это слишком грустно и противоречиво. Четыре - плохое число, оно останавливает.
[Стул, сосне] - О каком прошлом ты говоришь?
[Сосна в пробирке] - О прошлом водовороте, естественно.
[Стул] - Прошлое водоворота и впрямь естественно: это всего лишь вода.
[Пшиздрик] - Волны неоднородны. Вон та совсем старая, седая вся, а эти две ещё маленькие и зелёные.
[Робот со светящимися глазами] - А эта, серая, вот-вот их сожрёт! Слава нашему Пшиздрику, великому открывателю волн!
[Человек на носу] - Не кричите так - рыбу распугаете.
[Стул] - Рыба на гвоздях, так что не страшно.
[Сосна в пробирке] - Что вы говорите?
[Стул] - Да-да, именно так. Рыба давно на гвоздях, и мы её видим. Мы не замечаем гвозди и поглощаем железо. Микроэлемен-ТЫЫ...
[Пшиздрик] - Давайте зацепимся за маленькие волны, и тогда они приведут нас к берегу. Они пока ещё помнят дорогу.
[Человек на носу] - Все волны разбиваются о берег.
[Пшиздрик] - Они счастливы, у них есть путь.
[Стул] - А где же выбор?
[Человек на носу] - Вы хотите возвращения бетонной пустыни? Чтобы была свобода с бесконечностью вариантов?
[Стул] - Но это лучше, чем узкий коридор с одним направлением и пустопорожней даосской логикой.
[Пшиздрик] - В коридорах было открытие дверей, а в пустыне... дверной косяк в лучшем случае.
[Человек на носу, ехидно] - Каждому своё, мессия ты наш. Спасай свой мир с тоской о коридорах.
[Сосна надевает кружевной чепчик, но тут же его снимает, разродившись криком.]
[Сосна в пробирке] - Земля! Земля на горизонте!
[Робот со светящимися глазами] - Вот, скоро земля, и всё не напрасно.
Мечты о пляже -
лифт на кнопке "Вверх"
от каждого по капле собирает
водоупорный слой - бетон небес
консервный звон над деревом бросает.
[Лодка движется вдоль отвесного серого утёса]
[Человек на носу] - Приплыли, и что теперь?
[Сосна в пробирке, задирая чепчик вверх] - Ничего не видно. Ни прыгать, ни ползти.
[Стул] - Даже пробурить нельзя - бычка нет.
[Робот со светящимися глазами] - Но ведь Пшиздрик знает, что делать?
Ему же всё должно быть видно.
[Пшиздрик] - А вдруг вершины нет?
[Сосна в пробирке] - Как это нет? Да тебя убивать надо!
[Пшиздрик] - Вдруг не существует ни вершины, ни бетонного кольца?
[Робот со светящимися глазами] - А кольцо здесь при чём?
[Пшиздрик] - Вода затопила квадратную пустыню, и теперь остался внешний круг.
[Сосна в пробирке] - Это форменная наглость! Я на вас жаловаться буду!
[Стул] - Интересно, кому?
[Сосна в пробирке] - Да хотя бы... ЕМУ! Тому, кто видит.
[Стул] - Думаю, он лишь смотрит и больше ничего. А круг - последнее, что осталось от Сократа. "Я знаю, что ничего не знаю, а другие не знают даже этого". Всё в прошлом.
[Долгая пауза. Лодка тихо плывёт, переваливаясь с боку на бок.]
[Робот со светящимися глазами] - Это всё не так! Надо что-то делать! Надо лететь! Пшиздрик, нам надо лететь.
[Пшиздрик] - Я больше не могу. У меня нет крыльев.
[Стул] - А давайте сделаем крылья из сосны, ей всё равно делать нечего.
[Человек на носу] - Не будем девиантно вестись.
[Сосна в пробирке, дрожит как осина] - Я лучше стул разрублю, у меня и топор есть.
[Стул] - Остался на случай суицида?
[Сосна в пробирке] - Притворюсь, что не слышала ваших слов, милые мои.
[Человек на носу] - Дерево стула не подойдёт. Оно не звучит.
[Стул] - Я заглушаю его хрустом разума.
[Робот со светящимися глазами] - Стойте! Я знаю, что делать. У меня остались шарики в заднем отсеке, на них и полетим.
[Робот достаёт красный и синий шарики и привязывает их к стулу. Пшиздрик надувает шарики.]
[Человек на носу] - Думаю, транспорта на всех не хватит.
[Робот со светящимися глазами] - Значит, я не полечу?
[Пшиздрик] - Если хочешь, можешь лететь, а я останусь на лодке. Вдруг вода поднимется, и мы покинем колодец.
[Робот со светящимися глазами] - Нет, это неправильно. Ты не должен стоять на месте, ты обязан продолжить свой путь и первым увидеть мир без бетона, а я буду внизу. Мои глаза горят даже в темноте.
[Пшиздрик] - Пойми, что я хочу продолжаться, но для полёта нужны крылья и нужна сила, а силы как раньше уже нет. Детские шарики с цветными улыбками не удержат на большой высоте.
[Робот со светящимися глазами] - Главное верить. Ты же всегда это чувствовал.
[Пшиздрик] - Я... я сомневаюсь.
[Стул] - А это уже Декарт. Надеюсь, что Декарт. Но робот прав, мы должны лететь.
[Пшиздрик садится на стул, человек катапультирует их с помощью сосны. Они исчезают.]
[Сосна в пробирке] - Братья, мы спасены!
[Человек на носу] - Слишком много спасений в последнее время.
[Сосна в пробирке] - Вы изогнули мой ствол, и я увидела его.
[Человек на носу] - Кого?
[Сосна в пробирке] - Окно! Окно того, кто видит нас. Мы не одни на фоне Вселенной!
[Робот со светящимися глазами] - Тогда давайте откроем его.
[Человек на носу] - Сперва поспим. Хорошо, что дерево молчит, а мы спокойны.
[Робот со светящимися глазами] - Нет, друг. Дерево лишь замолчало на время.
[Сосна в пробирке] - Ос-сень... Но я не опадаю и расту даже зимой.
[Робот со светящимися глазами] - МЫ не опадаем.
[Человек на носу, невнятно] - Не падаем...
[Голос сбоку] - Летаешь, значит растёшь.
[8]
Внутри Солнца всегда тихо. Весь огонь вытекает наружу, а для огня нужен воздух. В космосе воздуха нет, но деревья способны выделять кислород на свету, если у них есть зелёные листья. И вот огонь выходит, освещает дерево у входа, оно даёт кислород, и Солнце никогда не гаснет. Дерево снаружи шумит - листья колышутся под действием солнечного ветра. А внутри нет огня, и нет деревьев, и нет звуков. Внутри Солнца всегда тихо.
[Пшиздрик карабкается по серой стене, пробитой насквозь многочисленными дырками. Рядом летит стул на трёх улыбчивых шариках. Больше ничего не видно.]
[Пшиздрик] - Всё, хватит! Эта стена никогда не закончится.
[Стул] - Конечно, это ведь бетонный атолл с опустившейся водой.
[Пшиздрик] - Как ты можешь лететь в такой ситуации, когда воды нет?
[Стул] - Все мы во власти своих желаний. Ползи вверх.
[Снизу падает светящаяся монета. Пшиздрик пытается её схватить.]
[Пшиздрик] - Я не удержал мечту.
[Стул] - Это уже интересно. И как ты её не удержал?
[Пшиздрик] - Не могу это объяснить, но я всегда мечтал поймать монетку на ребре.
[Стул] - Ребре Адама?
[Неожиданно стена заканчивается, и Пшиздрик оказывается на узкой кромке, поблёскивающей синим. Стул летит рядом.]
[Пшиздрик] - Здесь отражаются звёзды.
[Подъезжает Человек на Колесе с густыми бакенбардами - ЧК]
[ЧК] - Вы не видели здесь диполей?
[Пшиздрик] - Диполей Солнца в океане звёзд?
[ЧК] - Нет, только водные молекулы - диполи. В них есть как положительный, так и отрицательный заряд, и по сторонам они соединяют невозможность. Вода - основа жизни и всегда универсальный растворитель.
[Пшиздрик] - Неужели вода и вправду растворяет всё: и этот мир, и звёзды на рассвете?
[Стул] - Как всё неустойчиво, однако. Мой стул и тот не стоит на ножках.
[ЧК] - Мы на две трети - вода. Мы пьём воду и растворяемся изнутри. Вода внутри нас, только мы не стаканы. Нас кто-то пьёт, и мы пьём кого-то.
[Пшиздрик] - И вы никогда не узнаете, кто кого пьёт?
[ЧК] - Нет. Свобода, равенство и братство здесь и сейчас.
[Стул] - Весь мир - театр без вешалок.
[ЧК, принюхиваясь] - Так вы не видели диполей?
[Пшиздрик] - Вода была далеко внизу.
[ЧК] - Замечательно. Но помните, что если диполи окажутся внутри вас, то вашими границами станут границы Большого стакана.
[ЧК уезжает]
[Пшиздрик, вслед] - Подождите! Так это вы его построили?..
[Пшиздрик, не получив ответа] - Как это ужасно - жить без воды.
[Стул] - Их хорошо кормят.
[Кромка начинает трястись, потому что по ней едёт небоскрёб, из которого торчат телекамеры, увитые плющом.]
[Стул] - Что за шум, а драки нет?
[Пшиздрик, перекрикивая гул] - Ползучее здание с надписью "Обсерватория".
[Голос Потолочного Управляющего из динамика последнего этапа - ГПУ] - Вторая камера - наезд! Будка гласности готова?
[Ответ (женский голос) - О] - Будка есть, но номинанты сбежали.
[ГПУ] - Найдите мне кого-нибудь сию же минуту! [срываясь на крик] Это приказ!
[О] - Будет исполнено, мой господин.
[Одна из камер спускается к Пшиздрику на синей нитке]
[О, из камеры] - Вы не хотите сыграть роль?
[Пшиздрик] - Мне придётся стать не тем, кто я есть?
[О] - Вам придётся БЫТЬ не тем, кто вы есть, и тогда всё станет честно.
[Стул] - Стойте! А как же я?
[О, холодно] - Вы не прошли кастинг.
[Стул] - Всегда так. [Пшиздрику] Вот тебе и ребро Адама.
[...]
[Пшиздрик в белой комнате. Стены обклеены коричневыми обоями, а на обои прибиты гвоздями истрёпанные звёзды из цветной бумаги. На выходе стоит О - теперь длинный карандаш с гигантским микрофоном. Стул рядом.]
[О] - Итак, вы должны сказать перед лицом камеры, что никого в данный момент не вините и всех прощаете.
[ГПУ, из верхнего угла] - Всепрощение - наш бренд! Только здесь и сейчас мы преодолеем неравенство и отчуждённость современного общества.
[Пшиздрик] - Но кого я должен простить? Я не хочу прощаться вот так, без видимых причин.
[ГПУ] - У, номинанты...
[О] - Всё уже снято до вас. Все истории давно закончены.
[ГПУ] - Кроме небольшого разрыва, который вы и должны заполнить в сердцах наших телезрителей.
[Пшиздрик] - В их сердцах диполи?
[ГПУ] - Он знает про диполи?
[О] - Он знает про диполи?
[Со всех сторон] - Он знает про диполи? Он знает про диполи? Он знает про диполи?
[Здание дрожит, раздираемое неотвратимым хаосом звуков. Стена трещит, и обои рвутся.]
[Стул] - Ищи окно! Надо его разбить!
[Пшиздрик мечется по комнате, дёргает дверь, но повсюду слышен только равномерный гул.]
[Стул] - Знаешь, я всегда мечтала летать, даже когда сидела в яйце. Моя мечта сбылась, и я буду в полёте до конца, пока стул не сломается.
[Пшиздрик разрывает обои и смотрит сквозь трещину.]
[Пшиздрик] - Я вижу... звёзды.
[Стул] - Звёзд много...
[ГПУ] - Прекратите ломать съёмочный павильон!
[Пшиздрик] - Мы не упадём.
[Гул затих, и отовсюду полетели зелёные овалы со знаками "+" и "-".]
[...]
[Пшиздрик сидит на стволе дерева, растущего перпендикулярно стене. Стул стоит рядом.]
[Стул] - Значит, это были диполи?
[Пшиздрик] - Они облепили всё вокруг, и стены исчезли.
[Стул] - Получается, мы всё-таки упали в воду?
[Пшиздрик] - Нет, мы прыгнули на дерево. Теперь можно двигаться дальше.
[Стул] - Ты открыл настоящие звёзды, но ты ещё не знаешь, что значит мечтать.
[Пшиздрик] - Когда-нибудь я увижу это.
[9]
Серая стена без признаков надежды
обнаружила мгновения внутри
перепрятанные строгие мгновения
что испачканы 2000 лет назад
а теперь вмурованные в стену.
Сосна уже давно проснулась и теперь тормошила робота и чела.
[Сосна] - Проснитесь! Я обнаружила ужасную вещь!
[Чел, сквозь сон] - Колбаса закончилась?
[Сосна] - Нет, лодку украли.
[Чел] - Всего то...
[Робот, лёжа] - Как это случилось?
[Сосна] - Не знаю. Проснулась, а её будто бы и не было.
[Чел] - Как вы злопамятны.
[Робот, встаёт и подходит к окну в стене] - Нам надо идти.
[Сосна, надевая чепчик] - Туда?
[Чел] - Больше всё равно некуда.
Робот подошёл к окну и нажал на ручку, которая тут же отвалилась.
[Чел, оптимистично] - Это уже интересно.
[Сосна, доставая топор] - Будем ломать?
Робот стоял почти вплотную к окну. Его глаза высвечивали ВСЁ, но у этого ВСЕГО были очень чёткие границы, и ничего не было видно за ними. В стекле виднелось множество песчинок и трещин, но это не мешало быть ему таинственно прекрасным в тёмно-фиолетовых отблесках круглых глаз на другой стороне. Конечно, это было отражение глаз робота, но он этого не знал.
[Автор] "Да и не нужно знать, ведь главное, что отражение есть".
[Робот] - Там вдалеке что-то есть.
[Сосна] - Правильно, там наша лодка. Будем ломать.
Стоило остановить их, подумал робот, но желание познать оказалось сильнее стремления к красоте.
[Робот] - Да, надо проникнуть насквозь.
Сосна изогнулась и метнула топор в окно.
[Робот] - Почему не было звука, мы ведь разбили его?
[Сосна] - Неважно. Давайте войдём.
Переступая осколки, чел споткнулся на выступе рамы и упал в липкую пакость синего цвета.
[Сосна] - Что с вами?
[Чел] - Здесь никто не убирается.
[Сосна] - Чисто не там, где не убирают, а там, где не сорят.
[Чел] - Да никто и не сорит, здесь никого нет.
[Робот] - Позвольте, как вы можете делать подобные выводы? Мы даже не знаем, что это за место. И почему всё такое упрощённое?
[Сосна] - Какая разница?
Стуки чечётки
стали сильнее
ноги из стали
силу нашли
даже без неба и новой Земли.
Выход перекрыли два танцующих Микки-Мауса - М-М [будут говорить тонкими неестественными голосами с угрожающими интонациями и не сходящими с лиц улыбками].
[М-М] - Пройдёмте за трибунку.
[Чел с топором, грозно] - Только попробуйте, и я пройду сквозь вас.
Микки-Маусы разделились пополам.
[М-М, хором] - Вам придётся пройти с нами, мистер Андерсон. И вам тоже.
[Чел] - Ладно, они не ведают, что творят [опускает топор].
Робот, чел и сосна шли по лестнице. Вверх или вниз, влево или вправо - никакой разницы - везде бледно-зелёные стены тяжёлых цветов, безликие белые двери и телекамеры, торчащие сквозь щели. Наконец, они остановились, и Микки-Маусы исчезли. Герои стояли в металлической комнате без стен и потолков, но с плавной кривизной линий.
[Сверху раздаётся ГПУ]
[ГПУ] - Итак, вы знаете, где живёт Большая Ляга?
[Сосна] - Какая Ляга? Да я на вас жаловаться буду!
[ГПУ] - Вы должны знать, где Большая Ляга хранит своё потомство. Вы пришли с той стороны и должны это знать.
[Чел, тихо] - Не лгите ГПУ. [громко] Но мы действительно не знаем.
Раздался резкий звук, и снизу посыпались осенние листья. Их яркие цвета ловили каждый взгляд, становясь всё тяжелее и тяжелее. Лучи последней красоты смыкались на глазах, и странная радость освобождения заполняла сердцевину всех и каждого.
[...]
Глаза робота освещали пространство. Время отображали сломанные часы с бегающей секундной стрелкой. Чел смотрел на часы и бродил, выделяя углекислый газ.
[Чел] - Ну и что теперь?
[Голос сбоку] - О, кто-то заговорил.
[Сосна] - А это ещё кто?
[Голос] - Да Голос я, свободный Голос. Летаю и жду одного парня из бригады осветителей, который взял и направил однажды свой прожектор не на сцену, а в небо. Ну, я и потерял его с тех пор.
[Сосна] - А, может, вы знаете, где живёт Большая Ляга?
[Чел] - Мы сидим из-за неё.
[Голос] - И вам не страшно?
[Робот] - Скорее непонятно.
[Голос] - Отделяешь страх от непонятности? Похвально.
[Сосна] - Так всё-таки - вы что-нибудь знаете о Большой Ляге?
[Голос] - Может быть, серая. А, может, и белая. Или вообще зелёная. Главное - она кусает палец, торчащий из-под земли, и тогда все болезни уступают место новой жизни.
[Чел] - Болезни?
[Голос] - Да, все кругом больны. У одного вирус, у другого вирус, а потом они объединяются и заражают друг друга. Многие пытались бороться, но безрезультатно, потому что искали РАЗНЫЕ вирусы, а вирус один, просто всех много. Вирус только один, и я это знаю.
[Сосна] - Прекратите эти пораженческие мысли!
[Голос] - Вирус один, но мыслей-то много, так что всех не убить. Хотя огрызки мыслей - тоже мало приятного.
[Робот] - И где найти её?
[Голос] - Лягу никто не видел.
[Робот] - А палец?
[Голос] - Возможно... Большой палец на фоне белых теней...
Микки-Маусы слышали каждое слово, хотя и не понимали, почему робот, чел и сосна разговаривают сами с собой, а не друг с другом. Их обеспокоила эта отчуждённость и тогда они повели героев на консультацию к ГПУ.
[Приёмная ГПУ - два стула в облаке мыслей, приклеенных к потолку.]
[ГПУ] - Не буду тянуть...
[Голос] - Только потягивать.
[ГПУ] - Вы здесь для того, чтобы принять участие в новом проекте "Большая стена". Вас отправят в дом имени Неба и Фона, где вы, переходя с этажа на этаж, будете выполнять мои задания.
[Чел] - А если мы откажемся?
[ГПУ] - В вашей жизни ничего не случится.
[Голос] - Киллера наймёте?
[ГПУ] - У нас всё под контролем.
[Слышится затянувшийся щелчок выключателя.]
[Робот] - Какое страшное наказание - в жизни ничего не случится.
[Голос] - Пустота постоянного бессмертия.
[Чел] - И ни минуты на смерть, только одна непрерывная жизнь.
[ГПУ] - Итак! Перед началом жизни выберите себе имя.
[Сосна] - Я доложу куда следует о вашей деятельности... Сосна я.
[Над сосной загорается полупрозрачная белая надпись "SOSna".]
[Чел] - Я хотел бы назваться "БМВ" и не объяснять причины всего.
[Над челом загорается надпись "БМV"]
[Робот] - Долгое время я был связан с письмами, и потому выберу имя "Е".
[Над роботом загорается надпись "Е=" ]
[Голос] - А я просто буду с вами ждать.
[ГПУ] - Значит, договорились? Вам ведь не нужна ликвидация событий с последующим увольнением в запас?
Микки-Маусы в наушниках танцевали вальс, пока не померк свет на лестнице.
[10]
Узкая кромка
снаружи блестит
скользко
но падать нельзя.
Стоит коснуться
и блеск по глазам
свет ударяет
отчётливой болью.
Падать
и просто сорваться
нельзя
некуда падать
кругом пустота
и улететь не получится больше.
Только стоять
сохранять равновесие
стройность во всём
и гармония
ясность
мысли оставить
и просто смотреть.
Закон выживания:
"Некуда падать".
Пшиздрик
....................едва
............................сохранял
.............................................равновесие,
стоя
........на узкой
.......................вершине
.......................................стены,
а впереди
.................кто-то ругался -
звёздные карандаши [ЗК].
[ЗК1] - Моё давление всегда выше! Я ведь не просто так приставлен к уху.
[ЗК2] - Ничего подобного! Ваше ухо всё время шевелится, и оно легко может сбросить избыток давления на свободный ветер.
[ЗК1] - Вы начинаете раздражать меня, монсеньор. Только МОЁ ухо способно летать при наличии пёрышка, и только Я не позволяю ему так поступать.
[В отдалении разговор Пшиздрика со стулом.]
[Стул] - У ребят явные проблемы.
[Пшиздрик] - Зачем они так поступают? Ведь полёт - лучшее, на что способны старые уши.
[Стул] - Откуда ты знаешь, что это ухо старое?
[Пшиздрик] - Так написано в письме.
По мере осознания разговора в Пшиздрике разрастались сильные чувства протеста. Соединяясь в один поток, они потянули Пшиздрика строго вперёд, и так он очутился прямо перед карандашами.
[Пшиздрик] - Зачем вы бросили лошадь? Что вы её держите как родную, если уши давно отвалились?
[ЗК1, с портретом лошади] - Не мешайте нас.
[ЗК2] - Поймите, коллега, я не то чтобы опровергаю Вас, просто Ваши взгляды относительно давления противоречат моим убеждениям, а я убеждён, что никакое давление не способно удержать уши от полёта, и их сила стремления верх растёт пропорционально давлению Вашего, извините за выражение, грифеля.
[Пшиздрик видит, что ЗК1 пригвоздил к стене дрожащее ухо серого цвета с розовыми прожилками.]
[Стул] - А какой лошади оно принадлежало?
[ЗК2] - Ну что вы! Это ухо маленького гжелевого слонёнка...
[ЗК1] - который хотел взлететь, но разбился...
[ЗК2] - и в ряду никто не заметил его отсутствия.
[Пшиздрик хочет освободить ухо и потому играет в детектива.]
[Пшиздрик] - При каких обстоятельствах к вам попало это ухо?
[ЗК1] - Я писал вместе с уставшими пальцами, пока кто-то, нарушив устав, не почесал мною свой наружный слуховой проход. Я вышел и увидел... прекрасные равнины, извилистые горные хребты, золотые купола вдалеке, но самое главное - всё это изменялось каждую секунду! Сперва я видел только звёздную рану от падения метеорита...
[Стул] - Крупные метеоритные кратеры называют астроблемами, то есть "звёздными ранами".
[Пшиздрик] - Пожалуйста, продолжайте.
[ЗК1] - Но когда чёрный цвет стал усиливаться, я понял, что всё неправильно и на самом деле там небо. В этом немытом ухе было небо! Я был в небе, пока меня не схватили липкие пальцы и не ткнули в бледно-синие клетки на белом фоне. Глупцы, они не знают того настоящего неба, которое прячется в их немытых ушах.
[Стул] - В вашей версии не всё логично.
[ЗК1] - И что же?
[Стул] - Уши должны быть мытые, иначе присутствие неба не имеет никакого смысла. Строго и тщательно вымытые уши - вот залог небесного царства на грешной земле.
[Пшиздрик] - Думаю, достаточно простого соприкосновения. Одна секунда - и новая жизнь начинается.
[ЗК2] - Может, вы и меня спросите?
[Пшиздрик] - Вам есть, что сказать?
[ЗК2] - Безусловно. Я ехал в поезде...
[Стул, в неожиданном неистовстве] - Так вы видели поезд и до сих пор молчали! Как вы могли украсть у меня поезд! Только там, в самом душном вагоне, где не остаётся взглядов, я смогла бы совершить преображение. Как вы могли!
[Стул стремительно улетает на воздушных шариках.]
[Пшиздрик, слегка покачнувшись] - Ладно, продолжим допрос. Что вы делали в поезде?
[ЗК2] - Сидел. Мотал срок, если вам так угодно, мой господин. Сидел и играл в жизнь, пока не встретил этого товарища [показывает на ЗК1] с банкой солёных огурцов. Он уронил её, и оттуда выпало ухо, такое сухое и тёплое. Когда ухо упало в окно, он прыгнул следом за ним, пока не ударился о стену. Я прыгнул следом, и теперь мы всегда проводим время в научиных дискуссиях о вреде курения.
[Пшиздрик] - То есть, ухо не летало?
[ЗК2] - Именно так, мой господин.
[Пшиздрик] - Может... неба тоже не было?
[ЗК2 начинает изгибаться от чувства непомерной гордости за свои слова.]
[ЗК2] - Не будем столь поспешны. Небо наверху - крыльев нет - лететь нельзя. Только смотреть - мечтать - создавать иллюзии, смотря в зеркало. Неба на земле не существует, есть только зеркало, куда и смотрел мой друг. В то же время можно допустить существование некого внешнего неба, и тогда небо над головой тоже становится зеркалом и, соответственно, иллюзией.
[ЗК1] - Позвольте, но вы же говорили мне совсем другое! Вы же говорили, что стремление уха к полёту не удержать ничем.
[ЗК2] - Всё те же бесконечные зеркала, коллега. Они расставлены друг против друга, и даже свет уже запутался в бесконечных самодвижущихся осколках. Настоящего нет, и всё есть отражение - вот что нужно понять.
[Для Пшиздрика роль детектива заканчивается.]
[Пшиздрик] - Подождите! Свет вышел из точки и, прежде чем запутаться в отражениях, он должен был хотя бы чуть-чуть пробыть в области настоящей реальности.
[ЗК1] - Дырка, из которой свет?
[Пшиздрик] - Возможно. Главное, что эта дырка есть и она не пустота и не иллюзия.
[ЗК2] - А напротив дырки тоже зеркала, и вот мы видим множество точечных источников отражённого света. Отражённый свет отражает нас снова, снова и снова. [ завязывается в несколько узлов] Мы стоим у зеркала, смотрим в пустые глаза и называем это жизнью.
[Пшиздрик] - Но в наших же силах найти источник истинного света. Надо просто открыть глаза и смотреть только прямо.
[ЗК1] - Не искать счастья на стороне...
[ЗК2] - и падать, думая, что летишь...
[ЗК1] - А давайте все пойдём гулять! Давайте будем падать, чтобы сохранить прямолинейность движения вопреки всем лабиринтам и открытым дверям.
[ЗК2] - Верно, давайте падать.
[ЗК2 выпрямляется и прыгает вниз, но застывает горизонтально в воздухе.]
[ЗК1] - Что это значит, монсеньор?
[ЗК2, нараспев] - О-очень просто
Измеряются удавы
Пятью-пять
Любого роста!
Некуда падать и некуда лететь. Только смотреть по сторонам, находясь на краю пропасти.
[Пшиздрик] - Почему нельзя лететь?
[ЗК2] - Небо над головой - самое большое зеркало. Ударишься...
[Пшиздрик] - Давайте отпустим ухо.
[ЗК1] -Никто никогда ни за что никого никому и никак не заберёт у меня моё ухо. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
[Пшиздрик] - Но вдруг мы сможем отсюда вырваться и тогда найдём настоящее небо? Мы полетим, мы изменимся...
[ЗК1] - Небо в пробирке... Небо в пробирке... Небо в пробирке...
[Пшиздрик] - Как же так?
[ЗК2] - Вот к чему привело твоё желание познать и изменяться. Теперь вертись вокруг одной точки и маши крыльями, задыхаясь от пыли.
[Пшиздрик] - Я никогда не вертелся вокруг одной точки!
[ЗК2] - Вертелся, вертелся. Не понимал и вертелся. Всё так просто, когда принимаешь отражения. Можно быть таки РАЗНЫМ... и полноправным членом общества. Никто не осудит, даже похвалят: "О, какой наш Пшиздрик воспитанный..." Не верь моим словам, не верь никому, и обретёшь спокойствие. Без веры жить проще и удобнее, но тяжелее... И ещё: если источник и вправду существует, то это звезда, которая отдала свет и давным-давно погасла. Твоя путеводная звезда мертва.
[Пшиздрик] - Но почему вы так уверены, что звезды нет?!
[ЗК2] - Я знаю мир и знаю себя. Источника не существует.
[Пшиздрик] - А я всегда буду верить, что он есть, ведь я сам оттуда.
[ЗК2] - А ты уверен, что ты есть?
[Пшиздрик] - Вы не сможете меня запугать! Слышите! Я ЕСТЬ!!!
[В стене зазвенело.]
[ЗК1, начинает тряститсь] - Э-эй! Помогите! От крика ухо пришло в движение, и я не могу его удержать! Спасите равновесие!
[Под ровный высокий звук ЗК2 падает, а ухо накрывает собой всё пространство.]
Сквозь тёмное ухо ничего не видно.
вТупление 11-16
Разделение оформилось. Есть две линии: линия reality и линия Пшиздрика. Первая обязана стать более сюжетной, чем сейчас, а вторая... такая, какая есть. Не буду говорить об 11-ом отражении, скажу о последующих. Отражения 12-16 - пьеса о невозможной смерти и неизбежной жизни, о мире отрицания и потерянности. Там будут все!
Искусство должно что-то утверждать. Утверждаю_______________________ Реклама закончилась. Можете включить звук, а я пойду искать бессмертную душу.
[11]
[Место] Комната, состоящая из розовых линеек. Некоторые линейки стоят на ребре скелетов с недоеденными остатками мяса. На потолке рассыпаны (т.е. приклеены с обратной стороны) старые фотографии с видами природы. Герои смотрят на всё это, думая о своём.
[SOSna] - Какая безвкусица в этих никому не нужных треугольниках! Знаете, я хочу именно сейчас пробежать до следующей двери строго в углу батона, чтобы больше ни о чём не думать. Пусть всё будет как раньше.
[Голос] - Мадам, ваши иглы желтеют.
[Е=] - Знаете, на любом потолке всегда есть вентиляция. Достаточно коснуться потолка, и люк откроется сам.
[БМV] - Давайте просто выполним задание и уйдём отсюда.
[ГПУ, пафосно] - Ну что путники, вы готовы?
[Голос] - Готовы, как Анна Каренина на трамвайных путях в день, когда ей не дали билет.
[ГПУ] - Вы должны отведать арбуз, не перекрашивая его.
[Голос] - И?..
[ГПУ] - Это всё, что вам нужно знать. Удачи, господа.
[Небольшая пауза, возвещающая временное исчезновение ГПУ]
[SOSna, игриво] - Ну так давайте искать арбузы! Устроим бал по случаю их поиска!
[Голос] - Мадам, с вами всегда праздник
[SOSna краснеет]
[БМV] - Кто-то украл календарь.
[Е=] - Я знаю, где нужно искать. [убегает=исчезает]
[БМV_to_SOSna] - Вы хотите устроить бал, даже не находя ничего?
[SOSna] - Конечно! Представим, что всему конец: мы нашли арбуз и едим его. Вот выскользнула косточка [делает взмах рукой=веткой], вот она проросла [F4], вот из неё вырос арбуз [F4], вот мы его съели [F4] [F4] [F4] и пошли домой, будто бы ничего не было.
[F4 - кнопка повтора действия в Microsoft Word]
[БМV] - Это всё глупости. Мы возьмём нож. Ножом проткнём линейки одну за другой, и как только они превратятся в нитки бус, мы заполним их своим дыханием. От нашего дыхания нитки раздуются и превратятся в арбуз, который вытолкнет нас архимедовой силой прямо из этой комнаты.
[Е=] - Смотрите! Я нашёл арбуз!
[Голос] - Арбузы Ольги Бузовой? Вы явно перепутали студию, mon cher.
[Е=] - Я нашёл то, что стоит искать [достаёт большое белое яйцо из флакона с духами].
[БМV] - Вообще-то, арбузы полосатые.
[Е=] - Да разве это важно? При вращении все полосы исчезнут. Вы посмотрите лучше, какое оно живое! Нам всегда нужна была жизнь, причём жизнь неперекрашенная. Я разгадал твоё задание, ГПУ.
[SOSna] - Не знаю. Я хочу бал, а потом выполненное задание и настоящий арбуз, а не это... неприличие.
[Голос] - Вы где-то увидели лицо, мадам?
[По всей комнате разом загораются свечи]
[БМV_to_E=] - У нас не верят.
[БМV_to_SOSna] - А где музыка, сударыня?
[Голос] - Не надо музыки, я стихи прочту.
Арбузные корки
заснули у норки,
а в парках дремали
уставшие парки.
Возьмите вы нити
упрямых событий
и трогайте скромно
зеленую норну.
Цветов не надо.
[SOSna] - Нет, мы будем танцевать посредине бушующего моря, вспоминая свой дом, мужа, детей...
[Голос] - Жену, внуков, правнуков, ископаемых...
[БМV] - Да будет так.
[...]
[Место 2] Искусственное море. Из тщательно скрываемых динамиков слышится морской шум. Герои сидят в окаменевшей раковине.
[SOSna] - Подумать только! Даже вентилятор есть [дёргает за верёвочку и начинается ветер, потом выключает]. Я давно нашла арбуз и нам не надо есть. Задание принадлежит нам.
[Голос] - Вентилятор и строго по плану.
[Е=] - Ваше гипсовое море и раковина... такие фальшивые.
[Раздаётся железный гром, и сверху падает небольшая бумажка]
[Е=] - Ловите скорее! Вдруг это моё письмо!
[Бумажка тонет в гипсовом море.]
[Голос] - Ты был прав, это всего лишь контракт о приёме на работу. Всё из гипса, даже чипсы.
[Слегка рассеявшись, БМV достаёт симультанную куклу - пластмассового страуса.]
[SOSna] - Что это?
[БМV] - Результат вторичной переработки гипсокартофельного листа. Картофель - второй хлеб для нас.
[Е=] - Как вы можете?
[БМV] - Просто я тоже знаю выход отсюда. Эта кукла сделает всё, чтобы следовать за мной. Я говорю: дай нам арбуз.
[Одной ногой кукла держит поднос с пятнистым арбузом и тремя мухами.]
[Голос] - Гарсону ноги не нужны,
Гарсон и так почти что молод.
Срок годности уже истёк.
На картосхемах ваши руки.
[БМV] - Помоги нам съесть его, не перекрашивая. [смотрит вверх]
Только без корок.
[На подносе вместо арбуза розовая мякоть и бутылка отбеливателя.]
[БМV] - Видите, как всё просто. Прошу к столу.
[Е=] - Но мы же не дома?!
[Голос] - Откройте воду и найдёте выход. Ты же дверь всегда пририсовываешь?
[Е=] - И верно, мы же в раковине.
[Е= открывает кран с холодной водой. Всех смывает.]
[...]
[Место3=место1]
[SOSna_to_Голос] - Ты куда нас отправил, придурок! Да я тебя на колени поставлю.
[Голос молчит]
[Е=] - Конечно! Мы забыли посмотреть пол!
[БМV] - Розовые линейки, зелёные деревья и мы внутри арбуза. Его кто-то съел до нас. Задание закончено.
[Кукла кланяется и исчезает.]
[SOSna, раскапывая пол от чёрных овалов] - Там какой-то люк, обмотанный паутиной.
[БМV] - Но люк должен быть наверху.
[Голос] - Сперва уберите призму с глаз, а потом дом стройте. Вот так.
[12]
Тропинка напоминала рыбий скелет, и Пшиздрик шагал по ней. Камни темнели днём и светлели ночью и те, кто это осознавал, получали просветление до конца жизни - неплохой подарок на нерегулярно петляющей дороге без детства. Проходившие поезда иногда отбрыкивались от обвинений в незаконном размножений камней, но что толку: камни продолжали раздваиваться, даря просветление за полцены.
[Пшиздрик] - Вы знаете - я могу изменять пространство. - сказал Пшиздрик серому камню, на котором отсиживалась лягушка.
[Камень] - А я изменяю во времени и что дальше? - ехидно ответил камень.
[Пшиздрик] - Но я же могу приделать вам ноги.
[Камень] - Зачем? Как страус будет меня глотать?
[Лягушка] - Я буду с тобой несмотря ни на что.
Сквозь веки Пшиздрик увидел на спине лягушки большую печать.
[Камень, степлившись] - Знаешь, я тоже умел управляться с пространством; помнится, изогну небо, а оно раз - и облаками наизнанку. Светит Солнце, а дождь идёт вверх. Все боятся, а мне хорошо - фонтан красивый. И ей тоже нормально было [говорит о лягушке]. Но когда я оказался в городе У...
[Пауза]
[Пшиздрик] - И же случилось? - спросил Пшиздрик, но камень молчал, а лягушка не выдавала его присутствия. И тогда Пшиздрик пошёл в город У, потому что дальше идти было некуда - тропинка заканчивалась у старого камня-звонка.
[...]
Город У состоял из двух глиняных горшков, каждый своего диаметра. Когда-то в них жили голуби и гномы, но теперь тут не жил никто. Пшиздрик понимал, что ему туда не надо, но уйти не смог, т.к. пол резко проваливался и образовывал прямоугольный треугольник с горизонтом в роли гипотенузы. Сейчас Пшиздрик стоит на одном из катетов и думает о Пифагоре, но Пифагор не придёт, потому что все его штаны постирали в химчистке, а потом контрреволюционеры водрузили их на палки, совершая своё чёрное дело.
[Пшиздрик] - Кто-нибудь знает, зачем здесь трещина? - спросил Пшиздрик, но ему никто не ответил.
Чуть погодя из колодца выплеснулся Нитробактер [Nb]
[Nb] - Хочешь, я угадаю, как тебя зовут?
[Пшиздрик] - Спасибо, все и так знают.
[Nb] - Зря. Совсем скоро здесь всё изменится. Повсюду вырастет плесень, она будет искриться, ловить светлячков и от этого искриться ещё больше. И тогда всё станет таким как раньше, и будет покой, такой как раньше, и будет поле таким, как раньше, и никто, я повторяю: никто не заметит подмены.
[Манаус, прошмыгнувший между словами] - Не верьте своим мечтам. Это случится лишь после прихода Избранного.
[Пшиздрик, вопрошающе] - Избранного?
[Манаус] - Да, Избранного. Он приедет в город на белой бабочке с бутоньеркой в петлице, и на лице его будет процарапано вечное желание кого-нибудь спасти.
[Nb] - Друзья, давайте выпьем чаю!
Нас Псевдомонас приглашает.
Давайте мы сердца согреем,
Когда повиснем мы на рее.
И будем есть, и будем спать,
И будем мы сердца глотать,
И будут нас всегда любить,
А мы лишь будем есть да пить.
[Манаус] - Нитробактер стихи сочинял -
Незаметно разбился бокал.
[Во время слов Манауса горшок вращается, мелькая трещиной. Когда вращение останавливается, то Пшиздрик уже сидит за столом в виде каменного круга внутри одного из кувшинов города У. За столом собралась компания любителей чая.]
[Жёлтая L] - Нынче стоит замечательная погода.
[Тощий L] - Погода стоит, а я лежу [смех]. Захожу в бар, выпиваю всё, а потом раз - и небоскрёб рушится.
[Мягкая L, с длинными накладными ресниц] - И что же вы сделали?
[Тощий L] - Как что? Одел штаны, повернулся на другой бок и спокойно умер, когда самолёт врезался.
[Мягкая L] - И вы об этом до сих пор молчали? Знали и молчали?
[Тощий L] - Я не молчал, а стоял на своём, даже в лежачем положении [смех]. Интересно было!.. Хотя... зачем всё это? Наши слова, звуки, что мы произносим, наше прошлое - к чему всё это? Для какого стимула все эти реакции? Вот вы, сударыня, [смотрит на вилку] читали утренние газеты?
[Жёлтая L] - Не слушайте меня, сударь. Я такая дура была.[краснеет] Вчера я так нажралась водки, так нажралась, что по мне тараканы ползали, производя своё бесчисленное потомство прямо у меня в волосах.
[Мягкая L] - А что это мы всё о делах да о делах? Вот Петечка мой стишок приготовил.
[Тощий L] - Так давайте же попросим нашего нерождённого таланта!
[Все, хором] - Петя! Петя! Петя!
[Жёлтая L] - Но где же он? Я так расстроена, подруга [целует Мягкую L].
[Мягкая L, становясь красивее от каждого слова] - Сударь, кого вы спрашивали об утренних газетах?
[Тощий L] - Я задавал вопрос нашему гостю.
[Пшиздрик] - Мне?
[Тощий L] - Именно вам, князь.
[Пшиздрик] - Я никогда не читал газеты. Однажды я видел одну, плывущую по ручью, но это было так давно, что никому не известно. И почему вы назвали меня "князь"? Это не моё имя.
[Тощий L] - Просто вашего имени здесь никто не знает, а князь - это то, что вам больше всего подходит.
[Быстрая мысль Пшиздрика] "Значит, нужно подходить к чему-то? А подхожу ли я? А что делать, если наиболее подходящим будет уйти?".
[Тощий L, читая газету, задумчиво] - Исчезнуть только по-английски, уснуть и видеть чьи-то сны. Приобретайте свежие зеркала в аптеках Моссельпрома, печенье в нагрузку.
[Жёлтая L] - Сударь, вы всегда говорите такими загадками.
[Мягкая L] - А мне нравится. Ещё! Ещё! [хлопает в ладоши, тайно мечтая о сладострастии].
[Тощий L] - Тогда слово предоставляется князю [замолкает].
[Жёлтая L] - Как вы находите наш город, любезный князь?
[Пшиздрик] - Я хотел узнать окончание истории камня, отказавшегося от ног, и так оказался здесь. Он говорил об этом городе, и я нашёл его, но я его не искал.
[Тощий L] - Камень? А, может, это был я? Я ведь тоже... без ног [выезжает из-за стола на инвалидном кресле].
[...]
Сквозь веки Пшиздрик услышал:
[?] - Вот такая история. А дорога, которая вам нужна, находится слева от полосатого указателя.
[Мысли Пшиздрика, полученные во время ходьбы] "Жизнь как на географической карте: что-то куда-то движется, где-то находится и ничего более. Нет ответов, и всё могло быть иначе, даже горшок и тот без трещины. Я никогда не думал так раньше, но я хочу вернуться назад".
[13]
Декорация первого действия.
[Чаепитие за круглым каменным столом в присутствии Пшиздрика.]
[Мягкая L] - Так давайте же выпьем чаю, господа!
[Раздается стук, и появляется Петя в школьной форме. К нему подбегает собакам, но он, изловчившись, отправляет её за дверь. Долго слышится вой, а Петя стоит у стола.]
[Петя] - Без комментариев.
[Мягкая L] - Что с тобой? Где твоё... УХО?
[Петя] - Я его съел, повесил и закопал. Довольна?
[Тощий L] - Позвольте, но как это возможно с одним ухом? Ушей должно быть как минимум три.
[Петя] - Я никогда не пойду в это школу! [стреляет в себя из пистолета и падет с дырой в голове на месте уха]
[Пшиздрик] - Зачем... Зачем ты это сделал?
[Петя, оживая] - Там бью указкой и заставляют есть.
[Жёлтая L] - Да вызовите же вы "Скорую" наконец!
[Петя] - Эта указка... ещё вчера была деревянная, а сегодня уже пластмассовая. Она бьёт сильнее других. Я только залез на потолок плафон поправить, а меня тут... и всё...
[Тощий L] - Фигурально выражаясь, сердце требует мести, а фигура места.
[Жёлтая L] - Думаю, мы просто обязаны пойти в школу.
[Мягкая L, опускаясь под стол] - Милый мой, милый мой, ты хочешь чаю на уровне ватерлинии, ведь солёную воду пить нельзя, а до берега плыть и плыть. Милый, ты хочешь чаю? [умирает]
[Пшиздрик] - Подождите, ведь осталось совсем недолго! Сейчас пространство изменит свой вектор...
[Петя, вскакивая] - Избавьте нас от напрасных надежд, князь. Можем идти в школу.
[Пшиздрик] - Как вы можете? Помогите ей!
[Петя] - Вы слишком закрыты, князь. Вам ничего не исправить.
[Жёлтая L] - Школа скоро закроется, и мы так и не успеем восстановить справедливых.
[...]
Кабинет учительницы=У был декорирован чахлыми комнатными растениями, срубленными прямо в горшках, и всевозможными фаллическими символами, отобранными у учеников за плохую дисциплину. Полки покрывали чучела заспиртованных глобусов; они иногда звенели.
[Жёлтая L] - Скажите, вы давно работаете в школе?
[У] - В городе У преподаю последние 20 лет. Предпоследние 20 предавалась мечтам о скором замужестве.
[Жёлтая L] - Как вы допускаете использование указующих предметов в качестве наказания?
[Пшиздрик] - Почему указка пластмассовая?
[У] - Всё допустимо, если принять во внимание модель мироздания за единственно правильную.
[Пшиздрик] - Так наш мир всего лишь модель?
[Тощий L] - И что же мы примем?
[У, берёт в руки один из глобусов] - Наша планета окружена очень тяжёлой жидкостью, способной воспламеняться при малейшем контакте со стороны отдельного индивидуума. Очевидно, что каждый думает о благе всеобщем, поэтому планету пришлось окружить стеклом. Стёкло удобно и предельно необходимо, что бы не произошло, пока Пётр не разбил его. А коль разбил - получи по заслугам и справедливости.
[Жёлтая L] - Какая может быть справедливость, если мальчик страдает, а мать его умерла от горя. Кстати, моя подруга. [облизывается]
[Пшиздрик, рассматривая модель] - Знаете, это стекло слишком толстое, чтобы его разбить. И как вы видите планету сквозь него?
[Тощий L] - Да, как вы объясняете это детям? Лично я не увидел за стеклом ничего, кроме своего отражения.
[У] - Надо не видеть, а твёрдо знать, чтобы успешно сдать экзамен.
[Жёлтая L] - Почему вам не вернуть хотя бы ухо? Мальчик стынет на улице.
[Вбегает ученик.]
[Ученик] - Марья Ивановна, ухо сбежало!
[У] - Что-О?
[Ученик] - Мы его съели, потом закопали, в морской бой сыграли, а форточку закрыть забыли, - оно и вырвалось. Всех журавлей посшибало.
[Пшиздрик] - Как же они вернутся домой?
[Тощий L] - Кто?
[Пшиздрик] - Те, кто двигались вслед за журавлями.
[Тощий L] - Ваша лиричность совершенно неуместна, князь.
[У, ученику] - А вы подвешивали ухо на нитку, как подвешивают вырванный молочный зуб?
[Ученик] - Нитки были плохие.
[У] - Вам придётся уйти с нами. [открывает газ на печке]
[Петя, выглядывая из-за двери] - Весёлая история. Пойду, маму обрадую. [исчезает, мелькнув букетом цветов]
[...]
[Пшиздрик идёт по пыльной дороге, разбрасывая камни.]
[Пшиздрик] - Всё это неправильно! Они не должны были умереть, и даже стёкла могут быть прозрачными. И зачем только я пошёл в этот город? Или не только я?
[Камень] - Потому что в городе У никто не умирает и всем хорошо. Каждый знает, что завтра снова будет праздничный стол с чаем, и Петя снова вернётся из школы, а Тощий L отрастит себе ноги. Это надо знать, потому что знания бессмертны и на это стоит смотреть, потому что все смотрят.
[Пшиздрик] - Я больше не стану смотреть. Я пойду и спасу их всех.
[Камень] - Не обещай - всё равно останешься незримым.
[Пшиздрик] - Я вернусь, и всё будет по-другому.
[14]
Стоит большой шершавый круглый стол
морщинистый как лоб гермафродита
зависшего у входа в туалет
от зависти к прекраснейшей Елене
живому воплощенью красоты
которая мертва 4 дня
а эти дни - 4 ножки стула.
[Декорация первого действия. Разговор в центре города У.]
[Мягкая L] - Знаете, мой Петя вчера разбил окно и ему нисколечко не было больно.
[Жёлтая L] - Твой Петя обратил свой взор к Востоку?
[Тощий L, из-за газеты] - Занятия йогой?
[Мягкая L] - Что вы! Даже йод не понадобился. Я ещё только удивиться успела, а он уже не понадобился.
[Жёлтая L, участливо] - И когда похороны, подруга?
[Мягкая L] - В пятницу или во вторник.
[Тощий L] - Вижу, к нам едет князь.
[Мягкая L] - Так давайте же встретим его!
[Жёлтая L] - Осыплем цветами и будем есть. Время-то уже обеденное.
[Тощий L] - Объедение, а не время.
[Входит Пшиздрик. Садится за стол.]
[Мягкая L] - Как хорошо, что вы с нами, милый князь.
[Жёлтая L] - Как вам наш город?
[Тощий L] - Бесплатный ксерокс для слова "вы" [смех].
[Пшиздрик] - Мне трудно говорить, я нездешний.
[Тощий L] - Я вам даже весы дам, голубчик. [смех] Весы и золото, только говорите. Скажите, и скажите только нам и только то, что вы хотите сказать, а не то, что от вас требуется.
[Пшиздрик] - Очень долгие звуки и бесконечно расщеплённые кольца дорог, по которым нельзя ходить из-за постоянных пробок и пыльных камней. Я делал шаг, переступая через себя, но в итоге снова оказывался среди следов моих ног. Этот город - два кувшина, разорванных общей трещиной, она и привела меня к вам. Она была одна.
[Жёлтая L] - Вы правильно заметили: городу У просто необходима система радиальных автодорог.
[Мягкая L] - А, с другой стороны, в кувшинах и так слишком тесно, а тут ещё ваши дороги лучевые всем глаза испортят.
[Тощий L, кричит] - Они воткнутся в глаз, и мы даже не узнаем об этом! Все мы там будем, придурки! [падает и умирает]
[Пшиздрик] - Что с ним?
[Жёлтая L] - Умер до следующей мысли.
[Пшиздрик] - А вдруг он ещё жив?
[Появляется Петя - мальчик в костюме рыбы.]
[Петя] - Они стоят и ждут,
Они всё рожи корчат,
Но зеркала там нет -
Краснеющая площадь.
[Мягкая L] - Петя, мой дорогой, ты всё-таки успел к чаю.
[Пшиздрик] - А почему площадь краснеющая?
[Петя] - Время всегда течёт.
Люди сменяют друг друга.
Я изменил себе.
Нам начинаться лучше.
[во время следующих слов отрывает куски от плавников]
Нет, но как всё предсказуемо в этой жизни! Вот я пошёл на площадь, вырастил дерево и ведь знал, что посадят, но нет - шёл, копал и даже палочку приставил, чтобы стоять было не скучно. А дерево упало, и тогда я сделал из него указку, чтобы подарить моей любимой учительнице. Пришёл к ней со всей своей любовью, а она "Дневник на стол и вон из класса!" ВСЕ ВОН, и Карл Маркс был абсолютно прав, говоря о бесклассовом обществе будущего. Вот оно будущее, смотрите! Всё строго по прогнозам сбылось и все знали всю правду о нём, потому и пошли вон. Ну что, князь, я ответил на ваш вопрос?
[Жёлтая L] - Я прикажу сжечь все календари, чтобы не нервировать мальчика.
[Пшиздрик] - Календари освещают дороги. Не делайте этого.
[Петя] - Нет, этого мало. Сжигайте всё и погружайтесь дальше в свою бездну предсказуемости. [раскачивается] Идите в табличку с надписью "Кухня", берите табличку с надписью "Миксер" и наслаждайтесь потом фотографиями ваших пальчиков в криминальной хронике. Ваша предсказуемость - это главное ваше преступление, которое вы совершаете во славу КПСС, партии и правительства... А сколько блеска отражается в ваших глазах, когда вы покупаете искусственные ёлки! Только ёлки и только искусственные - вот что важно для вас. Вы рисуете линии на белой бумаге, и называете их письмами. Вы прерываете их точками, и поучаются ноты. Повторяя одну и ту же мелодию, вы ведёте своё общение. Хотите, я назову её имя? Интернационал на кардиографе!.. Когда ваши линии замыкаются, для вас наступает время свадеб. Князь, этот город - город бесконечных свадеб, которые вы приняли за кольцевые автодороги. Кстати, князь, вам известно, где находится выход?
[Пшиздрик] - Выходов слишком много.
[Петя, понижая голос] - Нельзя любить деревья. Даже те, которые с шершавой корой и растут в центральном парке, не предназначены для любви. Звёзды слишком простые и это пугает меня, князь. Я увидел небо лишь на минуту, обычно оно закрыто ребром кувшина, но я видел их. Шершавых, близких, неоднородных и пугающе простых. Я очень боюсь их, князь, очень боюсь.
[Пшиздрик] - Но ты не можешь открыть глаза и полететь? Ничего не видеть, кроме этого неба, которого всегда много и которое всегда рядом. Ты боишься не простоты, ты боишься упрощённости, Петя. Для тебя только одна дверь и только один выход; пользуйся, пока хватает сил.
[Петя, недобрым голосом] - А вы не такое уж дерево, князь, как я о вас подумал. Действительно, выход только один. Но я не стану подчиняться системе контроля в вашем лице.
[Пшиздрик] - Я становлюсь системой контроля?
[Петя] - Именно так и именно здесь я сделаю то, на что не способен никто из вас. Я умру, и вы никогда не увидите звёзды.
[Жёлтая L] - Вы самое слабое звено, прощайте.
[Петя уходит. Раздаётся звон разбитого стекла.]
[Мягкая L] - Прикройте окно, дует.
[Пшиздрик] - Всегда остаётся ветер...
[15]
Декорация первого действия.
[Жёлтая L] - Сегодня удивительная погода! Даже шкафы и те распускаются.
[Мягкая L] - Ничто так не согревает, как кафетерии зелёного воздуха.
[Пшиздрик, вздрагивая] - Что здесь происходит?
[Тощий L] - Ничего обычного, особые разговоры ни о чём. [к Мягкой L] Сударыня, вам известно, как правильно пересадить бегонию?
[Мягкая L] - Нужно отрезАть черешок, нежно касаясь края листа, а потом слегка провести по воздуху.
[Тощий L] - Всё верно, сударыня, но вы не произнесли главное, а главное для нас - это не запутаться в корнях. Корни, такие нежные и мягкие, таят в себе...
[Мягкая L, испуганно] - Шипы?
[Тощий L] - Нет, сеньорита, они покрыты корневыми волосками. [тихо] Я протягиваю руку, касаюсь бегонии на шкафу, стучу по запаянной в целлофан клавиатуре, и тогда мне открывается новая истина: [громко] корневые волоски обладают огромной всасывающей силой! Я кусал свою руку много раз, но мне никогда не избавиться от чувства, что в ней теперь живёт кто-то ещё, кроме меня! В моей руке кто-то другой и он живёт, представляете!
[Жёлтая L] - Если всё, что вы говорите, правда, то погода скоро испортится.
[Тощий L, шёпотом] - И поэтому надо экспроприировать воздух.
[Мягкая L] - А, может, собрание сделаем?
[Тощий L, стуча по пластиковой бутылке] - Не стоИт.
[Пшиздрик] - Я начинаю понимать, что живу неправильно. Трону сердце, а ритма нет, и потому смерть не может разлучить нас.
[Петя в костюме рыбы, лежит на столе, молчал до этой минуты] - И различить тоже не может, князь.
[Пшиздрик] - Но всё должно быть иначе. Ксероксы не должны петь, и птицы не обязаны умещаться в клетках таблиц.
[Тощий L] - Не впадайте в пессимизм, друг мой. Таблицы могут быть и электронными, и их размеры легко меняет курсор мыши.
[Мягкая L] - Сеньор, не пугайте меня! Я сразу же вспоминаю яйцо, которое исчезло вскоре после рождения Пети.
[Петя] - Вскоре? Ты сказала "вскоре"?
[Мягкая L] - Конечно, мой милый. Вскоре после твоего появления на свет.
[Петя, вскакивая] - Так вот в чём проблема! Это было не моё яйцо, и я никогда в нём не был.
[Тощий L] - Ну, это вы зря. Всё живое - [щёлкает пальцами] из яйца.
[Петя] - Нет, тогда яйцо вышло бы первым, а я родился из него. А раз яйцо со мной не связано...
[Пшиздрик] - Ты не живой?
[Петя] - Именно так, князь. Я не могу умереть, даже разбивая окно, потому что во мне никогда не было жизни. И ни у кого её нет.
[Жёлтая L] - А вот я ем яйца и становлюсь моложе.
[Тощий L] - Поэтому такая жёлтая. [смех]
[Пшиздрик] - Думаю, яйца и яйцо - разные вещи.
[Тощий L, глядя на Мягкую L] - Но яйца интереснее. [смех]
[Мягкая L] - Бесстыдник. [отворачивается]
[Вой лошадей. Входит учительница.]
[У] - Я пришла поговорить о вашем сыне.
[Мягкая L] - Что он ещё сделал?
[У] - Он собрал всю школьную еду, включая мой завтрак, и облил её кетчупом из заспиртованных лягушек.
[Петя] - Застрахованных.
[У] - Нет, лягушки были именно заспиртованные.
[Тощий L] - Неравнодушный мальчик.
[Жёлтая L] - Но что же случилось после?
[У] - Все вдруг стали одержимы желанием вернуться в воду. Ученики 2-Б класса открыли пожарный рукав, затопив туалет, ученики 7-В класса наполнили водой все резиновые изделия в нашем городе, а одиннадцатиклассники вообще показали вопиющий образец поведения. Представляете, они растворили в воде мел, и все доски полдня стояли пустыми!
[Жёлтая L] - Безобразие! Но вы же приняли меры?
[У] - Конечно. Совсем рядом я выращиваю пшеницу на картофельном поле. Мы вырвали стебли с корнями...
[Тощий L] - Только не про волоски!
[У] - И засор был ликвидирован. Странно только, что не помог формалин, в котором были лягушки. Я даже что-то почувствовала ненадолго.
[Пшиздрик] - Вы почувствовали неправильность?
[У] - Возможно.
[Пшиздрик] - Скажите, а почему вы не могли поесть дома? Ведь в школе столько таблиц и тяжёлых экранов, имеющих свойство смотреть.
[Петя] - Вы сказали о доме? Забавно, очень забавно...
[У] - Дома снёс император и самодержец всероссийский во славу будущего рабочего класса; по совместительству он был первым директором нашей школы. Кстати, а что это вы интересуетесь? Я вас никогда не видела раньше.
[Резко подул ветер.]
[Мягкая L] - Кто-нибудь, закройте окно!
[Петя, встаёт с револьвером в руке] - Больше никогда мы не станем любить. [стреляет в Мягкую и Жёлтую L.]
[У] - К директору, быстро!
[Петя] - Ты больше не жена офицера! [стреляет в учительницу]
[Тощий L] - Всё просто [Петя падает].
[16]
[Т] - Князь, вы боитесь смерти?
Т стоял посредине комнаты с глиняными стенками.
[Пшиздрик] - Вас не кажется, что здесь слишком пусто?
Из-за револьвера в комнате было трудно дышать.
[Т] - Значит, вы ещё не готовы к восприятию моей модели.
Воздух не позволял видеть потолок, закрытый сизым дымом, и только две тусклые лампочки напоминали о его присутствии.
[Пшиздрик] - Но вы же воспринимаете её?
Т нашёл в стене CD-привод, но сколько не нажимал на кнопку, лоток не открывался.
[Т] - Ненавижу Землю!
[Пшиздрик] - Вы думаете о глобусе?
[Т] - О модели я своей думаю, провались она пропадом, и о том, как мне её воспринимать после ваших слов, сиятельнейший наш князь.
[Пшиздрик] - По-вашему, я сияю настолько, чтобы найти ваш диск?
[Т] - Все модели ради себя, вот что плохо. Знаете, я всё-таки покажу вам свою модель, но сперва мы дотронемся до гончарного круга.
[Пшиздрик] - Где вы видите круг?
Стены комнаты даже в тумане были на удивление квадратными.
[Т] - Гончарный круг - величайшее изобретение человечества, которое служило нам обеденным столом. Этот круг почему-то внутри кувшина, а не снаружи, поэтому он требует надлежащего поведения. Его трогаешь, и он вертится, его толкаешь - он вертится, его кусаешь - он спит и желает тебе спокойной ночи. Никогда не забывай об этом пожелании, мой друг! Вот станешь ты старым, сотрутся зубы, появятся морщины, потом засохнет кровь и подарят цветы, но ты возьми бритву и кусай, кусай свою жизнь! И желай всем спокойной и сладкой как шербет ночи! Круг - это каравай твёрдый, а каравай - то же самое Солнце, только без пламени. Вечная память и крылья без птиц... Знаешь, князь, у меня всегда был только ВТОРОЙ хлеб. У всех первый, а у меня второй и цветочки. А когда я колючую траву первый раз познал и Луну пересчитал по косточкам, но навсегда о хлебе насущном забыл. Трогаю жилы, рву серебро под музыку, и только буквы написанные вижу, и нет меня среди этих букв. По газетам пойду, князь, по газетам, лишь бы о хлебе не вспоминать.
[...]
Холм блестел из-за сотен капель,
падающих прямо с полуденной крыши;
когда-то её прогрызли у моря
полуподземные мыши.
Не зря у холма было прозвище "Звёздный" -
он только казался в гуще событий.
Рука держала над холмом ложку, а когда уставала, то ставила её на тщательно подобранный камень. Пшиздрик и Т появились точно на ложке, и дерево покачнулось слегка. Они пришли вовремя.
[Т] - Вы знаете, князь, что находится под всем этим блеском?
[Пшиздрик] - Океан?
[Т] - Нет. Там бесконечные картофельные поля. Даже когда спишь, не перестаёшь видеть их.
[Пшиздрик] - А дерево?
[Т] - Дерево тоже понадобится. Не торопитесь и поцелуйте повара, князь.
Т дотронулся до ложки, и прямо на конце её выросла длинная гора с острой вершиной. И хотела она вверх, но ветер пугался её, потому что коснуться не мог, и чужая она была всякому ветру.
[Т] - Моя модель суть онтологическая схема отборного пюре с последующим волюнтаристским запеканием живых птиц. Мягкость и острота - вот моё жизненное кредо.
[Пшиздрик] - Но птицы летать должны?!
[Т] - А ядро или торпеды, по-вашему, тоже должны? Избавьте меня от пустого морализаторства, князь. Это модель моего мировоззрения.
[Пшиздрик] - Как вы ловили птиц?
[Т] - О, это целая история! Я намазывал ветки дерева клеем, а потом уходил прочь. Птицы ничего не знали и прилипали к веткам, увязнув в своих галлюцинациях. Потом ветки обламывались, и я вымачивал их в супе - так получался каркас. Поля давали мне липкое пюре - так получалась основа. Если птицы способны вырваться и покинуть меня, то я смогу умереть в последний раз. Так прервётся круг возрождений в однообразном мире. Моя мечта - умереть раз и навсегда, не надеясь на взаимность.
[Пшиздрик] - А вы уверены, что именно ВАШИ птицы спрятаны в горе?
[Т] - Забавно, забавно. Вы делаете запахи своими вопросами, князь. Город У построен из двух кувшинов, которые кто-то забыл на земле. В одном кувшине, откуда мы пришли, все мертвы и никто не разводит птиц, - экология сероводорода сказывается. Птицы обитают за городом, на дереве и Звёздном холме. Птицы ничьи, князь.
[Пшиздрик] - А что в другом кувшине?
[Т] - Во второй кувшин отправляли тех, кто был недоволен жизнью в первом. Мне довелось побывать там и скажу без граней - зрелище жуткое. Из стен растут тонкие красные руки, прибитые бумажными колёсиками. Если руки оживали, то страх наполнял меня, потому что живые руки в любой момент могли затопить первый кувшин. Это и были мы, в бесконечной смерти и страхе за жизнь. Уровень урбанизации не снижается, князь.
[Пшиздрик] - А если вы сами птица?
[Т] - Всё возможно, кроме одного: этому не будет конца.
[Пшиздрик] - Чему?
[Т] - Всей этой истории с городом У.
Вдруг первый кувшин задрожал.
[Т] - Они сделали это! Руки прорвались и сейчас затопят нас, ведь мы внутри, Пшиздрик! Они открыли гончарный круг! Прощай и помни о мыслях, только помни!..
Город У закрылся гигантским мешком, и пыль ещё долго поднималась к небу.
Все знали, что конца не будет даже в повторах.

KONEC

вТупление 17-19
Продолжение линии reality, раскрытие образа БМV, забавы с Пушкиным и.т.д.
Пожалуй, есть одна мысль, которая должна остаться. Однажды мне сказали, что в моём творчестве нет любви. И всё, что я делаю, о чём пишу, направлено не на поиск новых форм, не на совершенствование стиля, языка, образов и.т.д., а именно на поиски любви. Но в своих повторяющихся лабиринтах я не нахожу её, и тогда пропадает вера и встаёт простой вопрос: зачем?
Что бы я не думал, в Конституции написано: "Каждый имеет право на жизнь"...
[17]
[SOSna] - Скорее, времени мало.
[Е=] - Уже e-mail отправлен, а мы его даже получить не сможем.
[БМV] - Ничего не напрасно в часах на стене.
На северных камнях, когда-то покрытых мхом, теперь стояли герои. Они давно не видели жизни и вечно ускользающего полярного Солнца (впрочем, это не было важным в данном крючке), но они продолжали пилить батон. Жёлтый и переливающийся, безнадёжно отставший от жизни, он легко поддавался мех. воздействию, а вода даже в твёрдом состоянии приятно поскрипывала, озаряя путь. И хотя Е= уже потушил свои глаза и не мешал свету воды, у всех было ощущение какой-то недоговоренности, словно что-то неверное было сделано раньше, а теперь облеплено глиной под видом садово-парковой статуи. Когда со шлангом удалось наконец справиться, ГПУ сампультанно объявил:
[ГПУ] - Сегодня вы найдёте сверхплотность.
ГПУ исчез, и Голос не замедлил отреагировать:
[Голос] - Знаете, наши органы правопорядка стали такими низкими и долгими, что к ним так и тянет прилагательное добавить. Идёт милиционер по улице, а ему прилагательное в ответ... И всё у него изменится.
[SOSna] - Не будьте таким развратником, гражданин начальник.
[Голос] - А вы только первые фразы слышите.
[БМV] - Господа, химера готова.
[Е=] - Но почему "химера"? Разве это не лодка?
[БМV] - Это химера. Она из циркового батона сделана.
[SOSna] - Давайте оцифруем местность перед отлётом. [достаёт фотоаппарат и фотографирует мозг/море].
Серое в крапинку море
(думает первый свидетель)
было таким от рождения.
Море осталось без дна,
чтобы кровавый дракон
смог арифметики ложкой
раскрыть себе левое лёгкое.
(В городе нашем туманы и смог,
и невозможно родиться без крика).
[Герои плывут на выдолбленном батоне. БМV вращает педали, Е= сидит впереди, а SOSna служит парусом.]
[Е=] - А когда мармелад закончился, то стало вдруг тихо. Ни слезинки. А самый маленький сказал: "Сегрегационный коэффициент не позволяет мне любить вас". Сказал и повернулся, но тут нога треснула, и провод в голову впился. А ведь кости-то были целы, просто слёзы ненастоящие.
[Голос] - И Луна сделалась как кровь?
[Е=] - Не знаю. Тут рукопись обрывается.
[БМV] - Мы приплыли. [перестаёт крутить педали]
[SOSna] - Почему? Ветер ещё не перестал дуть.
[БМV] - Просто сюда корабль через 74 минуты явится, и нас болотной тиной накроет.
[Голос] - И мы будем сниматься в новом клипе Тины Тёрнер? То-то Эрдельтерьер обрадуется.
[SOSna] - Вы о чём, товарищ?
[Голос] - Эрдельтерьер был рядом с Большой Лягой, если вы об этом, сударыня.
[Е=] - Если мы скоро избавимся от заданий ГПУ, может, о Главном подумаем? О тех глазах, которые ещё закрыты?
[БМV] - Главного на голосовании выгнали.
[Голос] - Выгнали налима, который наливал много, а Главный к камере прилип с криками: "Не ешьте меня, соплеменники! Я был первым зубом детей ваших!" И что-то ещё вопил, потому и иммунитет получил от ведущих.
[Е=] - Какая странная лошадь...
[SOSna, смотря на облака] - Та, которая между бегемотом и зюмбелем?
[Е=] - Нет, не то. Какая странная лошадь в словах Голоса мелькала. Лошадь без крыльев и на костылях.
[Голос] - Пиратская копия Пушкина, что ли?
[Е=] - Нет, не то, всё не то. Нечто имплицитное и стальное... Да, точно! У лошади были сваренные костыли и белые брови под лестницей. Она посмотрела на меня и унесла что-то. Поставила печать и исчезла.
[БМV] - К тебе видения приходят. Может, и лодка скоро понадобится.
[SOSna] - Знаете, други, а ведь небо совсем близко.
[БМV] - Банальная фра.
[SOSna] - Нет, вы всё неправильно думаете.
[Голос] - Френологию возродить хотите? Тогда к нам Руслан явится.
[SOSna] - Я хотел сказать, что небо над нами материально. Я касаюсь его, а оно в складки собирается.
[БМV] - То есть, небу нужен утюг?
[Голос] - Да, плывёт Харон на доске гладильной, и из носика облака выкатываются. Толпа безмолвствует, а Эрдельтерьер кожаные стиральные машины выгуливает, чтобы арфы проветривались.
[Е=] - Вот она, разгадка! У всех причины есть, и никто не делает того, чего на самом деле хочет. Все говорят, а сказать не могут.
[БМV] - "На самом деле" - такая же химера, как и весь этот батон, который везёт нас.
[SOSna_to_БМV] - Вы никогда лодкой не станете.
[БМV] - Ну был я лодкой, и что с того? Все мотор искали и ватерлинию подчёркивали, дабы волны не добрались. А я хочу, нет, я ХОЧУ себе волны по самую мачту. Е, зажги глаза.
[Е= зажигает]
И тогда бублик синего пламени окружил батон, в котором мерцали герои. Каждый лоскуток пламени был удивительно отчётлив. Он хватал порцию и воздуха и превращался в ничто, а потом вставал снизу, и восхождение повторялось. В этом пламени отражались какие-то дома, полусгнившие деревья с пробелами снега и старая машина, за рулём которой трёхкнопочная мышь шептала слова. Она была уверена, что её никто никогда не слышит, ведь вокруг суетились клавиши. Изогнутый поворот Enter'a, квадратный разбухший Delete, и не менее квадратный Escape слушали лопасти вертолёта, уносившего прочь серно-жёлтый халькопиритовый Backspace. И все они были так далеки друг от друга, так далеки, что невыразимая боль, обозначаемая артрозом, прознала пальцы, скучающие по клавишам.
Иногда мелькали глаза. Такие скромные и символичные, зелёно-карие и при этом пустые. Эти глаза, или очи, как их назовут впоследствии, мечтали о виртуальном шлеме с эффектом присутствия, который можно потрогать и даже лизнуть. Чёрный камень, искусственный цветок и очи, причиняющие боль, ожидали Солнце, которое бодрым шагом своих 50-ти лучей направлялось отстоять 3-часовую очередь и заплатить 7 тысяч долга за квартиру, оставив 4 тысячи для ночных круглосуточных аптек.
[18]
Когда вИдение/видЕние огня закончилось, герои стояли в одном сапоге в зарослях гусиных лапок.
[Гусиная лапка/лапчатка гусиная (Potentilla anserina) небольшое растение из семейства розоцветных/розовых. Многолетнее растение, 15-50 см в длину, с укореняющимся в узлах ползучим стеблем (усы). Листья прерывисто-непарноперистые, с 13-21 удлинённым листочком с остропильчатыми краями. Жёлтые цветки с двойной чашечкой, пазушные, на длинных цветоножках. Цветёт в мае-августе. На лугах, сырых дорогах, лужайках, пастбищах, по канавам, у жилья. Лекарственное растение.
Источник: Растения и животные: Руководство для натуралиста. Пер с нем./ - М.: Мир, 1991. - С.78]
[SOSna] - Знаете, я не зря коснулась неба. Сюда летит Руслан.
[БМV] - И на чём основано это знание, душа моя?
[SOSna] - На том, что борода утюга развивается против ветра. Видно, что он не падает.
Разбивая окно, на ярком, сверкающем утюге летит Руслан, и всем видны его победы. Правда, все задают один и тот же вопрос...
[Голос] - Привет, Рассел! А где Людмила твоя?
И тогда полёт останавливается.
[Руслан] - Каналы
упали
достали меня
своими предположеньями.
Я долго летаю
и очень хочу
импичменты,
сонные саммиты,
каракули пальцев,
цветные концы,
и в сумраке зайцев
чуть-чуть колбасы.
Хочу кристабиру
и цефалопоид,
хочу ба ли где
и пустой контрабас,
разломанные декомпиляцией счастья.
Победы не в счёт. Поражения - сны.
Реальна потребность с пластинками счастья.
Серьёзная пропасть -
родная страна -
влечение топлесс -
судьба/не судьба.
Три точки и круг замыкается.
[SOSna] - Ваши мысли напомнили мне полуденный песок, куда закопали бабочку.
[Голос] - Какие изверги! Нет, чтобы галстук закопать.
И верно говорила SOSna - обвиняемый был мелким и каким-то сжатым с боков. Казалось, он держал в руках что-то круглое и трепещущее, но не было ничего при нём и руки его пусты.
[Голос] - Автор решил кормить нас описаниями. И при чём тут "обвиняемый"?
[Автор] - Так надо. А ты молчи, Голос.
[Голос] - Знать бы только, кому молчать. Ладно, рот на замке. Только я код знаю.
[Руслан] - Вы не видели голову?
[БМV] - То есть ты прорвал небо и спустился к нам, чтобы задать ТАКОЙ вопрос?
[Руслан] - Просто я не могу без головы.
[БМV, ехидно] - А как же шлем?
[Руслан] - Без головы шлем плавится от солнца.
[Е=] - Но неужели вы её с неба не заметили, она ведь большая была.
[Руслан] - Иссохла бедная, как острый меч стала, а потом её принялись катать по полю, пока не вытоптали, и всё из-за непродуманной государственной политики, обернувшейся тотатьными дефицитом мячей/мечей. Из-за неё наша сборная даже несколько битв выиграла и много слив посшибала, они у силушки вражьей вместо знамён были.
[БМV] - Зачем вам голова с просроченным сроком годности?
[SOSna] - Почему с просроченным?
[БМV] - Посмотри, как наша сборная играет, а особенно на её лозунг.
[Голос] - "Кто с мечом придёт, тот от мяча и погибнет". Эти ни в какие ворота не лезет... Всё, молчу, молчу.
[Е=] - Эта голова должна давать потрясающие дороги...
[БМV] - Тогда у тебя есть возможность оценить размеры голов.
Герои стояли посреди гигантской рыболовной сети, состоящей из бесконечных пересекающихся тропинок, усыпанных редкими экипажами.
[Е=] - А давайте все вместе голову искать. Всё равно делать нечего, кроме заданий ГПУ.
[БМV] - Ты его ещё помнишь?
[Е=] - Конечно. Мы должны найти сверхплотность... Подождите! Я всё понял! Все эти дороги вокруг нас фальшивые, это всего лишь складки, которые можно разгладить утюгом. Все, кроме одной. Только дорога катившейся головы не поддаётся белому пару доказанных истин, и именно её нужно называть сверхплотностью. Мы поедем верхом на утюге и найдём голову для Руслана.
[Руслан] - Удивительно, что мы встретились. Я уже состарился в поисках головы, излетал все небеса, обетованные и не очень. Думаете, почему мой утюг такой блестящий? Он от неба таким сделался, трение там настолько сильное, что даже ангелы в шлеме и маске летают. У меня будет голова, и весь мир покроется моим взглядом. А вы будете со мной.
[Герои забираются на утюг. Он шипит, и борода подпрыгивает вверх.]
[БМV] - Я останусь. Не верю я в вас, потому что нет никакой головы, одни лишь яблоки, мёртвые от пота.
[Е=] - Ты стоишь на согнутых рельсах, БМ.
[БМV] - Все вы такие закономерные, и ничего об этом не знаете. Законы жанра давно известны и записаны на лопатках.
[SOSna] - Вы хотите сказать, на могильных надгробиях?
[БМV] - В данном случает речь идёт всего лишь о костях. Обычно лопатки коров берутся, они крупнее.
[Голос] - Бог не играет в кости, чувак.
[Утюг уезжает.]
[19]
Поле, которое по законам жанра являлось бескрайним, вытекало с левого угла до самого горизонта, подобно свежему глазу. Глаз уже давно высох - солнце невыразимо палило из всех щелей искусственного неба. Небо хваталось двумя руками за жирную гору с деревом и тщательно выбритыми волосами какого-то известного в прошлом политического лидера. Лидер оказался на удивление горючим, поэтому данное пространство впредь будет именоваться "Вторая Камчатка".
[Голос] - А есть ли у данного лидера шляпа?
Что он снимал, находясь в помещении?
Много вопросов и мало ответов.
Символы власти на лезвиях острых...
Розовый утюг ехал по полю уже 3-ий день, но всё было напрасно - дороги продолжали исчезать.
[SOSna] - Ваши стихи - попытка забыться?
[Голос] - Или забиться - так будет вернее.
[Руслан] - Верно - забиться как бела птица.
[БМV] - Или, сжимая монеты, заткнуться.
[Голос] - Круглые камни замкнутся в себе.
[Е=] - Ясность меня ужасает.
SOSna служила парусом для движущегося утюга, Е= искал ветер своего прошлого, а БМV решил присоединиться к компании, несмотря на радикулит. Руслан сидел на корме - она заглатывала постоянно раскручивающийся провод.
Руслан всегда смотрел назад с самой высокой мачты, замечая каждую песчинку, но на ровном железобетоне песчинок не появлялось. Иногда утюг сталкивался с небольшими норками, и октрывались чьи-то глаза, но стоило Руслану приблизиться, норки тут же осыпались.
Вперёд никто не смотрел, и всем без этого было скучно.
[Голос] - Это от твоих описаний скучно, а нам хорошо - Е песни поёт. Давайте натолкнёмся на что-нибудь твёрдое.
Утюг дёрнулся и, выпустив пар, остановился.
[SOSna] - Что случилось? Я не готова.
[БМV] - Мы кого-то сбили.
[Руслан] - А вдруг это моя голова? Она такая воздушная и лёгкая, в светло-розовых сердечных тонах и подобна цветку сакуры без тухлого помойного смрада гарлемских канализаций и Новодевичьего кладбища.
[БМV] - Сакура здесь не цветёт, друг мой.
[Е= спрыгивает с утюга и вытаскивает из-под ножек синий галстук в горошек. Все рассматривают его примерно 3,85 секунды, пока SOSna не прерывает затонувшееся молчание.]
[SOSna, читая с галстука] - Мы теперь невозможно просты
И сжигаем слова навсегда.
Два батона разбитой мечты -
Это всё, что останется нам.
[Голос] - Авторская сентенция ни о чём. Это слова Эрдельтерьера, когда он Большую Лягу вспоминал.
[Е=] - Так Большая Ляга способна любить?
[Голос] - Она любит и превращается, а Эрдельтерьер - хороший фотограф. Был когда-то.
[SOSna] - Почему "был"?
[Голос] - В раю всегда фэйс-контроль
В аду одни зеркала
В чистилище Жанночка Фриске
Всё время поёт "ла-ла-ла".
Однажды Большая Ляга превратилась в зеркало, и Эрдельтерьер не смог её сфотографировать. Он раздвоился, а потом засох на месте, типа лошади спящей. Все решили, что он умер, и построили стойло, а потом мотель придорожный с неоновой надписью. А от мотеля пошли дороги во все стороны, и все бежали по этим дорогам, которые не менялись от шагов их. Все, кто остались на дорогах, решили сжечь Большую Лягу по обвинению в ереси и подделке документов, только она уже давно на Северном полюсе дни доживает и музыку слушает. А когда Эрдельтерьер переставляет кассету, она в пустыню возвращается, и солнце тогда подобно ужу на сковородке. И каждый проклинает её, ведь она от всего мира музыку хорошую прячет. Без музыки у героев асфальта нет прошлого. Вот так, господа.
[SOSna] - Какой ужас! Там даже пингвинов нет.
[Герои застывают.]
[...]
[Голос] - И пусть автор только попробует заключить меня в квадратные скобки! Пишет и нифига не знает о жизни.
[Автор] - Как будто ты знаешь.
[Голос] - Давай, пиши, как галстук в дерево вырос.
[Автор] - Я это дерево и так везде рисую, оно уже достало меня, нарисованное. И возвыситься сегодня не получается.
[Голос] - Тогда продолжу я. А ты ищи своё Главное сколько влезет.
[Автор] - Пойми - мне нужны перемены. Я слышу, как прерывается звук, и не вижу ничего настоящего в своих героях.
[Голос] - Эххх... Не удаляйся от мира, как я, оставляя только свой голос. Смотри на небо, ведь даже со дна колодца оно будет освещать твоё лицо, не давая ему замёрзнуть и рассыпаться на тысячи кубиков... Короче, выпей чаю, и тогда перемены станут возможны. Давай свой любимый знак.
[...]
Яркая вспышка - и с неба стали падать разноцветные бумажки. Они заслоняли солнце, и оно становилось похожим на упитанную пчелиную матку, производящую своё потомство. Е= ловил бумажки, но все они прилипли к SOSnе.
[БМV_to?SOSna] - И что там?
[SOSna] - Ничего не видно - они все прилипли обратной стороной ко мне.
[Голос] - Почему та сторона, которую ты не видишь, всегда обратная?
После вспышки ударной волной пришёл тёмно-красный ГПУ.
[ГПУ] - Голос Потолочного Управляющего говорит, что вы не справились с вашим заданием. Группа зачистки депортирует вас на нижележащий уровень. Отдыхайте.
Раздался паровозный гудок и, прорвав горизонт, перед утюгом появился белый океанский авиалайнер. Его крылья были зелёными от болотной тины, его киль процарапывал на песке неприличные слова, его окна отражали небо, и когда последняя звезда на мачте потухла, по трапу пролились Микки-Маусы, танцевавшие без музыки.
[Микки-Маусы, хором] - Вам не избегнуть наказания ГПУ!
[Руслан, до этого сидевший в носике утюга, а теперь прыгнувший вперёд] - Не бойтесь, други! Сила предков с нами! [обнажает меч] И пусть мой меч по имени "Мэйд ин Чайна" развеет полчища вражьи по кочкам и трясинам!
[Голос] - А моё генеалогическое древо не русифицировано, так меня в утечке мозгов обвинили. Автор, жги.
И бросился Руслан в самую гущу орды басурманской, и взмахнул мечом своим 3 раза. Но не читали русских сказок мыши буржуазные, и отбросили они Руслана прочь, а меч его в зрительские sms-ки превратили. И прокатился по полю стон предков, которго никогда земля не знала. И затрещало небо по швам, и посыпался с него синтипон из курток китайских, возвещая о начале эпохи Великого холода, от которого не будет никому спасения.
[Е=] - Стойте! Галстук Эрдельтерьера - это магический артефакт, который подарит нам тепло.
Высоко поднял Е= галстук Эрдельтерьера над головой, и всё небо в галстуке спряталось. Тогда SOSna схватила жестяную балку с потолка и рассекла напополам океанский авиалайнер. Заплакали Микки-Маусы и перестали танцевать, потому что это был дом их. Но не заплакали Микки-Маусы, а жестоко размножаться стали, и не осталось на пути героев места свободного.
[SOSna, в истерике] - Неужели никогда не будет выхода?
[БМV] - Весь наш путь и помощь другим - всего лишь иллюзия.
[Е=] - Но галстук должен что-то значить.
[БМV] - Пора бы знать, что никто никому не должен.
[SOSna] - Я ведь могу превратиться в спички и попасть под дождь. Холодный...
[Руслан] - Какое холодное солнце сегодня... Я опережу БМ и скажу, что мой меч - это продукт абстрагирования реальности в русле философского истолкования мира. Ширпотреб презренный [ломает меч об колено, осколок ударяет в лоб].
Кровь закрыла Руслану глаза.
Он упал на единственную травинку, и тело его рассыпалось на сухие листья.
[Е=] - Неужели умирают вот так, без подарка...[закрывает лицо руками]
[SOSna] - Тебе нельзя плакать - ты сгоришь от короткого замыкания.
... Микки-Маусы приближались, покачивая ярко раскрашенными головами. Их тела были слабы в лунном свете, но страшнее всего казались их улыбки. Звеня колокольчиками, они тянули свои руки в белых перчатках и улыбались, и в каждом зубе было чьё-то отражение. между белыми перчатками и красной футболкой находилось их чёрное полужидкое тело, покрытое коротко стриженным мехом; только на ушах меха не было и виднелись тонкие кровеносные сосуды. Их ноги были закрыты со всех сторон, а глаза смотрели только прямо. Выше Микки-Маусов стоял разлитый серно-жёлтый туман с красными пульсирующими прожилками, и сейчас он выжимал последний свет из глаз Е=, пока БМV не произнёс слова.
[БМV] - В илистом болотном зрении мир иллюзорен, но его можно спасти. Я один из пятерых, кто может сделать это.
[SOSna, кидаясь на БМV] - И ты до сих пор молчал? Е сейчас погибнет, а ты только сейчас сигарету бросаешь, мерзавец!
[БМV] - Очень предсказуемая реакция, но я тебя прощаю. Ты видишь надвигающуюся смерть, а я вижу ряд пронумерованных кочек. Я остановлю процесс.
[БМV выбрасывает руку вперёд и протыкает улыбку одного из Микки-Маусов. Микки-Маус исчезает с неопределённым звуком, но на его месте тут же возникает новый.]
[Микки-Маусы. хором] - Даже не думайте, мистер Андерсон. Мы знаем ваши штучки. [смех]
[БМV] - Забавно. Только я не верю в свою уникальность.
[У БМV вырастает множество рук, и они протыкают сразу всех Микки-Маусов.]
Улыбки исчезли.
[БМV] - Видишь, как всё просто. Е и Руслан сейчас оживут. [они встают, отряхиваясь от песчинок].
[SOSna] - Но... почему ты такой безрадостный? Ведь твои способности могут изменить мир.
[БМV] - Я живу без радости, потому что мне известно всё. Нет ничего, что я не смог бы предсказать, как нет капли, которую нельзя утопить в болоте. Именно так - множество одинаковых капель, разбивающихся о засохший мох (на болоте дефицит воды, как это не странно). Капли не исчезают, они испаряются, чтобы упасть снова. Во мне нет ни радости, ни сочувствия по этому поводу, есть лишь тоска по тем неизвестным временам, когда можно было удивляться. Мои сверхвозможности - часть мира иллюзий, зелёная струя болотного газа.
[SOSna] - И ты знаешь, где найти голову Руслана и как нам закончить игру?
[БМV] - Я могу об этом подумать.
[Е=, прибегая издалека] - Я знаю, что делать!
[БМV] - А здесь даже думать не надо.
[Е=] - Микки-Маусы стёрли все фальшивые дороги, но одна осталась. Нам больше не нужен утюг!
[Руслан] - И где же она? В царстве Одина, куда меня унесли валькирии под песни дефибрилляторов.
[Е=] - Она на востоке, и шлагбаум открыт.
[Е= разбегается и взлетает, SOSna и Руслан делают то же самое.]
[БМV] - Молодежь...
[Голос] - А ты почему не летишь? А то автору красивого финала хочется.
[БМV] - Я думаю: если весь этот мир - чьё-то оцифрованное воображение, то может ли его спасение быть настоящим?
[...]
[Голос, один] - И они жили долго и счастливо, и размножали пустоту до конца своих дней. Спасибо.

История основана на реальных эмоциях.

вТупление 20-24
Так получилось, что я перепечатывал это через несколько месяцев после написания. За это время многое изменилось в моей жизни и моём творчестве, и самое главное - я утратил веру. Сегодня я читаю то, что написал тогда, и мне кажется, что я смотрю на фотографию. Цветную, большого формата, но всё таки фотографию, а не мир. Поэтому пусть будут воспоминания...
[20]
Знаки
на уровне глаз
превращались в названия улиц
бегающих по волнам
суровости твёрдых машин.
Серые
с разбитыми клетками
дома
излучали мысли свежими кондиционерами, а скромные милиционеры замыкали их свистом несмыкаемости улиц.
"Как можно" - думал Пшиздрик -
"никто не замечает
деревья.
Зимой
они оказываются без листьев
а люди
с лисьими хвостами впадают в депрессию
будто свои листья поминают.
Ведь они красивы, потому что в них есть
НЕПРОЯВЛЕННОСТЬ.
Деревья с листьями имеют точно выверенную, даже местами яйцевидную,
крону,
и рекламные щиты делают город рА,
и всё это так... ПОНЯТНО.
В деревьях без листьев я не вижу смерть или отсутствие, как у старых вешалок без одежды. В этих деревьях есть тайна и возможность, это деревья, в которых спрятана жизнь. И эта жизнь в любую секунду изменится..."
[Быстрая мысль Пшиздрика 1] - И почему я подумал о переменах?
[Быстрая мысль Пшиздрика 2] - Нет.
[Быстрая мысль Пшиздрика 1] - То есть?
[Быстрая мысль Пшиздрика 2] - Это было ощущение. Всего лишь неуловимое ощущение.
[Пшиздрик, эхом] - Я иду к тебе. Просто ИДУ.
[21]
Миска, растущая из верёвки с тремя ушами, была на удивление милой, когда Пшиздрик проезжал мимо неё, распустив взгляд на удивление желтолицым дорогам.
[Миска] - Ты всё-таки неправ.
[Пшиздрик, проходящий мимо] - Это вы мне?
[Миска] - Тебе. Тебе уже давно нечего делать... Хотя нет, я ошиблась: ТЕБЯ никто не хочет делать, и все твои старания сделаться сводятся к нулю, что бы ты не делал.
[Пшиздрик] - И что же мне делать?
[Миска] - Кто виноват, не знаю, но тебе необходимо идти под Лувровский мост.
[Слим, появившийся слегка размытым контуром] - Мост, сделанный из Лувра?
[Пшиздрик] - Кто говорит со мной?
[Миска и Слим танцуют]
[Миска] - Под этим мостом
не щиплют траву,
лишь травмы душевные
в дУше наносят.
[Слим] - Наносы из Ра?
[Миска] - Наносы уходят,
а рыбки молчат.
Иди вдоль рекламных щитов. Они защита для всех потерянных.
[...]
Тротуары были на удивление приятными на ощупь - Пшиздрик не мог так сказать.
[Пшиздрик, скользящий по льду с развивающимися шторами] - Знаете, а ведь это прекрасно - плыть и ничего не видеть, только лететь и видеть сны. Или всегда бежать только вперёд, раскинув руки навстречу своему ожиданию. Не дожидаться, а просто ждать и позволять радости проходить сквозь тебя, и всякая тропинка - Путь, предназначенный только мне, и я свободен, чтобы остановиться.
[Полиэтиленовая обложка] - Ничего хорошего! Я вот лечу над городом, облепленная тиной, и вороны разрывают меня своими нечёсаными клювами прямо на лету.
[Пшиздрик] - Но полёт - это же так свободно. С закрытыми глазами можно увидеть всё.
[Полиэтиленовая обложка] - Но я не могу любить. Не могу любить это ВСЁ, такое забавное и приятное, но при этом бессмысленно чужое. Я лечу, воздух чувствует вибрацию, а мне ПО ФИГУ всё это.
[Сотовый телефон, затаившийся в ветвях] - Я никогда не думал, что всё будет так просто - нажал на кнопку и позвонил, и никакого хлеба на ужин.
[Полиэтиленовая обложка] - Странно слышать от вас такие слова.
[Пшиздрик] - Осталось совсем мало времени - скоро будет пригорок, и я не смогу вас видеть.
[Сотовый телефон] - Ну ладно, кнопки - они хотя бы подумать дают! Тыкают в тебя пальцами, и ты думаешь, думаешь, а потом удовольствие от прожитой минуты получаешь. Бывало, наберут номер, поставят кастрюлю на плиту, а потом язык липкой лентой закроют, и ты можешь с миром о самом сокровенном говорить. Нажимают кнопку последнюю, загорается ускользающий экран, и под дождём цветы вырастают. Те провода, что по стенке, тянутся ко мне, а я им тепло прямо из человеческих рук отдаю. А сбоку трещина, и сквозь неё тоже свет пробивается, и остаётся во мне.
[Пшиздрик] - Но это же так неправильно - оставаться.
[Полиэтиленовая обложка] - А что это за трещина в окне? Неужели мы у роддома очутились?
[Сотовый телефон] - Эта трещина была в земле, на которую меня уронили.
[Полиэтиленовая обложка] - Я полиэтиленовая обложка, страдающая от нежелательной беременности. Я РВУ и слышу крик инкубаторских яиц. Молекулы полимера такие грязные, такие грязные, шевелящиеся атомы невинно разбиенного сердца и липкая, липкая, липкая кровь из вен в ротовой полости гениев соединяет меня с верёвками, придаёт квадратную форму МНЕ, дарит МНЕ железную опору, и я больше не могу остановиться, никогда не могу остановиться и быть любимой, я могу лишь стоять и указывать путь сотням и десятком отцов, бросивших шарики на провода. Длинное предложение получилось, не ожидала.
[Сотовый телефон] - Однако, я отклонился от темы. Всё было хорошо, я озарял мир светом рук, пока не появились быстрые наборы. Один палец - и появляется раздвоенность - теперь номера можно и так, и так набирать. Сползать всегда легче и быстрее, и никаких воспоминаний не надо. Быстро и безболезненно, ежесекундный обмен. Информацией, которая только средством обмана служит. Не верьте в цель, никто не способен.
[Полиэтиленовая обложка] - Беспощадность...
[Пшиздрик] - Может, стоит забыть о прошлом и просто подняться? Звон в ушах скоро пройдёт, и мы вместе пересечём пригорок, где что-то будет.
[Сотовый телефон] - Второй пригорок. Повторный набор - это ещё хуже. Теперь всё к одной кнопке сводится, она уже стёрлась почти, а её жмут. И будут жать, как пшеницу на подкрашенном поле.
[Полиэтиленовая обложка] - Торсионном или магнитном?
[Пшиздрик] - Лишь бы незамкнутом.
[Сотовый телефон] - Как, вы не знали? Пшеничные поля всегда немного подкрашивают, прежде чем простому люду представить. Дым заводов отмачивают, чтобы живее был, флаги в кисель макают, а сами заводы и вовсе дихлофосом вытравливают. Он, говорят, винтики неблагонадёжные убивает.
[Полиэтиленовая обложка, облетающая] - А я хочу собой упиваться и табак жевать. Что, съели собаку?
[У полиэтиленовой обложки вырастает нос. Она увядает счастливой, когда её сдирают с рекламного щита 4 человека в чёрных спецкомбинезонах с жёлтыми полосками; их мысли располагаются на заднем плане. Здание, занимающее большую часть пространства, помазано розовой краской, а над самым левым окном выбита постаревшая надпись "Роддом №2". Пшиздрик стоит за спиленным деревом; его не видно, как и телефонного провода, торчащего из круглой форточки. Телефон, растущий из провода на протяжении всех монологов, неожиданно разламывается, и из него бьёт молочный фонтан под музыку.]
[Пшиздрик слышит слова телефона] - Никто не виноват... Я сбежал от быстрых наборов... Но твои слова, Пшиздрик, не должны быть побегом.
[Пшиздрик] - Я сберегу что-то важное.
Лёд подбросил Пшиздрика, и он скрылся за пригорком. По тротуару стали ходить люди.
[22]
Пшиздрик въехал в железобетонный гараж и чуть не спотЫкнулся о чашу Грааля, стоявшую на квадратном столе без одной ножки. Стол был построен в викторианском стиле и содержал в себе признаки той самой эпохи, памятной для сотен цефалопоидов как Эпохи Точечных Камней. В углу белой комнаты с отваливающейся извёсткой сидел пятый прокуратор Иудеи, всадник золотое копьё или просто дядя Коля-с-комсомолом. Дворник доставал из фартука, где уже и так mp3-дисков хватало, сломанную травинку одного чудесного злака под названием Agropyron repens. Золотое руно было прибили в углу ржавым гвоздём, но оно только внешне напоминало бабушку - в действительности её критическая масса обладала огромным багажом знаний.
Пшиздрик стоял у кожаной двери с надписью "Аспирантура".
Дверь отворилась с уничтожившим половину Метагалактики скрипом, и сквозь пену герметика высветился учёный в жёлтом берете без вторичных половых признаков.
[Учёный] - На тризне плачевной
Фигачит Олег
Отмстить неразумным хазарам.
[вскидывает вверх брови, отчего последние падают] Я вчера экран трогал, пробирку трогал, микроскоп трогал, но концентрацию так и не нашёл.
[Учколлектор, подпоручик в отставке] - А ты винтиками, винтиками - и запечатать!
[Учёный] - Так не получается! Пузырёк слишком тесный, чтобы в нём гомункулус рос. Я даже гербамарином все углы помазал, чтобы помощь была, и всё равно никак, представляешь!
[Учколлектор] - Так надо винтиков побольше, чтобы в гарем играть.
[Учёный] - Думал уже! Только где я творог возьму, если все ассигнации в печке Гауфа сгорели!
[Учколлектор] - Ну я не знаю тогда. Свяжись с кем-нибудь из Томского университета, может, они в курсе. Я сам им вчера письмо отправил, но кодировка не та оказалась. Не поняли они меня, вот. А новый элемент так без имени и болтается... [уходит в соседнее здание, связанное гофрированным рукавом с местом действия]
[Учёный поворачивает голову на 161°23' и видит Пшиздрика у квадратного стакана с прозрачной несмываемой жидкостью.]
[Учёный] - Вы кого-то хотели, молодой человек? [подмигивает] У нас тела хорошие, на любой вкус.
[Пшиздрик] - Нет, спасибо. Я хотел бы выпить коктейль.
[Учёный] - Что? Вы пришли в храм науки, для того, чтобы выпить коктейль?
[Пшиздрик] - Просто на площади жарок было.
[Учёный, крича в дверь] - Кобыла, позови Марко Поло!
Свет моргнул, и в темноте у учёного сверкнули зубы. Они привлекли внимание Пшиздрика и он не видел, как из замочной скважины рука в резиновой перчатке передала учёному сложенную пополам анкету.
[Учёный, поправляя кепку] - Сперва надо заполнить бумагу, иначе методология снизит зарплаты всему классу интеллигенции.
[Пшиздрик] - Но я просто хочу пить!
[Учёный] - Где ваши приличия, мадам? Извольте быть в порядке.
[Пшиздрик] - Почему всё удаляется, кроме этой воспитанной двери? [себе] Это будет всего лишь игра.
[Учёный протягивает Пшиздрику листок бумаги. Он заполняет.]
[Учёный, смотрящий вдаль] - Я помню, как создавалась наша дверь. Гастарбайтеры в чёрных балахонах пробивали её насквозь молотками из рёбер. При каждом ударе трескались цветочные горшки в детской, но двери был нужен каркас и правильное положение, ведь она была сброшена с пятого этажа, прежде чем остановилась у нас. Мы покрывали себя костяной пылью, чтобы носить защиту в себе. Но потом моль сгрызла весь кожаный переплёт, рёбра потеряли товарный вид, и вот уже 8 месяцев для нас закрыта пластиковая дверца с кодовым замочком. [возвращается]
[Пшиздрик] - Вырезая имена, задам главный вопрос: чем анаморфность отличается от телеоморфности в контексте исторического развития?
[Учёный] - Вы что, не сдавали научный коммунизм? Конечно же, пальцами!
[Визг тормозов.]
[Марко Поло, из-за двери] - Тихий ангел пролетел.
[Пшиздрик] - Мне всё ясно. Вы не поучали письма. [отдаёт анкету учёному]
[Учёный, пританцовывая] - Вот и славненько! Какую модель машины возьмёте?
[Пшиздрик] - Пожалуй, красную.
[Из тьмы коридора, задевая шипящий баллон, по циновкам выкатывается красная модель с цифрами на правом колесе смерти.]
[Учёный] - Перед вами последняя модель безлошадной телеги - даже спать в ней можно.
Пшиздрик почувствовал слабость - сказывалась недавняя кровопотеря близких.
[Пшиздрик, рассеянно] - Как вы живёте без лошадей? Кому вы даёте воду?.. Извините, я не буду брать.
[Учёный] - Знаете, я никогда не пил сырую воду - она казалась мне слишком горькой. Наверное, поэтому меня и прозвали Чапаев. Дверь закрывает... [закрывает дверь]
Пшиздрик ещё некоторое время стоял под краном, покрытым свежевыпавшей утренней росой, но потом прыгнул на подножку трамвая - надо было спешить. Проницательно-холодные глаза Марко Поло долго смотрели ему вслед, а сам Марко Поло думал о своём нелюбезном и на редкость безалаберном сыне, который очень любил петь у древнеримского костра.
И над разбивающимся, но никогда не бьющимся трамваем летел дух молодого Фридриха Энгельса. Он никогда не забывал чистить зубы, и носил в паспорте имя великого человека. Правда, паспорт часто выскальзывал, особенно в толпе, и тогда маленький волосатый Фридрих, тыкался в подслеповатую дверь, но всякий раз ему дарили нового ослика. Дарящие заботились об его ноше, а он спрашивал себя: неужели столько можно вынести? Он искал ответа на этот вопрос, пока не постарел и не создал науку, окружив себя покладистыми ослами. Звон трамваев напоминал ему всё то новое, что он причинил кому-то, и тогда Энгельс приказал стереть все рельсы и построить автобусный парк с каруселями и маленьким прудиком, где уставшие дети удили головастиков и разбивали подводные сады.
Прости меня. Я прочитал твоё имя...
[23]
Пружина щёлкнула и ударил свет. Мелкие снежинки били по лицу Пшиздрика, а потом гладили, когда погибали от его дыхания. Снег, выпадающий откуда-то сверху, мешал двигаться, хотя никого и не бил; впрочем, снежинок там уже не было.
"Небывалое небо", - думал Пшиздрик, рассматривая нечто коричневое, с усами и шапками высочённых прохожих. "Некоторые усы были слегка обрезаны", - эта мысль пришла к Пшиздрику позднее, когда он шёл по узкоколейной тропинке - спрессованный снег придавал ей объёмность.
Что-то, похожее на боль, падало из окна, которое никак не могли закрыть. Хотя прохожих в салон набивалось много, особенно в такой день, все вентиляторы на потолке стояли. Именно так - стоячие вентиляторы и падающая боль полевых цветов...
Обтянутый бесцветной плёнкой потолок дремал в объятиях скотча и все прохожие могли сидеть. Правда, особо активные особи всё равно хватались за квадратные пластиковые петли, которые предлагали откушать минеральную воду. Чей-то рот успел улыбнуться перед ударом петли.
Жара внутри была такая, что кирпичи сбрасывали с себя зеленую краску и накалялись докрасна. Цвет ресниц юных леди становился слегка рыжеватым, а потом ярко-жёлтым. Зелёные треугольники выпрыгивали из воды, подобно дельфинам в майское утро, они соединялись с жидкокристаллическими экранами часов и перемешивались с лаком ногтей, отчего те сверкали во все стороны. Но только хор лиловых пауков заставлял забывать о том, что всё могло быть иначе.
Но Пшиздрик вспомнил. Он спрыгнул с обрывистой цепочки шагов и пошёл сквозь сугробы, разламывая цветущей проволокой старые, потерявшие своё, деревья. Он переступил даже через засыпанную трамвайную линию, и серое блестящее здание не могло его принять - оно сопротивлялось своими лестницами и оконными рамами, обитыми железными в клеточку гвоздями. Гости с недопитыми бокалами кричали что-то о презумпции невиновности (шарады были не в чести), но Пшиздрик скидывал все решётки в открытые океанические впадины. Метод послойной окраски позволяет передать...
[...]
[Шофёр, жующий бумагу, говорит медленно] - Я иногда удивляюсь... Моему восхищению нет пределов.
[Пшиздрик] - Скажите, где здесь касса?
[Шофёр] - Мы сами кузнецы своей кассы.
Руки шофёра стали покрываться трещинами. Сквозь трещины лихо желтели нервы, перемотанные лимфоузлами и плёнкой. Но самой существенной деталью был нос - длинный, напоминающий трёхгранную свечу, он касался иногда клавиатуры серого в крапинку рояля. Цвет крапинок не был виден - система зеркал в салоне давно была неисправна. [2, 83 дня]
[Пшиздрик] - Но мне очень нужна касса, понимаете. Очень нужна.
[Шофёр] - Я могу предложить вам коктейль с полосками. Первая полоска такая синяя, красивая и увешанная бриллиантами. Бриллианты натёрты сахаром. Сахар ядовито-зелёный. Зеленщики здесь проходят редко, всё больше ассенизаторы да замкИ. В зАмках такие замучены скважины, что даже ветру гулять приходится. И когда DVD останавливается, лазер затихает среди зелёной сосиски, молочной реки и прекраснейших голубых буланов.
[Пшиздрик] - Понимаете, я должен что-то сохранить. Я стоял за рекламным щитом, и понял, что всё неправильно. Простите, что я так часто думаю о смерти.
[Флакончик духов, стоящий на подоконнике] - Заключённые сбегают и грабят банки - всё закономерно. Только они ещё жвачку жуют, розовую и белую.
[Пшиздрик] - Может, я тоже сбежал? И даже не заметил - думал, что иду.
[Шофёр] - Когда из руля вырастает жёлудь, мы останавливаемся в поисках настоящих мужчин.
[Пшиздрик] - Вы хотели сказать "дуб"?
[Флакончик духов] - Свиномастное древо познания? Это вы хватили!
[Шофёр, разворачивая голову в шапке Мономаха] - А скажите вы нам: ваши пальцы любят?
[Пшиздрик] - Они очень быстро скользят, вспыхивают подобно бенгальским огням, и вы даже не думаете о них.
[Флакончик духов] - Даже не удерживаете.
[Пшиздрик, поправляя галстук] - Но позвольте! Они... как бы это сказать... растут из меня.
[Флакончик духов] - А внешний мир - он коварный. Пальцы отхватит - даже глазом моргнуть не успеете.
[Пшиздрик] - А если моргать чаще?
[Шофёр, торжественно] - Стойте, гомозиготы! Мы в лес въезжаем.
Из флакончика духов появляется бортпроводница без признаков насилия. Её тонкая талия была завязана свинцовой проволокой, а носовая кость выпирала так, что касалась гиомандибуляре, томно заброшенного назад. Жаберная крышка выстукивала неплохой ритм недавно сделанным пирсингом, а волосы из лунного света заставляли вспоминать о недавно съеденном заплесневелом сыре.
[Автор] - Но в целом девушка была ничего.
[Бортпроводница] - Я пойду, отстегну им ремни. Они уже третьи сутки без рук сидят.
[Пшиздрик] - Стойте! Вы же держите кассу!
[Бортпроводница] - Вы о конфетах? Не верьте - там лишь горько солёные огурцы.
Вдалеке залаяла собака.
[...]
Пшиздрик стоит у ствола высокой сосны. Он видит, как прохожие наблюдают за авиакатастрофой в большие бинокли. Их носы между чёрными стеклами закрыты прищепками - водитель 40 дней как помер.
Пшиздрик хочет приблизиться к жертвам: бежит, спотыкается, тонет в снегу, поднимается, падает, ест, но в итоге оказывается ровно настолько, насколько ветер доносит голоса о погибшем. [2, 835 км]
[?] - Думаю, этот человек достоин лучшего, чем быть съеденным ледяными червями.
[??] - Верно, верно! Пусть он сгорит, и светлое пламя очистит наш мир.
Пшиздрик видит двоих людей, поджигающих лесной массив с трёх сторон; лиц не видно с помощью ветвей. Зажигалка выбрасывает газ, и пламя разбрасывает куски водителя зимним фонтаном.
[?] - Смотрите, огонь вращается!
[??] - Гори, журнал! Гори, прежняя жизнь!
[???] - Теперь нас обязательно найдут!
[????] - Нифига себе! Огонь свернулся как старый бабушкин ковёр!
[Пшиздрик, шёпотом] - Он становится яйцом. Не зря огонь начинается с буквы "О".
Огненное яйцо, вопреки разговорам о падающих звёздах, поднималось над крышами. Деревья провожали яйцо понимающим взглядом: они были твёрдо уверены, что их сын обязательно вернётся. Яйцо слегка опалило верхушку старого дуба, но маленький зелёный листочек, не упавший на зиму, остался на чёрной и удивительно живой ветке. Даже тесто, которое обычно мешалось, тихо шкварчало вслед новому яйцу, уносящему душу очень хорошего человека.
[Пшиздрик] - Но кассу-то я должен найти!
[Сова на ветке, сломанной в трёх местах] - Да вон там твоя касса, в дупле спрятана. Только бойся полосок - они сегодня злые.
[Пшиздрик протягивает руку к небу и исчезает в дупле. Пробегающие титры гасят свет.]
"Передаём сигналы точного времени..."
[24]
Е.Т. стоял у зеркала
покрытый трещиной
внизу угла экрана
мелькал логотип неизвестности
канала
и уходящая вниз труба
разрывала тончайшую цепочку
нерасторжимого на селе
брака
о трёх головах.
[Пшиздрик, стоит] - Знаете, в этом дупле нет никакой кассы, один киноаппарат с ручкой, и тот старый.
[Филин, на ветке] - А на нём горит индикатор "запись"?
[Пшиздрик] - Я не вижу. Чья-то рука мне мешает. [пытается убрать растущую из дупла руку]
[Филин] - Знаешь, сегодня удивительный день. Такое Бывает только во Время снега.
[Пшиздрик] - И что бывает?
[Филин, раздражённо] - Ничего не бывает! Такое-Бывает - это состояние души. И до чего же молодёжь пошла необразованная - sms-ки и те после ужина читают! А ведь ужин - это единственное отношение, где собирается вся семья, даже пастухи и те приходят.
[Пшиздрик] - Понимаете, у меня не так много времени. Если кассы нет здесь, то она должна быть в другом месте.
[Филин] - И какие нахалы эти лизоблюды, которые перешли на ложки с недавних пор! Лижут и молчат, лижут и молчат, лижут и молчат, чтобы свежий язык в металлолом сдать. Их не принимают иначе...
[Из коварных ворот появляется Язык, на голове картуз и стержень.]
[Языки, хором] - Это всё ложь -
Ты вожатых не трожь!
[Взрыв петард - языки уходят.]
[Кто-то из леса] - Смотрите, дерево горит!
[Филин] - Да ни за что в жизни. [отворачивается к стене и храпит]
[Пространство начинает заполняться дымом.]
[Пшиздрик] - Я знаю, что делать! Снег, согретый дыханием, остановит огонь.
Пшиздрик построил городок из снега.
В городке задымили трубы.
От дыма погибли деревья.
Без деревьев медведям было негде спать, а дятлам - барабанить.
Дятлы прокусили шею медведю, а он пошел, и загрыз всех,
кто ещё оставался в городе.
Солнца давно уже не было,
и двоим офигенским жителям
удавалось спастись, и не раз.
На берегу реки они нашли кувшин с водой.
Хозяин стал ловить рыбу в реке,
хозяйка стала готовить уху,
пока огонь не расколол кувшин на...
Двое выживших умерли от жажды и самолюбия.
Их дети отыскали второй кувшин
и поставили памятник.
Имя его
город У.
[Пшиздрик] - Помогите! Дыхание слишком холодное, и ему не победить огонь.
[F1 - пролетающий филин с голосом феи] - Вот тебе уточка резиновая - она сильнее огня.
[Из дупла падет резиновая утка с молнией между глаз.]
[Пшиздрик, берёт утку] - И что с ней делать?
[F1, торжественно] - Больным подкладывать_ в ресторанах.
[Пшиздрик] - Но где я ресторан найду? У меня даже кассы нет, а ведь только касса бывает свободной.
[F1] - Но у тебя есть киноаппарат.
[Пшиздрик] - И что?
[F1] - Расстёгивай молнию, снимай кино, и останешься навсегда на голубых экранах постсоветского культурного пространства.
[Пшиздрик] - Но стена уже почти сгорела. Я не успею ничего!
[F1] - Верно ты понял - меня зовут Ничего. А Никого сегодня нет дома.
[Пшиздрик] - А можно я к Вам домой пойду, а то моя электричка только в 7 уходит.
[F1] - Противопоставление с союзом "а"...
[Стена трещит, и из неё вываливаются старые видеомагнитофоны "Рубин"...]
[Пшиздрик] - Тогда потушите огонь, ведь лес сгорит и никого не останется.
[F1] - Мою палочку кто-то унёс. Извини, приятель.
[Пшиздрик, в зал] - Кто унёс её палочку? Кто?
[Огонь расплавил плёнку киноаппарата.]
[Из зала передают фотографию Австронезийского палочника.]
[Дальнейшие реплики сопровождаются субтитрами из-за отсутствия звуков.]
[Пшиздрик] - Этот огонь... как бы это сказать... слишком плохо прорисован, вот. Я могу взять его [берёт на руки] без вреда для волос. Мне кажется, что ещё чуть-чуть - и белая глина покроет меня со всех сторон. Должно быть, снежинки, когда падают, становятся белой глиной, заменяющей многим лицо. Эти тропинки в снегу, похожие на пропасти, были множеством выброшенных на ветер, изъеденных молью, лиц. Их освещает Солнце, они улыбаются, глядя на нас с чёрных веток, а потом тают... И вот я погрузился в сугроб и ничего там не вижу, потому что лица и их зеркала давно закрыты. Они закрыты не только от посторонних глаз...
Пшиздрик не знал, что снегопад уже давно кончился, и автобусы ходят с самого утра. Только прохожие продолжали жаловаться, что дороги опять посыпаны солью...
Е.Т. удачно женился на своей однокласснице, позабыв о строй подписи внизу экрана. Он приказал сжечь все шариковые ручки, но одна всё же спряталась во дворце бракосочетания. И пришлось ему взять фамилию жены, ведь неприятно иметь фамилию.

Среднего рода всем вам!

вТупление 25
Последнее отражение Пшиздрика без него.
[25]
[SOSna] - Я видела странный сон. Длинное серое здание из слабо очерченных линий. Надо мной вырастала Луна, и, когда с неё падали клавиши пианино, я смогла прочитать надпись. На двери здания было процарапано "ИпЫтПРО"... Я тронула глаза своей единственной рукой, и одна из занавесок слегка качнулась - сверху я поймала взгляд. Я играла в теле викторину, и мне осталось совсем немного, чтобы понять: в каком году установили фундамент и с какой целью там повесили такой непонятный заголовок. Я держалась за чьё-то плечо, когда прозвенел будильник. Я открыла глаза и увидела вас...
[Голос] - И мы будем зрителями твоей жизни, пока смерть не разлучит нас.
[Е=] - Давайте перестанем ругаться и откроем конверт. Нас ждёт новое задание от ГПУ.
[Голос] - Моё необходимое объяснение?
[Е=] - Странное, оно озаглавлено именно так.
[Голос] - Вам не приходило в голову, что в слове "озаглавлено" корень "ЛАВ"?
[БМV, с виноградной гроздью] - Читайте, достали уже.
[Е=] - Второе мая будет завтра,
А ты вздыхаешь у окна.
Не кайся, милая! В подарках
Не меньше грязи, чем в штанах.
[SOSna] - И это всё?
[Е=] - Ну... Там ещё приписка была, но она сгорела. Это надпись на обороте.
[БМV] - Мне кажется, или до той горы идти соврем недалеко?
[Голос] - Ошибаешься, милый, там римский папа разлёгся.
[Е=] - Надо поставить чайник. Он закипит и создаст атмосферу, а когда папа очнётся и уйдёт, мы как раз пройдём мимо. Я всегда мечтал попасть в телевизор.
[SOSna] - Стойте! Я чувствую вибрацию и чей-то поток. Мы не должны сдвигаться с места, потому что всё, что происходит, происходит с нами.
[БМV] - Хорошо, тогда другой вариант. Я вижу подземный ход в двух сантиметрах от моей головы. Пойду и подберу её.
[Е=] - Так ты голову потерял? Научишь?
[БМV, двигаясь влево под углом в 72°] - Это я фигурально. [пляшет под играющий вдалеке саксофон, взлетает над облаками, а потом приземляется с погрызенной головой на месте шеи]
[БМV] - Вы можете идти.
[Голос] - Я могу ходить!
[Е=] - Пути открыты для каждого!
[SOSna] - Жалко, что они желчевыводящие.
[...]
[Герои плывут на белом дышащем подгузнике в норе больного червя, который иногда дышит, чем доставляет себе нестерпимую боль. Во время последующих сцен глаза SOSnы буду закрыты, но между строк читатель сможет разглядеть её зрачки и даже поздороваться с ней.]
[БМV, в синих штанах и с шестом, на носу подгузниковой лодки] - До того, как я пошёл в уборщики, я смотрел за морем. Именно "ЗА". Оно лишь слегка трепыхалось, и всему виной был маленький залив, который ограничивал море со всех сторон. Чайки были способны перелетать, если одновременно лопались все 4 колеса, но я кидал в них консервными банками, потому что кровь, смешанная с бензином, лучше всего способствовала росту изумрудных колосьев.
[Е=] - И ты никогда не ел хлеба?
[БМV] - Может быть, ты и прав - я был слишком резок ДЛЯ НЕЁ. Но даже когда я стал "5-ым номером" и научился жить среди болотных огней, я не переставал думать ДЛЯ НЕЁ. Ты прав - твоё место всегда впереди, и глаза твои будут ярче светить по оптико-волоконному кабелю, но я должен это сделать.
В последний раз скажу себе "я должен"
И позабуду наши этажи.
Не помню, как я написал это. Ничего не помню, amigo.
[Голос] - Впереди бульвар олигосахаридов. Будьте осторожны - скоро приблизимся к желудку.
[Впереди замаячил кислотный запах.]
[SOSna] - Простите меня за всё. Я придумала этот сон, чтобы мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки.
[Голос] - Плохо у вас с каламбурами, сеньорита.
[Е=] - Друзья, мы спасены! Я вижу фосфоресцирующую крысу, и она плывёт к нам. Её лапки движутся против ветра, и она ЖИВАЯ!
[БМV] - Она плывёт мимо нас, сударь.
[Встречная/влюбленная крыса] - Моё сердце_ остановилось
Моё сердце_ замерло. [гр. "Сплин"]
[БМV] - Так ты видела сердце? Стой! [цепляет крысу шестом]
[Встречная/влюбленная крыса] - Я бегала
думала - счастье
оставила
мир позади
надеялась
в будничном платье
свобода
молчала в груди.
Но когда жернова сломались, я прыгнула прямо в пропасть, и вода ударила меня, но так было надо. А вы [тут крыса делает театральную паузу] ничего_не_знаете. У этого червя нет желудка, и вы вместе двигаетесь к прямой кишке.
[Е=] - Но мы же плывём против течения!
[Голос издалека] - Сфинктер Одди, держите её! Она саботажница и заслуживает смерти!
[Из воды выпрыгивает орёл, хватает крысу и исчезает. На подгузнике осталась кровь.]
[Голос] - На это автор считает образовательную функцию завершённой.
[...]
[SOSna] - Мы плывём уже два часа.
[БМV, со слоновьими ушами] - Время - это выдумка зоны ближайшего развития.
[Е=] - Я закрасил глаза карандашом и они погасли. Какие идиоты, не правда ли?
[SOSna] - В том сне я держала розовый стержень. Он был пушистый и очень холодный.
[Голос] - Заурядный символизм, дорогая.
[SOSna] - Даже в прямой кишке найдётся место искренним чувствам.
[Е=] - Я прочитал тетрадь на рёбрах.
[Голос] - Так мы плывём в Эдем?
[Е=] - Нет. Но в этой тетради даны все ответы.
[БМV] - В самом деле? Тогда куда мы плывём?
[SOSna] - Это не так.
[БМV] - В смысле?
[SOSna] - Мы повторяемся и стоим на месте. У этого экземпляра отсутствует рот.
[Голос] - И он никогда не целовался.
[SOSna] - Всё правильно. ВСЁ правильно, и наш коридор не имеет начала.
[Е=] - Значит, мы никогда не будем жить?
[Голос] - Пока не начнётся новая жизнь.
[БМV] - Голос прав. Здесь мы знаем ВСЁ. SOSna только что узнала, Е уже давно в тетрадь заглянул, а для Голоса в принципе границ не существует - он на каждой стене свой автограф оставил.
[Е=] - А как же ты? Ты про себя забыл.
[БМV] - Я бывший мессия под номером "пять", и моя тайна выбора исключена от рождения. Как это не банально, но я вижу мир насквозь.
[Е=] - И что ты видишь?
[БМV] - Бескрайние зелёные болота в шестиугольных кочках. Но это уже было, друг мой. Нам даны все ответы, и вопросы закончились. Без тайны непроявленности мы - всего лишь картонные фигурки, убеждённые в собственном существовании.
[Голос] - У меня больше нет вопросов, ваша честь.
[БМV] - "В моей груди стучит дефибриллятор". Надпись на 5-ом ребре.
[SOSna] - "Не смотри на бумагу - замёрзнешь". Это продолжение.
[Е=] - "Товарищи, там люк! Победа близко! Я на обложке это прочитал"
[Голос] - "Спасенье наше - прятаться в кавычки". На этом рукопись обрывается.
[Автор, чуть позже] - Многоточия оптимистичны...
2
Cвидетельство о публикации 98785 © DIOGEN4212 28.10.06 16:11

Комментарии к произведению 1 (2)

Зря ты так!

Тебя читают!

Действительно, напоминает "Житие Аввакума, написанного им самим"

Я тебя читаю. Пшиздрик твой очень своеобразен, но временами он теряется в тексте.

Спасибо за поддержку. Я тронутый.

Пшиздрик перестаёт быть центром (потому и теряется), и он уже не может быть таким как раньше - у него появляется прошлое. В чём-то грустно, а с другой стороны эволюция.

"Житие Аввакума" - это что? Что-то древнерусское?

Да это древнерусская литература...