• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фэнтези
Форма: Рассказ
Этот рассказ - пролог к новому роману "Тропа Тьмы", находящемся в процессе написания. Пишу я бессистемно, но выкладывать собираюсь в более-менее выраженном порядке, по главам.

Человек из Хелленда

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Человек из Хелленда

  
   Эрлих стоял на высокой скале и смотрел вниз.
   Тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из его груди; казалось, что воздух, подобно песку, струится по лёгким, обдирая их в кровь.
   Бездонная тьма под ногами манила к себе. Она полнилась зву­ками и шорохами. Не в силах более противиться этой тяге, Эрлих раски­нул руки, как крылья, и шагнул в пустоту. Несколько длинных мгновений он летел, чувствуя необыкновенную лёгкость во всём теле, слыша свист ветра в ушах.
   Внезапно бездна превратилась в океан света. Откуда-то снизу навстречу ему раскрылся гигантский цветок пламени и поглотил Эрлиха, словно песчинку. Алые лепестки нежно лизали обгорающую кожу, в ушах стоял рёв, а корчившееся в судорогах тело молило о пощаде, о глотке воздуха, о капле воды.
   Судорожно вздохнув, Эрлих проснулся и сел. Не зная, кем при­слан посетивший его кошмар, он сложил пальцы правой руки "рогами", отводя недоброе. За окном шуршал дождь. Его отдельные капли собирались на каменном карнизе и, отяжелев, падали вниз, чтобы разбиться о ржавый металлический поддон: дон-н-н... Дон-н-н... Дон-н-н...
   В Хелленде всегда идёт дождь. Здесь нет ни весны, ни лета, ни дня, ни солнца - только вечная осень, наполненная дождём, сумерками и холодом.
   Эрлих сидел в каменной нише, которая - вместе с набросанной туда кучей тряпья - служила ему постелью. Единственное окно в комнате не было застеклено и постоянный гость, ветер, приносил с собой чужие запахи и волны мелких дождевых брызг. В изголовье ниши примостились арбалет и два полных колчана. Начищенное до блеска оружие, в беспорядке развешанное по стенам, соперничало между собой как в смертоносности, так и в желании понравится хозяину. Однако настоящие любимцы мирно дремали - один на плоской юношеской груди, второй - у жилистого хозяйского бока.
   Первый - изящный и тонкий, как жало, стилет - из-за обилия эмали и блеска вделанных в рукоятку камней походил скорее на украшение, чем на смертельное оружие. Он висел на обвивавшем длинную шею Эрлиха шёлковом шнуре. Второй напоминал объёмистый свёрток пергамента, покрытый наполовину стершимися письменами. Когда-то он был украшен не менее богато, чем стилет; теперь же от былого великолепия остались лишь пустые гнёзда из-под камней и пара полосок чёрного янтаря. Прикосновение к ним высвобождало два великолепных полуметровых клинка, с лязгом вылетавших из торцов "свитка". Двойной меч - редкое и сложное в обращении оружие, и Эрлих тратил много времени на тренировки, пытаясь достичь совершенства.
   Но этим утром ничто не могло отвлечь его от другого, гораздо более интересного занятия. Впрочем, у остальных членов семьи имелось на этот счёт своё, особое, мнение, почти не смущавшее паренька. Открыв тайник, он аккуратно извлёк оттуда жёлтый потрёпанный томик, лишённый, как и всё в этом доме, былого великолепия. Кроме обложки, в нём не хватало доброй половины страниц, что изрядно сбивало и запутывало неопытного чтеца.
   Книга легко раскрылась на нужном месте. Неудивительно, если учесть, сколько времени провёл он, изучая вдоль и поперёк зачаровавший его отрывок.
   "...Чтобы приготовить эликсир мудрецов, или уроборос, сиречь философский камень, возьми, сын мой, философской ртути и накаляй, пока она не превратится в красного льва. Нагревай этого красного льва на водяной бане с кислым виноградным спиртом, выпари жидкость и ртуть превратится в камедеобразное вещество, которое можно резать ножом. Положи его в обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Собери отдельно жидкости различной природы, которые появятся при этом. Ты получишь безвкусную флегму, спирт и красные капли. Киммерийские тени покроют реторту своим тёмным покрывалом, и ты найдёшь внутри него истинного дракона, ибо он пожирает свой хвост..."
   Продолжение отсутствовало вместе с полудюжиной страниц. Несомненно, кто-то из домашних пытался разжечь ими камин. И почему он не нашёл эту книгу раньше? Может быть, тогда не пришлось бы так мучаться, разбираясь в прочитанном? Кто знает; однако даже оставшейся малости с избытком хватало на то, чтобы юноша часами просиживал над замызганным томом в надежде, что в награду за бессмысленный и упорный труд его однажды осенит Понимание.
   Тяжёлые удары увесистым сапогом по толстым дверным доскам разрушили наваждение. Сложная мозаика мыслей разлетелась, оставив вместо себя чёрное поле страха. В панике Эрлих заметался по каморке, не зная, куда деть драгоценный томик - факт существования тайника вылетел у него из головы. Наконец, ему нашлось место под ворохом тряпок.
   Дверь слетела, сметённая ураганом силы в образе человеческом. Халко был вдвое старше своего "непутёвого" брата и обладал силой, нравом и мозгами бешеного быка, а также семью жёнами, большая часть которых втайне отдавала предпочтение другим родственникам. Препятствия, возникавшие в его жизни и на дороге, он не обходил, а проходил сквозь них - как только что через эту дверь. Его речь напоминала поток грязи: смысл сказанного тонул в ругательствах. Впрочем, Эрлих не тратил силы на понимание - любимые темы высказываний брата были ему хорошо известны, как и мнения по каждому вопросу. А посему юноша, приняв смиренную позу, молча стоял в углу комнаты, надеясь, что гром отгремит своё и гроза, как обычно, пройдёт стороной. Но время шло, а брат, вместо того, чтобы угомониться, распалялся всё больше и больше.
   Как и всякий подросток, чьё увлечение идёт вразрез со вкусами старших родственников, Эрлих очень тщательно следил за тем, чтобы не выдать свою тайну небрежным словом или поступком. Сейчас он внимательно перебирал в памяти недавние события, пытаясь определить причину ярости Халко. Подозрение пало на жирного купца, разбившего свои торговые шатры под стенами замка. Несколькими днями раньше юноша поймал его на обсчёте и немало посмеялся, вспоминая выражение его лица. Купчишка сильно удивился тому, что один из "этих хеллендских дикарей" умеет считать. В тот момент Эрлих полагал, что он в безопасности: хеллендцы презирали купцов также сильно, как и те их. И для того, чтобы Халко хотя бы встал рядом с этим слизняком, должен был перестать идти дождь. Но то, что произнёс Халко в следующую секунду, повергло Эрлиха в ужас.
   - Из-за тебя нашей сестре придётся стать женой купца! Иначе все Туманные земли узнают, что воин из рода Киннота утратил древнюю родовую честь, научившись, - тьфу, что за поганое слово, - считать! До сих пор я делал вид, что эти слухи распространяют наши кровники. - Халко метался по крохотной каморке, словно раненый зверь. - Но всё! Теперь хватит! Очистись! Докажи, что ты - мужчина! Сожги эту дрянь! Немедленно!!!
   "Сжечь книги?! Ну нет!!!"
   Последнее слово юноша, видимо, произнёс вслух, поскольку его брат, изменившись в лице, прохрипел:
   - Я всегда говорил отцу, что его последняя жена - ведьма. Только ведьмы спускаются с неба на столбе огня. Только ведьма могла отважиться считать себя ровней воинам. Только ведьма могла совратить собственного сына, лишить его воли, заставить его проводить время не среди сражений, а над этими... этими, - и он разразился такими ругательствами, что волосы на голове Эрлиха встали дыбом. Будучи человеком действия, проклятиями Халко не ограничился. Словно голодный смерч, он набросился на нехитрый скарб юноши. Тряпки, стрелы, щиты, обрывки пергамента летали по комнате, кружились, падали и снова вовлекались в эту дьявольскую мельницу.
   Банка самодельных чернил, столкнувшись в воздухе с наконечником для копья, словно граната, разорвалась в воздухе, осыпав окружающие предметы стеклянно-чернильным дождём. Руки Халко работали в бешеном темпе, отбирая из летящего во все стороны хлама "ведьмино наследство", сваливая его в одну кучу, отшвыривая, словно щенка, старательно мешающего Эрлиха. Старший брат был до кончиков ушей поглощён этим "воспитательным процессом". Перебрав, наконец, всё, что попалось ему под руку - а попалось очень многое - он довольно произнёс:
   - Ты будешь благодарить меня за это, ведьмино отродье.
   Юноша, стоя на расстоянии вытянутой руки, тяжело дышал, глядя из-под нависших бровей за тем, как Халко обливает кучу "мусора" маслом для пропитки дров. Взяв факел, тот собрался было поджечь её, но передумал и протянул брату горящую палку:
   - Возьми. Докажи, что ты - всё ещё Киннот.
   Эрлих взглянул на огонь мутными глазами. Мысли тяжело ворочались в голове: один из ударов Халко швырнул юношу плашмя на стену. "Если я возьму факел и суну ему в пасть, то, может быть, успею схватить какую-нибудь книгу и удрать".
   Эта идея показалась ему достойной воплощения. Протянув руку, он взял шероховатую деревяшку и медленно приблизился к куче того, что ещё недавно составляло смысл его жизни. Еле заметно переведя дыхание, юноша стиснул в руке импровизированное оружие и коротко, без замаха, ткнул им в лицо брата. Но Халко был настороже; отбитый им факел упал прямо в облитые маслом вещи - те вспыхнули, озарив каморку необычайно высоким и ярким пламенем. Закричав, Эрлих вырвался из мощного захвата и бросился в огонь. От резкого движения лёгкие листы бумаги устремились к потолку, на лету превращаясь в огненные цветы. Сгорая, они спускались вниз нежными чёрными перьями.
   Стоя в стороне, Халко с усмешкой наблюдал за тем, как младший брат собирает обожжёнными пальцами прихваченные пламенем листы и суёт их к себе за пазуху, где те продолжают тлеть, так как ничто не может остановить огня, зажжённого с помощью горючего масла. Он был твёрдо уверен в том, что, избавляя от "наследия ведьмы" своего брата, совершает благое дело. Ему было жаль мальчишку, которого явно заколдовала собственная мать. Вот ведь ведьма! Подойдя сзади к юноше, поглощённому спасением тлеющих листков, Халко оглушил его одним, мастерски нанесённым ударом.
   Придя в себя, Эрлих долго не мог вспомнить, что же с ним произошло. Перед его глазами лежала горка остывшего пепла, догоревший факел валялся рядом. Капли дождя монотонно стучали о поддон.
   Ужасно болела голова.
   Едва слышно застонав, он поднялся на четвереньки, и, увидев, как из-за пазухи выпали хлопья пепла, сразу всё вспомнил. Сильная боль, охватившая его изнутри и снаружи, повалила юношу на пол, и он затрясся в рыданиях, давая выход переполнявшему его бешенству. Он рыдал, и выл, и катался по полу; и боль, возникавшая в его теле, не мучила, а приносила облегчение. Потом Эрлих долго лежал, глядя в потолок и не о чем не думая. Вечные сумерки дождя манили его за собой, обещая покой и умиротворение. Из нижних покоев доносилась громкая, нестройная музыка - семья опять устроила вечеринку, одну из тех, на которые его не приглашали.
   В душе юноши царил какой-то странный покой, словно зажжённый Халко костёр отпылал не только снаружи, но и внутри. Все недавние события казались ему чужими и далёкими, произошедшими с ним, но не в этой жизни. Не в этой жизни... что ж, возможно, именно так ему и придётся поступить.
   Встав, Эрлих выудил своё оружие из кучи хлама, бывшего некогда его вещами. Приведя его в порядок, он извлёк из тайника, не обнаруженного Халко, оставшиеся от матери мазь и медальон. Медальон он повесил себе на шею, а мазью натёр обожжённые места. Забравшись в покои своего старшего брата, юноша украл оттуда новую одежду и мешок. Пробравшись на кухню, он набил его едой и отправился к одному из тайных выходов замка Киннот.
   Оказавшись под дождём, юноша снял обгоревшие лохмотья и не без удовольствия подставил своё тело под упругие прохладные струи. У него было ощущение, что ливень смывает с него не только копоть и грязь, но и всё его прошлое. Сочтя себя достаточно чистым, он оделся и тщательно расположил на себе весь свой груз. Что-то заставило его оглянуться, и, сделав это, Эрлих застыл, поражённый. Отшлифованные вековым дождём стены и башни замка сливались со скальным основанием в единое целое. Вершины башен таяли в облаках. Казалось, что там, в этой влажной темноте, они тянутся всё выше и выше, никогда не кончаясь.
   Некоторое время Эрлих стоял, поглощённый созерцанием этого величественного зрелища. Затем он повернулся и зашагал в никуда, и ни единая живая душа не следила за тем, как дождь пожирает его высокую худую фигуру.
Cвидетельство о публикации 9106 © Роман Франк 10.11.03 01:27

Комментарии к произведению 2 (3)

Данная авторская работа ФИНАЛИСТ конкурса ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ДЕСЯТКА-2.

Рецензии и комментарии даны от судей в рамках проведения конкурса.

АЛЕКСАНДР ПАЛАМАРЧУК (A'Paul):

Судя по всему, это отрывок, и если это так, то скорее всего автора интересует оценка техники его письма. Не так? Тем не менее, попробую изложить свои впечатления на примерах, именно в таком ключе.

Слишком сложные конструкции предложений оставляют ощущение, будто автор не ведет меня, как читателя, сквозь повествование, а тащит окутав сетью, причем металлической, причем через кусты с острыми шипами звукосочетаний "рн", "ищ", "вш", "рш" и т.д. Если предложение: "Эрлих сидел в каменной нише, которая - вместе с набросанной туда кучей тряпья - служила ему постелью", разбить на два "Эрлих сидел в каменной нише" и "Она - вместе с набросанной туда кучей тряпья - служила ему постелью", мне кажется, абзац только выиграет. А таких "заархивированных сгустков информации" в тексте достаточно. Еще одно правило, которое нарушено: такие определения, как "великолепно", "с лязгом вылетающих", "обьемистый", "покрытый..." оставляют впечатление, что автор рассказывая историю, вдруг залюбовался предметом описания, но темп взятый вначале не сбросил и от этого слова и предложения стали наползать одно на другое, как вагоны во время железнодорожной катастрофы. Мое мнение: либо надо разбить длинные предложения на короткие, с тем, чтобы описанию каждой детали достался отдельный "кластер" и читатель мог бы спокойно рассмотреть предмет со всех сторон, как в музее, либо выкинуть ненужные дополнения и определения, передав лишь саму суть.

Третья ошибка - я не понял зачем в одну бочку складываются противоречивые понятия: "нежно лизали" и "корчившееся в судорогах". Тут связки "а" недостаточно, может быть более уместна "но в то же время", если я верно трактую авторский замысел? Потом "не без удовольствия" юноша подставляет "свое тело под упругие прохладные струи" и, тут же "дождь пожирает его высокую худую фигуру".

В заключение скажу: если главной сценой текста является сожжение книг, то туда и следует переносить всю экспрессию и напор, а не распалять их по всему рассказу. Таке вот, ИМХО.

ЮРИЙ ШИМАНОВСКИЙ:

А вот это не понравилось. Если о предыдущем рассказе можно сказать "продолжение традиций", то здесь - "отсутствие собственного лица". Штамп на штампе. Имеются в виду не языковые, а сюжетно описательные штампы. Арбалеты, кинжалы, двойной меч. Компиляция чужой попсы. Интересный такой жанр, где арбалеты и колдовские книги можно не боясь заменить лазерами и компьютерами. Можно абзацы поменять в произвольном порядке. Ни сюжет ни смысл не страдают по причине отсутствия таковых.

ЕЛЕНА ИЛИОНСКАЯ:

Это то, что я называю просветительский романтизм. Герой-одиночка, единственный среди тупых необразованных сородичей, стремится к свету познания, и понятное дело, остается ими непонятым, не принятым, и, что вполне естественно в такой ситуации, битым. Но романтизм как направление (и это известный факт) изжил себя тогда, когда Невский проспект заполонили романтические одиночки, все как один, с горящими взорами и закутанными в черное. Если мне не изменяет память, это произошло еще в позапрошлом веке. Тем более мне непонятен весь этот юношеский пафос. К тому же язык написания шероховатый, немножко отдает ученичеством.

СУДЬЯ ДЕВЯТЬ:

Красиво и правильно, но идея не нова. По пяти-бальной 4 (твердая).

АДУ НИЛ:

Я решил не открывать Америк в методике оценки конкурса, а применить обстрелянный на поэтическом турнире принцип попарного сравнения. Честнее некуда - проигравший выбывает, и так до получения искомых десяти победителей. Правда, на первом этапе пришлось две пары превратить в тройки, ну да ведь я уже извинился за свои легкомысленные действия. И в прорыве раскаяния решил для облегчения восприятия выделять победителей пар жирным шрифтом. В первом туре я постарался объединять в пары чем-то похожие произведения, и в большинстве случаев разница в уровне становилась очевидной:

*/ Фэнтези.

ЧЕЛОВЕК ИЗ ХЕЛЛЕНДА - БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Здесь уровень примерно равный, но в первом случае мы имеем дело с фрагментом большого произведения, а во втором - с законченным сюжетом. Отсюда разница во впечатлениях.

НЕТ.

КООРДИНАТОР:

Двумя голосами из десяти рассказ признавался достойным, чтобы войти в Великолепную Десятку-2 По баллам, среди 42-х финалистов разделил 24/25 строки.