• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Когда улетают аисты...

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

   

                 Я зашёл в детскую пожелать Сашеньке спокойной ночи. В бело-розовом мире дочери было тепло и по-особенному уютно.

Сашенька сидела на кровати, разглядывая фотографию матери в чёрной рамочке.

– Спокойной ночи, моя принцесса, – шепнул я, целуя её в макушку.

Дочь поставила фотографию на прикроватную тумбочку.

– Расскажи мне о маме? – она глянул на меня мельком и тут же опустила голову, рассматривая рисунок на пижаме.

– Сашенька, мне сегодня некогда! Я же говорил, что завтра у меня важная встреча и к ней надо подготовиться. Понимаешь?

– Понимаю, – шепнула дочь.

Беспокойные пальчики забегали, то растягивая ткань пижамных штанишек, то сминая их в комок, то пытаясь сковырнуть разноцветных зверушек. Глядя на суетящиеся пальцы, я мысленно чертыхнулся на вечную занятость и присел на край кровати.

– Ну, хорошо. Что ты хочешь услышать? Мне кажется, я тебе всё рассказал и не по одному разу.

Дочь молчала. Я тоже молчал, перебирая в памяти забавные истории из детства её мамы.

– Как я родилась? – не поднимая головы, шёпотом спросила дочь.

Сердце куда-то ухнуло и остановилось. Затем понеслось галопом, вытягивая из прошлого бесконечно-долгую, так и не забытую боль. Об этом я ей не рассказывал.

–Сашенька…

Дочь подняла голову и уставилась на меня. Серо-голубые глаза потемнели, наполняясь влагой.

– Может, в следующий раз? – я растерянно смотрел на Сашеньку, снова и снова удивляясь её поразительному сходству с матерью – единственной женщиной, которую я любил, но сберечь всё-таки не сумел.

                        На протяжении долгих лет меня не отпускала мысль – можно ли было тогда помочь жене? Всё ли сделали врачи? И нет ли в том, что произошло, моей вины? Но ответ ни на один вопрос так и не находил.

– Хорошо, – Сашенька снова опустила голову. Пепельные локоны рассыпались по плечам и закрыли лицо.На пододеяльник закапали слёзы, расплываясьпо ткани и заставляя моё сердце пропускать удар за ударом.

– Девочка моя, ты ещё слишком мала, можешь не понять.

– Сказала же, хо-ро-шо! –дочь хлюпнула носом, легла и укрылась с головой. 

Я откинул краешек одеяла, вытер ладонью мокрые щёки и пригладил растрепавшиеся волосы дочери.

– Дай слово, что не будешь плакать.

– Не буду. Обещаю,– Сашка забралась ко мне на колени, прерывисто вздохнула и притихла.

 

                  Я задумался… Рассказать Сашеньке правду? Да поймёт ли десятилетняя девочка, как тяжело мне было в тот день! Каким ударом стали на фоне полного благополучия слова врача, что ребёнок, по всей видимости, умер и надо спасать женщину. Как сложно было принять правильное решение. Да и было ли оно правильным?

Как рассказать о шоке после страшного известия о смерти жены, а затем и о новорождённой девочке, чудом оставшейся в живых?

А главное – о том, что я долго не мог забрать её из родильного дома, считая чуть ли не главной виновницей всего произошедшего!

Уже потом, на протяжении долгих лет, глядя на подрастающую дочь, я не мог представить своей жизни без сероглазой девчушки. Но тогда – в тот роковой день, в тот страшный месяц…

Дочь слегка отстранилась и теперь уже требовательно смотрела на меня в ожидании рассказа.

И я понял – время пришло. Она имела на это право. Моя маленькая девочка. Моя Сашенька.

 

                – Серёжа, смотри –аисты!

Моя жена – Сашка-колобок, так звал я её из-за огромного живота, стояла на крыльце в одной пижаме и махала над головой руками.

Поставив дорожную сумку, доверху набитую домашними продуктами, я поднял голову и замер: на крыше сарая стояли два аиста!

– Хорошие мои, родненькие! Спасибо, что прилетели, – приговаривала Сашка.

– Ты только посмотри, Серёжа, какие красавцы! Ты только посмотри! – с придыханием кричала она и пыталась приплясывать, смешно подпрыгивая на месте.

Я рассмеялся и обнял жену. Прошло три года после нашей свадьбы, но чувства не притупились. Они словно расцвели и засияли новыми красками. Так художник доводит до совершенства только что написанную картину,  добавляя в неё игру света, тени и полутона, создавая тем самым шедевр.  

                    Маленькая и худенькая, словно девочка-подросток, Сашка с удивлением смотрела на мир серо-голубыми глазищами. Она радовалась каждой мелочи, каждому цветочку и листочку! Вместе с ней и я заново открывал для себя красоту природы, учился слышать музыку дождя, пение птиц, встречать рассветы и провожать закаты.

Она умела создавать праздник из совершенно, казалось, обыденных ситуаций! Букет из разноцветных листьев на прикроватной тумбочке, празднично накрытый стол к повседневному ужину, в торжественной обстановке преподнесённые билеты в кино, театр или на концерт – масса милых мелочей тянувших меня домой, как магнитом!

Пепельные волосы обрамляли милое личико, делая его настолько прелестным, что я порой не верил своему счастью.

И, казалось, не было такой силы, которая заставила бы меня, хоть на мгновение, забыть о моей Сашке.

 

           Жили мы в городе. Ранней весной сбегали от шума и пыли в тихую деревушку, где давно пустовал дом моей бабушки. И хотя из этого, богом забытого местечка, мне далеко было добираться на работу – лес, речка и домашние продукты, особенно любимое Сашкино парное молоко, этого стоили.

Мы часто бродили по лесу, порой просто так, а порой брали корзинки и набирали грибов.

В пруду, который начинался сразу за нашим огородом, водились караси и карпы. Даже Сашка не могла отказать себе в удовольствии ранним утром постоять с удочкой на берегу. А летними вечерами мчались мы наперегонки к мостику, что уходил прямо в воду,чтобы посидеть на хлипком деревянном настиле, поболтать босыми ногами в воде и помечтать. По странному стечению обстоятельств, всё то, что мы планировали, сидя на мостике – сбывалось!

Так было каждый год. Мы приезжали сюда вдвоём.Но этой осенью…

Однажды вечером Сашка прильнула ко мне и застенчиво прошептала:

– Ты знаешь, кажется, у нас будет ребёнок…

Что мне хотелось сделать в этот миг? Петь и плясать от радости, кричать о своём счастье? Больше, намного больше!

Я готов был обнять весь мир и качать, и баюкать его в своих ладонях, как будущего младенца!

Как мы ждали ребёнка, как готовились к его появлению!

И вот, наконец-то, прошли долгие девять месяцев! Наступил срок родов. Мы собирались уезжать в городскую квартиру, хотя не было никаких признаков, что это произойдёт даже завтра.

 

           – Серёжа, – тихо прошептала жена, – я хочу сфотографировать аистов!

– Сашка, фотоаппарат упакован, мы же хотели позавтракать и ехать.

– Да знаю я, знаю! Я быстро! Что стоит найти его в чемодане? Сейчас…

Сашка повернулась и, тяжело переваливаясь, зашла в дом.

Я улыбнулся, достал сигарету и сел на крыльцо.И тут увидел, как по лестнице на крышу карабкается соседский кот! Огромный, весивший килограмм пять, а то и больше, котяра мог напугать не только аистов.

Я замер. Начни гнать его – напугаешь и птиц, а они, видимо, только выбирают место для гнезда. Не отгони – их спугнёт кот, а может и схватить! Пока я раздумывал, котяра залез по лестнице и прыжком влетел на крышу.

Аисты взмахнули крыльями и, словно нехотя, поднялись в воздух. Прекрасные птицы, приносящие счастье, грациозно парили над нашим домом...

От злости я подскочил и швырнул в кота веник. Он взвыл и бросился прочь. Но аисты сделали круг и улетели…

             Сашка вышла на крыльцо с фотоаппаратом в руках.

– Серёжа, представляешь... – и замерла, глядя на пустую крышу.

Глаза заблестели, и она зашмыгала сразу покрасневшим носом.Я обнял жену и поцеловал.

– Ну, что ты, родная? Может, они ещё прилетят!

– Нет, Серёжа, не прилетят! Плохая это примета, – разрыдалась Сашка.

– Глупышка, какие ещё приметы! Пей своё молоко и переодевайся, а я пока проверю, везде ли закрыто.

Сашка пошла в дом.

Проверив сараюшки и подвал, я выгнал из гаража машину. Ехать нам недолго, всего час, а на приём жене после обеда, так что спешить особо некуда, можно даже остановиться и побродить по лесу.

На крыльце снова появилась Сашка. Во влажных глазах её затаилась боль, готовая вот-вот выплеснуться наружу.

– Серёжа, у меня, кажется, воды отходят.

– Как отходят? А ребёнок?

– Н-не знаю, – Сашка всхлипнула и снова разревелась.

– Быстро в машину!

Я открыл переднюю дверцу и почти толкнул жену на сиденье.

– Я в пижаме!

– Ничего! Сиди, – скрипнул я зубами от злости на себя.

«Вчера надо было ехать. Вчера! Ведь собирался же! Снова не смог отказать Сашке, умоляющей побыть лишний денёк в деревне…» – ругая себя, я заскочил домой, взял чемодан и закинул в багажник.

Затем сел за руль, открыл окно и закурил. Сразу стало легче.

«Ну, что я дёргаюсь? Только жену напугал. Ехать до города всего час! Всё будет хорошо», – успокаивал я себя, но сердце то пропускало удары, то ухало, скатываясь в пропасть. Перед глазами стояли, взлетающие с крыши, аисты – словно уносили они на чёрно-белых крыльях моё счастье.

          Я выбросил сигарету и посмотрел на жену. Сашка вжалась в сиденье и испуганно смотрела на мои дрожащие руки.

«Спокойно! Что ты паникуешь? Тоже мне мужик!»

– Сашенька, – через силу улыбнулся я, – ну, ты и трусишка. Мы же так ждали этого дня. Вот он и наступает! У нас сегодня или завтра родится очаровательная девчушка, похожая на маму. Нас будет трое! Когда мы ей имя придумаем?

Я наклонился и прижался губами к виску жены, вдыхая родной запах. Она положила голову мне на плечо и шепнула:

– На узи она похожа на папу.

Я рассмеялся. Улыбнулась и Сашка. Тревога потихоньку отпускала.

–Всё, помчались, – я завёл машину и выехал со двора.

 

             Стараясь не спешить и не пугать лишний раз жену, я еле сдерживался, чтобы не давить на газ. Мне так хотелось мгновенно оказаться в спасительном роддоме!

Сашка сидела, опустив голову и изредка шмыгая носом. Иногда она украдкой поглядывала на меня. Боковым зрением я это видел и, пытаясь перебороть дрожь в голосе, излишне громко говорил:

– Всё будет хорошо. Успокойся, прошу тебя! Ребёнок тоже нервничает.

– Хорошо... – она пыталась расслабиться, но снова и снова горбилась и вжималась в сиденье.

За очередным поворотом показались высотные здания.

– Минут через двадцать будем в роддоме, там врачи, – казалось, подумал я.

Но Сашка, словно эхо, повторила:

– Врачи...

Я и не заметил, что говорю вслух.

– Родная моя, мы почти приехали. Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю. Странно как-то. Аистов жалко...

– У тебя ничего не болит?

– Нет. Только почему-то кажется, что я скоро буду рожать. Вниз сильно давит.

– Как это – давит? Сначала же схватки должны быть!

Сашка пожала плечами и снова заплакала.

Я сжал зубы и вцепился в баранку так, что в какой-то момент мне показалось, что кожа на косточках сейчас лопнет!

Машина въезжала во двор родильного дома, но тревога в душе только нарастала.

 

            Акушерка в приёмном отделении недовольно посмотрела на нас и отставила стакан с чаем.

– Срок подошёл? Или схватки? – она смотрела на огромный Сашкин живот.

– Нет схваток, – голос жены дрогнул.

– А чего приехали?

– Воды у меня отходят.

Я хотел объяснить ситуацию, но акушерка отмахнулась и снова заворчала:

– Чего тогда сидели? Сидят до последнего! Вот родишь в приёмной! Что за люди!

Я не выдержал и сказал:

– Всего час, как воды начали отходить.Пока доехали из деревни.

– За час можно сто раз родить! – со злостью выпалила женщина, – документы давайте!

Увидев полные глаза слёз, я обнял Сашку и, молча, подал паспорт и обменную карту.

– Дома сидеть надо было, а не по гостям шастать! Вы же в городе живёте! Вот чёрным по белому написано! – снова заворчала акушерка.

– Может, вы начнёте принимать жену, а не рассказывать, что нам надо было делать? – еле сдерживаясь, сказал я.

Акушерка бросила на меня гневный взгляд, но сказала неожиданно спокойным голосом:

– Выходите отсюда и подождите в холле.Потом заберёте одежду. А ты раздевайся и проходи за ширму. Первые роды?

– Первые... – услышал я уже из-за двери Сашкин дрожащий голос, и снова сердце пропустило несколько ударов.

 

Я сидел, сжимая и разжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. В приёмной было тихо. Внезапно там послышался какой-то шум, быстрый топот, и опять всё стихло.

Я встал и заходил по огромному холлу. Хотелось курить, но выйти я побоялся.

В приёмной снова хлопнули двери, и мужской голос произнёс:

– Обрабатывайте быстро!

Внезапно послышался Сашкин крик и тут же голос акушерки:

– Не тужься! Ты что, с ума сошла! Дыши, говорю тебе! Дыши!

Снова топот, голоса и стук металлических колёс.

Я не выдержал и забежал в приёмную. Сашка лежала на каталке, лицо её было синюшно-багрового цвета.

Я подскочил к каталке и закричал:

– Да вы что? Помогите же!

Сашка вцепилась в меня мёртвой хваткой.

Пожилой врач мельком глянул на меня и спросил:

– Муж?

– Муж.

– На родах готовился присутствовать?

– Конечно!

– За ширмой костюм: штаны, шапочка и куртка – переодевайся. Маску не забудь в биксе!

Он говорил отрывисто, слушая в это время деревянной трубкой Сашкин живот и с каждой секундой мрачнея всё больше.

– Хотя, нет. Вам пока нельзя в родзал. Подождёте там, может… – он махнул рукой и вышел.

Но я его уже не слышал – заскочил за ширму, быстро натянул поверх своей одежды синий костюм, схватил маску и снова побежал к жене. Она тут же схватила меня за руку.

 

                Каталку долго везли по коридорам. Я шёл рядом и шептал Сашке, что всё будет хорошо, что я люблю её и нашу будущую малышку.

Перед родильным блоком меня попросили подождать. Сашка сжала мою руку и шепнула:

– Серёжа, аисты улетели...Сделай так, чтобы они вернулись…– лихорадочно горящий  взгляд, казалось, взорвал в моём теле целый айсберг! Льдистые осколки впились во все внутренности… 

– Они вернутся, я обещаю тебе! Я построю для них гнездо, и они вернутся.

Сашка улыбнулась и вытерла ладошками слёзы. Каталку закатили в род зал…

 

              Время шло. Мне казалось, что прошла целая вечность!

Я стоял, почти уткнувшись носом в закрытую дверь, откуда слышались приглушенные голоса, металлическое постукивание, изредка протяжный Сашкин крик, переходящий в долгий стон.

Туда-сюда бегали медсёстры и санитарки.Потом прошли несколько врачей и лаборантка. Эта суматоха вводила меня в ступор.

Наконец, вышел врач, который слушал Сашку в приёмном покое.

Я с недоумением посмотрел на него и спросил:

– Почему меня не пускают? Я хочу присутствовать на родах! Вы же говорили.

– Положение осложнилось. Вам туда нельзя. Вы должны написать расписку, что согласны на операцию.

– Какую расписку? Какая операция?

Врач вздохнул:

– Она не сможет родить сама, надо оперировать, – он посмотрел на меня, но тут же отвёл взгляд.

– Почему! Почему не может родить сама? У нас всегда всё было хо-ро-шо! – сам того не замечая, я почти кричал.

– Поверьте, вы не поймёте медицинских терминов, но надо решаться и очень быстро. Крупный плод, началась отслойка плаценты и кровотечение. Только кесарево сечение! Другого выхода нет. Вы должны решиться, иначе она умрёт.

– А ребёнок?

– Скорее всего… Сердцебиение не прослушивается.

Я опустил голову.

–  А, если...

– Нет, тогда погибнет и женщина.

В его взгляде я видел не только жалость ко мне, но и уверенность в правильно принятом решении.

– Да, конечно, – прошептал я.

Врач повернулся и пошёл в род зал.

Я вернулся в холл и сел в кресло. Сидел и вспоминал нашу совместную жизнь, каждый её день.

«Ну, за что? Я всё делал для Сашки!  Ни разу на приёме не сказали, что у неё есть проблемы!»

Я ждал очень долго. Мне казалось, что время остановилось…

 

           Наконец, снова появился врач. Он глянул на меня мельком и вышел на улицу. Я выскочил следом, достал сигареты и протянул ему. Мы закурили. Глядя в сторону, он сказал:

– Мы сделали всё, что могли, но... Она умерла.

Перед глазами каруселью закружил, замелькали детские игрушки и бельишко, разложенное по комнате на самом видном месте. И вот... Я сжал зубы.

Врач, делая затяжку за затяжкой, теперь смотрел мне прямо в глаза.

Я с трудом проглотил комок, перекрывший дыхание,  и спросил:

– Жена знает?

Врач потёр виски и сказал:

– Ваша жена умерла. Слишком большая кровопотеря, осложнение... ничего нельзя было сделать. В данном случае мы бессильны. А девочка в тяжёлом состоянии, но будет жить. Должна жить!

 

              Только через месяц я смог переступить порог родильного дома.

Мне снова дали штаны и рубашку. Медсестра повела меня в отделение патологии новорожденных.

Я шёл, волоча по коридору ноги, словно на них висели гири! Я не мог представить встречу с той, которая забрала жизнь моей Сашки. Но мне надо было принять решение и оформить его документально. Я не хотел этой встречи, на ней настояла заведующая. И вот я здесь…

              Мы подошли к детской палате. За стеклянными окнами – крошечные кроватки с малышами. Медсестра посмотрела на меня и сказала:

– Кроватка вашей дочурки у двери, вам будет видно хорошо. Подождите здесь.

Она зашла в палату и подошла к самой ближней кроватке. Ребёнок спал. Я равнодушно смотрел на маленький свёрток – ни жалости, ни ненависти. И уже хотел отвернуться и уйти,  но тут внимание привлекла бирка, прикреплённаяк спинке кроватки, а на ней – моя фамилия и имя жены.

Сотни, нет – тонны литров кипятка хлынули на меня, ошпаривая и кожу, и внутренности!  Дрожащими руками я попытался смахнуть крупные капли пота, враз усеявшие лоб, но ладони словно влипли в лицо и давили, и сжимали, сознательно причиняя боль и смешивая пот и слёзы.

Только сейчас! Только сейчас я понял, что этот свёрток – частичка моей Сашки и это всё,  что оставила мне жена...

Едва сдерживаясь, чтобы не рыдать от горя и не кричать от счастья, я рассматривал личико своей дочери. Крошечные розовые губки, носик с белыми пятнышками…

И тут малышка открыла глаза – на меня смотрела моя Сашка…

 

                Я закончил рассказ. Прошло несколько минут. Мы сидели и смотрели на фотографию молодой женщины в чёрной рамочке. Я с тревогой поглядывал на Сашеньку  – она молчала. Наконец, глубоко и прерывисто вздохнула и снова обняла меня за шею. Дочь, как и обещала, не плакала.

 

 

 

Cвидетельство о публикации 73756 © Надежда Смаглий 03.07.06 12:24

Комментарии к произведению 12 (16)

Комментарий неавторизованного посетителя

Это Вам огромное спасибо!

С теплом. Надежда.

можно, я помолчу? слова излишни...

...

Спасибо, Денис!

Вы хорошо смогли написать. хотя писать об этом почти невозможно...

Спасибо.

с уважением,

О.Б.

Спасибо Вам большое!

С теплом. Надежда.

очень пронзительно...очень сильно...

под впечатлением,

Nadine

Спасибо, Надюша!

Всегда рада Вам на страничке.

С теплом. Надежда.

Спасибо тому мужчине, что не бросил свое сокровище, не испушался трудностей!...

Троготельно до слез...

Спасибо, Юленька!

  • Ln
  • 09.07.2006 в 04:47

Классно!)))

С нежностью,

Ди

Рада тебя видеть, Ди!

Спасибо!

Надь, зато я плакала, когда читала. Ты молодец. Здорово получается. Обнимаю Лена

Спасибо, Леночка!

Я рада, что получается донести чувства

до читателя!

Честное слово -рада.

Обнимаю. С теплом. Надя.

Надя, давно я такого не читал... Профессиональные критики, может быть, и найдут, к чему придраться, а я простой читатель, для которого и пишется рассказ, начав читать, с первых строк оказался там... рядом... Сердце защемило...

Спасибо тебе.

* * *

Как оно находит, счастье, нас?

Как внезапна и горька потеря

Счастья... Раз, всего лишь только раз...

В повторенье счастья я не верю.

Спасибо, Витя!

Так и я не профессиональный автор, этот рассказ

завершил первую десятку моей прозы.

Я рада, что мои рассказы ( а все эпизоды взяты из жизни) находят своего читателя.

А насчет того, что в повторение счастья не веришь...

Знаешь, надо верить в повторенье счастья.

Посмотри на звезды, солнце и луну.

Всё же это есть! И это - настоящее,

Но нельзя нам верить в вечную весну.

В нашей жизни часто плачет непогода,

То метель завоет, то дожди пройдут.

Что же здесь поделать? Матушка - природа

Не всегда меняет выбранный маршрут.

Мы же просто люди, надо иногда нам,

Плакать и смеяться, петь и говорить.

Мы давно с тобою в жизни - ветераны,

Позади осталось поле наших битв.

Снова повторится наше счастье в детях,

Расцветёт над ними развесёлый май,

Хватит кутать душу в бесконечных бедах,

Лучше внуку сказку на ночь почитай.

С ним ты побываешь на любой планете,

Тронешь снова звёзды, солнце и луну,

Счастливы с тобою будут твои дети,

Вряд ли тебе счастье надо одному...

Надя, ты переубедила меня, повторение счастья возможно. Только это будет уже другое счастье, совсем другое...

* * *

Счастье, вопреки моим рассчётам

Вновь пришло и постучалось в дверь,

Не хотел пускать его, но кто-то,

Мне невидимый, шепнул: Поверь!

А теперь посмотри, что получилось. Это четверостишье располагаем за первым, и получается стихотворение да ещё какое! Спасибо тебе!!!

Витя.

Здорово, Витя!

Отличный отзыв. И тебе спасибо тоже!

С теплом. Надежда.

Поверил!!

Очень сильно, Наденька.

Ты - одна из немногих женщин-авторов, кто умее убедительно написать от имени мужчины.

Спасибо.

Спасибо, Сережа!

Значит получилось, я первый раз писала

от имени мужчины, почему-то этот сюжет все

время крутился у меня в голове.

Вот написала.

С теплом. Надя.

ох, Надюш, какой непростой рассказ... почему, почему, почему всегда счастье так ненадолго?.. и расплачиваться потом за него всей своей дальнейшей жизнью...

больно, когда улетают аисты... и кота из твоего рассказа я очень не люблю!

Не знаю, Наталочка! Такое оно счастье - неуловимое.

Кота? Да кот, он и есть кот - почти хищник.

Не растраивайся! Это только ЛГ.

Обнимаю. Твоя Надя.

Маленькая Сашенька...

Вот ведь оно счастье, да, Надюш? Спасибо тебе, еще раз перечитала. Солнышко ты мое :)

Браво!!!!

Читала с морозом на коже и со слезами на глазах!!!!

С восхищением

:)

Эрато

Спасибо! Я рада, что рассказ понравился.

С теплом. Надежда.