• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Сборник коротких новелл, выросших из наблюдений за собственным сыном.

Детство в мегаполисе

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

ДЕТСТВО В МЕГАПОЛИСЕ,
или ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННОЙ МАТЕРИ
Plusquamperfectum и Futurum
Моему сыну почти уже десять. Мы с ним настолько разные люди, что просто диву даешься. Странно, что мы еще как-то находим общий язык. И дело не в том, что я женщина, а он, пусть маленький, но мужчина. Мы принадлежим не просто к разным поколениям, а к разным эпохам. Или, если угодно, к разным цивилизациям.
Для меня большой город всегда был чем-то сугубо внешним, не имеющим никакого отношения к моему душевному миру. Меня всегда влекло на природу - в лес, к морю, в горы. На худой конец, в сады и парки, которых в Москве, к несчастью, не так уж много, и расположены они на окраинах, куда не всегда легко доберешься. Я, кстати, еще помню старинную Москву, где даже в центре (Таганка, Даниловка, Лефортово) стояли деревянные бревенчатые дома с резными наличниками, палисадниками, голубятнями и курятниками во двориках. Зимой между рамами в этих домиках выкладывали для утепления пышную вату, украшенную блестками фольги или конфетти. Где сейчас такое можно увидеть - может быть, в подмосковных деревнях или в маленьких городах? В Москве уж точно - нет. Исчезают даже уютные каменные особнячки посленаполеоновской постройки: они рушатся от ветхости, их безжалостно сносят, лишают души, оставляя в лучшем случае только фасад и заменяя нутро новоделом...
Моя первая учительница музыки, незабвенная Татьяна Сергеевна, родилась в 1905 году и прекрасно помнила дореволюционную Россию. Мир мечтательных гимназисток и благородных офицеров, интеллигентных священников и семейных собраний в сельских усадьбах, где обязательно звучал рояль и читались вслух стихи, был родным для нее миром, который она сумела сохранить и подарить мне - выросшей в "хрущобе" среди совершенно советского быта. Вероятно, благодаря общению с людьми этого поколения моя память оказалась обращенной вглубь, и мне было изначально понятно и близко то, что нынешним молодым кажется заумным plusquamperfectum.
Мой сын - другой.
Дитя урбанистической цивилизации.
Его время - praesens.
Или даже futurum.
В первые недели после рождения он, вместо прогулки, спал на лоджии. Вместо шороха листьев и птичьих посвистов (впрочем, на исходе лета птицы уже не поют) он слышал змеиный шелест шин, хищное рычание заводившихся моторов, визгливый скрип тормозов у светофора на перекрестке, вопли охранных сигнализаций, завывания милицейских и медицинских сирен... Когда я начала вывозить его в коляске, мы гуляли в ближайшем сквере - красивом, но безнадежно хиреющем островке недобитой природы, окруженном потоками постоянно куда-то мчащейся техники. Однажды я с изумлением наблюдала в этом скверике стайку свиристелей, лакомившихся осенней рябиной. Но с тех пор ничего похожего не случалось. В верхнем ярусе хозяйничали вороны, в нижнем - собаки из окрестных домов. Впрочем, ни хриплое карканье, ни взрывы лая не могли соперничать с неизменным basso continuo - глиссандирующим звуком шин, звоном трамваев на поворотах, электрическим гудением и щелканьем троллейбусов, разноголосыми сигналами автомобилей...
Таким предстал этот мир моему ребенку, рожденному на исходе XX века. Другого он не знал.
И начал, как мог, обживаться в этом.
МАШИНЫ,
или ВТОРАЯ ПРИРОДА
Сказки и мультики про животных, плюшевые и пластмассовые игрушки, цветные картинки с изображениями хитрой лисицы, злобного волка, прыткого зайчика - всё это не производило на моего мальчика почти никакого впечатления.
Иное дело - машины. Однажды я застала годовалого малыша за странным занятием: он с сердитым пыхтением загребал ручкой по странице картонной книжечки, на которой красовались несколько ярко нарисованных грузовиков. Ему хотелось взять игрушку, и он не понимал, почему она не берется. Грань между реальным предметом и его изображением была недоступна его пониманию. Всё это напоминало известный анекдот о греческом художнике Апеллесе, к картине которого слетались птицы, чтобы клевать виноград. Мне-то раньше казалось, что эта история - вымысел. Оказалось - вовсе нет. Чуть позднее Юрик примерно так же пытался взять с картинки ветку смородины. Но машины ввели его попросту в раж. Они окружали его с первых месяцев жизни, он видел их каждый день, он знал, что бывают очень большие, которые ездят по улицам, а бывают маленькие, которыми можно играть; всё было четко и ясно, пока он не столкнулся с образом очень точным - но нематериальным.
Тут меня осенило: современный городской ребенок не реагирует на традиционные сказки про животных потому, что они для него - полностью вне зримой и осязаемой реальности. Сколь угодно правдиво нарисованный медведь, петух или козлик для него - такая же абстракция, как "Черный квадрат" Малевича. Последнее, пожалуй, даже понятнее, поскольку может вызвать ассоциации с черной коробкой, с раскрытой дверью в темную комнату или ночным небом за оконным переплетом.
Эти дети так далеки от нас, прежних...
Мне рассказывали, что когда я, маленькая, впервые увидела полную луну, я сильно дивилась и повторяла: "Люна, люна!". В аналогичной ситуации мой сын, поднесенный к окну, твердо констатировал: "Лямпа!". Кому-то радужные оболочки мыльных пузырей видятся дивными, пусть и эфемерными, сокровищами; мой Юрик, купаясь в мыльной пене, с восторгом заявил: "У меня вся вода в лампочках!"
Наша цивилизация для него равна природе, естественной, изначально данной, окружающей среде, частью которой он себя с удовольствием ощущает.
Такое мировидение явно не рассчитано на традиционную художественную продукцию, по инерции предлагаемую нынешним детям - всем этим сказкам про зайчиков, ёжиков, муравьишек... Сказок же для нынешних городских детей, мне кажется, еще не написано. Или они мне не попадались. О чем говорить, если до сих пор художники, желая изобразить в детской книжке поезд, непременно рисуют паровоз, хотя никаких паровозов на наших железных дорогах давно нет!
Все классические русские сказки создавались еще в XIX веке (ну, в начале XX, однако людьми, еще помнившими недавнее прошлое - Пришвиным, Бианки, Чуковским). Тогда не только каждый деревенский ребенок, но и большинство городских малышей хорошо представляли себе, как выглядит заяц, петух, журавль, цапля, лиса, волк и даже медведь.
Сейчас на обычных животных, живших ранее рядом с людьми, можно посмотреть разве что в зоопарке. Но там все звери за сеткой и за решеткой, и какое уж там наблюдение за живой природой среди гама, шума, толкотни и чужеродных запахов... Зоопарк, кстати, способен спутать все представления малыша о родной и неродной природе: рядом оказываются пони и зебры, слоны и белые медведи, верблюды и павианы, удавы и лебеди... Всё так странно и непонятно.
Мой сын попросился в зоопарк один раз. Больше его туда не тянуло, как и меня.
Зато машины... О, машины!
Я боюсь их и ненавижу. Иной раз читаю какое-нибудь фэнтези только для того, чтобы хоть немного побыть в мире без машин, где ходят пешком или ездят верхом. Мне трудно переходить улицы: я не могу рассчитать траекторию движения этих чудовищ, если они едут на меня сбоку. Фары, уставленные на меня, парализуют мою волю, как удав кролика. Громкий гудок ввергает в панику, заставляя метаться как ошалелое животное. Я ревностно соблюдаю все правила перехода улиц, но, поскольку московские водители столь же ревностно их нарушают, вольно разъезжая по тротуарам, игнорируя "зебры" и чихая на пешеходный "зеленый", жизнь в этом городе для меня давно превратилась в ад.
Мой сын любит этих монстров до обожания.
В раннем детстве для него вообще не существовало ничего, кроме машин. Почему-то, будучи совсем маленьким, он называл их не "бибика", не "масиня", а "нана". "Нана" - это было святое, располагавшееся где-то почти рядом с "мамой".
Он провожал каждую долгим, тоскующе-оценивающим взглядом (наверное, мужчины так смотрят на недоступных, но соблазнительных красавиц). Он помнил каждую "в лицо". Он безошибочно разбирался в моделях и марках. Правда, долго говорил "Месердес" вместо "Мерседес", "Хвостваген" вместо "Фольксваген" и "кипап краничевый" вместо "пикап коричневый".
Помнится, шли мы по улице, и было ему года четыре. Мимо пронеслась машина. Я даже не обратила внимания. "Вольво проехала", - сказал он. Я изумилась: "Откуда ты знаешь?!" Читать он не умел, разглядеть эмблему у машины, показавшейся мельком в профиль, было невозможно. "А у нее выхлопная труба изогнутая", - со знанием дела изрек ребенок.
Если мы выходили погулять и видели хозяина, ремонтирующего автомобиль - прогулка шла насмарку. Оторвать ребенка от этого зрелища оказывалось невозможно. Обычно автовладельцы нас не гнали, но и в беседы не вступали - пока малыш не изрекал что-то вроде: "Мам, смотри, "москвич" - а обрешетка радиатора у него от "жигуля"!"... Или со знанием дела комментировал наличие "чужих" молдингов (я долго не знала, что это вообще такое). Ошарашенный дяденька, как правило, ронял гаечный ключ, и у двух мужчин завязывался профессиональный разговор, в котором я играла роль фонарного столба - не мешает, и ладно.
УРБАНИЗМ И ХУДОЖЕСТВО
Лично меня город никогда не вдохновлял.
Синие троллейбусы я еще помню, но слагать о них песни - увольте.
Мой сын мыслит почти исключительно урбанистическими образами и ассоциациями.
Как только он начал рисовать, из-под его карандаша посыпались "портреты" машин. Причем портреты не только максимально точные в техническом отношении, но и весьма эмоционально характерные.
Воплощение ужаса: "Танк темно-черный. И пушка. А в танке - доктор сидит". Или рисует множество перепутанных линий. Абстракция? Как бы не так: реализм. "Юра, что это?" - "Провода".
Два с половиной года. Юрик рассматривает иллюстрацию к бессмертной сказке "Репка". Начинаю расспрашивать:
- Это что?
- Кастрюля.
- А это что?
- Хлеб.
- А здесь?
...На картинке был глиняный горшок, из которого торчал черенок деревянной ложки.
- Адаптер!...
Другая история. Трехлетний Юрик увлеченно ковыряет отверткой в игрушечном рояльчике. Я - в ужасе: "Что ты делаешь?!" Он деловито отвечает: "Надо снять капот и починить мотор".
Год спустя, впервые привезя его в Крым, я пошла с ним на ближайшую горку, откуда открывался дивный вид на окрестности. Всю дорогу ребенок рычал, изображая буксующий грузовик на подъеме. Добравшись же до вершины, где дул свежий морской ветер, заметил: "Ничего себе кондиционер устроили!"... Пейзаж ему был глубоко безразличен. Вернувшись в Москву, он заявил, что из всего путешествия по Крыму ему больше всего понравилась Феодосия. Почему? "Там можно смотреть поезда"... Боже мой, тогда отдыхать нужно было на Курском вокзале!
Однажды я вывезла его в осенний парк. Мы долго гуляли, я любовалась последними пестрыми листьями, притихшими прудами, в прозрачных водах которых виднелись заросли элодеи, а близ берега плавали утки; зашли в уголок аттракционов, посмотрели на грустных лошадок, катавших веселых детей в седле и в санках...
Дома я спросила сына: "Тебе понравилось в парке?" - "Да!" - "А что запомнилось больше всего?"
Он чуть задумался и с придыханием выдал: "Большая!... Красная!... Мусорная!... Машина!"...
Она стояла на остановке у самого входа в парк.
Я ее даже не заметила.
Иногда мне так надоедали его бесконечные разговоры о машинах, что я в сердцах говорила, что терпеть их не могу - они грязные, вонючие, вредные... Однажды он прибежал похвастаться: "Мама, посмотри, какой я грузовик нарисовал! Он такой хорошенький, ну весь такой... сладенький! Совсем не вонючий!"
Побороть эту технократическую зацикленность было почти невозможно.
Съездили мы, например, на другой конец города, в знаменитый Театр кошек Юрия Куклачева. Думала, по возвращении он бросится рисовать хвостатых артистов. Или добрых клоунов. Ничего даже близкого! Первым делом мой сын изобразил вагон метро с "голубой" ветки - со всеми подробностями, отличавшими его от вагонов, бегавших по нашей линии.
Мне бы и в голову не пришло обращать внимание на эти детали. Ну, метро, ну, вагон, какая разница - едет и едет...
Поистине художническая цепкость взгляда оказалась обращенной на предметы, с которыми я мирилась лишь в силу их функциональности.
ЭКСТРАПОЛЯЦИЯ АНТРОПОМОРФНОСТИ,
или ОЧЕЛОВЕЧЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Технократизм мышления органически сочетается у современного ребенка с древним, мифологически-сказочным, а по сути, поэтическим наделением собственными человеческими качествами всех предметов окружающей среды. Может быть, поэтому и машины для моего сына в раннем детстве были живыми. Но - не только машины.
Как-то я разъяснила своему едва начавшему говорить мальчику, что вечером одуванчики закрывают венчики, потому что ложатся спать. Однажды пасмурным днем, неожиданно увидев подобную картину, двухлетний Юрик с некоторым удивлением произнес: "Одюндя - хр, хр"... Для меня "сон" одуванчиков уже не был даже метафорой. А в его воображении они спали, не просто закрыв глаза, но и прихрапывая! На даче, когда его попросили взять лейку и "попоить яблоньку", двухлетний ребенок начал искать "ротик" на стволе. О корнях он еще ничего не знал, но, во-первых, сознавал, что сам пьет ртом.
Увидев мячик, упавший в пруд (словно ожившая иллюстрация к классическому стихотворению Агнии Барто), со знанием дела заметил: "Мячик купается".
В ответ на просьбу не трогать деревья после сильного дождя - понимающая реплика: "Мокрые. Голые. Купались".
Углядев струйку свекольного сока, с шипением вытекавшую из-под крышки скороварки, прибежал с криком: "Мама! Баба! Там винегрет бежит - длинный!"
Но, конечно, забавнее всего - отождествление себя с машинами и механизмами.
Трехлетний, лежит, задрав вверх ножки. "Юрик, что это ты так высоко ноги задрал?" - "Это пантограф, я его сейчас на провода поставлю"...
В другой раз, болтая в той же позе ножками: "Это у меня "дворники" работают!"
Еще один диалог. Умилившись тому, как он вытянулся, говорю: "Милый, какой же ты стал длинный"... - "Как товарняк!"...
Из всех подаренных ему плюшевых игрушек мой сын больше всего возлюбил розовую мышку (тоже, кстати, сюрреализм изрядный; на реальную мышь это зверь походил меньше всего). Долгое время он поверял ей свои заветные думы. Прелесть ситуации заключалась в том, что разговаривать за мышку должна была я, но напрямую сказать маме то, что он говорил мышке, было, видимо, нельзя.
- Мам, давай с мышкой разговаривать.
- Ну, давай. - (Беру в руки мышку). - Привет!
- Привет, мышка! У меня там "волга" задомкрачена, надо бы карбюратор починить...
В другой раз он сообщил своей хвостатой подружке, что "стенка поцарапана, надо ее кислотой протравить, шкуркой ободрать и покрасить"...
Мама таких вещей не понимала или не могла оценить.
Сюрреалистическая розовая мышка, произведенная в Китае, наверное, знала в них толк.
VISIBILIA ET INVISIBILIA
Мой ребенок - прирожденный материалист и прагматик. Все его фантазии очень конкретны ("Вот стану дядей Димой, пойду жить в ту квартиру, у меня будет "Москвич", и я его буду ремонтировать"). Зато некоторые истины, очевидные для нас, ставят его в тупик. При этом с логикой у человечка всё в порядке.
Рассуждает он так:
"У меня глаза черные. И у мамы глаза черные. У деда тоже черные. А у бабы - голубые. Надо покрасить!"
Невидимое, неосязаемое, скрытое от глаз вовсе не манит его, а скорее озадачивает его как нечто неправильное.
Юрик ест тертую морковку, сам себя уговаривая:
- Мне полезно есть морковку, там "митамины".
Через какое-то время:
- Мам, я всё съел, но почему-то "митаминов" не видел. Где они?
- Юрик, они же очень маленькие, их нельзя увидеть, но они есть в разной еде: в овощах, фруктах, хлебе, кефире...
- А в конфетах - тоже есть?
Другой диалог в том же роде.
- Мама, а где годики?
- Какие годики?
- Ну, у людей. Вот у меня их четыре. А где они?
Обидно ведь иметь нечто такое, чего не можешь увидеть и потрогать. И чем, к несчастью, не можешь распорядиться.
К 2000-му году я купила красивую лампу-подсвечник с изображением церкви и ангела в зимнем ночном небе.
- Мама, а птичка ангел - она хорошая?
Я часто называла сына "ангелом", но он не знал, что это такое.
Как могла, объяснила.
Через некоторое время, рассердившись, я обозвала его "поросенком". Поросят он тоже никогда в своей жизни не видел, но страшно обиделся и в слезах кричал: "Неправда! Я не поросенок! Я ангел! Ангел!"
Ангел-материалист.
Стригу сыну ногти, приговаривая: "Завтра придет тетя Галя, и если у тебя будут длинные грязные ногти, она не будет с тобой играть"...
- Мам, а на ногах стричь не надо - там тетя Галя не увидит!
Крёстный, сидя за столом, держит Юрика на коленях; тот, трехлетний, пытается орудовать ножом.
- Не могу смотреть, как ты держишь нож! - ужасается Юрий Николаевич.
- А ты отвернись! - советует ушлый тезка.
Пытаюсь заставить маленького Юрика поспать днем. Ложусь рядом, закрываю глаза и делаю вид, что сплю.
- Мама!
- Угу.
- Мама!!
- М-м...
- Мама, ты - человек?
- Ну, да.
- А чего же ты не разговариваешь?
Бабушка случайно обмолвилась, назвав его "девочкой".
- Я мальчик!
Вмешиваюсь:
- Юра, а ты знаешь, чем мальчик отличается от девочки?
- Хулиганит!
Два с небольшим года.
Юрику нравится песни Владимира Шаинского, особенно про улыбку: "От улыбки станет всем светлей". Повторяет: "Улибка, улибка"...
- Юра, а ты знаешь, что такое улыбка?
- Знаю. Начинается река.
- А у тебя есть улыбка?
- Нет.
- А у мамы?
- Тоже нет.
Улыбка - абстракция. Она нематериальна. Вот, оказывается, какие глубокие истины таятся в детских песенках Шаинского...
НАШ ПУШКИН
При всем равнодушии моего сына к изящной словесности, сказки Пушкина, особенно о царе Салтане, имели у него бурный, хотя и не очень продолжительный, успех.
Я читала ему эту сказку, когда Юрику было года три-четыре. И вскоре он начал выдавать цитаты и аллюзии, непринужденно вписывая стихи Александра Сергеевича в свою собственную реальность:
"В гневе начал Я чудесить, и гонца велел повесить"...
Или такой вот диковинный коллаж:
"Выходила на берег Катюша, песню заводила про степного сизого орла - а потом честные гости на кровать слоновой кости положили молодых и оставили одних!"...
Смотрим мультфильм по сказке. Закадровый голос вещает про 33 богатырей, которые "все красавцы молодые"... Юра: "А им всем по двадцать лет?"... Это он вспомнил песню: "Ты моряк, красивый сам собою, тебе от роду двадцать лет".
Самое трогательное - из мучительного периода привыкания к детскому саду.
- Не хочу сегодня в детский сад!
- Юрик, а ты хочешь стать царем Салтаном?
- Нет, не хочу.
- А князем Гвидоном?
- Нет.
- А мусорщиком?
- Тоже нет!
- А кем же ты хочешь быть?
- Маленьким мальчиком.
Помимо Пушкина, большим успехом пользовалась книжечка со стихотворением Сергея Михалкова про мам, которые "всякие нужны". Одна - вагоновожатый, другая - милиционер... Красота! На каждой страничке - картинка. Юрик водит пальцем, комментируя: "Это мама-летчик. Она богатая. - А твоя мама кто? - Профессор. Бедная!"... Увы, про нашего брата детских книжек не пишут. Но все же просвещение приносит некоторые плоды. Заметив на улице человека в инвалидной коляске, тотчас окрестил ее "айболитной коляской".
Однако, невзирая на все мои усилия, пристрастить ребенка к чтению так и не удалось. Из моих уст он готов слушать хоть Пушкина, хоть Лермонтова, хоть Киплинга, хоть Кэррола - но сам никогда не возьмет в руки книгу, если это не руководство по эксплуатации "жигулей" и не брошюра с правилами дорожного движения. "Над вымыслом слезами обольюсь" - это не о моем сыне, хотя ни в душевной тонкости, ни в эмоциональности отказать ему нельзя.
Видимо, меня угораздило произвести на свет своего антипода: личность, изначально не ориентированную на письменный способ общения с миром. Я не люблю читать стихи вслух - он не воспринимает их глазами; мне легче думается за листком бумаги или за монитором, где я сразу вижу написанное - его же процесс записи сковывает, и богатая обычно речь становится неловкой и рваной. Я обладаю так называемой "врожденной" грамотностью - его орфография бывает совершенно фантастической.
Говорят, современные дети все таковы. Книг они не читают, а пишут в лучшем случае SMS-ки. Но это может означать не только умственную леность юного поколения, а вещь куда более серьезную: умирание нашей культурной традиции, основанной на передаче сакральных или сакрализованных текстах.
"В начале было Слово", - гласил один из основополагающих текстов этой традиции.
"Что такое слово?" - опрометчиво спросил методист первоклассников.
"Слово - это комплект букв!" - ничтоже сумняшеся ответил мой семилетний безграмотный эрудит.
МАШИНОЯЩЕР
Полдень. Детская площадка. Песочница. Несколько маленьких человечков в разноцветных комбинезончиках деловито и вдохновенно сооружают куличики. Мамы и бабушки негромко общаются, поглядывая на часы: скоро обедать и спать.
Вдруг...
"Тр-тр-тр-трахх!"...
Головки в смешных шапочках разом поворачиваются на звук. Пластмассовые совочки выпадают из грязных ручонок. Словно бы повинуясь неодолимому зову, детишки перелезают или переваливаются через бортик песочницы и целеустремленно топают навстречу источнику звука. Взрослые, безнадежно вздыхая - следом, придерживая малышей за лямки штанишек, за пояски и за шарфики.
За углом экскаватор роет яму.
"Опять выключат горячую воду", - думают мамы и бабушки.
Малыши в разноцветных комбинезончиках молча обступают заграждение и погружаются в восторженное созерцание.
Огромное чудовище с рыком, ревом, хрипением, лязгом и стонами жадно вгрызается в пеструю землю: слой темный, слой желтый, слой глинистый... Пахнет выдранной с корнем травой, пахнет влажной утробой земли, пахнет затхлой соляркой и разгретым металлом... Чудовище раз за разом поднимает морду с железными зубьями, хватает кусок, потом отводит вбок длинную шею - и выплевывает его поверх грязной кучи. При этом оно иногда приседает на задние лапы и словно чуть-чуть пританцовывает.
А из соседних дворов подтягиваются другие дети - мальчики и девочки - влекущие за собой недовольных, но покорных этой прихоти мам и бабушек. Вновь пришедшие так же молча встают у ограды - и смотрят, смотрят, смотрят...
Наверное, в доисторические времена дети племени точно так же сползались поглядеть на попавшего в охотничью яму зверя. Скажем, зубра или мамонта, хотя экскаватор больше походит на динозавра. Наука считает, что первые люди уже не застали на земле звероящеров. А откуда же тогда сказки о драконах?
И откуда такая поголовная любовь к динозаврам у нынешних детей мегаполиса, которым куда привычнее зрелище работающего экскаватора?
ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ И ЕГО ЗАВСЕГДАТАИ
В московский Политехнический музей я впервые попала благодаря своему четырехлетнему сыну. Раньше я там никогда не была. Знаменитых вечеров поэзии, где блистали "шестидесятники", я уже не застала, экспозиция же меня нисколько не интересовала.
Юрик узнал о музее по телевизору и сразу же загорелся: "Пойдем!"
Переступив порог музея, ребенок впал в эйфорию. Наверное, ему показалось, что он очутился в раю. Это было ЕГО место. В цокольном этаже - автомобили в натуральную величину и в виде макетов. На самом верху - космическая техника. Попутно - модель паровоза, разрезы шахт с вагонетками, макеты гидротурбин...
Но больше всего его почему-то очаровали макеты передвижных нефтедобывающих установок. В этом зале мы провели минут сорок - время, которое я некогда простояла перед Сикстинской мадонной (запомнилось, поскольку больше было нельзя - группу гнали дальше). Разумеется, четырехлетний мальчик не стоял на месте, а бегал по залу кругами. Бегал, заложив руки за спину, периодически возобновляя созерцание моторизованной вышки и что-то бормоча себе под нос. Он предавался упоительным мечтам о том, как поедет летом на дачу и соорудит там точно такую же бурильную установку. И рельсы уложит, чтобы она по ним ездила...
Не хотелось бы мне отдыхать среди вышек, будь они все неладны...
С тех пор Политехнический надолго стал его любимым прибежищем в непогожие дни.
В Музей изобразительных искусств и в Третьяковскую галерею он попал годом позже. И, мне кажется, они уже не произвели на него столь ошеломляющего впечатления. Хотя со временем у моего маленького технаря проснулся интерес и к скульптуре, и к живописи.
Что до Политехнического...
На мой взгляд, там скучновато.
Однако, когда в музее было объявлено о выставке автомоделей, я, конечно, взяла Юрика и покорно пошла.
Моим глазам открылось дивное зрелище.
Весь подземный переход от метро "Китай-город", весь тротуар перед музеем, холл у касс и, конечно же, выставочный зал были заполонены родителями, приведших на выставку своих мальчиков. Среди родителей мужчины также преобладали, но не до такой подавляющей степени. А среди детей девочек практически не было. Две-три, не больше. Наверное, взятые за компанию сестры. Зато мальчики имелись на любой вкус. Разных возрастов - от двухлеток до подростков; одетые кто бедненько, кто с новорусским шиком; белобрысенькие, рыжие, русые, черноголовые; тихони и забияки; всезнайки и тугодумы; восторженные неофиты и искушенные знатоки - все они толпились у витрин, обсуждая увиденное и завязывая мимолетные дружбы...
Те же самые машины, а порою и более редкие, в изобилии водились на улицах Москвы. Но мальчики шли и шли в музей, чтобы посмотреть на их уменьшенные копии.
Для них это было - Искусство. Не то, которое - ars, а то, которое - techne.
Мальчики созерцали машинки.
Я созерцала мальчиков.
"Здравствуй, племя младое, незнакомое"...
Cвидетельство о публикации 68315 © Кириллина Л. В. 23.05.06 09:22

Комментарии к произведению 7 (6)

Для участия в конкурсе надо зайти на страницу с его условиями, заполнить интерактивную анкету и прислать текст имейлом:

http://www.jerusalem-korczak-home.com/td/td.html

Уважаемая Лариса. Случайно зашёл на этот сайт, где зарегистрировался и забыл об этом. И с удивлением обнаружил Ваш дружественный комментарий к моим текстам. Тут же отправился читать Вас. И вот результат: приглашаю Вас с рассказами о сыне поучаствовать в литконкурсе, секретарём которого являюсь, в номинации "взрослым о детях":

http://www.jerusalem-korczak-home.com/td/o_det/o_det.htm

С уважением Михаил

Уважаемый Михаил, спасибо за внимание и за приглашение. Я никогда не участвовала в конкурсах и не знаю, что для этого нужно сделать. Согласия достаточно или нужно заполнять какие-то бумаги (в этом я - пещерный человек)?...

Лариса, Ваши вещи мне ещё читать и читать!

Начала с Юрика - и оторваться не могла, но не только потому, что и у меня такой есть, и в воспроизведении(внук и сын)...

Наблюдательность, хороший слог,владение всеми средствами языка и композиции, блёстки ненатужного остроумия - талантливое и отточенное перо!

Спасибо!

С признательностью,

Людмила Антипова

Людмила, а я, в свою очередь, рада, что наткнулась на Ваши стихи - совершенно классические по своей внутренней структуре, в которой откристаллизовал смысл, как будто бы сам шлифующий форму. Один знакомый когда-то уверял меня, что после Бродского русская поэзия кончилась. Если и так, то послесловие иногда бывает не менее интересным и парадоксальным, чем сама сага!

Что ж, будем читать друг друга и взаимно обогащаться.

Лариса.

Комментарий неавторизованного посетителя
Комментарий неавторизованного посетителя

Спасибо, Инга, что откликнулись. Видите, как много оказалось у нас точек совпадения (разве что в Питер я не переехала, но город этот люблю и иногда мечтаю, как в старости брошу всё и поселюсь где-нибудь в Царском селе). С Митридатом же случилась почти мистическая вещь: он заставил про себя писать, так что пришлось попутно изучать древние языки и источники, хотя моя специальность - история музыки, и тут я не позволяю себе слишком уж вольничать. Кстати, из наших собратьев по перу мне нравится то, что делает ДжуЛай - не читали ли Вы ее рассказы об Александре Македонском? Они есть и на литсовете, и на других сайтах. Буду рада продолжить знакомство и творческий диалог (а то хамские комментарии к Вашим текстам в Самиздате меня просто возмутили).

  • hi
  • 24.05.2006 в 09:10

Действительно очень хорошо написано. Прочитал побольше чем Селенова Елена и ошибок конечно же не искал,как по сути, так и по содержанию... Да, и вообще я не советчик,как и не анти... Но свой город люблю и ненавижу с бесконечными пробками из "спальных" районов утром, и в "спальные" районы вечером, а так же "дачные" не проездные дороги... Зато на даче К Р А С О Т А !!! Скажу честно, что не знаю когда дочитаю, вообщее люблю читать больше стихи, проза это сложнее и читаю чаще в ожидании(нет не чуда,хотя хотелось бы)а когда жду в машине клиентов...Вот так!Пока-пока... =0)

Привет-привет - представителю племени автомобилистов от представителя племени пешеходов (не давите нас, пожалуйста, как сын министра Иванова). На даче действительно КРАСОТА - и, похоже, рай в детском восприятии - это дача ("дача, дача, рай тюфтячий")... После этого, очутившись на Курском вокзале, ощущаешь, будто приезжашь в настоящий ад.

Привет-привет!!!!Да,курский вокзал(ужас) согласен...как и с тем,что автоЧеловек почти не друг пешеходоЧеловек....Пешеход звучит ....и вечно она и он бежит))))...Нет конечно же давить не будем...И любить нельзя....(мало ли)(шутка)Удачи!!! Вот так!!! Пока-пока.. =0)

Прочитала только первую часть - ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Потом вернусь и все дочитаю )))

Такой язык хороший, без ошибок. Поэтому особенно видно случайную опечатку, надо исправить:

Дитя уРБанистической цивилизации.

Лена )))

Спасибо, АЧИПЯТКУ исправлю.