• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

НАТАЛИ (отрывок из романа)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Андрей Гусев

НАТАЛИ
(отрывок из романа “Российская история' 95”* )

 

Мужчины уезжают, чтобы проверить себя на смелость. Нам же остается ожидание и одиночество. Мало мне было моделей художника Виктора Новикова, теперь вот избирательная гонка кандидата в депутаты. И ради чего мне эти мучения?! Чтобы в один прекрасный день он ушел к какой-нибудь top-модели? Или его политические оппоненты отстегнут полтора десятка тысяч долларов киллеру, и Виктора застрелят у входа в подъезд. Нет, пусть лучше уходит к другой бабе, лишь бы жив остался! Мне он нужен, если только любит меня. А разлюбил — может уходить, какая разница к кому? Я сцены ревности устраивать не буду. В любви участвуют двое, значит, и я тоже причастна к такому исходу. Только не уйдет Виктор от меня; я знаю почему, и это мой маленький секрет. Короче, я с ним такое творю, что другая девчонка — пусть хоть и top-модель — ни за что не догадается. Для этого Виктора знать надо, как я его знаю. Мы с ним можем показать класс! Он обожает, когда я легонько провожу язычком по его боллз. Тут он просто балдеет и говорит, что я самая нежная жена на свете.

Но когда я делаю с ним то, другое, надев мини-юбку, черные колготки и туфли на высоком каблуке, он просто в отпаде. Его безумно возбуждает мое гиперролевое поведение. “Ты самая строгая жена на свете”, — с трудом бормочет он после всего. Насчет “света” не знаю, а в Москве на Покровке, где мы живем, это уж точно! “Мужчинам иногда нужна строгая массажистка”, — это я у Ремарка в “Черном обелиске” вычитала. Так что все нормально. Моему мужу просто необходима строгая жена. Иногда.

Ничего, когда приедет из Липецка, я с ним еще поговорю. Пусть картины пишет, ведь ему это нравится! пусть будем жить впроголодь, чем это сомнительное грязное дело. Черт бы взял этого козла Баринова! Захотелось ему политикой побаловаться — так флаг ему в руки, нечего других втягивать! Сам спивается потихоньку вместе со своей женой-астрологом, ну и продолжал бы... Писал бы свои никчемные заметки в газете, верил бы в свои любимые гороскопы, так нет же! в политику лысого барана потянуло. И Виктора приучает к этому наркотику, а власть — она почище, чем любой косяк с планом.

Жизнь жены политика сходна с судьбой супруги космонавта, это я уже начинаю понимать. Если у той муж может не вернуться, то и здесь — постоянная тревога и напряжение. Живешь будто на пороховой бочке. И еще эти газетные писаки... черт знает, чего могут напридумывать! Хорошо хоть, что Виктор половину из них (ну, по крайней мере, московских) лично знает. Своего они трогать не будут...

Вот так я и жила. У Виктора в перспективе постоянные разъезды на предвыборные сборища, у меня — рутина в клинике. Впрочем, было одно неординарное знакомство: пришла ко мне на прием кинорежиссер Тамара К. Приятная женщина эта Тамара. Моего возраста, контактная, мы как-то сразу понравились друг другу. После осмотра я назначила ей УЗИ органов малого таза. Так, на всякий пожарный; надеюсь, ничего серьезного у нее нет, но эрозию надо убирать. Интересно, какой мужик так скверно ее дерет?!

...Спустя несколько дней Тамара позвонила мне по телефону, сказала, что в конце недели у нее выезд на съемки в Ялту. Спрашивала, как быть. Я нашла ее карту. Заключение по УЗИ было уже готово и вклеено в историю болезни: действительно ничего серьезного. Договорились, что я приму ее до отъезда.

После разговора с Тамарой мне почему-то вспомнился портрет незнакомки, так и недописанный Виктором. Ассоциация была неспроста. Мне показалось, что есть нечто общее у этих двух женщин. Ну да, конечно, их глаза! Они долго смотрят на собеседника, пронизывают насквозь, и еще они ждут любви. Но не плотской, а какой-то особенной, непохожей ни на что, неземной. Идут месяцы, текут годы, их прекрасные глаза широко раскрыты. Но никто не приходит. Ни черта они не дождутся в этой дикой безумной стране! Обычная российская история.

“Идиотка! — мысленно заорала я на себя, — попробуй, расскажи кому-нибудь, что к тридцати пяти годам у тебя не наберется и дюжины любовников! Тебя же на смех поднимут! Натуральная мымра! Что ты обо всем судишь со своей колокольни?!” Тут я немного успокоилась. Не стоит так распускаться, тем более в клинике, когда впереди еще три часа работы. Но заниматься дурацкой рутиной, какой была моя работа, не хотелось вовсе. “Пожалуйста... проходите... можете полностью не раздеваться... садитесь в кресло...”, — мысленно передразнила я себя противным бесцветным голосом старой карги. К черту все! могу же я отдохнуть хотя бы полчаса. Я вытащила из сумочки изящную пачку “Vogue” с тремя оставшимися сигаретами, засунула в карман чересчур накрахмаленного халата зажигалку и пошла в убогий институтский буфет. Там было как всегда: безлюдно и холодно. Безлюдно — потому что цены неподъемные для медсестер и врачей; холодно — поскольку заведение (впрочем, заведение — это громко сказано!) располагалось в полуподвале.

Толстозадая буфетчица Клава, увидев меня, радостно встрепенулась. Я попросила налить стакан апельсинового сока (кофе она готовит отвратно), села за столик в углу и, щелкнув зажигалкой, стала наслаждаться ментоловым дымом от “Vogue”.

Отчего-то мне опять вспомнились картины Виктора. Я подумала, что в бедной полуголодной нынешней России его пост-историзм плюс фовизм, импрессионизм, фигуративизм и т.д., даже вместе взятые, неспособны привлечь никого. У интеллектуалов нет денег, у новых русских — образования и вкуса. Другое дело — выполненный в классическом стиле портрет незнакомки. Его, может, кто и купит. Какой-нибудь пенсионер из советской эпохи, богатенький буратино, сумевший наворовать еще в застойный период. Потом старичок повесит обнаженную незнакомку у себя в спальне и тайком от расплывшейся дряблой жены будет кончать, созерцая прекрасную грудь. Он не заметит магический взгляд незнакомки, не увидит широко раскрытые глаза, не почувствует ее душу. Ему плевать, ему нужно выстрелить спермой, откинуться на подушку и удовлетворенно захрапеть. Вот и все, чего ОНА дождется в этой стране.

Внезапно я вспомнила руки, что смогли написать магические глаза незнакомки. Вспомнила, как они бродят по моему телу. Сильные, ласковые, умеющие все. Почудилось, что Виктор где-то рядом и смотрит на меня из ментолового дыма “Vogue”. Я невольно оглянулась на дверь, но там было пусто...

 

Тамара К. пришла ко мне на прием за день до отъезда в Ялту. Говорила, что вся буквально дрожит от нетерпения: так хочется начать съемки. Хотя, казалось бы, стоило привыкнуть — это ее шестая картина. Я не удержалась и спросила, о чем будет фильм.

— Ну, если коротко, то о любви, — мечтательно произнесла Тамара. — А вообще-то, прочитав сценарий, мне вспомнилось то время, когда молоденькой девчонкой жила под Курском, работала в Доме культуры... Есть такой поселок Дятьково в двадцати километрах от Курска... Меня кино тем и притягивает, что можно какие-то куски своей жизни по второму разу пройти. И самое главное — пройти по-другому. Я никогда не скажу, как “железный” поляк Феликс Д.: если б я начал жизнь сначала, я бы прожил ее так же. Я хочу иначе, без глупой безответной влюбленности в мэтра нашего кино, без мучительных разочарований, которые ворвались в мою жизнь, когда я стала женщиной. Наверно, мне следовало дождаться любви...

Я молчала в ответ. У нее была жизнь, столь непохожая на мою, размеренную.

— Наталья Николаевна, а когда у вас отпуск? — неожиданно спросила Тамара. — Приезжайте к нам на съемки, я серьезно! У нас в картине есть роль докторши из санатория... две или три реплики, сейчас не помню точно, вы справитесь! А за съемочный день мы платим двадцать долларов, плюс оплата гостиницы и проезда в Ялту.

Я подумала, что это всерьез и согласилась.

— Вам надо приехать не позже 20 августа, — напомнила на прощание Тамара К. — Звоните мне по телефону в гостиницу “Ялта”!

А что, собственно говоря, я теряю? Виктор мотается с Бариновым и какими-то непонятными личностями по Липецкой губернии. Ленка намылилась с одноклассниками на три недели в горы на Алтай. Почему бы и мне не развеяться? А если еще и двадцать баксов за съемочный день! Ха, можно озолотиться... Итак, гинеколог 35-ти лет, брюнетка 174/56, меняет профессию... 

*_______________________________________________

Полностью роман “Российская история' 95” напечатан отдельной книгой в 1996 году в Москве.

 

 

 

 

Cвидетельство о публикации 6036 © Андрей Гусев 27.07.03 13:46

Публикации


Комментарии к произведению 1 (2)

Точно уверена, что это я уже читала... Но вот когда и где? То ли здесь, на Литсовете, то ли действительно книга в руки попадала...

Прям разволновалась :)

Могли читать на других литературных сайтах. Например, на Прозе.ру.