• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Сказка
Форма: Повесть

Приключения крысы Ватрушки и её неугомонных друзей (продолжение "Изюма")

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
История написана в соавторстве с Вейсмах Микаэлой Александровной.

Как-то раз двух непоседливых девочек любопытство завело на заброшенную стройку. Там они и наткнулись на забавного щеночка. Кутенку на вид было немногим больше двух месяцев. Он выкарабкался из неглубокой ямки и, смешно чихая и переваливаясь с лапки на лапку, засеменил к воробьиной стайке.
- Какой миленький, - заверещали сестрички, когда щенок тявкнул на упорхнувших птах. - Давай возьмём пёсика с собой.
Сказано - сделано!
По дороге подружки придумали ему кличку Джек и спорили, кто с ним буде первый гулять. Но родители запретили оставлять собачку в доме.
- Животное должно жить на улице, нечего в квартире блох разводить, - объяснили взрослые.
Оставшись один, щенок побрёл куда глаза глядят. Всё вокруг было незнакомым и пугающим: проезжающие машины страшно тарахтели и гудели, скрип качелей настораживал, трусливые воробьи летели прочь, независимые кошки грозно шипели и пыжились, а старый пёс, которому щенок случайно перебежал дорогу, угрожающе рычал:
- Иди отсюда, приблуда! Без тебя дармоедов хватает.
Так прошёл день. Желтоглазые фонари прорезали плотную темень матовым светом. Опустели улицы, лишь стрекотали сверчки, да шуршали и цокали шаги припозднившихся прохожих. А щенок всё брёл и брёл, пока не набрёл на мусорные бачки.
На куче пищевых отходов лакомилась большая серая крыса Ватрушка. Своё смешное прозвище она получил из-за любви к выпечке. Серая проныра часто промышляла на углу супермаркета, где продавали кулинарные изделия. Завидя молодую пару с ватрушками, крыса выбегала навстречу. Она становилась на задние лапки, передние складывала перед собой и трогательно поводила крохотным носиком, словно вымаливая угощение. Это выглядело настолько забавно, что прохожие со смехом бросали попрошайке лакомые куски со сладкой творожной начинкой. Иногда (это случалось очень редко), когда зазевавшийся ребёнок беспечно нёс в пакете лакомство, нахальное животное ловко подпрыгивало, раздирая мешочек острыми коготками. Выпечка падала на землю, а крыса хватала её и удирала с добычей. Тогда потерпевшие испуганно кричали вслед воровке:
- Ватрушка! Она унесла у меня ватрушку.
Так и прилепилась к животине забавная кличка – Ватрушка.
Обладая превосходным слухом, крыса насторожилась, когда услышала дыхание подошедшего щенка. Сверху в тусклом свете фонарей он казался ей пушистым клубком, у которого смешно поднято ушко.
- О, у нас новый постоялец, - удивилась крыса. – Как некстати! Своих девать некуда.
- Гав, - добродушно тявкнул щенок.
- Ну, ну, - неприлично лаять, когда знакомишься, - возмутился грызун.
- Я так поздоровался, - виновато объяснил щенок. - Меня принесли со стройки мои новые друзья - две девочки.
- Разве друзей относят на помойку? – удивилась крыса.
- Они заберут меня к себе домой.
- Враньё! Я не верю двуногим. Они умеют только обещать, но никогда не выполняют своих обещаний. Жадные, бесполезные двуногие создания! Единственная польза от них - пищевые отходы. И больше ничего.
- Но они называли меня «хорошенький», - возразил пёсик.
- То-то такой хорошенький и на свалке! Самое место для доверчивых глупцов. Тебя, хорошенький, просто не травили ядом, не гонялись за тобой с палками, не устраивали облав. Стоит всего один раз попасть в переделку, чтоб перестать верить в добро, избавиться от наивности и озлобиться! Ничего: предательства научат недоверчивости, обиды заставят огрызаться! Учись коварству, чтобы выжить!
Щенок недоумённо смотрел на серую учительницу.
- Хотя... Вот что я тебе предложу, - задумалась Ватрушка. - Хочу менять место промысла. Подавать стали плохо да всё норовят пристукнуть палкой. Мне не помешал бы помощник.
Щенок внимательно слушал, но никак не мог понять, к чему клонит крыса. А та воодушевлённо продолжала.
- Ты даже очень подошёл бы. Беспородным щенкам неплохо подают. Сосиски или, если повезёт, котлеты. А когда придумаем номер, то будем просто купаться в угощениях. Смотри, что я могу.
Ватрушка подняла кем-то выброшенный грецкий орех, подбросила его и ловко поймала.
- Ты будешь работать слепым!
- Каким? – не понял щенок.
- Каким-каким! Незрячим! Не будешь видеть ничего. Да и делать тебе ничего не придётся: сядешь с табличкой на шее, а сердобольные двуногие станут кидать вкусняшки. Нужно будет табличку написать: "Подайте слепым работникам цирка!" Впечатляет? - спросила крыса щеночка.
Малыш добродушно тявкнул.
- Но я хорошо вижу!
- Вот нашёл проблему! Глаза закроешь и станешь самым настоящим слепым. Плохо, что с тремя орехами пока не получается: сгрызаю третий, удержаться не могу! Придётся тренировать силу воли. Ну, согласен?
- И ты будешь моим другом? - обрадовался кутёнок. - И станешь делиться со мной?
Но крыса недовольно чихнула.
- Если сочту, что заслужил, тебе кое-что достанется, - объяснила Ватрушка. - А вот дружба в крысиной среде не приветствуется. Иначе пропадают злость и хитрость, а без них не прокормишься! У нас каждый за себя!
- Это ты правильно говоришь! - прыгнул на край мусорного контейнера одноглазый серый кот. - Выживает только сильный и наглый. Сытым бывает ловкий, изворотливый и бессердечный.
Хищник приготовился было бросится на крысу, но та юркнула в кучу мусора.
- Доса-аадно, - протянул кот. - Придётся рыться в помоях. Мне – благородному отпрыску элитного рода! Та-ак, чем тут лакомилось это серое отребье? - кот нашёл обглоданный хвост селедки и лизнул его.
- Про табличку циркачка неплохо придумала, - облизнулся он. - Только кто ж из вас писать умеет? Предлагаю работать на меня. Станешь просто скулить: "Подайте голодным котятам!"
- Но я пёс, а не котёнок, - возразил щенок. - И хочу найти друга.
- Как же я не люблю собак, - возмутился одноглазый. - Они глупы, доверчивы и неуместно принципиальны. Какая тебе разница, что пищать?! Скули: " Подайте голодному щенку!" Главное, чтобы сердобольные бабушки угощали колбаской, чтоб прохожие подавали.
- Но это же обман! - возразил щенок.
- Когда голоден, годится все, даже небольшая ложь! Клянчить порой не зазорно даже мне, Маркизу. Такова плата за свободу, - объяснил он.
Но из мусорной кучи раздался ироничный голос Ватрушки:
- Это он себя Маркизом называет, а так-то он он Клошаров. Французы так называют бездомных, что шастают по помойкам. Врёт всем, что хозяева его из Парижа привезли и потеряли случайно. Ага! Верю я всякому зверю! Потеряли! Выбросили – так вернее будет!
- Почему выбросили? – ужаснулся щенок.
- Надоел потому что! Всю мебель изодрал, пакостник! Сама слышала, как хозяйка-толстуха пинком с крыльца ссаживала и кричала вслед: «Чтоб ты провалился, оглоед! Все диваны изодрал!» Ты с ним держи ухо востро! На мякине проведёт!
Облезлый аристократ зашипел. Ему стало обидно, что какая-то мерзкая крыса смеет говорить о нём правду. Ведь сам Клошаров считал себя местной элитой - котом голубых кровей. Ведь его привезли из самого Парижа!
Больше всего ценил Маркиз независимость. Потому днём, при свете солнца, вальяжно прохаживался по двору или лежал в тени, надменно наблюдая за суетой вокруг.
- Как это низко и не достойно меня, - потягивался он. – Вся эта суета из-за лакомого кусочка. Потомки голодранцев! Вас напрасно кормят заботливые старушки.
А с наступлением темноты, не в силах больше противиться голоду, плёлся к мусорным контейнерам доедать то, что осталось после бродячих собак.
Наблюдавший за котом щенок почувствовал, как свело от голода желудок. Малыш подошёл поближе к нему и хотел откусить от селёдочного хвоста, но получил резкий удар когтистой лапой по мордочке.
- Не сметь! - зашипел хищник. - Не заработал!
- Но мне ужасно хочется кушать! – заплакал щенок.
- Поищи еды вон в том контейнере. А это моё!
Щенок попытался взобраться на высокий ящик, но у него ничего не вышло. Напуганный, он понуро побрел прочь и устроился под кустом. Он вздохнул, закрыл глазки и долго размышлял о том, почему все вокруг такие неприветливые и злые. Ему очень хотелось к маме, но как найти её, щенок не знал. И поплакав немного, малыш заснул.
Из своего укрытия пёсик вылез только утром, когда начало пригревать солнце и дворы стали наполняться людьми. Огромные машины, выдыхая едкие пары, развозили хозяев по делам. Жильцы торопились на работу. И никого не заботил одинокий щенок. Доверчивый и голодный, он искал друга в каждом прохожем. Ласки и еды ждал от людей, но тем было не до него.
И когда малыш совсем отчаялся найти участие, к нему подошла пожилая женщина в форменной куртке и с метлой в руке. Щенок приветственно протянул лапку и игриво вильнул хвостом.
- Неужели и ты заставишь меня попрошайничать, - тяфкнул он. - Но я хочу дружить, лучше возьми к себе.
Незнакомка присела и погладила собачку.
- Откуда ты, несчастье, - удивилась она. Ты же сгинешь, приблуда, без мамки и без еды. Давай-ка ко мне, в дворницкую, там поешь, а после работы пристрою душу твою бедовую. Есть к кому. Вы нужны друг другу...
Наевшись вдоволь, уставший после скверной ночи, он уснул детским беззаботным сном. И снилась ему женщина-дворник. Она гладила по головке, ласково приговаривая:
- Не слушай никого, живи по совести. Не будешь крысой - не окрысишься, не зазнавайся, и не станешь облезлым котом! Не давай в обиду ни себя, ни друга! Живи по-человечески, и станешь человеком!
На что, кивая головой, щенок обещал сам себе:
- Да! Я по-другому и не могу! Конечно же, я стану человеком!
И до противного неприятно смеялись над ним Ватрушка с Маркизом.
- Ты никогда не станешь человеком, - кривлялись они. - С людьми невозможно дружить! Глупец, тебя уже раз предали. Выкинут на помойку!
От жгучей обиды малыш поскуливал сквозь сон. А проснулся оттого, что женщина взяла его на руки и куда-то понесла. В ее нежных руках ему было тепло и уютно. Еще не до конца проснувшись, песик заметил, как из темного подвала моргает ему серая крыса.
- Не забывай, - шептала она вслед. - Только настырные, вороватые и наглые выживают!
А когда дорогу перебегал облезлый кот, щенок добродушно улыбнулся ему, но тот недовольно зашипел:
- Ты продался людям. Ни капли гордости в тебе! - верно забыв, как сам ночью рылся в помойной куче.
Женщина-спасительница вошла в подъезд высокой многоэтажки и позвонила в дверь на первом этаже. Отворил пожилой мужчина.
"Хм, - удивился щенок. - Вроде темно, а он в черных очках. Зачем? "
Мужчина уверенно стоял в проёме , не выпуская дверной ручки, он смотрел прямо, но не на щенка с визитёршей.
- Здравствуй! Кто это у тебя, Егоровна? - улыбнувшись, спросил хозяин квартиры.
- Здравствуй! Прибился беспризорник, - объяснила Егоровна. - Вышла утром мести двор, а он бедный скулит у мусорки. И подумала: ты да он - два одиночества. Вместе ж веселее!
Мужчина печально улыбнулся.
- Чем ему поможет слепой? Не загубить бы животинку.
- У тебя доброе сердце, Антоша, - возразила женщина. - А подучить, и станет он твоими глазами. Вы нужны друг другу. Знаешь, какой он? Весь белый, а на боку тёмное пятнышку, как изюминка.
- Изюм, - улыбнулся слепой.
Мужчина протянул руку и провел кончиками пальцев по жесткой от пыли шерстке. Он изучал щенка, а тот обнюхивал его. А потом щенок негромко тявкнул и лизнул руку слепого.
- Вот и славно, - обрадовалась дворничиха, вытирая от слёз глаза. - Значит так угодно богу...

Щенок остался у нового знакомого. Два одиноких сердца, действительно, нуждались друг в друге, потому что ничто так сильно не единит, как общая беда и привязанность. Теперь у милого пушистика появилась забавная кличка – Изюм. Малыш рос, и вскоре превратился в красивого молодого пса: на редкость сообразительного и верного друга. Он научился приносить тапочки, встречать с хозяином у порога гостей, выучил маршрут, по которому часто гулял Антон, и служил хозяину поводырем. А ещё пёс, благодаря своему доброму сердцу, очень хорошо чувствовал людей: добрым приветливо махал хвостом, а на наглых и вороватых предупредительно рычал: «Не подходи!»
Об этом знали и крыса, и кот, потому что не раз подросший Изюм пресекал их попытки обворовать хозяина: стянуть плохо лежащую в сумке колбасу.
- Не стоит, - угрожающе скалился он, отчего у обоих пропадало желание пакостничать.
Возможно, поэтому, когда Изюмвыносил собранный хозяином в пакет мусор, старые знакомые едко возмущались.
- Глупец, - стращала Ватрушка. - Тебе без толку давать советы. Ты так и не стал наглым и вороватым и помрешь с голоду. Даже жаль тебя не будет! - после чего продолжала рыскать в поисках объедков.
Ей вторил облезлый Клошаров, ставший ещё страшнее от собственного чванства.
- Фу! Вислоухий, несуразный, беспородный, - морщился он, вычесывая блох из куцей шерсти.
Только не спорил с ними Изюм. Не понять было выросшией на помойке с завистливой душой и хамским характером парочке, что его призвание - помощь слабому, что в бескорыстном служении другу находятся и нужные силы и необходимое бесстрашие. Оттого и чувствовал себя счастливым: ведь он теперь нужен, всегда поможет и защитит и, даже, станет человеком!
Эти же мысли подтверждала Егоровна, когда мела у свалки.
- О, какой красавец стал, - хлопала она его при встрече по холке. - Еще красивее, чем в детстве. А сердечный и совестливый, как человек. Повезло с тобой Антоше.
И возвращался тогда довольный Изюм домой, радуясь словам дворничихи и не обращая внимания на злые смешки крысы и кота:
- Милый... Ха-ха-ха... Как человек! Ой, не могу! Живот от смеха лопнет!
Но иной похвалы щенку и не хотелось. Он оборачивался к завистникам, и, улыбаясь, отвечал:
- Беспородный! Вислоухий! На четырех лапах! Человек!

Как ударили сильные морозы и выпал снег, крыса, чтобы поделить подвал, договорилась с котом о перемирии: Маркиз не станет охотится на неё взамен на ежедневную порцию плюшек.
- Хорошо, - кивнул он. - В это время тяжело искать пропитание. Я согласен.
Так и жили оба в подвале. Грелись на трубе отопления, иногда ссорились: Клошаров терпел её некоторые насмешки, взамен получал положеное, но не обижал.
Вот и сейчас хоронились они от стужи. Кот дремал в темноте, а крыса тоскливо наблюдала за ненастьем в отдушину, забитую домовым активистом фанерой: «от котов и прочей нечисти». Правда, сердобольные старушки проделали в ней небольшую дыру, чтобы несчастные животные могли укрыться от непогоды.
- Как же метёт! - щурилась Ватрушка. - Беснуется зима.
- Да-аа, - протянул Маркиз и лениво потянулся. - На дворе собачий холод, сейчас бы погреться у камина. Яркое пламя завораживает, на него можно смотреть часами. Смотреть и мечтать о сочной сосиске. Или о куриной ножке.
- Ну, не у камина, но, думаю, у горячих батарей сейчас и нежится счастливая псина. Эх, повезло никчёмной шавке.
- И где же справедливость?! - возмутился кот. - На его месте должен быть я. Мы, коты, рождены для тепла и уюта.
- А труба в подвале тебя, значит, не устраивает? - удивилась крыса. - Не графский очаг конечно, но тоже отлично греет.
- Здесь спёртый воздух и пыль, - возразил Клошаров. - Не место для аристократов. Да и кушать хочется, аж желудок сводит. Что ты там грызёшь?
- Ничего, - чуть погодя ответила крыса.
- Я же слышу, что грызёшь, - настаивал Маркиз. - У тебя должны быть припасы!
Но Ватрушка промолчала, она смотрела, как за окном свирепствует ветер: снежная крупа летела во все стороны, словно растревоженные осы.
- Это у тебя галлюцинации, от голода, - вывернулся грызун.
Он хотел ещё что-то сказать, но открылась дверь подъезда, и во двор выбежал Изюм. В пасти держал он черный непрозрачный пакет.
- Ты погляди, - позвала Ватрушка. - Наш-то опять что-то понёс. Наверное, отходы.
Кот оживился. Была какая-то надежда в словах пасюка, а вдруг в пакете действительно что-то съестное. В зимнюю пору кушать хочется особенно сильно.
- Это безродное недоразумение продалось людям, чтоб дразнить нас, - завистливо протянул он, и хотел сказать ещё какую-то колкость, но Ватрушка перебила его.
- Изю-уум! Изюмушка-аа! - позвала она собаку. - Ты куда?
Пёс услышал крысиный голос и подбежал к забитому окну.
- Тут у меня немного съестного, - вильнул он хвостом. - Решил поделиться с вами обедом.
- Мы не нуждаемся в подачках, - недовольно заметил кот, но всё же спрыгнул с широкой трубы и шустро подлетел к отдушине. Обнюхав приношение, Клошаров хотел презрительно фыркнуть, только Ватрушка перебила его.
- Не нравится, выйди и поищи под снегом. Может, найдёшь что-нибудь изысканное, специальное, для заносчивых котов. Дохлого воробья, например. Или огрызок гамбургера.
Маркиз зло зашипел на грызуна, и тот присмирел.
- Выкладывай, что у тебя там! – скомандовал кот.
Изюм передал пакет парочке. Гостинец пах мясным фаршем, специи в нём возбуждали аппетит у голодных жильцов подвала. Маркиз, не желая показать, насколько голоден, промурлыкал снисходительно:
- Ладно уж, давай свои угощения. Беру только потому, что неприлично отказываться, - и тут же схватил сардельку и, убежав в тёмный угол, с аппетитом зачавкал, заурчал от удовольствия.
- Всё думал о вас, - вздохнул пёс. - Не сладко приходится в такую пору? Как выживаете?
- Вот, прикидываю, как раздобыть осла, - почесала грудь Ватрушка.
- Для чего? - удивился Изюм. - Подачки клянчить?
- Не так говоришь, - обидился пасюк. - С нетрудовыми доходами покончено! Мы станем честно зарабатывать. Только нужен осёл!
- Ослы дурно пахнут, - облизал лапу, что придерживала сосиску, Маркиз и принялся облизывать усы..
- Зато можно неплохо заработать, - не унималась крыса. – Про искусство джигитовки слыхали?
- Хах, - расмеялся Маркиз. - Это ты что ли, акробат на осле? Крыса-джигит и осёл - забавно! Нет, осла не потерплю, его кормить надо. Сено запасать вагонами. Знаешь, сколько один осёл съедает за раз? Да и вообще… Косить траву я не умею. И не желаю. Не царское это дело!
- Это да, - согласился грызун. - А какая идея была замечательная! Придумаю что-нибудь другое. Я богат на выдумки.
- Если б за них колбасой подавали, - ехидно протянул кот. - Я бы тебя на себе прокатил.
Ватрушка хитро прищурилась. Её задумчивый взгляд выдавал работу мысли.
- А это идея! – воскликнула она наконец. – Чем ты не осел? Такой же серый.
- Я не серый, а рыжий! Просто немного запылился в этой дыре. И вообще! Ты кого с ослом сравниваешь? - ощетинил шерсть Клошаров. - Я кот благородных кровей, не забывайся. Надо же, меня с душным ослом сравнить!
- Разве бывают душные коты? - съехидничала крыса, но тут же замолчала, потому что Маркиз угрожающе оскалился.
- Не забывайся, - прошипел он. - Знай меру!
- А не плохая идея! - вмешался пёс. - Вы будете радовать людей. И заработаете честно. Всё ж лучше, чем побираться и воровать.
- Мы аристократы, - начал было Маркиз, но Изюм перебил его:
- Привыкли к помойке?
Кот замолчал, потому что нечего было возразить.
- Вам нужно придумать номер. Такой, чтобы было интересно людям.
- Да это мы запросто! - раздухарилась Ватрушка. - О нас ещё напишут в газетах, может статься, пригласят в телепроект.
- Ага, - иронично протянул Маркиз. - В передачу "Гордость нашего города". Это гиблое дело, сразу говорю. Лучше устроить тараканьи бега! Не прогадаешь! У нас на помойке семь их кланов живут. Проныры те ещё: в людские норы проникают. Они могут и рекламу разносить.
- Нее, - возразил грызун. - Какой человек обрадуется такому рекламному агенту? Это ж медный таз с усами. К тому же, с тараканами в кулинарию не пустят!
- А крысе ковровую дорожку постелют, ага! Жди! Хорошо, если палкой не запустят в тебя! - не унимался кот. - Надо что-то необычное. Но вот что?
- А в этом что-то есть, - заметил Изюм. - Попасть на телеэкраны было бы неплохо - это популярность. И потом, слава просто так только дурная приходит, а вам надо будет её заслужить.
- Ватрушка, - обратился он к крысе. - Ты когда-то жонглировала орехами, почему бы не попробовать?
- Точно, - загорелся идеей грызун. - Если это делать на Маркизе, на полном скаку?
- Я вам не осёл и не лошадь, - возмутился кот. - Я - кот голубых кровей! А-рис-то-кра-ти-чес-ких!
- Маркизик, - принялась уговаривать Ватрушка. - Конечно же, не осёл. Потомственная пантера нестандартного окраса. Ты же рождён для славы! Мы вместе столько заработаем!.. О нас заговорят во всех подвалах города! Во всех людских норах! С нами будут делать селфи, у нас станут клянчит автографы!
- Только представь, - подхватил идею Изюм. - Мчишь ты на всём скаку, а Ватрушка на тебе жонглирует.
- Ну, не знаю, - спесиво возразил кот. - Работать на публику, скакать для людей?! Я не балаганный Петрушка!
- Люди ничем не хуже животных, - успокоил пёс. - Они такие же, как мы: есть добрые, бывают злые, встречаются коварные, а иногда попадаются и простаки. Но искусство их делает одинаковыми - непосредственными, и тогда взрослые становятся как дети: восторженными и ласковыми. Стоит только попробовать.
- Да?! - недоверчиво хмыкнул Маркиз. - А орехи мы откуда возьмём? Грызун их до последнего уничтожил, одни скорлупки по всему подвалу рассыпаны, пройти нельзя, не уколов лап. Так и оборвётся карьера, не начавшись! А я уже себя во фраке представил. Сотни поклонников и поклониц. Восторженные крики: "Браво! Брависсимо! Арриба!" В лучших гостиницах мира для меня готовят роскошные апартаменты. Горничные кошечки - белые и черные - прямо в постель несут печёного гуся. Но из-за крысиного обжорства я лишусь всего этого!
- Начинается звёздная болезнь, - обиделся грызун. - Рано примерять фрак, Клошаров, пока рыщешь по свалке. А насчет орехов ты прав. Потропился я. Так кто же знал? Меня эта гениальная мысль только сейчас посетила.
Крыса и кот тяжело вздохнули, расставаясь с мечтой. Им обоим стало тоскливо.
- Ну-ну, - подбодрил Изюм. - Не унывайте! Безвыходных положений не бывает, грецкие орехи можно заменить на фундук или на жёлудь.
- На жёлудь?! - возмутился кот. – Я тебе кабан?! Это они едят жёлуди.
- Я не предлагаю тебе грызть жёлуди, - успокоил Изюм. - Ими будет жонглировать Ватрушка. Всё должно получиться. Нужно лишь несколько штучек.
- На помойках отродясь желудей не росло! – пробурчал кот. – И свиней знакомых у меня нет, я не свинопас! Не деревенщина! Я городской кот элитных кровей!
- Тпру-уу! - остановила его крыса. - Не истерии!
- Да?! Из-за твоего обжорства от меня уходит слава!
- Сик трансит глория мунди! – с умным видом произнесла крыса.
- Она ещё ругается! – разозлился кот. – Укусить бы тебя за нос, чтобы не обзывалась!
- Перевожу с латыни для безмозглых котов: «Так проходит мирская слава». Она всегда проходит, если вовремя не остановить. Но от нас она не сбежит! Орехи будут! Я знаю, у кого их раздобыть, - потёрла лапки Ватрушка. - У моей дальней родственницы - белки. Она всегда была запасливой хозяйкой.
- Должен же кто-то в семье быть умным, - съязвил Маркиз, но Ватрушка ничего не ответила. Она уже вылезла из подвала и побежала в городской парк: именно там обитала белка. Кот и щенок понеслись следом.
Снег всё еще шёл. Занятная троица - пёс, кот и крыса - семенила к городскому парку. Порой коротколапая Ватрушка проваливалась в глубокие сугробы, и её откапывал Изюм. Маркиз нервно возмущался:
- Безногая торпеда, из-за тебя мы прибудем к славе на пять минут позже! А ведь я почти слышу овации!
- Я же не специально, - отряхивалась от снега крыса. - Усадил бы себе на спину! Так быстрее добежим. А то холодом лапы обжигает.
- Только ради дела, - согласился Маркиз.
Крыса ловко вскарабкалась по густой шерсти кота на его спину и по-разбойничьи свистнула:
- Вперёд, Боливар!
Теперь компания бежала скорее, хотя лапы кота тоже вязли в снегу. Но тот уже не так сильно возмущался. Редкие прохожие пугливо шарахались от странной компании, удивлённо оглядывались.
- Смотрите! - восклицали они. - Кот везёт крысу!
А троица невозмутимо спешила к цели. Ватрушка нетерпеливо трепала Маркиза по холке и поторапливала.
- Это слава, Клошаров, глория! Это успех! Ответь им приветственным ослиным ржанием, Боливар... Кстати, я возьму себе творческий псевдоним: Глория! Это благозвучнее, чем Ватрушка.
Но кот не знал, как кричат ослы, и попросту истошно мяукал, надеясь, что люди сочтут его вопль за ослиный.
- Молодец, быстроногий друг, - шутила Ватрушка-Глория. - Пусть все узнают: в город прибыл балаган! Нет! Балаган – это пошло! Театр! Да, театр! Мы ещё утрём нос людской Мельпомене! Мы на самого Шекспира замахнёмся! – вошла в раж крыса.
- Чем замахнёмся? – пыхтел Клошаров. – У меня в арсенале только когти и клыки! Пойдёт для замахивания?
- Талантом замахнёмся, юродивый ты наш! Гениальностью!
- А! Этого у меня просто завались! – ответил кот. – Как замахнусь – так Шекспир сразу в клочья! Долго ещё шерсть не отрастёт!
- Как же мы найдем твою родственницу? - спросил Маркиз Ватрушку, когда троица достигла парка. - Вон он какой огромный! Пока обежишь, без лап останешься. А белок здесь туча и все на одно лицо!
- Это у котов одно лицо, - огрызнулась Ватрушка. - А у родственницы оно особенное - беличье. На меня похожа. Правда, я покрасивее буду. У нас в роду все красивые.
- Хахах, - рассмеялся Маркиз. - Белка с крысиным лицом - это мило!
Но не успел он договорить, как с сосновой ветки кто-то крикнул:
- Привет сестрица! Какими судьбами?
Трое обернулись. По стволу сосны, шурша цепкими лапками, спустилась серая с рыжим отливом белка.
- Здравствуй, Мандаринка, как дела? – Ватрушка приветливо улыбнулась.
- Неплохо! Зима хоть и снежная, но я так ловко устроила кладовочки, что их почти не засыпает! Ты-то сама как?
- Я как всегда в подвале. Тоже сносное житьё. Но мы с друзьями к тебе по делу, - принялась объяснять крыса. – Не одолжишь ли лесных орешков или желудей горстку? Очень надо!
- Оголодала совсем! - ахнула Мандаринка. – Постой-постой! Сейчас! Тут у меня как раз поблизости кладовочка! Бедняжки! Отсыплю вам горстку. Или две.
- Да нет! Нам не для еды. Решили творчеством заняться, - важно призналась Ватрушка. - Нужен реквизит.
- Какой такой Реквизит? - испугался Маркиз. - То Шекспир, то Реквизит! На всех славы не хватит! Я протестую!
- Объясняю для балбесов! Реквизит – предметы для представления. Орехи, жёлуди, напёрстки и прочая полезная ерунда.
Ничего не понимающая белка смотрела на родственницу, хлопая ресничками.
- Что за представление, Ватрушка?
- Смертельный номер! – важно ответила крыса. – Лихой грызун на спине скачущей галопом пантеры жонглирует орехами. Слава уже спешит к нам. Кстати, не называй меня больше Ватрушкой. С нынешнего дня я Глория.
- Ох, ты! - белка восхищённо прижала лапки к щёчкам. – Лихой грызун – это ты?
- Я! – крыса горделиво вздёрнула нос.
- Здорово! - Мандаринка снова схватилась за щёчки. – Только придётся тебя разочаровать. У меня нет орехов и желудей – съела.
- Ещё одна обжора! – презрительно фыркнул Маркиз. – Это у вас фамильная черта, как я погляжу! Из-за вас вся слава мимо нас пройдёт и не остановится!
- Так я же не знала, - растерялась Мандаринка. – Впрочем, есть каштаны. Я их много-много запасла. Могу подарить.
- Печёные каштаны - любимое лакомство аристократов, - важно заявил Клошаров. – Наверняка, мои предки ужинали ими.
- Ага, на Монмартре, где Сена, - хмыкнула Ватрушка.
- Мы, коты, сеном не питаемся, - заметил Маркиз.
- Зато ослы любят, - парировала крыса, покрутив пальцем у виска. - Сена - это такая иностранная река, я на картинках в книжках видела. Тоже мне - аристократ! Сены не знает!
- Марматра – не моя родина! Моя родина – благородные края! А не какое-то там сопревшее ослиное сено!
- О чём разговаривать с неучем благородных кровей?! – ехидно хихикнула крыса. – Митрофанушка ты наш!
- Укушу! – пригрозил обиженный кот.
- Ладно, ладно! Не буду тебя донимать.
- Ватрушка, - тявкнул щенок. - Откуда ты знаешь столько умных слов?
- Хм, - важно ухмыльнулся грызун. - Я, между прочим, из библиотечных крыс. Даже грамота мне по зубам. Столько книг перечитала! Правда, иногда очень увлекалась и нечаянно грызла их. За что Ольга Мироновна, главная хранительница книг, на меня капкан в читальном зале поставила. Крысоловку. Только я умнее, чем она думала! Зачем мне засохший сыр в крысоловке, когда на помойке всякой всячины вкусной полно?!
Все стояли, удивлённо раскрыв рты. Друзья и подумать не могли, что Ватрушка - образованная дама. А между тем, она продолжала:
- Я ещё заморские языки знаю, по словарю учила. Грызла гранит науки от корки до корки.
- Да?! - удивился Маркиз. - И как же на заморском будет слово «кот»?
- Коктейль! - выдумала крыса.
- Вот это да! Коктейль! А «крыса» тогда как? - удивился Маркиз.
- Батерфляй! Это по-ближнезаморскому. А по-дальнезаморскому «кот» называется «крокодилус». А «крыса» - «крылатус». Почти, как Икарус.
- Кто? - не понял Изюм.
- Был такой летающий мальчик, - пояснила грызунья. – Полетел к солнцу и…
Ватрушка печально опустила голову.
- Что «и»? – заинтересовался Клошаров.
- Что-что! Сгинул! Сгорел! Испарился! Надо думать, куда летишь!
- Не верю, что котов в дальнем заморье крокодилусами зовут. Как-то не благозвучно, - не унимался кот.
- Хочешь сказать, я вру?! – грозно насупилась Ватрушка. - Черным по белому написано было: «Кро-ко-ди-лус». У меня тогда ещё буква «У» в зубах застряла. Так вкусно написали!
- Так, может, нам афишу повесить: " Выступают Крокодилус и Крылатус?» - предложил пёс.
На что Маркиз неодобрительно поморщился.
- Обойдёмся без сомнительных кличек!
- А все-таки, что вы задумали? - опомнилась белка. - Каштаны зачем?
- Хотят выйти в люди, - начал объяснять Изюм. - Сколько можно жить на помойке?
- Да, - кивнула Ватрушка. - Нас ждут великие дела - будем давать представления. Покидаем родные Пенаты. Решила стать основателем театрально-цирковой династии.
- Меня! Меня возьмите! – глазки белки загорелись восторгом.
- Нет, - заупрямился Маркиз. - Боливар не вынесет двоих.
(Продолжение следует)
Cвидетельство о публикации 600989 © Замоз(Мамичев) С. В. 28.02.21 16:34