• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: История
Форма: Эссе

Гитлеровский тип личности

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Сумасшедшие во власти — не редкость.
Владимир Пастухов

Самый большой парадокс истории заключается в том, что преобладающее большинство народонаселения восторженно принимают именно этот разрушительный диктаторско-гитлеровский тип и готово беззаветно ему служить. Некоторые считают, что рабы любят тиранов и славят своих палачей. Но всё ли так просто? Скажем, были ли немцы рабами, миллионами идя на смерть ради плебея-недоучки, до захвата власти торговавшего в кафе-шантанах своими каракулями? Вы задумывались о том, почему довольно бездарные и серые личности типа Кобы или Шикльгрубера не просто собирали под свои знамена миллионы и миллионы беззаветных приверженцев, но немцы до последнего сражались за «любимого фюрера», уложившего в могилы 7 миллионов соотечественников? Или что заставляло русских на краю расстрельных рвов вопить «Да здравствует товарищ Сталин!»? Или откуда взялись миллионы китайских хунвейбинов, терзавших интеллигенцию древнейшей страны мира?

Ответить на эти сложные вопросы, касающиеся беззаветной преданности масс своим демонам-искусителям, довольно непросто даже сегодня, когда создана развернутая психология масс и ее фюреров. Непросто, потому что это очень сложный феномен, несводимый к тривиальным или однозначным ответам. Даже мрачные чары вождей и их дьявольская способность играть на глубинных вожделениях масс вряд ли это объясняют.

Напомню, что в 30-е годы лучшие представители европейской интеллигенции были буквально околдованы Гитлером и Муссолини и писали им вдохновенные панегирики. В услужение некрофилам пошли художники с мировыми именами Л.Селин, Э.Паунд, Ю.Эвола, К.Гамсун, Х.А.Прима де Ривера, Б.Шоу, П.Дриё, Ла Рошель, Ф.Маринетти, граф Шатобриан, Юкио Мисима — я уж не говорю о множестве подобострастных русских эмигрантов. Большая часть 5-тысячной русской колонии в Италии поддержала политику фашистского режима Бенито Муссолини. С дуче пытались сблизиться многие русские знаменитости (Д.Мережковский, Н.Бердяев, Ф.Степун, С.П.Дягилев, П. Струве, Б.Савинков, князь Н.Жевахов, генерал П.Бермонд-Авалов, А.Казем-Бек, А.Амфитеатров). Последний, открыто объявив себя фашистом, сотрудничал с чернорубашечниками, а один из его сыновей, Даниил, служил в охране Муссолини. Борис Савинков не скрывал своей влюбленности в фашизм и видел в нем путь национального возрождения России. Почему же это стало возможным?

Прежде чем отвечать на эти вопросы, задам еще один: а вы, дорогие читатели, знаете, кто в 30-е годы считались главными миротворцами Европы? Думаю, что подзабыли, потому что главными миротворцами Европы, соблазнявшими не только народные массы, но и ее интеллигенцию, считались Гитлер и Сталин. И вот почему: одним из главных конспирологических постулатов немецкого фюрера был следующий: темные еврейские силы, жидовский кагал готовится развязать мировую войну в Европе, и его миссия, как фюрера всех немцев, не допустить этой войны, спасти Германию и Европу от зловещих полчищ тайного мирового правительства. Ну как же тогда было не поддержать такого замечательного «миротворца»?

Я уж не говорю о Сталине, соблазнявшего знаменитых европейских левых (А.Барбюс, Б.Брехт, Р.Роллан, Г.Уэллс, Б.Шоу, Б.Рассел, Ж.Блок, Т.Драйзер, В.Беньямин, Р.Альберти, М.Леон, Сидней и Беатриса Веббы, многие другие) не только лукулловыми пиршествами в Кремле, но Сталинскими премиями, изданием полных собраний сочинений, огромными гонорарами и ласками дьявольского вождя….

«Дерзновенной попыткой осуществить коммунизм» называл события в России Бертран Рассел, «беспримерным в истории экспериментом» — Анри Барбюс, «величайшим в мире социальным экспериментом» — Теодор Драйзер, «всемирно-историческим экспериментом в новой России» — Вальтер Беньямин, «великим коммунистическим экспериментом» — Бернард Шоу, «беспрецедентным экспериментом, наполнявшим сердца надеждой» — Андре Жид (до своего прозрения). Герберт Уэллс события в России считал «экспериментом, украшающим историю человечества», Леон Фейхтвангер — «великим опытом, предпринятым Москвой», «экспериментом, с целью построить гигантское государство только на базе разума». И это всё — о стране, вожди которой в процессе революции, войны, массовых репрессий и голодоморов уложили в могилы чуть ли не треть собственного населения…

Так вот — откуда такое массовое затмение? Чем главные бесы мировой истории околдовали не только свои народы, но и крупнейших интеллектуалов мира?

«Если бы история не предоставила в распоряжение фюрера целый народ, который растерялся и сделал его своим рупором, Адольф Гитлер, плебей-недоучка, малосимпатичный тип, который, чавкая, поглощал вегетарианский суп и пирожные, влачил бы жалкое существование прирожденного мизантропа и неудачника», — писал Леонид Млечин.

Да, все эти вышедшие из шпаны бесы обладали огромным чутьем и играли на самых темных инстинктах и вожделениях людей, умели доставать из них всю мразь, выворачивать наружу всё самое плохое на место хорошего, разрешили убийства, ксенофобию, мракобесие, гонения, травлю, злобу, ненависть, агрессию, расовую нетерпимость, загадили мозги шовинизмом и национальным превосходством, особостью и имперским величием, убрали запреты, дали отмашку и сказали: всё, фас, теперь можно — и это оказалось невероятно эффективно. Невероятно действенно.

Все пропагандистские выступления Гитлера выстраивались как театральные постановки: марши штурмовиков, знамена, военная музыка, громкие кличи — всё использовалось для разогрева толп. Гитлер появлялся в ту минуту, когда толпа уже проявляла нетерпение. Фюрер старался говорить как можно более низким голосом, он ждал реакции толпы, экстатических выкриков, которые помогали ему почувствовать атмосферу толпы, настроиться на нее. Минут через 15 в него словно вселялся дьявол.

— Всё, что было раньше, разрушено, — истерически вопил Гитлер на митингах. — Всё, что прежде казалось великим, растоптано. Мы видим одну ошибку за другой, крах за крахом, бедствие за бедствием. Робость, летаргия, безнадежность — вот, что мы видим. Миллионы людей потеряли свои сбережения, миллионы остались без работы. Но бандиты, виновные в наших несчастьях, всё еще у руля! Мы их уничтожим! Вы должны мне верить. Со скептиками невозможно завоевать мир, с ними нельзя штурмовать ни небеса, ни государство.

Использовались самые примитивные животные инстинкты: Германия превыше всего! Я возвращу ей былое величие. Германия — моя «единственная невеста». Есть Гитлер — есть Германия, нет Гитлера — нет Германии. Все эти примитивные банальности в моменты полного слияния фюрера с толпой обретали силу пророчеств. Иногда Гитлер закрывал глаза и прикрывал лицо сжатыми кулаками, охваченный эмоциями высокого накала. Сходя с трибуны, бес-совратитель ощущал странное сочетание опьянения и отупения. Гитлер не позволял начаться дискуссии и не отвечал на вопросы, чтобы не сбить инфернальный психологический настрой толпы.

Мюнхенский профессор истории Карл Александр фон Мюллер вспоминал: «Он прошел совсем близко от меня. Суровое и бледное лицо, холодный огонь, пылающий в глазах, которые словно ищут врага, чтобы его сокрушить. Толпа придает ему эту мистическую силу? Или же он излучает эту силу, которая передается толпе? Средний класс, пребывающий в депрессии и упадке, вознес его. Но он не один из них. Он появился откуда-то из глубокого мрака».

В «Исследовании авторитарной личности» Теодор Адорно писал, что вождь неизменно подчеркивал личностный фактор, не стесняясь демонстрировать свои эмоции: «Гитлер постоянно прибегал к демонстративным истерическим вспышкам, а одно из его любимых выражений гласило: «Я бы скорее убил себя, чем...».

Успехи всех диктаторов-некрофилов обеспечивала их настроенность на эмоциональную волну масс, захваченность пьянящим чувством принадлежности к мощной стихийной силе обезумевших толп. Они, как радары, ловят вожделения масс и умело управляют эмоциями запутавшихся и ожесточившихся индивидов, не смирившимися с переменами в их жизни и в жизни страны. Фюрер всех немцев олицетворял мечты и фантазии немцев, он выражал их затаенные желания и надежды. Беззастенчивый демагог, он обещал, что, наконец, установит мир и справедливость, возьмет на себя все их проблемы, и воцарится, наконец, порядок, стоит лишь уничтожить тех врагов, кто ему мешает...

Сами диктаторы воспринимают собственную психопатию и демагогоию как железную, непреклонную волю, как бесстрашие или знак Провидения. Они верят в то, что их ведет звезда или высшая воля, что у них есть миссия («великая идея» людоедства)… Как звери, они интуитивно ощущают ледяное дыхание в затылок, но никогда не отступают. Они непреклонны и будут идти только вперед — каждый к своему бункеру, как Гитлер, к своей земляной норе, как Хусейн, или к канализационной трубе, как Каддафи.

Когда Германия в январе 33-го избрала вождем Адольфа Гитлера, судьба страны была решена. Германия отказалась от капитализма, парламентской демократии и пошла своим «особым путем», как все прочие диктатуры и тирании. «Особый путь» привел страну к Третьему рейху, мировой войне и полной катастрофе. Гитлер сам поверил в свое величие и непогрешимость. Низкопоклонство армии чиновников, сладкая лесть пропаганды только укрепили уверенность фюрера в том, что судьба Германии в его руках и он один способен добиться победы в будущей грандиозной битве. Он считал себя избранным провидением, чтобы вести страну и мир. Основная масса немцев уверилась в том, что у Гитлера все получается и готова была исполнить любые его приказы.

Во многом этому способствовала мощнейшая, забивающая все голоса разума, геббельсовская пропаганда, усвоенная и усовершенствованная его нынешними телевизионными бесами. Не могу пройти мимо фундаментальных ее принципов, сформулированных самим рейхсляйтером пропаганды:
— овладение массами — единственная цель пропаганды;
— для достижения этой цели хороши любые средства, главное, чтобы пропаганда была эффективной;
— пушки и штыки — ничто, если вы не обладаете сердцами нации;
— соответственно, помимо «белой», правдивой информации, необходимо использовать «серую», то есть полуправду, и «черную» — откровенную ложь: «мы добиваемся не правды, а эффекта»;
— причем «чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят» и тем быстрее она распространяется;
— дабы у толпы не возникало сомнений, «послания» должны быть примитивными, на уровне односложного лозунга: «худший враг пропаганды — интеллектуализм»;
— другими словами, «пропаганда должна воздействовать больше на чувства, чем на разум», а поэтому быть яркой, броской, доходивой;
— для наилучшего усвоения посылаемых массам месседжей «мы обязаны говорить на языке, понятном народу», и даже на разных языках — один для столицы, другой — для провинции, один — для рабочих, другой — для служащих;
— превозносить вождей и народ, постоянно поддерживая высокий градус идеологического пафоса и истерии;
— бесконечно повторять пропагандистскую трескотню: ведь трудно не поддаться ее магии, если в нее верит все большее число окружающих.

Теперь, я надеюсь, вам ясно, у кого учились этому «мастерству» нынешние пропагандоны, кстати, во многом превзошедшие учителя…

Почти все общие черты диктатур — беспощадная «зачистка» политического пространства, «вертикаль власти», несменяемость, направленная деформация сознания электората, энергичное создание конспирологических мифов, бессердечность, самодурство, звериный страх и подсознательное ожидание расплаты — являются следствиями серьезных и неизлечимых «сдвигов по фазе». Поэтому не удивительно, что во все времена правление всех тиранов-живодеров заканчивалось не просто бесславно, но чаще всего катастрофично как для них самих, так и для соблазненных ими народов...

Я полагал, что существуют болезни, распространяемые вирусами и бактериями, и хвори, никак с инфекциями не связанные. Реальность опровергла мое, а заодно и общемедицинское представление: оказывается безумие тоже ЗАРАЗНО, даже тогда, когда с вирусами и бактериями никак не связано. В тоталитарных странах сам бесноватый фюрер оказывается инфекцией для народа, как это продемонстрировали Гитлер в 30-е годы, три корейских Кима в наши дни и ныне демонстрирует идущий по их стопам...

Выдающийся психолог Эрих Фромм в бестселлере «Анатомия человеческой деструктивности» так прокомментировал самоубийство Гитлера: народ преждевременно возрадовался гибели живодера, ибо нелюди гитлеровского типа кишели и кишат вокруг нас. Ими могут быть: ваш сосед по лестничной клетке, случайный прохожий, судья, прокурор, тюремщик, школьный учитель… Эрих Фромм прекрасно понимал широкую распространенность гитлеровского типа и призывал людей не расслабляться пред натиском новых некрофилов. Выживание человечества стало возможным лишь потому, что продвинутые социумы редко позволяют садистам гитлеровского толка, говоря саркастически, «развернуться во всю свою богатырскую ширь».

Увы, этого нельзя сказать о народах с запаздывающим развитием, где чуть ли не каждый второй диктатор принадлежит этому типу. Если читатель не поленится разыскать в Рунете рейтинги самых беспощадных тиранов в мировой истории, то он легко сможет убедиться в том, что их ужасающие мартирологи исчисляются десятками миллионов человеческих жертв.

Список «мега-убийц» возглавляет Мао Цзедун: в ходе его 33-летнего правления погибло до 76 миллионов китайцев — население крупной страны. Потери Советского Союза при тирании Сталина тоже оцениваются десятками миллионов, а каждый год диктаторства Гитлера в период с 1939 по 1945 «обходился» миру в 3-7 миллионов человеческих жизней.

Меня удивляет только одно: сотни миллионов людей, погибших от рук правящих дьяволов в людском обличье, так и не побудили человечество проанализировать, как и благодаря чему серийные мега-убийцы достигают вершин власти, какими качествами они обладают и почему человечество так и не выработало средств преградить гитлеровскому типу путь к власти. Я уж не говорю о проблеме мнимой или реальной «народной поддержки» вельзевулов во плоти.

Как автор 10-томника «Йехуизм» («Тоталитаризм»), я на протяжении 40 лет изучал диктаторский склад психики и пришел к неутешительному выводу о том, что она — психика диктатора или тирана — является разновидностью глубинной психопатии. В психиатрии установлены следующие черты психопата:

— бессердечность, нетерпимость, патологическая подлость, цинизм и супернарциссизм;
— патологическая эгоцентричность и органическая неспособность любить других людей или проявлять к ним сочувствие, полное безразличие к боли других людей;
— абсолютная неспособность к сожалению или ощущению вины за совершаемые злодейства;
— неадекватное восприятие действительности, отрицание всего, что не укладывается в сознании злокачественного нарцисса;
— безответственность, непредсказуемость и непонимание последствий своих импульсивных действий;
— патологические коварство, ложь, отсутствие каких либо-либо моральных устоев;
— исключительная подозрительность, доходящая до паранойи, и садистская жестокость, сопровождаемая полным отсутствием чувства вины и раскаяния;
— неспособность адекватной самооценки, отсутствие способности видеть себя глазами другого человека. Вместо того, чтобы осознать свою вину за содеянные непотребства, психопат ищет причину неудач в конспирологических мифах и обвиняет в своих неудачах исключительно «вражеское окружение»;
— органическая неспособность признавать собственные просчеты и ошибки.

Эти черты присущи всем без исключения диктаторам-психопатам. Я бы добавил к этому патологическое самозошоривание: диктатор-психопат видит мир через узкую щель-амбразуру, считая все находящееся за ее пределами НЕСУЩЕСТВУЮЩИМ или НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМ.

Когда психопаты-вожди приходят к власти, страна не просто в опасности — стране грозят деградация, брейкдаун, коллапс. Страна меняется и прямо на ваших глазах начинает катиться в пропасть. Это как камнепад. Невозможно предсказать, какой именно камушек его вызовет. Так изголяться над страной, как такие упыри при власти, не могут даже самые лютые ее враги...

Эрих Фромм, как выдающийся психолог и один из основателей науки о насилии (вайоленсологии), пришел к выводу о том, что для диктаторской личности имеет значение лишь то, что касается ее самой, а остальной мир в эмоциональном отношении не имеет ни запаха, ни цвета, и потому она воспринимает окружающее в искаженном виде, что извне воспринимается как «поехавшая крыша». А главная причина прихода к власти психопатов состоит в том, что огромный исторический опыт так и не научил человечество создать систему недопущения гитлеровского типа к власти. Поэтому социопаты с такой легкостью "прорастают" то там, то здесь, сокрушая свои страны и доводя свои народы до нищеты и бесправия. Каким должно стать государство, чтобы в нем были поставлены непреодолимые препятствия приходу новых гитлеров?

Все диктаторы живут в вымороченно-сумеречном мире своего необратимо искаженного, сознания и воспринимают мир в жутко деформированном виде, что получило название психопатии или «поехавшей крыши». И именно этим своим патологическим «зазеркальем» они стараются заразить свое окружение и максимальное количество сограждан, что, увы, удается с гораздо большей легкостью, чем это возможно в среде здравомыслящих людей, но вполне реально и характерно для быдла, на которое они опираются. Поэтому социопаты с такой легкостью "прорастают" то там, то здесь, сокрушая свои страны и доводя свои народы до нищеты и бесправия. Каким должно стать государство, чтобы в нем были поставлены непреодолимые препятствия приходу новых гитлеров?

Оставляю за читателем возможность определения того, кто в современном мире подпадает под рассмотренную в этой заметке патологию. Что до меня лично, то она свойственна не только ярко выраженным диктаторам, но и к политическим сумасбродам типа нынешнего президента США Трампа, которого сами американцы охарактеризовали как «самого яркого лузера»…
Cвидетельство о публикации 598689 © Гарин И. И. 13.01.21 12:24