• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Прожили они вместе лет двадцать, наверное. Жена у него всегда была такая тихая и такая послушная, что он не мог на нее нарадоваться. В каком-то смысле она его даже и устраивала такая. Вообще время было такое. Тот только и жил-то со всеми мирно и ладно, кто язык свой не распускал, а все больше помалкивал. Ну так и что из того?

Про плоды инженеров душ человечьих

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Нигде, ни в какой другой стране имя писателя — инженера человеческих душ
— не окружено таким уважением и любовью, как в Советском Союзе
(А. Сурков. «За дальнейший рост советской литературы, «Правда», 8 марта 1950 г.).

А потом председатель райисполкома сказал, что писателям,
которые есть инженеры (или, в крайнем случае, техники)
человеческих душ, конечно, не цифры нужны, а души живые
(И. Зверев, Она и он, «Знамя», 1964, № 7, с. 56).
==============


Пришел тут ко мне приятель и рассказал историю, произошедшую с его соседом по дому. Историю довольно-таки примечательную по нынешним временам. Жили-были муж с женою. Он был преподавателем литературы и русского языка в школе, а она бухгалтером кооперативного жилтоварищества в коем они и проживали.

Прожили они вместе лет двадцать, наверное. Жена у него всегда была такая тихая и такая послушная, что он не мог на нее нарадоваться. В каком-то смысле она его даже и устраивала такая. Вообще время было такое. Тот только и жил-то со всеми мирно и ладно, кто язык свой не распускал, а все больше помалкивал. Ну так и что из того? Зато родила она ему двух чудных малышей, девочку и мальчика, которых они с ней благополучно вырастили и воспитали. Привили им любовь к Родине и советской литературе. А главное к Пушкину.

- Пушкин у нас есть явление чрезвычайное, - наставлял всегда детей отец - и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет, - говорил он, широко раскрыв глаза и воздев при этом свой указательный палец вверх. – И даже Ленин, - добавлял он всегда, - всю свою сознательную жизнь не забывал о Пушкине, - наставлял он своих детей, и зачитывал им кое-что из писем Ленина к Луначарскому.

Дети слушали и постигали. Короче говоря, была у них эдакая как бы добропорядочная советская семья. Жена, правда, слыша нравоучительные речи мужа своего, снисходительно улыбалась только на них и только. Но она у него вообще-то была какая-то не совсем понятная ему. И вот случилось с ними однажды такое, что… Ну, вот просто не в какие ворота все это не лезет. Тем более, уж, в ворота тогдашнего соцреализма нашего, в русле которого отец и стремился содержать всю свою семью. Но, как говорится, по плодам их узнаете их. Так что вы уж извиняйте, если что из рассказанного здесь мною, вам не понравится.

Жена его любила читать. Ну, вот, сколько он её знал, столько она все только и читала. В основном, про любовь, конечно же. То есть романы всякие там. Вначале их совместного проживания читала она только разрешенных нам авторов, потом же, с началом перестройки и с выходом во всемирную паутину, возможностей в выборе у нее стало больше. И стала она тогда читать только тех, которые её больше всего интересовали. Скачает из сети, прогонит у себя в бухгалтерии через принтер и вот тебе, пожалуйста, например, Эмануэль. Ну или скажем, «Тропик рака» Миллера. По поводу существования чего, «инженеры наших душ» держали нас в неведенье. Ну, как бы это детям до 16 лет читать не разрешается. А тут, вдруг, читай не хочу.

Бывало, соберутся они куда-нибудь всей семьей, так она, даже в метро умудрялась с этим Миллером уединяться. Сядет ото всей семьи где-нибудь отдельно и все читает, читает. Да с такой страстью и увлечением, с таким напряжением во взоре, что мужу в пору было бы не только подшучивать над ее страстью к чтению подобной литературы, но и озаботиться таким её состоянием, но он.… А что он? Частенько попрекал он её этим, но…

- Боже мой, какой же ты скучный! «Мне это интересно!» —говорила она ему. – Да и потом! У нас теперь свобода! Что хочу, то и читаю!

- Да какая уж это свобода! – раздражаясь, возражал он и цитировал ей классиков марксизма-ленинизма: «В обществе, основанном на власти денег, в обществе, где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки богачей, не может быть «свободы» реальной и действительной. Свободны ли вы от вашего буржуазного издателя, господин писатель? От вашей буржуазной публики, которая требует от вас порнографии в рамках и картинах»? Вот как-то так. Ты хоть это-то понимаешь? - наседал он на жену.

- Ой, ой, ой! Какие мы правильные, да? А как же Лев Толстой и вся наша русская классика-то жила и процветала до этого? Буржуазный издатель хоть на спрос читающих ориентируется, а все эти вчерашние «инженеры человеческих душ» наших на кого у нас ориентировались? На директивы и указания “Мудрого Горца” нашего! Или тебе приложить к этому расстрельный список тех, кто думал и поступал тогда не так, как этого требовалось?! Так что чего уж там теперь-то?! Мы вам теперь такие вот не нравимся?! Так известно ж, что сама себя раба бьёт, коли не по уму, а по конъюнктуре жнёт! Молчишь? Вот то-то и оно!

- Ну разговорилась! – негодовал муж. Но возразить ему было нечем. Нет, он был не Фамусов какой там, который в своё время так говаривал: «Уж коли зло пресечь, - забрать все книги бы, да сжечь», нет, конечно же. Но вот теперь! … Теперь, когда вся его семья переключилась на чтение всех этих детективов и мелодраматических историй из-за рубежа, стал он воспринимать их страсть к чтению, как что-то ненормальное.

- Похоже, процесс и в самом деле пошёл, - мучительно соображал он. - Но и в то же самое время, - мучительно вопрошал он сам себя. – А что для нас значит «читающая Россия»? Многие ли у нас читали таких современных классиков, как Джеймс Джойс, Вирджиния Вулф, Фолкнер, Набоков, ну, и так далее по списку? Да единицы! Потому что это литература не для просто умеющих читать, но для умеющих ещё и думать при этом. То-то теперь и накинулись все на детективы и литературу типа “Эммануэль”. Одним словом, как сказал ещё Тренёв в своей пьесе “Любовь Яровая”! - Пустите Дуньку в Европу!

И стал он вдруг жену свою воспринимать как женщину, живущую, оказывается, какой-то своей, неведомой ему жизнью. И вспомнилось вдруг ему как он когда-то, в начале ещё их знакомства, переносил её на руках через ручей, и как она при этом вела себя. Никогда она его не обнимала при этом за шею. Ну, для подстраховки. И всегда она в таком напряжении лежала у него на руках, что он всегда внутренне спрашивал себя, да любит ли она меня? Или так, позволяет только пользоваться телом ее?

Своими детьми он был как бы доволен. Умные. Оба закончили “вышку”. Сын закончил МВТУ им. Баумана. Хотя, если подумать, то сын-то его чуть ли ни ради того только поступил в институт, чтоб отмазаться от армейского призыва. Да он и на лекции-то не ходил. Нет, насчет армии-то он был как бы согласен с ним. Куда ему с таким здоровьем. Но тот ведь все своё свободное время проводил за компьютером - «Замочить любой ценой». Как только из постели, так сразу же, не причесавшись даже и не умывшись, с бутылкой пива за компьютер. Зачеты сдавал, скачивая лекции из интернета. Отец ему, сынок! А тот ему, да замолчи ты, пап, закрой дверь с той стороны и не мешай. Вот и экзамены по окончании института пришлось сдавать ни без помощи «дать преподу на лапу». Ну да ладно. Хоть от армии-то он отвертелся.

Правда, после института, стали его все же тянуть в военкомат. Пришлось и тут ловчить. Ели-ели отделались при помощи врачей. Да и то верно, откуда при такой «напряженной» юности здоровью-то взяться. Вот, теперь работает каким-то там программистом за сороковник на какой-то там фирме. Правда, дочь, учится вроде как по-настоящему. И каждый день бывает на лекциях.

И ничего-то они оба теперь не читают. Сын компьютерным мордобоем занимается, а дочь все «В Контакте», чатится, все красавцев каких-то для себя ищет. И уж очень страстно как-то. Мать всячески поддерживает эти их увлечения. По крайней мере так они хоть к ней не пристают со всякими дурацкими просьбами. Отец же частенько с ними ругался из-за этого. Они пытались и его пристрастить к «Замочить любой ценой», но он с таким глумливым ужасом на лице так брезгливо ответил им на это, что больше уж они к нему не приставали с этим.

Да у него теперь даже эрекция из-за всей этой херни в семье, ослабла! Говорят, что эрекция возникает за счет слаженной работы специальной группы мышц, в результате которой происходит наполнение пещеристых тел полового члена кровью. Ага! С этим-то у него как раз все было нормально, а вот то, что стал он частенько ссориться с женой, и детьми своими из-за того, что живут они от него в молчании своей жизни какой-то, его бесило. Он стал даже бояться их, а чтоб не сойти ото всего этого с ума, решил посвящать себя охоте и рыбалке.

О, как ему теперь всегда было грустно от того, что стали все они какие-то чужие по отношению друг к другу. Втайне он радовался сейчас тому, что пристрастил их когда-то к Пушкину. Ну, не читают они сейчас! Но он и сам-то всех этих сегодняшних, стригущих купоны на недоразвитых читателях, мало кого читает. Попробовал как-то, но не заинтересовало его это, не тронуло.

- Нет, со временем вся эта компьютерная дрянь у них из головы все же выветрится, - успокаивал он себя, собираясь на охоту. - Пойдут у них дети и бог даст тогда, а пока….

В предвкушении охоты, он умильно поглядывал на свою собаку и чистил ружьё.

И вот, после очередной перебранки, предложила ему вдруг жена обвенчаться. Это явилось из нее как-то неожиданно. «Ну, понятно, все вокруг как бы вдруг верующими стали, а мы что, хуже что ль, - подумал он. – Но и в то же время, а почему бы, в конце концов, и ни обвенчаться на старости лет», - сказал он самому себе. Дело в том, что ругань эта и ему не нравилась, и он решил, что этим действом они как-то сумеют очиститься от той скверны, которая его уже достала.

Окрестились они всей семьёй. Потом они с женой обвенчались. Детям это понравилось. Они потом говорили, что это было прикольно. И все у них после этого вроде как наладилось, утихло что ли. Но на душе у него остались непонятки какие-то. Чувства какие-то такие чуждые ему. Как если бы что-то в нем поломали. Он даже на охоту перестал ездить. И частенько стал устраиваться по вечерам возле телевизора с бутылочкой пива и чипсами. Втихую от жены стал пить.

И вот, где-то по прошествии года, жена вдруг заявляет ему, что хочет развестись с ним.

- Как это? – удивился он, уронив при этом пакетик с чипсами на пол. – А как же церковный брак?

- Ну что ж! Будем гореть в Аду! - спокойно, эдак, ответила она ему. И вдруг дико как-то так захохотала. А потом уипокоилась и проговорила.

- Ты мне свидетельство о браке отдай. Оно у тебя где-то там.

Дети, слыша перебранку своих родителей, вдруг нарисовались в проеме двери и продекламировали, похоже, для матери из Пушкина:

«Теперь с каким она вниманьем
Читает сладостный роман,
С каким живым очарованьем
Пьет обольстительный обман!
Счастливой силою мечтанья
Одушевленные созданья,
Любовник Юлии Вольмар,
Малек-Адель и де Линар,
И Вертер, мученик мятежный,
И бесподобный Грандисон,
Который нам наводит сон, –
Все для мечтательницы нежной
В единый образ облеклись,
В одном Онегине слились».

С вытаращенными от испуга глазами, отец не нашелся, что ответить им на это. А жена его ещё тихо добавила при этом.

- Боже мой, но как же меня уже тошнит ото всех вас! А может быть хватит уже педагогить-то меня! Уж я теперь сама с собой разберусь как-нибудь!

Ну, никогда он жену свою не понимал, но то, что он увидел и услышал теперь, это его сразило наповал.

А тут ещё дочь.

- Пап, ну ладно! Чего ты? Ну раз она хочет, так отдай ты ей свидетельство это, - сказала она, уже не отрывая взгляд от монитора. - У нас что, брак как тюрьма народов, что ль?

Короче, свидетельство о браке жене он отдал, но заявление на развод писать отказался. Стыдно было как-то в таком возрасте, после такого количества прожитых вместе лет, идти в суд и что-то там говорить. Ну да их и так развели. Больше того, жена его даже фамилию свою поменяла на девичью. Чем вогнала его, буквально, в умственный ступор.

И вот, спустя какое-то время стал к ней… Нет. Стала к ней ходить, эдакая, разбитная девка какая-то вся провонявшая шанелем. Красивая, в общем-то, сучка, но что это, зачем этот Малек-Адель здесь? Детей в такие дни из квартиры как ветром выдувало.

- О, все эти скрипы кровати, и стоны за стеной! – жаловался соседу своему этот вчерашний проводник принципов соцреализма в жизнь. – Я не могу! Говорил он. - Меня это убивает!

Приятель мой на все эти всхлипы и стоны соседа своего, похоже, все больше отмалчивался. Да и что здесь можно было сказать? Короче говоря, попросил он свою бывшую пожалеть его чувства и не делать этого, не встречаться с «этой»… здесь. Тем более что у той была своя квартира. Он даже сказал ей как-то:

- Давай, я доплачу тебе за твои метры, а ты переселяйся сюда.

– А зачем мне это нужно, - невинно-девственно моргая глазами, ответила ему дева. - Для меня и так хорошо.

А разговор этот у них происходил тет-а-тет на кухне. Хотел он было звездануть эту, шанелью провонявшую сучку сковородой с европейской тефалью по башке, да вовремя одумался.

- Зачем, спрашивается, мне с этой Малёк- Адель превращать свою малую проблему в большую. Ведь я теперь не муж… своей бывшей, а сосед, так что… Кровь, убиение, полиция, суд ну и прочее. Проще вызвать участкового и пусть он тут разбирается, - решил он.

И он набрал номер. Участковый его выслушал и спросил, а жилплощадь у вас на кого записана, кто является ее собственником? Он удивился такому вопросу, но ответил, что приватизированная она у них, мол, и общая.

А дева стоит тут рядом, слушает весь этот его разговор с участковым и ухмыляется. И вот тогда участковый попросил позвать к телефону его бывшую. Он дал трубку своей бывшей. После этого она быстренько-быстренько как-то так засобиралась, и тут же пошла провожать свою… Тьфу, возлюбленную! Все. После этого она их уже больше не навещала. Встречаться они стали толи у неё, толи ещё где-то, а в квартире осталась от неё только вонь. Но вскоре и она вся выветрилась.

Дочь, узнав со временем об инциденте, удивилась.

- Пап, а почему это ты не разрешаешь, чтоб она сюда приходила? – спросила она у него. - Почему это мне, например, можно приводить, а маме нельзя? Ты чего? Включи мозги-то! Они ж всегда в другой комнате, пап!

Он долго разглядывал лицо дочери своей и чувствовал, как сердце его сжимает кто-то железной хваткой. «Только бы мне не заплакать», - подумал он.

- Да, дочка, ты права, - сказал он. – Но дело в том, что я старый дурак никак не могу отключить свои чувства. Нет, я, похоже, уже не люблю вашу маму, но все же… Зачем уж так-то… Что, больше негде что ль?

- Нет, ну ты, прям как красна девица, - рассмеялась дочь, нагоняя тем временем какой-то текст на "клаве" для чата.

А однажды услышал он такой разговор своих детей с их матерью.

- Ну и зачем все это разменивать? Ему что жить-то осталось. Потерпим.

Но «мирная жизнь» эта их продолжалась не долго. Толи самолюбие у его бывшей возлюбленной взыграло, толи ещё что, но вот увидел он как-то из окна, что идет она по двору вместе со своей возлюбленной этой и кровь ударила ему в голову. Накинул он на входной двери цепочку и, дождавшись, когда стали звонить в дверь, подошел к двери, спросил кто там, а после выстрелил сквозь дверь из своего охотничьего.

Малек - Адель-то осталась жива, и тут же вмиг сбежал, оставив после себя только запах на лестнице, а вот его бывшая тут же и повалилась замертво. После этого муж, молча, ушел в свою комнату, да там и застрелился.

Убиенных вскоре похоронили. И даже в одной могиле ради экономии средств. Странно было видеть сына его на кладбище пьяным. Он, заходясь чуть ли ни в истерическом хохоте, юродиво-плаксиво на поповский манер произносил в полголоса: «Помянем убиенного раба Божьего Петра и убиенных воинов наших»! Правда, на вопрос, что он имел в виду при этом и откуда этот текст попал в его компьютерные мозги, он, я думаю, не смог бы ответить. И все он почему-то икал при этом. Сестра же посматривала всё это время на него и все как-то так не хорошо кривила рот свой в улыбке.

После похорон, дома, не переставая, стала выть собака. Ну, то есть она выла на весь дом и мешала молодежи чатиться в интернете.

- Ну, прям, ни квартира, а погребальная контора какая-то! - возмущалась дочь, хоть и выла собака где-то там. Не в ее комнате, а где-то. Толи на кухне, толи в прихожей, толи в комнате у бывшего хозяина своего. А сын все икал и все никак не мог настроиться на игру в компе. Пришлось, пока эта собака всех здесь сума не свела, вызвать зооветритуал. И вот только после этого стало, наконец-то, в квартире кайфово спокойно. Да и сын после этого перестал икать и вновь уселся за свою игру «Замочить любой ценой».
Жили себе тихо-мирно и вдруг такое



Cвидетельство о публикации 597896 © Луковкин В. А. 28.12.20 01:18