• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Сказка
Форма:

Стая

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Волки
 
Запахло свежениной, - облизнулась старая, беззубая волчица. - Чуешь кровь молодого оленя?
- Ага, - осклабилась её спутница. - Судя по всему, это крупный самец, мама. Долго же он сопротивлялся нашим острозубым охотникам.
- Мяса хватит всей стае, - глотнула старая. - У вожака родился первенец. Будет праздник. Добычи хватит всем.
- Хм, - язвительно ухмыльнулась дочь. - Кому свежую плоть, а кому шкура да обглоданные мослы.
Тебе, мать, пора привыкнуть к объедкам. Так, когда нечем скалится.
- Было бы чем скалится, ты вела бы себя почтительнее, - ощетинила мамаша облезлую серую шерсть. - Придет и твое время, когда перестанешь радоваться каждому новому дню. И выть с голоду! Мы хищники и не дано нам питаться травой. Уж и не знаю, кто облегчит мои страдания, кто перекусит горло? Но это точно произойдёт. В голодную пору избавляются от обузы. Забываются прежние заслуги. Если не можешь постоять за себя, становишься жертвой. Свои же добивают.
Старая волчица с опаской поглядела на дочь и продолжила.
- А ведь ты могла стать женой вожака и жила бы я в почете, и жевал бы мне пищу молодняк.
- Не дави на больное, - оскалилась молодая самка. - Думаешь не вою теперь от обиды? Да ничего не поделаешь. Мы – волки - однолюбы! Сколько не ластилась к нему, всё без толку - не поддался. Выбрал другую. Так что скорее мою неудачу отпразднуем с тобой, мать, чем общий праздник стаи.
Ох, с каким бы удовольствием перегрызла шею его жене, а щенка проглотила б я! Да кто позволит?
- Тише, - захрипела мать, - может сорока услышать. Тогда обеих загрызут.

Еще в ночь крупный вожак повёл лучших охотников стаи в Карпаты, соблюдая негласный закон, - с первыми схватками волчицы, выходить на промысел, чтоб рожденный первенец, еще до материнского молока, лизнул свежей крови. Так в него вселялся неистребимый дух хищника.

На сосновую ветку села сорока. Любительница новостей и сплетен с особым удовольствием нарушила тишину лесной опушки.
- Возвращаются! Есть чем поживиться. Сегодня празднуем, братья! Наедимся до отвалу, - возвестила она оставшимся членам волчьей стаи - на охоту, в этот раз, пошли только самые матерые. Молодняк и самки остались.
- А ей-то чего радоваться, - возмутилась молодая волчица. - Она что общего с нами имеет? Мерзкая сплетница.
- На больших праздниках, во время веселья, даже скупцы добреют. От них лакомства достаются всем. Особенно не привередливым в угощениях, - объяснила волчица-мать. - Беспринципным болтунам даже отходы вкусны.
Обе самки зло глядели на сороку, им хотелось разорвать ее, но ничего дурного не смели ей сделать - любопытная птица могла подслушать их разговор. Тогда о нём бы узнала стая. Их бы обеих прогнали или загрызли.
- Пусть радуется, - вздохнула мать. - Падальщики сыты всегда. Им даже горе праздник. А со сплетниками нужно дружить. Они могут понадобиться, главное их ни во что не посвящать.
- Всем выйти из логова, - вещала неугомонная птица, радостно облетая опушку. - Добыча! Добыча! Такого пира еще не было.
Они шли клином. Остромордый серый вожак важно шествовал во главе. За ним следовали верные подчиненные - лучшие охотники стаи. Хищники волокли безжизненную крупную тушу. Сладко облизывались, окружающие их, не участвовавшие в охоте и ждавшие дома волчицы, старые волки и молодняк. Все предвкушали праздник.
- Эта добыча ваша, собратья, - остановившись, произнес вожак. Он внимательно, пронзительным прищуром, оглядел собравшихся. - Только сначала свершится положенное. Пусть сын мой познает сладость крови и навсегда станет хищником! Соблюдём же обряд во всей его простоте и величии!
К собравшимся волкам вышла молодая волчица, в своей пасти, нежно прикусывая, она несла только рождённого волчонка!
- Уууу! - подняв морды кверху, торжественно взвыли волки.
- Пора свершиться обряду! - суетливо летала сорока.
Ещё немощный волчонок беспомощно мыкался, когда мать опустила его на мохнатую грудь поверженной добычи.
- Твой сын! - улыбнулась вожаку самка. - Пусть войдёт в него дух хищника! Верши положенное нашими предками.
Стая на мгновение замолкла. Только шуршание листвы, да неровный полет сороки нарушали тишину.
 Матёрый хищник жадно вонзился в горло поверженной жертвы, перекусив артерию. Алая кровь обагрила белое пятно на груди забитого оленя. Вожак осторожно мокнул мордочку сына в кровящую рану. Щенок недовольно слизал приставшую кровь.
- Теперь ты хищник, - оскалился волк. - И ничто не вытравит из тебя этот дух.
- Свершилось! - затрещала сорока.
И задрав морды кверху, стая торжественно взвыла.
 
Волчий пир был жутким. Взрослые члены стаи набросились на добычу. Голодные звери, повизгивая от удовольствия, рвали мясистую плоть жертвы. Поглощалось всё, без разбора, зубами дробились кости туши и стоял скрежет. Чуть поодаль, глотая слюну, ждали очереди, лишившиеся от старости клыков, старожилы. Хищники рвали мясо, оттягивая его от туши, глотая целиком освежёванные куски. В стороны летели окровавленные волокна, отбрасывались жесткие сухожилия. На отлетевшие ошмётки набрасывалась молодёжь, пугая друг друга предупредительным оскалом. Каждый отстаивал своё право на кусок покрупнее, порой вырывая его из пасти соседа, не смотря на то, что туша была большой и её хватило бы на всех. Это был необузданный, звериный праздник, где сильный имел право на кусок побольше. И пары текущей крови, убитого животного, пьянили головы хищникам.
Еще совсем маленькие щенята тянули окровавленные куски, из пасти друг друга. Лакомство падало на землю, его воровала и тут же проглатывала сорока. Набив утробы, сытые отходили, их место занимали волки послабее. Совсем старым доставались потроха, некоторые слизывали кровь с костей и со шкуры. Все было подчинено неизменному правилу: "Наедается бесстрашный!" При этом даже беззубые старики умудрялись сбить чувство голода.
- Много ли надо доживающим? - было не писанным законом. - Лишь бы ноги волокли, раз не хватило смелости погибнуть на охоте.
Потому считалось великим проклятьем: "Дожить до старости!" Но всё же в стае с незапамятных времён строго соблюдалась иерархия. Жили все по, ещё предками установленным, правилам. Взрослые волки охотились сообща, и добыча считалась общей. Старики обучали молодняк охоте, получая взамен, жеванную пищу. Пары создавались на всю жизнь. Безоговорочно чтился "Кодекс Хищника" - Сурово и безжалостно обходиться с предателями, ворами. В голодный период обязательно избавляться от немощных членов. Но это происходило лишь в пору, когда нечем было питаться и долгое время не везло на охоте. Потому старикам давался выбор - они либо покидали собратьев, либо им свои же, волки, перегрызали горло, чтоб не дохли с голоду. Этого требовала суровая реальность - так сохранялась сама популяция. А тело убитого старика скидывали в яму и забрасывали мхом, листьями и сухими ветками - себе подобных волки не ели.
 
Но сегодня праздник и никому не грозило быть растерзанным или изгнанным. На сытый желудок не вершится жестокость! В этом состоянии хорошо спится или замышляется недоброе. Тогда мозг работает изобретательно, месть обдумывается до мелочей и выходит изощрённой
Потому что у остальных притупляются и бдительность и подозрительность разом.
Две волчицы - мать и дочь, незаметно покинули пиршество. В головах обеих зрел план. Обе они не были довольны своим положением в стае.
- Быстро прошло время, - с досадой произнесла старая волчица. - Не заметила, в вечной грызне, как лишилась клыков. Всё на тебя надеялась, думала повезёт и станешь женой вожака. А оно вон как обернулось. Тебя не выбрали, а я за себя уже не постою.
- Кто же поймёт этих самцов, мать, - что им надо? - соглашалась дочь. - Вряд ли кто мня обойдёт в коварстве и жестокости из соплеменниц, а ласки мои ничуть не хуже. Но кто-то выдумал любовь и в это верят мужские особи. Как же чешутся резцы от мести! Я многое бы отдала, чтоб быть женой вожака.
 
- Этого нельзя делать, - возразила старая волчица. - Это против правил. Мы нарушим закон!
- Этого нельзя делать нам! Но кто сказал, что мы его нарушим? - не унималась дочь. - Злом лучше управлять, чем вершить его самим. На то найдутся исполнители.
- Нужно быть глупцом, дочь, чтоб пойти на это.
- Даже дурак мнит себя умным! И, как же, порой, бывает неуютно в его ученой компании. Впрочем, нас глупец тоже считает идиотами. Если всему придать значимости и величия, то любой пень поверит в свою исключительность. Дураками проще управлять, хотя и опасно!
- Что ты имеешь ввиду, - не поняла старая. - Поясни.
 - Сорока, - прошептала дочь. - Глупая балаболка, она поможет нам. Нужно её подготовить ко всему, правильно подать ситуацию.
 - Но она же обо всем и расскажет, - оглянулась мать.
 - О чём? Что стала убийцей? - улыбнулась молодая самка. - Надеюсь, хоть капля разума есть в её голове. Потом, кто сказал что сороки живут долго? Болтуны - не надёжные союзники. От них нужно вовремя избавляться.
 Старая волчица слушала поджав хвост. Цинизмом и страхом веяло от слов дочери. Молодая и безрассудная, она хотела нарушить законы стаи.
 - Эта говорливая птица знается с нечистью, - прошептала молодая самка. - Если не красотой, то колдовством удастся окрутить мне вожака. Только чудо поможет нам, мать.
- Но как ты уговоришь сороку? Как заставить её молчать?
- Болтуны падки на обещания, - улыбнулась дочь. - А власть застит глаза. Как думаешь, если я предложу стать третьей в стае, она откажется?
- Я тебя не понимаю, - села от удивления старая, - слова дочери всё сильнее пугали её. - Как ты что-то можешь предлагать? Ты же никто, - такая, как и все - обычная волчица.
- Ты недооцениваешь меня, - оскалилась дочь. - И не заметишь, как начнёшь смиренно опускать передо мной голову.
- А почему, тогда, третьей в стае? - с тенью подобострастия спросила мать. - Первый - вожак, затем его жена-волчица (робко взглянула на дочь), а третий - это... родители? Почему не я?
- Потому что ты и будешь третьей, мать. У тебя будут и почет, и уважение, и жёванная еда. Чего тебе ещё надо?
- Власть! - жадно оскалилась волчица. Мне нужна власть - безоговорочное подчинение. Чтоб даже острозубые самцы опускали передо мной головы и отводили взгляд.
- Хах, да у тебя амбиции, старая вредина. Игры во власть смертельно опасны - их стоит бояться!
- Лучше сгинуть сытой властительницей, чем немощной жертвой! - уверенно ответила старая волчица. К тому же мы с тобой будем повязаны тайной.
 
Они подошли к высокой сосне. Именно на её ветвях свила себе гнездо сорока. Сытая птица, не ожидавшая гостей, чистила пёрышки после праздника. Визит волчиц удивил её - с ней никто не водил дружбу - она всех предавала.
- Ты можешь спуститься к нам, важная персона? - хитро, почти по лисьи, обратилась молодая самка. - Нам нужно поделиться с тобой секретом.
Знала волчица, чем привлечь пернатую балаболку - сплетников всегда привлекают секреты.
Сорока подлетела к визитёршам, но решила сохранить дистанцию, чтоб улететь в случае подвоха.
- С секретом вы по адресу, - улыбнулась она гостьям. - Никто лучше меня не хранит их.
- Знаем, - с сарказмом улыбнулась мать.
- Потому мы и пришли к тебе, - перехватила инициативу дочь. - Мы нуждаемся в твоей помощи.
- В помощи, - встрепенулась птица. - И в какой?
- Ты лучше спроси о выгоде, - продолжала хладнокровная интриганка. - Во всем следует искать выгоду. А для тебя она огромна! Ты станешь третьей в волчьей стае - для тебя это значит власть.
Сорока раскрыла клюв от удивления. Не на столько она была глупа, чтб просто так поверить.
- А что вам с того? - спросила она. - Я сомневаюсь в уверениях хищников.
- Волчиц, - поправила дочь. - Об этом ты узнаешь, если сведёшь нас с нечистью.
- Тсс, - приставила крыло к клюву пернатая. - Она не любит, когда ее так зовут. Надо обращаться Мума Пэдурий, она независима. Но почему я должна верить вам?
- Должна, если хочешь волчьей крови, - оскалилась мать. - Ты будешь алкать кровь убитых старожил, заклёвывать их. Тебя станут бояться, только так обретешь власть в стае! В страхе великая сила!
Жадная, жестокая птица на миг задумалась, видно было, как её покидают сомнения, уступая место диким фантазиям.
- Я получу власть, - мечтала она вслух. - Меня будут бояться волки и станут преклоняться предо мной. Я напьюсь волчьей крови!
У сороки настолько разыгралось воображение, что забыла о том, что почитание страхом чревато ненавистью и смертью - даже звери не выносят насилия!
- Тише, - зарычали обе самки, когда сорока радостно захлопала крыльями. - Дай свершиться задуманному. Веди нас к Мума Пэдурий.
 
Через буреломы, через топкие болота, по ведомым только ей и свирепому ветру тропам, через самую чащу, сорока вывела их на опушку. Никто из лесных обитателей, даже самых свирепых и отважных, не решался посетить эти места. Деревья здесь были высоки на столько, что касались неба и своими кронами застили солнечный свет. За шерсть цеплялись сухие ветки и больно драли клоки, жуткие приведения выглядывали из-за кустов и корчили рожи, с болот летела заунывная песня лешего, страшнее заупокойного волчьего воя, напоминая о скоротечности жизни. Всё вокруг настораживало, даже в яркий день тут было сумрачно и тревожно.
Волчицы шли, робко озираясь, поджав хвосты. Только великая зависть к чужому счастью и жгучая ненависть крепили их волю и не давали повернуть обратно. Наконец-то они подошли к ветхой, покошенной избушке. Остервенело лая, из конуры на них выбежала железная челюсть. Стальные зубы жутко клацали, кроша всё на своём пути. Матёрые хищницы уже жалели о своей затее. Вот-вот и их искромсают в фарш.
- Не трогать, пока я не скажу! - отворила дверь угрюмая одноглазая старуха.
Хозяйка вытянула раздвоенный, как у змеи язык, словно пробуя на вкус воздух.
- Ооо, - утробно протянула она. - Ко мне пожаловали зло и зависть - роковые подружки, что не ходят одна без другой. Только в этот раз в облике свирепых волчиц. Ну что ж, я готова выслушать вас. Только советую просить усерднее, люблю, когда передо мной пресмыкаются пороки.
- Но разве ты сама - не есть ужас, - сглотнула от страха старая самка. - Разве ты не убиваешь своим колдовством?
- Я никого не убиваю, - гневно прошептала Мума Пэдурий. - Я всего лишь исполняю желания. Пусть зло и коварство оживают, но это ваши желания, я только делаю их возможными. Вершится все с ваших слов.  Ко мне просто так не заходят. Зачем пожаловали вы? Только быстро, не люблю не званных гостей! 
- Пусть нас покинет сорока, - попросила молодая самка. - Она все растреплет.
- О, - улыбнулась Мума. - Дело отдаёт коварством, раз боитесь свидетелей.
Старуха взглянула на птицу единственным глазом и та окаменела.
- Я слушаю! - грозно потребовала ведьма.
- Нет житья нам в волчьей стае, - начала дочь. - Мать моя вот-вот сгинет с голоду. Жена вожака грозится перегрызть горло старухе.
- Это законы ваших предков, по ним вы живете, - перебила Мума Пэдурий. - Не мне их исправлять!
- Я о другом прошу владычица...
- Не люблю подхалимов, - топнула ногой ведьма. - Я не владычица! Говори, как думаешь, поступай, как считаешь нужным, получишь, что заслужишь. Ближе к делу!
- Смени жену вожака. Лиши самца памяти. Пусть он полюбит меня, забудет о самке с щенком! Подари мне счастье.
- Хм. "Подари счастье", - процедила старуха. - Я редко делаю подарки. За услугу положено платить! Что получу взамен? Тебе придётся рассчитаться кем-то из близких...
- Ближе и роднее у меня никого нет, - оголила клыки волчица и вонзилась ими в горло матери. - Разве мала плата?
- Делай с тушей что хочешь, - облизала окровавленную пасть.
Старая самка билась в агонии. Из краешка глаза вытекла слеза.
- Власть не приносит счастья, - прохрипела она и испустила дух.
- Забавно, забавно, - кивнула Мума. - Жажда власти и зависть во всей красе. Пороки до добра не доводят! Их сила временна. За зло всегда приходится отвечать. Жалеть не станешь?
- Нееет, - злорадно улыбнулась дочь. - Я её никогда не любила.
- В твоём довольном лице отражается сущность. Ради власти ты готова на подлость и убийство. За это с тебя спросит время. Я же прямо спрошу, ты готова к тому что придётся отвечать? Не боишься ли ты принять смерть от любимого существа?
Коварства самки уже было не остановить. Волчица предвкушала скорую власть над стаей и её не заботила цена, не думала о расплате. Хищнице хотелось сиюминутного исполнения желаний.
- Мы волки, - жадно ответила молодая. - Наш век короток. Минута сытости стоит дня. День властвования - вечности. Я никого не люблю! Я согласна.
- Я сделаю, как ты просишь! - решила ведьма. - Вожак лишится и сына, и любимой - они будут изгнаны из стаи. Ты займёшь её место, но помни, не на всегда - зло вернётся. Тот, кого ты будешь любить больше жизни, тебя и погубит. Это и станет платой за исполнение желания. И ничто не изменит сказанного! По делам воздастся! Теперь ступай, всё положенное сделает сорока. Ты станешь самкой вожака!

В стаю они вернулись в полночь. Сытые волки спали в своих логовах. Молодняк резвился у останков туши, старики вылизывали кости, надеясь в их трещинах найти остатки плоти. Все были сыты и довольны. Ничто не предвещало потрясений, но неровный полёт сороки нарушил идиллию.
- Позор, - закричала она во всё горло, от чего возмущённо "Ух-нул" старый филин.
- Позор, - верещала птица. - Щенок рождён не от вожака! Его самка согрешила с одиночкой. Это измена!
- Тебе кровь в голову ударрила, мерзкая падальщица, - выскочил из своей норы вожак. - Что ты несёшь?
Он прыгнул, чтоб сбить и придушить птицу, но начали собираться волки.
По стае пронёсся неодобрительный рык. Взрослые самцы и самки окружили волчицу и детёныша.
- Я тоже как-то видела в нашей округе одиночку, - солгала молодая волчица. И видела, как твоя самка ластилась к нему.
Ещё страшнее заголдела стая. Раздались возгласы неодобрения.
- Это предательство, Вожак! Поступай по закону! Он один для всех.
Вожак не мог поверить в сказанное - не могла любимая совершить измену. Но сработал эффект толпы - сказанная глупость одним, стала поддерживаться всеми. И вот уже жена и сын объявлены изгоями. И он, вожак, вынужден вершить суд над ними, потому что стая живет по неписанным правилам - предателей изгоняют или загрызают. От обиды, позора и бессилия матёрый хищник закашлял.
- Встать всем в коридор позора и вывести волчицу с её отпрыском из стаи. Да будет наказан всякий, кто даже хорошо подумает о них. Он вскинул морду кверху, чтоб взвыть позорным воем, но голос сорвался и волк сипел.
- Выпей крови оленя, - подошла к нему волчица, убившая мать, и протянула флягу с соком из волчьих ягод, что дала Мума Пэдурий.
- Закон один для всех, - зло прорычала она в спину, уходящей с позором, волчице с щеночком в зубах. Самка шла, опустив голову, нежно держа сына в пасти. Она понимала, что обратно уже не вернётся. 
Сок из волчьих ягод стер из памяти и детёныша, и самку. Колдовские чары подействовали на волка, и опоённый вожак, теперь желал в жёны молодую волчицу, ту самую, что убила собственную мать.
Вершилось колдовство Мума Пэдурий, исполнялась мечта коварной убийцы - она стала второй в стае. Стала властительницей и всякая волчья особь - от мала до велика - теперь подчинялась ей. Потому повелела коварная, никому не поминать о прежней семье мужа, словно и не было. Нарушившего повеление, ждала жуткая смерть - того заклёвывала сорока.
Жестокая птица тоже получила обещанное. Она добивала стариков и ослушников. И пользовалась этой возможностью безжалостно, жестоко. Настолько бессердечно, что даже матёрые волки побаивались смотреть в её сторону.
Но не долго пришлось упиваться жутким счастьем. Пророчество старой колдуньи, похоже, начало сбываться. Самка ощенилась. Не любившая до этого никого, она ощутила, как в глубинах её животной души просыпается материнский инстинкт. Родившая в муках, она облизала собственное чадо. И грустно ей стало в первый же миг кормежки, когда вспомнила слова колдуньи: "Тот, кого будешь любить больше жизни, тебя и погубит"...
- Почему именно он, - сокрушалась молча, вылизывая сына. - Я хочу, чтоб он жил долго и счастливо, чтобы всегда был сыт и не знал волчьей зависти. А за прежнюю самку с меня ещё могут спросить. И так еле поверили, что мамаша сама умирать отправилась. Я хочу счастья и себе и сыну, - скулила она, вспоминая, как около года назад изгнали соперницу с щенком.

Долгое время ходила она задумчивой и хмурой, не ведая что делать. Дурные мысли и страшные сны снились ей. Не знала несчастная, как обмануть судьбу. Но решение этой задачи пришло само собой.
В один из дней, когда матёрые волки убыли на охоту, подозвала к себе сороку.
- Слетай к Мума Пэдурий. Хочу счастья для сына просить. Пусть возьмет его и воспитает. Я любую жертву уплачу. Только бы не сбылось напророченное, - объясняла волчица. - Не хочу пасть от его клыков. Он станет хорошим волком и будет верно служить ей. Пусть скажет как это сделать?
Через время сорока вернулась с ответом.
- Хозяйка велела явиться обоим. Тебя ждёт сюрприз, - протороторила пернатая.
Шерсть встала дыбом на волчице, от безысходности хотелось скулить.
- Знаю я её сюрпризы, - оскалилась она. - Что ещё придумала нечисть?
- Не называй её так, - испугалась птица. - Она этого не любит. Но велела явиться сейчас же. Лучше сделай, как сказано.
Уже по знакомой тропе, в то же жуткое место, явилась волчица с волчонком к Мума Пэдурий.
Самка склонила голову, когда покосившуюся дверь открыла хозяйка. Это был знак покорности и подчинения.
- Я пришла просить за сына, - произнесла волчица. - Нету ничего больнее, когда знаешь, что тебя прикончит собственное дитя.
- Некоторое время назад, - зло усмехнулась колдунья. - Ты сама лишила родительницу жизни.
- Я хотела себе счастья, - возразила серая.
- А теперь? - перебила нечисть.
- И теперь хочу, - прошептала волчица. - Но у меня детёныш.
- Тебе ничего не стоит перегрызть ему глотку.
- Но я люблю его. Не могу, - поджала хвост хищница.
- Ты что-то сказала? - притворилась глухой Мума.
- Не могу, - чуть громче повторила мать.
- Я плохо слышу. Повтори еще, - приставила руку к уху хозяйка.
- Я его люблю-уууу, - взвыла волчица. - Забери его к себе. Он будет преданным. Воспитай, он станет послушным.
- А как же ты, - удивилась Мума Пэдурий. - Так просто отдаешь его. Сердце не щемит? Как жить будешь с этим?
- Я буду знать, что он жив, и потому спокойна, - ответила самка. - Тогда не сбудется предсказание.
- Ах, вот ты о чем, - тебе страшно. Куда же девалась былая уверенность? В счастье время быстро пролетает. За всё приходится платить. У меня уже есть волчья пара - мать и сын. Твоё желание тебе дорого обойдётся. Чем заплатишь?
Договорив это, Мума щелкнула пальцами и к ней подбежали два волка. Мать и повзрослевший щенок.
- Узнаешь, - прищурилась единственным глазом ведьма. - Пришлось приютить. Их ты изгнала из стаи. 
Мать и сын свирепо, по-волчьи смотрели на самку. Не стерлась из их памяти боль от позора и унижения. Они навсегда запомнили ту ночь, когда их оклеветали. Изгнанные из стаи, они были обречены на голодную смерть - волки в одиночестве уязвимы - вся сила в стае, хоть и в волчьей. Если бы не Мума Пэдурий давно бы сгинули.
- Я не вершу зло, я всего лишь делаю его возможным, - обронила она странную фразу, когда подобрала их. И добавила. - Я никого не убиваю. За всё придётся ответить.
И теперь настала пора расплаты - мести, за поруганную честь. Но мстить не хотелось. Перегорело, потухла боль.
Молодая самка испуганно повалилась на спину и поджала хвост.
- Я хотела счастья, - визжала она жалобно. - Только сына не троньте. Сажайте его на цепь или в клетку, но не убивайте - я плачу собой.
Она закрыла глаза, ожидая, что ей перегрызут горло, как она когда-то матери.
Но повзрослевший щенок, ломающимся, юношеским голосом приказал.
- Встань! Не жди от нас смерти - это было бы очень просто. Мы, волки, не едим себе подобных. Зло всегда возвращается. За всё приходится платить. Ты не стоишь этого. Но и в стаю тебе нельзя. Пусть Мума Пэдурий решит твою участь. Она мудрая женщина. 
- Ты за все заплатишь сполна, - сурово проговорила Мума Пэдурий. - Вот видишь, зло вернулось. Слишком долго оно было свободным. Вышедшее из тебя, оно в тебя же и войдёт. И присмиреет.
- Стань кустом волчьей ягоды, - приказала колдунья. И волчица стала кустом.
- Пусть растёт у дома моего, пока не иссохнет. А щенка, пожалуй, оставлю себе, - продолжала старуха. - Сорока не надежный товарищ. Волк, все же, лучше.
Сбылось предсказание и не будем больше об этом. Возвращайтесь в стаю, вас уже ждут. Неугомонная птица обо всём раструбила. Идите к своим. Живите по волчьим законам! Прощайте! Всё будет хорошо. 
И когда они скрылись в лесной чаще, гладя щенка, произнесла:
- Главное соблюдать закон, пусть и волчий. Тогда и зла не будет.
 
 
 
 
Cвидетельство о публикации 595269 © Замоз(Мамичев) С. В. 05.11.20 01:00

Комментарии к произведению 1 (3)

Задумка отличная. Изложение литературное , интересное. Финал растянут и скомкан. Жаль. Но. Мастерство в изложении позволяет надеяться, что лучшее впереди

Ох, Сергей, и оправдаться нечем. Сам себя не обманешь!

А оправдываться и незачем. Если из 5 текстов один попадает в литературное произведение - уже удача, я думаю. Это у битлов сплошная удача. У Моцарта. У гениев, одним словом. У просто литературно-талантливых удача достаточно редка. Аксенов одини раз попал в десятку. Войнович тоже. Гашек, например. А финал все же додумайте, тезка. Изложение обязывает

Сергей, так бывает, когда пишешь (что в голову лезет), чтоб не было простоя, чтоб "набить руку." Вот и отмазался концовкой.