• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма:

ДНЕВНИК НАЧИНАЮЩЕГО ПЕДАГОГА. ИСПАНСКАЯ КОРРИДА 23

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Элька, прекрати играть в эту гнусную игру! Это гадко! Это возмутительно! Нельзя на чужих чувствах строить собственное счастье – не выйдет ничего хорошего. А Лис… Почему он так и не позвонил? Неужели не чувствует, что я тут, совсем рядом?
Сославшись на то, что у меня разболелась голова и мне необходимо прилечь, оставила приятелей наедине. Пусть Лиза сама разбирается со своим батюшкой, хватит меня впутывать! И вообще… Держись, Эля, от Кости подальше… Не дари парню надежды.
Я переоделась и легла на диван с книжкой. «Ночные дороги» Гайто Газданова – гениального писателя. Жаль, забытого. А мог затмить Набокова…
Его называли русским Марселем Прустом. Практически всю жизнь прожил в Париже, работал ночным таксистом. А за плечами учёба в гимназии, которую бросил в шестнадцать лет, война в добровольческой армии генерала Врангеля, после переезда в Париж работал портовым грузчиком, мойщиком паровозов, сверлильщиком на автозаводе и служащим издательства. В одну из зим, когда работа не находилась, писатель вел жизнь клошара, ночевал в метро и на улицах. Потом учёба в Сорбонне и выход первого романа: «Вечер у Клэр».
Но чтение не задалось: все мысли блуждали вокруг Лиса. Меня неудержимо тянуло к нему, как тянет болото жертву, чтобы спрятать, растворить в себе. Но в отличие от незадачливого путника, угодившего в грязную зловонную топь, я попала в кристально-чистый омут, сияющий радужным многоцветьем, и выбираться из него вовсе не хотелось. Хотелось лишь увязнуть, сплестись, раствориться в нём навсегда.
Блямкнул телефон, принимая сообщение. Я открыла текст: «Спасибо!)))». Понятно, Лизавета рада, что я слилась из поля зрения Константина. Но отчего мне так нерадостно? От чего душа расцарапана сомнениями, обидой и болью? Позвонить Лису? Или не стоит? Или стоит?
Стоит-стоит! Звони! Хватит кобениться!
А нужен ему мой звонок? Хотел бы услышать, давно сам набрал номер мой.
Эля, это девятнадцатилетний мальчик, у которого в голове не ветер, шквал из всякой ерунды, типа: «А мы сами гордые! Захочет – появится!» Хочешь же! Вот и явись, как фея из дремучего леса.
При чём тут дремучий лес?
К слову пришлось. Не придирайся ко фразам, не сочинения проверяешь. Звони давай!
Звоню!
Телефон честно пытался связать двух упрямых и гордых абонентов, но это ему оказалось не под силу: упрямство Лиса сравнимо по твёрдости с алмазом.
Да не слышит он просто, не нервничай! Увидит пропущенный – откликнется.
Ага! Верю!
Вот и верь! А Косте не морочь голову – он не заслужил обмана.
- Не стану морочить.
- Вот и славно!
После двух Лиза постучала ко мне.
- Не спишь, Эльчик?
Я отложила книгу и села.
- Читаю.
- Надеюсь, не послания от Кости. Элик, очень прошу: не маячь у него перед глазами. Похоже, он запал на тебя, правда, не пойму, почему. Нет, ты миленькая девочка, но рядом со мной проигрываешь.
А… Ага! Ясенько!
- Я ярче, смелее, решительнее, живее. А ты напоминаешь кисейную барышню времён Тургенева. Фенечку, вот!
- Намёк понят. Я крепостная, и не след мне барыне дорогу перебегать. Всяк сверчок знай свой шесток!
- Обиделась! Элька, не дуйся. Хочешь, отдам тебе Костю потом, когда достигну своей цели?
- Лиза-а… Ты себя слышишь? Что значит, «отдам»? Он что, забава для скучающей барыньки? По-моему, ты заигралась. Скажи парню прямо, чего хочешь? Зачем эти тайны Мадридского двора? К чему такие сложности?
Лиза села на диван рядом со мною, помолчала и произнесла тихо:
- Тебя отец не бросал. Ты не знаешь, каково это – жить с матерью, которая постоянно вспоминает его и рыдает над своей несложившейся судьбой, которая после смерти своего отца, вынуждена была поднимать меня в одиночку. Только дедушка меня любил, но он очень рано умер – метро унесло его здоровье. А мать корила меня в том, что это я виновата в её одиночестве: никто не захотел связать себя чужим ребёнком.
Голос её становился громче, наливался силой, звенел пронзительно и резко.
- Ты не знаешь, каково это – носить обноски соседских детей. Когда выходишь во двор, а тебе вслед кричат: «Смотрите, на Лизке моё платье!», «И мои брючки!», «Она в моём сарафане!». Ты не знаешь, каково это – до жути хотеть куклу Барби, как у девочек в группе детского сада, а у матери не было на такую игрушку денег. Ты не знаешь, каково это – носить стоптанные чужими ногами сандалики, в которых тебе неудобно и ты постоянно спотыкаешься, но других нет и не будет. Ты не знаешь, каково слышать: «Опять Лизкина мать на нужды класса не сдала. Безотцовщина, что вы хотите!» Ты многого не знаешь. Я с двенадцати лет работаю: одиноким старушкам-соседкам полы мыла, в магазин ходила, на почту за квартиру платить… Они за это кормили и давали немного денег. Ты всего этого не знаешь! И не тебе, холёной кукле, меня судить.
Я слушала откровения подруги, и на сердце становилось муторно. А голос Лизы уже гремел в моих ушах.
- Так что я своё никому не отдам! Я не безродный щенок! Я заставлю его признать отцовство, признать то, что я его дочь! Чего бы мне это ни стоило!
Я вздохнула. Почему-то подступили слёзы: плакать хотелось отчаянно, но я превозмогла себя и прошептала.
- У меня тоже не было куклы Барби… И санок не было… А мне ужасно хотелось хоть разок прокатиться на санках! Много, чего не было. Родители тогда были слишком юны, учились. Папа умудрялся работать вечерами: начальник училища – родственник - разрешал уходить четыре раза в неделю в увольнения. Не развлекаться, работать. И позже, когда получили дипломы, было несладко. Сидеть на шее своих родителей не захотели. Папа замутил небольшой бизнес. Сначала он не шёл. Вообще никак. Дед предлагал помочь, но папа отказался. Потом папе повезло: случайно заглянул состоятельный и влиятельный клиент. И стал постоянным, да ещё и друзей-знакомых привёл. Тогда и принял папа помощь деда – надо было расширять дело. И маме открыли кабинет. Но тогда весь доход шёл на развитие и на строительство дома. У меня много чего не было, Лиз. А потом не стало и мамы с папой… Теперь нет и Лиса… И я не знаю, кому хуже…
Мы молчали довольно долго. Хронос стучал каблуками по мозаичному полу, отсчитывая минуты. Наконец Лиза обняла меня и произнесла.
- Ладно, Эль, прости мою вспышку. Просто я так долго шла к отцу, что потерять единственную возможность заполучить его не могу. Я пойду до конца, дай мне лишь время. А потом… Потом, если с Лисом ничего не срастется, я верну тебе Константина. Только не мешай мне пока. Иначе из подруг мы превратимся в недругов. А я этого не хочу. И ещё момент. Лис всё же любит тебя, я знаю это. Он вернётся. Подожди, не гони коней. Иначе всё испортишь…
Я ничего не ответила.
- Эль, я не хочу с тобой ссориться. Просто помоги мне, и потом делай, что хочешь.
И вышла.
Славно день начался, ничего не скажешь! Настроение, прихорашивавшееся всю ночь, взвыло, и с отчаянием обречённого низринулось в пропасть. Ну и пусть… Мне всё равно… Делайте все всё, что хотите… Мне безразлично… Я свернулась эмбриончиком и незаметно заснула.
Разбудил телефонный звонок.
- Да, - сонно пробормотала я.
- Ты спишь? Сиеста? Я разбудил. Вот негодяй! Но уже вымаливаю прощения! Всё, простила?
Сердце подскочило до потолка души и заплясало прыгучий ирландский танец, притоптывая. Я улыбалась экрану. И отчего это? Неужели?.. Стоп, Эля! Тормози! Ничего, кроме дружеских отношений! Помни об этом!
- Простила. Я сегодня на редкость добра, тебе повезло.
- Ого! А если бы зла была? – смеялся парень.
- Тогда… Ну… тогда бы… Тогда бы я… не знаю что! - и рассмеялась сама.
- Фух! Хорошо, что я везучий! Вы готовы ехать на вечер танцев?
- Вполне!
- Тогда выходите, жду в машине.
- Э… Мне надо ещё минуточек десять, - я рассматривала себя в зеркало: лохматая и сонная.
- Десять! И ни секундой дольше. Не успеешь, придётся выкрасть тебя самостоятельно.
- Постараюсь! – и улыбнулась телефону.
Десять «минуточек» растянулись на сорок минутищ. Костя уже два раза перезвонил, а я всё ещё колдовала над образом. Так: юбка до щиколоток, блуза в испанском стиле, волосы в пучок: не люблю, когда космы мешают. Чуть туши, немного блеска для губ… Пойдёт! Чем непритягательней буду я, тем больше шансов окажется у Лизы.
Наконец девушки вышли за калитку.
Костя стоял, опершись бедром о капот, и зависал в гаджете. Услышав несогласованный перестук каблучков, оторвал взгляд от экрана и воззрился на нас, неподдельно восхитившись.
- Вы обе неотразимы, - и открыл обе дверцы одновременно.
Лизавета и впрямь была хороша! Чёрные большие глаза, тонкий, с едва заметной горбинкой, нос, вишнёвые губы, волосы, прямые и гладкие, собраны в замысловатую причёску на затылке – лишь несколько прядей остались не сколотыми у виска. И длинное, в пол, платье в акварельных, розово-сиреневых разводах: с бретелью-петлёй через голову, с открытой до талии спиной и юбкой солнце.
Ох… Если Костя не пленится, то я вообще ничего не понимаю в женской красоте.
Лиза проворно скользнула на переднее сиденье, тем самым отослав меня в арьергард. Ничего, мне тут самое место. А Костя за её спиной разочаровано улыбнулся и пожал плечами, словно хотел сказать: «Что поделаешь, не выгонять же!» И подмигнул. Ох, Костя, не подмигивай. Я же пропаду!..
Возле клуба, прислонившись к стволу ясеня, отирался Серёга. Был он мрачен и тих. Странно-странно! Это Серёга-то тих! Зато как хорошо: никто не орёт зычным трубным гласом командира от артиллерии над ухом.
Но зря Эля радовалась. Едва завидев нас, выходящих из кабриолета, Серхио оживился и даже лапки потёр жестом плотоядной мухи.
- Здравия желаю, товарищи курсанты! – гаркнул он, чем напугал кроткую черноглазую старушку, спешащую на праздник музыки и танца. Она от неожиданности подпрыгнула и споткнулась о собственную ногу, едва не упав. Благо Серхио мигом подхватил невесомое тельце и поставил на дорожку. – Что это вы, мать, под ноги не смотрите?! Нехорошо! Так можно и шейку бедра сломать!
Старушка что-то пролепетала в ответ и мышью проскользнула мимо бравого вояки.
- Не слышу ответа! – снова гаркнул Серхио. – Повторим на бис: здравия желаю, товарищи курсанты!
- Добрый вечер, - ответили мы одновременно.
- То-то! - Серёга довольно улыбнулся. – Второй наводкой точно в цель! Да, водочки бы не помешало. Элла, тут дают водку?
- Понятия не имею, - ответила я. – Не интересовалась.
- А вот это зря! Интересоваться надо всегда! Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, - поучал командарм.
- Но точно не водка, - мы прошли в ярко освещённый зал.
- А фронтовые сто грамм?! Мы раз в тоцких лагерях – я ещё зелёным первокурсником был – попали в переплёт. Если бы не водка, Елена осталась бы вдовой.
Я удивлённо посмотрела на дядьку.
- А разве вы на первом курсе женились?
- Нет, на пятом. Но это дела не меняет.
- Ага! И благодаря сорокоградусной вы остались в живых?
- Да-да-да! Но рассказа не жди – военная тайна!
Я пожала плечами – тайна так тайна, мне по фигу.
Елена сидела за столиком в первой линии и мелкими глотками отпивала сок.
- Сюда, сюда, занял вам специально, - суетился Серёга показывая на столик по соседству, на котором торчала картонная карточка с коряво написанными маркером буквами. «NO EXIT! NO PASARAN!»*
Кхм… Ну да!
Атмосфера в зале царила свободная, и Серхио быстро сдвинул оба столика.
- Это чтобы все были на виду у меня.
Немного осмотревшись и поучившись мастерству на мастер-классе, пары отправились в «свободный полёт». Елену ангажировал импозантный мужчина при бородке клинышком, как у Антона Павловича. Дама приветливо улыбнулась нарисовавшемуся партнёру, и тот повёл её на танцпол.
- Танцульки! – благодушно разглагольствовал командарм. – Помню, мы в Дом офицеров на танцы бегали. На Западной поляне. Там по субботам и воскресеньям дискотеки устраивали. Девчонки штурмом брали заведение, билетов на всех не хватало. И не жалко трёшек было? Это ж десять бутылок пива можно было купить! «Жигулёвского». Вот это было пиво! Не то что эта бурда!
Он побултыхал коктейль в бокале.
- Я первым танцором слыл.
Мы все трое с сомнением уставились на Серхио.
- Чё смотрите? Не верите? Это я сейчас благородной наружности, а тогда был сопляк сопляком. Вот типа тебя, - он кивнул на Костю.
Ну если уж Костя сопляк, с его спортивной фигурой, то… Ну не зна-ааю!
- Раз привели нас повзводно. На новый год, как щас помню. А там девчонки расфуфыренные, моднючие! Пиджаки: плечи - во! Модно тогда было в балахонах плечистых ходить. Штаны – лосины разноцветные в обтяг: у кого сиреневые, у кого бирюзовые или зелёные. Юбки коротюсенькие и узкие, ремни на них широкие, как вторые юбки, ток покороче малость. Начёсы дыбом. А одна в просто платьице пришла. И кудряшки так по плечикам прыг-скок. Маленькая, в кулаке сожмёшь. И так она мне в сердце выстрелила – прямой наводкой… Да, водочки бы соснуть. Мы раз в противогаз слили, в шланг, и на паре посасывали. А тут полкан – полковник значит – в класс вламывается. Ротный: «Рррота-аа! Смир-ррна!» Мы смирно, а противогаз не захотел, на пол слетел. Ну и водочка по полу. Вот … И, значит, крупным калибром по мне. Наповал. Весь вечер за ней ухлёстывал, а она оказалась женой нашего комроты. Стер-ррьва! Эх, младость, зеленость!..
Костя встал и протянул мне руку:
- Потанцуем?
И ослепительно улыбнулся.
Ну вот, начинается… И Лиза нахмурилась.
- Чуть позже, если не против. Хочу немного посидеть, посмотреть на людей: у меня мало опыта – я никогда не танцевала фламенко.
- Я тоже. Вместе начнём. Не бойся, на ноги обещаю не наступать.
И снова так нежно улыбнулся. Ну заче-еем?
- Костя, зря вы уговариваете Виолетту, она девушка упрямая. Если ей надо осмотреться, то с места её сможет поднять лишь строительный кран!
Я улыбалась и кивала, глядя Косте в глаза.
Ну иди же, иди! Танцуй с Лизаветой! Ждёт ведь! Смотри, как пожирает глазами.
Но Костя продолжал смотреть на меня.
- Обещаю тебе третий танец.
- Смотри, а то обижусь! – Костя подмигнул и повёл Лизу на площадку.
Вот и славненько! Давай, Лизавета, вскружи парню голову…
А я оценивала пары, стараясь избегать смотреть на Лизу и Костю.
- Элла, доча! А не тряхнуть ли и мне стариной? Не пригласить ли кого оттанцевать пару кадрилей?
- Почему нет? Вон на вас смотрит приятная женщина с короткой стрижкой. Вон там, у края паркета. Видите? – я показала глазами на даму.
- Да-да-да! Вижу-вижу! Она очаровательна! – Серхио откинулся на спинку стула. - Но старовата для меня, старовата. Мне до неё ещё лет двадцать расти.
И снова я изумлённо уставилась на командарма. Самому полтос, а дама бальзаковского возраста для него старовата! Ничего себе!
- Кого же вы хотите? Остальные девушки много старше неё, - я крутила соломинку в бокале с соком, позвякивали ледышки о стекло.
- А ты для чего? – командарм выдернул у меня из пальцев трубочку, выхлебал сок, затем свой коктейль и протянул мне лапищу. – Прошу, пани Моника из кулинарного техникума!
- Кто? – я вытаращила глаза на командарма.
- Почтальон Печкин, принёс заметку про вашего мальчика.
И лукаво подмигнул.
- Нравится? Мальчик-то? – и шевельнул бровями в сторону Кости.
Я не ответила.
- Нравится-нра-аавится! Папка всё замечает! – Серхио нагнулся к самому моему уху и забухтел. – И ты ему нравишься! Точно-точно! Честное слово командира Советской Армии! Видала, как на тебя смотрит?! Вот и сейчас снова посмотрел. А эта твоя подруга его не интересует ни капельки!
Он снова откинулся на спинку и принялся созерцать танцующих. А я опустила глаза, чтобы они не наблюдали за Костей. Каждая его улыбка Лизе, каждое прикосновение к ней кинжалом вонзались в сердце моё.
    Немного захмелевший Серёга снова забубнил:
   - Ты к нему присмотрись внимательно, это я как батька тебе говорю, а папка дури не посоветует. Вот шейх...Что он перед Карлосом? Ничто! Сопляк! Только и хорошего, что папка у него арабский набоб. А кто он без него? Пряник на блюде, гонец на верблюде, вот кто! Бросай своего шейха на три идеальные буквы! Так и скажи ему - иди, товарищ шейх, на ...
   Музыка смолкла, и последняя Серёгина фраза прозвучала на весь зал.
   Присутствующие разом обернулись на зычный глас командарма. 
   Я залилась алым, словно степной мак.
   - А шо? Таки они по-русски понимают? Все? - Серёга тоже сдулся.
   - Видимо, да, - макнула я Серхио в красную краску. - Про "иди" - точно!
   - Вот видала?! - смутить Серёгу было не так-то просто. - Самый интернациональный язык, знаешь какой? Русский народный мат! А не какой-то там английский! Андестенд?   
   Серёга припечатал по столу жирной ладонью.
   - Йэс! -  вдрогнул и ответил престарелый танцор , что невовремя решил вернуться за столик и так опрометчиво проложил путь мимо нашего.
     А Серёга ликовал.
   - Видала?! Русский язык - самый великий и могучий! Ну, кому я говорю! А вот скажи откровенно - зачем ты в путаны пошла?
   Молодой человек  за соседним столиком  - вполне славянской наружности - пристально уставился на меня, задрав на маковку брови.
   - Куда пошла?! - ахнула я.
   - В ночные бабочки!  В жрицы продажной любви!Путана, путана, путана! Ночная бабочка, ну кто же виноват?! Т-сссс! Никому не скажу! Я нем, как окоп перед боем! Как снаряд в ящике! Как пуля в сердце!
   - Да с чего вы взяли, что я падшая женщина?!
  Парень за соседним столиком ещё больше навострил уши.
   Серхио многозначительно лыбился.
   - Ну, тут к Шерлоку не ходи! Всё и без него ясно. Кто, кроме жрицы, сможет заарканить шейха? 
   Я не нашлась, что сказать.
   - Вот видишь?! Так зачем? Такая красивая девушка, папка артуху закончил. Что тебя понесло по кривой траектории? А то, что баллистика с тобой рядом хорошего не было! Пороть некому было! Эх, взял бы я щас ремень, да всыпал бы! Но нельзя, неправильно расценят. 
   - Я не путана, Сергей... э...
   - Можно без отчества, не на плацу.
   - Сергей. Я учительница. Русского языка и литературы. Закончила МГИМО, факультет международной журналистики, - проговорила  негромко.
   -  Международной! - восхитился командарм. - И языками владеешь? Сколько?
   - Английский, французский, немецкий, польский.
   Серёга  в восторге хлопнул себя по ляжкам.   
   -  Я так и думал! Элитная! Элитная  путана!
   Парень за соседним столиком стал слушать с ещё большим интересом.
   - Дорогая штучка! Знай наших баб!  - снова восторженно возопил командарм. -Только русские бабы - брильянты высшей пробы! Но ты с этим завязывай, доча! Завязывай!
   Серёга скукожил жирное лицо, словно баба-плакальщица. 
    - Негоже это - по дорогим кроватям и шёлковым простыням кочевать! Всех денег не заработаешь. А пойдём-ка потанцуем!
   Серёга вытащил меня на паркет, встал столбом и начал демонстрировать странные телодвижения.
   - Это у нас производственная гимнастика такая была. В рабочий полдень по радио передавали. Вот под такую же музыку траурную, - пыхтел он. -  У нас как отправится очередной генсек на райские поля, так на тебе, народ, "Лебединое озеро"!  Самая траурная песня - это "Лебединое озеро", я тебе скажу! Вот истинная народная тоска. Только искренне скорбящий народ может нарыдать озёра слёз.
   Музыка внезапно оборвалась.
   - Дамы и господа! - объявил ведущий вечера на английском. - Небольшие технические неполадки. Десятиминутный перерыв.
   - Ну вот и слава богу, - пыхтел Серхио, когда я перевела ему речь. - Поздно мне танцам обучаться.
   Мы вернулись за столик, подошли и Лиза с Костей, и Елена.
   - Помнишь? Ты обещала мне третий танец, - шепнул Костя, усаживаясь.
   - Конечно! - мило ответила я и приуныла.
   Хоть бы музыка сдохла навсегда! Хоть бы что-нибудь приключилось!
   И  тут у меня требовательно завопил Вайбер. Как ты вовремя!  Я взглянула на экран: Васька! Блин! Это ни в какие ворота не лезет! Неужели нельзя смириться с неизбежным?!
   Я устремилась в холл.
   - Здравствуй, Василий, - стараясь говорить как можно спокойнее, ответила я. - Ты решил взять не мытьём, так катаньем?
   - Вот вы увольняетесь, а не знаете, какие дети придут в гимназию через два года! Аркадий! Давай!
   Господи, ну что ещё?!
   А на экране появился пухлячок с томным взглядом и румяными щёчками. И было этому Аркадию от силы года четыре.
   -  Старинная английская баллада в переводе Самуила Яковлевича Маршака, "Королева Элинор",  - бодро начал Аркадий.
   Я читала эту балладу когда-то очень давно и не помнила точного содержания.
   А пухлощёкий мальчик звонко и выразительно начал: 
                                                                                             Королева Британии тяжко больна,
                                                                                             Дни и ночи ее сочтены.
                                                                                             И позвать исповедников просит она
                                                                                             Из родной, из французской страны.

                                                                                             Но пока из Парижа попов привезешь,
                                                                                             Королеве настанет конец...
                                                                                             И король посылает двенадцать вельмож
                                                                                             Лорда-маршала звать во дворец.
   - Давай в кратком изложении! - ткнул Васька мальчика в спину.
   - Хорошо, - кивнул малыш и продолжил.                         
                                                                                             - Я клянусь тебе жизнью и троном своим:
                                                                                            Если ты виноват предо мной,
                                                                                            Из дворца моего ты уйдешь невредим
                                                                                            И прощенный вернешься домой.
   - Ещё короче! Микаэла Александровна может скинуть звонок. Она коварная!
   - Хорошо, - снова кивнул малыш.
                                                                                             - Я неверной женою была королю.
                                                                                            Это первый и тягостный грех.
                                                                                            Десять лет я любила и нынче люблю
                                                                                            Лорда-маршала больше, чем всех!
   - Стоп!- я вспомнила, как королева из баллады каялась в грехах и в каких именно. - Василий, что за дурные спектакли? Зачем ты разучил с ребёнком это произведение?
   - Он сам его разучил. С мамой. У него мама  - преподаватель  консерватории.
   - Я ещё много стихов знаю. Это было у моря, где ажурная пена, где...
   - Достаточно, Альберт, можешь бежать к маме, - остановила я парнишку.
   - Я Аркадий. А мамы нет. Она на работе, за мной Вася присматривает.
   Час от часу не легче! Какая дурная мать доверила Ваське ребёнка?
   - Тогда иди поиграй в машинки, а мы с Васей обсудим некоторые моменты.
   - Я не играю в машинки, я книжки читаю. Я ещё Есенина знаю. Выткался на озере алый цвет зари, на бору..
   - Спасибо, Аркадий! Иди почитай кому-нибудь Есенина. Есть ещё кто-то, кроме Васи?
   - Да, Куковаля! 
   - Вот ему и почитай!
   - Микаэла-ааа Алекса-ааандровна! - завопил невидимый "Куковаля". - За что-оо?! Он меня и так замучил стихами своими, а вы ещё заставляете! Я уже про всех, кому на Руси жить фигово запомнил!
   - Вот и отлично! Скажи спасибо Адольфу, -  злилась я на питомцев.
   - Я Аркадий!
   - Да, Аркадий! Иди, почитай Алексею Есенина. Поэму "Анна Снегина".
   Мальчик исчез с радаров, а Васька смотрел на экран и шмыгал носом.
   - Видите, от кого вы отказываетесь? А фильм с моим участием в Канны поедет. Дадут мне Оскара за лучшую мужскую роль, все возрадуются, а вы горько пожалеете о том, что не сможете разделить со мной момент моего триумфа!
   Как хорошо говорить научился!
   - Вася. Я не вернусь в школу ни за какие коврижки! Я устала от неё, понимаешь? Я занимаю чужое место. С Кристиной Львовной вам будет гораздо лучше.
   - Ну Микаэ-ээла Александровна-аа! -  возмущённый голос питомца отразился от стен холла.
   Но я уже отключила гаджет и круто развернулась, чтобы вернуться в зал.
   За моей спиной стоял Костя и внимательно смотрел на меня. И в глазах его застыл вопрос. Мы стояли и изучали друг друга до тех пор, пока Константин не произнёс:
   - Кто ты, Виолетта?
















==========================================================================================================
* Выхода нет! Не пройдут!
Cвидетельство о публикации 594495 © МИКАЭЛА 17.10.20 19:32

Комментарии к произведению 3 (5)

Шикарно, Эля!

Я ваших комментариев жду, как Царевна-лягушка принца - с нетерпением))

Спасибо, Игорь!))

Эль, а мы опять на "Вы"?

Нет)) Профессиональная привычка сказывается))

Вот это поворот, Эля! Класс! Не томи, продолжения ждёт вся твоя читательская братия! А нас много! Нельзя одному заставлять ждать сотни!)

Я рада своим читателям и тут, и в ВК. Так что к среде новая часть будет ))

Интересная глава, Микаэла Александровна! Разделяю мысли героини о детстве. Согласен, в ту пору тяжело было всем. Тем более оставаться честным. Рад, что девушка Эля сохранила порядочность и стойкость, заложенные родителями!

Слегка раздражает беспардонный военный - офицер не должен позволять хамства к девушке.

И конечно же ждем появления Лиса. История с Константином спутывается в клубок, который под силу разрубить будет только Григорию. Опять же - моё мнение.

Спасибо, Сергей!))