• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Сборник

Триптих

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Честь

Бесчестья больше пули бойся

С честью ведь как: когда она есть, то вроде бы так и надо, а когда её нет, так и бог с нею…
- Ваша честь, - сказали судье, - теперь не ваша, а наша.
- Как это? как это? – не понял судья.
- А вот так, - ответили ему.
- А как же я? – растерялся судья. – Я – как?
- А мы, честно признаться, этого не знаем и знать не желаем, но думаем – перебьётесь, никуда не денетесь. Многие всю жизнь живут без чести – и ничего! Словно так и надо. Даже не догадываются о существовании такого понятия в людском сообществе, и даже удивляются, когда узнают, что есть, оказывается, честь на белом свете.
- Но я-то знаю, что это такое, - сказал судья. – За что вы меня её лишаете?
- А мы ещё сами не знаем, - ответили ему. – Вот когда решим за что, тогда и оповестим вас о причинах нашего неудовольствия.
- И куда вы её денете, честь то есть?
- В уголок поместим – "красный", туда, где раньше иконы висели, которые мы в своё время сняли и продали ретивым коллекционерам.
- Вы что же молиться на неё будете?
- На честь-то? Может быть – да, может быть – нет. Но скорее всего мы её образцом замшелого анахронизма выставим. Или атавистической несуразицы – не суть важно. Раньше перед иконой на колени падали – и где они сегодня эти иконы? В лучшем случае в музеях, в худшем… - Махнули рукой. – Вот и перед честью когда-то заискивали, превозносили и пресмыкались одновременно – стыд-позор, если вспомнить. На дуэлях стрелялись, придурки!..
И эти, набившие оскомину лозунги: "Береги честь смолоду, а кошелёк ежечасно!" "Честь сдал – честь принял". И всё честь по чести, как полагается. Тьфу, заррраза!
- Честь – нематериальный актив, - сказал судья. - Куда от него денешься?
- Был актив – стал пассив, - ответили ему. – Диалектика…
- Не нравится мне это, - сказал судья, - я на вас в суд подам.
- За что?!
- За то, что вы меня чести лишили.
- Ой, вот только не надо антимонии разводить. Ни к чему это, да и не по-товарищески.
- Я заставлю вас вернуть мою честь.
- Не спорим, такой вариант возможен. Суд такое дело, что сам чёрт не разберёт какое он вынесет решение.
- К счастью у нас правовое государство, - сказал судья.
- Да кто же спорит? – ответили ему. – Вот только после любого решения суда половина участников процесса довольна его результатом, а вторая половина – нет. Что такое правовое государство? Это когда благодаря судебному устройству половина населения "за", а половина, уж извините, "против". Фифти-фифти, одним словом. И ещё: мы уверены, что вы не узнаете вашу бывшую честь после возвращения – такой она предстанет перед вами неприглядной, что лучше б не возвращалась. Затасканная, обесцвеченная, не честь, а пародия на честь – и это ещё мягко сказано.
- Нет, без чести я жить не буду, - сказал судья. – Без чести я не жилец.
- Слова, слова, слова, - не поверили ему…
На следующий день средства массовой информации сообщили о том, что судья (имя, фамилия, возраст) покончил жизнь самоубийством.
- Мы же говорили: замшелый анахронизм, атавистическая загогулина, - сказали они. – Опозорил страну донельзя! Что скажет о нас прогрессивное человечество? Стыд и позор на всю Европу! Куда катимся?

Утро

Утро, как утро.
Всем утрам – утро. Рассвело в самый раз – не в четыре, не в пять часов, а в семь, как это и предписано в цивилизованных странах. Там, как явствует из Википедии, светлеет вовремя – не то что у нас. И никаких тебе синих туманов, похожих на обман, и никаких тебе пошлых седин – всё нормальненько, всё пристойненько, исключительная благодать!..
Сидел на балконе и внимал миру.
Светлое тёплое утро, - думал он, - не мешало бы зябкости – не намного, чуть-чуть. Вспомнился Корнилов: "Нас утро встречает прохладой…" В 1966 году в серии "Библиотека поэта" была издана его книга (он купил её в центральном книжном магазине на Калининском проспекте) и кладезь стихов вернулась к нему с того света.
Кто рано встаёт, тому бог подаёт. Ага, жди – подаст! Христа ради, Христа ради – и накося–выкуси! Исчо?..
Утренний чай, утренний кофе, утренний променад – каждый выделывается на свой сугубо утренний лад, изгаляется – буквально. Кто бежит, кто прыгает, кто злорадствует.
А вчерашним утром по проспекту Сахарова тихой сапой проследовала традиционная демонстрация. Люди шли и скандировали шёпотом: "Кальма, Кальман и кальмар!" Что означает этот лозунг никто не знал, но шёпот настораживал.
"Кальма, Кальман и кальмар…"
Нет, ну то, что утро вечера мудреней, это известно всем, но не до такой же степени! Если поутру дурак, то уж к вечеру…
Помнится, в детстве проснёшься утром - маешься дурью: что делать? В пионер-дворец направиться или в Первый парк за кленовыми палочками? А может на купалку? Или жопокаталку? А может на Горку залезть, на который намедни накнокал гвоздь кованный. Её, эту Горку, Александр Македонский велел насыпать, чтобы утром взбежать на вершину, глянуть окрест и озадачиться: "И куда этот долбанный персюк заныкался?"
А передачи, передачи какие звучали с утра по радио - и "Утренняя зорька", и "Утренняя гимнастика", и "Утренняя почта"! И как только умещались они в этом коротком – несколько часов! – промежутке времени?..
Занавеска на двери вздулась парусом – дочка пришла, забежала перед работой. После смерти жены она взяла над ним шефство.
- Папа, - услышал он через некоторое время, - я тебе супчик принесла, постненький, с грибами, - такой, какой ты любишь. Сейчас будешь есть или поставить в холодильник?
- Поставь в холодильник.
- А котлеты с вермишелью разогреть или тоже поставить в холодильник?
- Нет, в холодильник не ставь.
Утро нового дня – штука, конечно, условная, но сколько конкретики в этом понятии!
Утро – оно, как младенец, народившийся на белый свет, нелепый, смешной и загадочный: что вырастет из крошечного чуда, какой день предстоит нам прожить?
А пока – нежить его надо, этого ребёнка, любить и лелеять, доброе утро, говорить, гутэн морген. Песенки петь. Кукарекать. А что? - без петуха и утро не утро. Как ни длинна ночь, а утро настанет – да-с.
Лови Петра с утра. Думай с вечера - делай поутру.
Какие там ещё пословицы в словесном загашнике имеются?
Солгав с утра, будешь врать до ночи.
Легче вылезти из долгов, чем из постели в холодное утро.
Опять вздулась занавеска – ушла и не заглянула. Меня-то она видела через стекло, а вот я её – нет. Жаль, очень жаль…
А под котлеты неплохо бы пропустить рюмочку коньяка.
Когда я пьян, а пьян с утра я…

Бронебойные чувства

На центральной площади провинциального городка развёрнута экспозиция военной техники прошлых лет. Здесь есть всё: и гаубица с непристойно раздвинутыми станинами, и миномёт с устремлённым ввысь взором а ля Циолковский, и знающий себе цену крупнокалиберный пулемёт, и, конечно же, танки, среди которых анахронизмом выглядит легендарный Т-34. Мальчишки облепили краснозвёздного ветерана в то время пока мамаши сидят на скамейках и лясы точат (и когда уже заострят?). Лазают ребятки по танку, во все дырки заглядывают. Терпит всё это издевательство Т-34, виду не подаёт – а куда денешься? Возроптал бы уже давно, но не понимает каким образом выказать глубочайшее неудовольствие происходящим. Да и поймёт ли его раздражение высшее военное руководство? Скажут: для того и ставили, чтобы лазили, исподволь взращивая патриотические чувства.
И волей-неволей вспоминал он событие, воскресившее утерянное чувство сопричастности великим датам минувшего времени…
Шла подготовка к параду Победы. Его подлатали, подкрасили, заменили повреждённые траки и с тщанием кардиологов перебрали пламенный мотор…
И всё равно многочасовые репетиции выматывали моторесурс. Т-34 жаловался на физическое состояние:
- Возраст у меня уже не тот, чтобы участвовать в подобных увеселениях.
- Парад – это не развлечение, - возразили ему. - Парад – это честь, и потому каждый уважающий себя ветеран должен считать за счастье участие в нём.
- Ну да, ну да, - поспешно согласился Т-34, - только вот ведь какое дело: ездить я ещё могу, а вот стрелять, пожалуй, едва ли.
- А стрелять и не надобно, - сказали ему уже примирительным тоном. – Ни о какой стрельбе речи не идёт. Ты только по брусчатке тихой сапой продефилируй – и достаточно.
- Ну, продефилировать я, наверное, смогу, - отреагировал заслуженный вояка.
Вот тогда-то, во время предпраздничных мероприятий он и увидел танкетку, молодую, полную сил и воинского пыла, только что произведённую на одном из уральских заводов. Увидел он эту танкетку-нимфетку и влюбился по самые траки. Башня, как говорится, закружилась. А нимфеточка и вправду была самое то – патрончики обмаслишь! Вся порыв! вся стремление!
"Ах, молодость, молодость!" – думал старый танк, глядя на неё.
Да и ей, надо признаться, доблестный ветеран пришёлся по нраву: льстило танкетке-малолетке его бесхитростное, распахнутое настежь чувство, и потому время свободное от репетиций они проводили в общении – разговаривали, делились впечатлениями о романтичных тенденциях в современном танкостроении и даже иногда – по настроению - пели песни. Да, да, да – вы не ослышались.
- Любимая моя песня, - сказала как-то танкетка, - вот эта. – И пропела: - "Самоходку танк любил, в лес гулять её водил. От такого рОмана вся роща переломана".
- А мне нравится песня о подлодке, - сказал Т-34 и пробурчал дребезжащим голосом: - "На пирсе тихо в час ночной, тебе известно лишь одной, когда усталая подлодка из глубины идёт домой". Как жаль, что такую же добрую песню не сочинили о нашем бронетанковом братстве.
- Действительно, жаль, - согласилась с ним молодка.
Взаимные симпатии росли как на дрожжах.
- Чувства мои – бронебойней некуда, даже не сомневайтесь, - галантно изъяснялся в любви заслуженный ветеран. И лишь одного опасался Т-34 - боялся, что заподозрят его в какой-нибудь неблаговидной педофилии.
Самоходные артиллерийские установки, боевые машины пехоты и разные прочие бэтээры смотрели на взаимное увлечение родственных механизмов с нескрываемой завистью. "А что – он ещё ничего, - говорили они, - фурычит более или менее, не так, конечно, как в Отечественную войну, но всё ещё сносно. Ну, а она – вне конкуренции!"
Не известно, чем бы завершился этот военно-полевой рОман, но случилась пренеприятнейшая история: у танкетки выявили какие-то хронические (понимай: технологические) недостатки… -
и отказали ей в прохождении по Красной площади накануне генеральной репетиции, отправив с рекламацией на завод-изготовитель.
Отчаянию Т-34 не было предела. Дальнейшие события прячутся от него в дымке выхлопных газов, во всяком случае, парад Победы ему не запомнился совершенно. Сам того не заметив, он оказался здесь, на экспозиционном пятачке в небольшом, сугубо провинциальном русском городе. Что это - ссылка или опала - он не знал. Как долго продлиться немилость – не ведал. Хандрил, пытался взбодриться, вспоминая слова водителя из славного города Сталинграда, переименованного в неблагозвучный Волгоград. Заводя двигатель, он произносил монолог из всемирно известного опуса Вильяма Шекспира: "Уснуть - и видеть сны? Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят? И кто бы согласился, кряхтя, под ношей жизненной плестись, когда бы неизвестность после смерти?.."
Доживу ли я до следующего 9 мая, думал танк, - кто знает! Всякое может быть. Придёт новая власть - и отменят день Победы за ненадобностью, как отказались от него бывшие, казалось бы насквозь советские республики…
На переплавку отправят…
Эх, грехи наши тяжкие! За что про что мучились, за что про что воевали?
Кому нужна победа, если любой негодяй может оболгать её и обернуть поражением в таком масштабе, который и не снился проигравшему супостату?
Чудны дела Твои, Господи! За что сечёшь, почто милуешь?
Воздай каждому по делам его!
А больше нам ничего не надо…
Cвидетельство о публикации 591899 © Кочетков В. 10.08.20 09:34