• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Размер: 6226 Kb
Форма: Вокал
Жанр: Классика
Ко дню семьи, любви и верности. Звуковой файл следует включить в самом конце рассказа.

Сюрприз

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста


Дусяня



Зимой рассветает поздно. Проснувшись, Василий Егорович глянул на настенные часы. Было уже почти восемь часов, а за окном ещё темно. Он с нежностью посмотрел на мирно почивающую рядом супругу. Прошли те времена, когда Дусяне надо было вставать ни свет, ни заря. Подоить корову, накормить скотину, собрать в школу ребятишек, мужа на работу. И самой не опоздать в больницу, где много лет она проработала фельдшером.
Стараясь не шуметь, сдерживая старческое кряхтение, он встал, тихонько поправил одеяло на жене и прошаркал на кухню. Сегодня день особенный. Ровно 50 лет назад 28 декабря расписались они с Дусей в сельсовете. Свадьбу, правда, отпраздновали 31 числа, в Новый Год. Так что вскоре предстояло им отметить свой золотой Юбилей.
Наскоро позавтракав, он оделся и вышел во двор. Стоял легкий морозец. С неба медленно падали крупные снежинки. Но надо было торопиться. Ему предстояло сделать очень важное дело. Василию не хотелось объяснять жене, куда он направляется. Снег весело поскрипывал под валенками и отзывался в душе музыкой. По-доброму улыбаясь в седые усы, Егорыч направился к калитке. Вскоре, его шаги затихли за поворотом.
Евдокия Федоровна проснулась от шума закипающего чайника на кухне. -Бабань, - обратилась к ней вошедшая внучка, - а куда это наш дедуля с утра лыжи навострил? Я слышала, как дверь хлопнула.
-Бог его знает, Анютка, - ответила та. – Мне ничего с вечера не говорил. Он у меня чего-то в последние дни частенько куда-то убегает.
Аннушка приехала к бабушке с дедом накануне их золотой свадьбы со «спецзаданием» от всех членов большой семьи. Ей предстояло подобрать старые фотографии для праздничного коллажа. Но все это надо было сделать в тайне от юбиляров. Чтобы стало для них сюрпризом.
После завтрака они уселись за круглый стол и, по просьбе внучки, рассматривали фотографии из семейного альбома. Рядом друг с другом Анины любимые бабушка с дедушкой смотрелись не совсем обычно. Высокая, статная, полногрудая и ширококостная Евдокия и сухонький, жилистый, чуть пониже её ростом Василий.
-Баб Дусь, - с улыбкой попросила внучка, - ну расскажи, как вы поженились? По любви? Ты тут на свадебной фотографии такая красотка. Отпад. Я как-то слышала от папы, что деда тебя вроде от жениха увел? Это правда?
-Тю, - махнула на неё рукой бабушка и рассмеялась. – Что он знает, твой папка? Слышал звон, да не чует, где он. Это я Василку в сельсовет заманила. Без родительского благословения мы расписались.
-Как это? Ничего себе прикол, – удивленно вытаращила глаза Анюта.
-А так вот, - лукаво наклонив голову, хмыкнула Евдокия. – Ладно, коль хочешь знать, слушай.
Евдокия Федоровна сняла очки и положила их на стол. Несмотря на свои внушительные формы, бабушка обладала высоким, нежным голосом и заливистым смехом, который звучал, как колокольчик. При улыбке, по лицу мелкой сеточкой растекались морщинки, которые просто лучились добротой, теплом и уютом.
-Мы ведь с Васильком выросли вместе. Родители наши дружили. Дома рядом стояли. Брат мой Николка с дедулей твоим ровесники. Не разлей вода, приятели были. А я на три года их помладше. Оставить-то меня не на кого было, вот мать брату и поручала сопливую сестренку. Сколько себя помню, куда мальчишки, туда и я.
-Когда парней в Армию забирали, мне пятнадцать лет стукнуло. Эх, снимка не сохранилось, - вздохнула она. – Была я в то время худющая да нескладная. Коса толще, чем ручонки, - тихонько засмеялась бабушка, отчего богатая грудь старушки заколыхалась. – Вася меня, как сеструху воспринимал. А я-то к тому времени влюбилась в него по уши. В тайне это держала. Но деревенские все меня невестой Васиной кликали.
На проводах подошел он ко мне, чмокнул в щечку и сказал: «Ну, расти, невеста. Приеду, женюсь». Пошутил, вроде. А мне так обидно было. Он мне и писем не писал. Только приветы передавал через родителей.
-Бабуль, так сама б ему написала, - пожала плечами Аня. – Какие проблемы? Призналась, да и все.
-Ещё чего, - возмущенно произнесла Евдокия Федоровна. – В наше время так не положено было. Девахе самой в чувствах признаваться.
-А дальше, дальше-то что? – нетерпеливо поинтересовалась внучка.
-Что, что? – усмехнулась бабушка. – Дальше вернулись наши парни. Три года тогда служили. Они-то мало изменились. Конечно, повзрослели, возмужали. А вот я. – Евдокия вновь надела очки и показала внучке свое фото того времени. – Я соком налилась, округлилась. На дЕвицу стала похожа. Да только вот беда, - хмыкнула бабушка, - вымахала ввысь. Василка-то меня и узнал не сразу.
-Как не узнал? – удивилась Аня.
-Да так, - продолжая лучезарно улыбаться, пояснила та. - Я к ним в избу забежала, чтобы на Васю глянуть. Повод какой-то нашла. А он смотрит на меня удивленно и спрашивает: «Вам кого? Маманя в сельмаг пошла». Я говорю: «Что, с «невестой» и поздороваться не хочешь?» Он так на сундук с раскрытым ртом и присел. Слова сказать не мог.
Евдокия Федоровна встала, подошла к портрету в рамочке, висевшему на стене, где они были сфотографированы с женихом в день свадьбы. Провела по нему рукой и некоторое время стояла молча.
-Бабуля-я-я, - протянула Аннушка. – Что ты тянешь-то, блин? Рассказывай уже, как вы пожениться решили?
Бабушка вернулась к столу и присела на стул.
-В то время у меня действительно ухажер имелся, - гордо призналась она. – Да ты его видела. Степан, что в крайней хате на нашей улице живет.
-О-о-ой, - разочарованно протянула внучка. – Это худющий, длинный старикан, который вечно «под мухой» на лавочке возле дома с гармошкой сидит? Тоже мне, жених, - хмыкнула она.
-Ты, это, помолчи лучше, - недовольно перебила её Евдокия. – В то время Степка красавцем был. Первый парень на деревне. Высокий, здоровый, чубатый. Да ещё и голосистый, с гармошкой. Короче, самый завидный жених.
-Бабань, так я ж его в молодости не видела. Откуда я знаю? – оправдывающимся голосом произнесла внучка. – Не сердись.
-Не сержусь, не сержусь, - погладила её по руке бабушка. – Возвернулись парни где-то в конце ноября. И с той поры Василий к нам в дом дорогу забыл. Не приходит и все, лихоманка его забери. А у меня душа вся исстрадалася. Степка под окнами каждый вечер меха на гармошке рвет. На свидание зазывает, а Василка глаз не кажет. Ох, испереживалась я тогда, - пояснила бабушка.
-Бабуля, а Степан-то тебе нравился? Ты с ним небось и целовалась. Ну-ка, давай, колись, - с хитрым прищуром спросила Аня.
-Да Степка всем тогда нравился. Гулять, гуляла иногда с ним после танцев в клубе. Пытался он меня один разок чмокнуть. Только убежала я. Думала, Вася, как вернется, ревновать будет. Отстаивать меня. А он молчком в тень ушел. Слез пролила - море, - со смехом произнесла Евдокия. – Вот и решила действовать сама.
-Это как?
-А так. Подкараулила Василку как-то у забора между нашими избами и спросила: «Вась, ты помнишь, что мне обещал? Сказал, как вернешься из армии, так женишься. Чего ж сватов не засылаешь?»
-Так у тебя женишок уже имеется, - отвечает. – Вся деревня гудит. Говорят, свадьба скоро. Я Степке не соперник. Видать, он тебе мил.
-Это кто тебе сказал?
-Все знают, - отвечает. Сам глаза прячет. Видно, что волнуется.
-А слабО тебе сейчас в сельсовет пойти и расписаться? – спрашиваю. - У него аж шары на лоб полезли, - вновь заколыхалась от смеха необъятная грудь бабушки. «А ты за меня пойдешь?» - спрашивает. «Так ты ж меня не зовешь», - отвечаю. – Короче, взяли мы свои паспорта и пошли к председателю сельсовета дяде Грише. Уговорили его. Расписал он нас и печать поставил. Справку дал, что мы законные муж и жена.
-Вот это жесть, - рассмеялась Анюта. – И что родаки?
-Ой, оханьки, - со смехом продолжила бабушка. – Мы, когда признались, собрали родители семейный совет. Маманя моя, женщина строгих правил была. Царство ей небесное, - перекрестилась Евдокия. – Сказала, все должно быть, как у людей. Дескать, свадьбу сыграем, тогда и милуйтесь. На Новый год и справим. А до свадьбы, ни, Боже мой. Дочь будет ночевать дома.
-И-и-и-и, – уже захлебываясь смехом спросила внучка, – до 31 декабря брачной ночи ждали?
-А куда деваться? – хихикнула бабушка. – Ждали. Против воли родителей не попрешь. Такие понятия тогда были.
-Бабуля, а зачем Нового года ждали?
-Анютка, так на свадьбу гостей надо собрать, угостить. Лишних-то денег ни у кого не было. Сразу два праздника и отпраздновали. Весело отгуляли, знатно.
-И вот надо же, - с восхищением глядя на бабушку, произнесла Анюта. – Пятьдесят лет вместе. Даже представить трудно. Бабань, - прижалась она к Евдокии, - ну, вот скажи, как это так выбрать можно, чтобы ррраз и на всю жизнь?
-Оййй, - усмехнулась Евдокия, - ты думаешь, бабанька старенькая, так и мудрая самая? Сейчас тебе расскажет, как счастье в жизни найти? Кабы, это знать, - вздохнула она. – И сирот бы меньше было. И бабенок одиноких.
-Но вы ведь с дедой как-то смогли друг друга высмотреть. И на всю жизнь. Значит, уже в молодости мудрые были.
-Какой там. Скажешь тоже. Мудрые. Мне восемнадцать, Василке двадцать один год. Расписались с дуру в один день, а как дальше жить и не знали. Думаешь, мы на 50 лет вперед заглядывали?
-Но ведь прожили же, - упрямо возразила внучка. – Я сколько помню, вы и не ссорились никогда.
-Это, внученька моя, уж кому как повезет. Спутника на всю жизнь выбрать правильно, - продолжила она через некоторое время. – И вот ведь какая заковыка, - с улыбкой добавила Евдокия, глядя на Аню, - выбирать-то приходится в молодости. Когда ещё и ума большого нет, и опыта жизненного.
-Бабуля, вот вы поженились и как жили-то? Не ссорились? Дружно?
-Ой, да как не ссорились? – усмехнулась бабушка. – Василь меня долго к Степану ревновал. А вообще-то весело жили. Не тужили. Молодые были. Я свою первую дочь Людмилку чуть ли не на танцах родила.
-Беременная на танцы ходила? – изумилась внучка.
-Так у нас как в клуб новый фильм привезут, так после кино завсегда танцы, - пояснила Евдокия. – Вот мы с Васей в кино сходили и на танцульки остались. А у меня схватки начались. Еле до родильного отделения успели добежать.
-Ну, ты бабаня даешь.
-А сразу через полтора года и Танюшка появилась и папка твой вслед, - продолжила бабушка. – Но тогда-то мы уж в своем доме обосновались. Поставили нам мужики этот дом. Вот счастье-то было, - заулыбалась старушка. – Свой дом, это не со свекровью жить. Хоть она у меня и не плохая женщина была. Царство ей небесное, - снова перекрестилась Евдокия Федоровна. – Сами себе хозяева. Своя скотина, свой огородик. Живи, да радуйся.
-Тяжело, наверное, когда трое детей-то маленьких? – спросила Аня.
-Ясно дело, не просто, - согласилась бабушка. – Только видишь, какое дело, Анютка, - вновь улыбнулась она. – Жизнь-то так устроена, что заботы и проблемы они завсегда большими кажутся. А радости, вроде как, маленькие. Их ещё и рассмотреть надо. Вот плачет ночью младенец. Спать не дает. А возьмешь его на руки, перепеленаешь, успокоишь, грудь дашь и налюбоваться не можешь. Чмокает он эту титьку, весь в молочке и понимаешь, вот она РАДОСТЬ. Кому-то ведь и не дано ребятенка иметь. Так по крохам маленькие радости и собираешь, словно бусинки на веревочку.
-В деревне-то тяжело было жить, - пожала плечами внучка. - Воду таскать, дрова колоть, печь топить. За скотиной ухаживать, огородом заниматься. Да ещё и на работу ходить. Ой, я бы не смогла. Какое уж тут счастье?
-Эх-ма, Анютка, - улыбнулась Евдокия Федоровна. – Чего б ты понимала. Все так жили. Вот сейчас у нас в поселке и водопровод есть, и газовое отопление, и телевизор, и итернет этот самый. Только я бы снова в молодость вернулась. И водички потаскала, и коровку подоила, и без телевизора прожила. У нас какой клуб был. Разные кружки. Самодеятельность. Мы с дедом до сих пор в хоре ветеранов поем.
-Да понимаю, бабуль, - чмокнула её внучка. – Только представить такую жизнь не могу. Сейчас как послушаешь разные дискуссии по телевизору, так кажется, в советские времена кругом одна несправедливость была.
-Батюшки святы, - поджала губы Евдокия, - ты поменьше слушай этих болтунов. По-всякому бывало. У нас таежный поселок, но не маленький. И лесопилка, и консервный комбинат, и птицефабрика большая. Жили вдали от города. Работали, детей растили, жизни радовались, - пояснила она, поднимаясь со стула. – Пойдем-ка обед готовить. Заболтались мы с тобой. Дедуля придет, а есть нечего.
Аннушке было поручено самое простое и бесхитростное дело – начистить картошки. Сидя за столом, внучка с улыбкой наблюдала, как её бабушка привычно и деловито сновала по кухне. И все-то у неё получалось ловко и даже грациозно, несмотря на внушительные габариты старушки. Аня поймала себя на мысли, что никогда не видела бабаню нахмуренной или злой.
-Баб Дусь, а вот у нас во дворе на лавочке всегда пенсионеры сидят. Так мимо них когда проходишь, чего только не наслушаешься. И все им не так, и все не этак. А ты вот чего-то не на кого не ругаешься, не ворчишь.
-Нюточка, - изумленно посмотрела на неё Евдокия, - а чего от того изменится-то? Ругаться да жалиться на жизнь, толку никакого.
Баба Дуся собрала накипь с бульона, присела рядом с Анютой и продолжила:
-Знаешь, Нютка, ранешние заботы уже и подзабылись. А вот, когда катавасия-то в стране началсь в девяностые, - вздохнула старушка, - тут уж лихо настало. И зарплату не давали. И половину птицы на фабрике под нож пустили. Людей поувольняли. Это, наверное, самые тяжелые времена были. Но опять же надо было думать, как выжить, а не глотки у сельсовета рвать. Тогда бабы все больше митинговали, а мужики в пьянку ударились.
-А наш дедуля? – хитро улыбнулась внучка. – Тоже в пьянку ударился?
-Ну, не то чтобы ударился, но и с Василкой конфуз вышел. У него дед-то знатным печником был. И Васю этому делу научил. И подрядился Василий печи класть да ремонтировать. А в деревне ведь как? Денег много не дадут, а уж самогонки-то в стаканчик плеснут. Святое дело, - хмыкнула Евдокия. – Гляжу, раз мой муженек под хмельком пришел, другой. Как уйдет печь складывать, так жди пьяным. А однажды прибегает ко мне племяшка и говорит, что дядя Вася в умат пьяный по улице идет.
-И что ты?
-Что? – усмехнулась бабушка. – Взяла дрын да прогнала его по всей улице на глазах у людей до дому. В хату не пустила. Закрыла в баньке и водой из колодца облила. А утром ещё и к свекровке сходила. Пригласила полюбоваться на дорогого сыночка. Она у нас строгая была. У той не забалуешь. К вечеру и старшие братья его подошли. Короче, такой Василию разнос устроили. «Закодировали» на всю оставшуюся жизнь, - рассмеялась Евдокия.
-И деда совсем не пьет с тех пор?
-Ну, почему совсем, - пожала плечами бабушка. - В праздник, с устатку, после баньки малость можно. Я и сама налью. Бывало, на праздник соберемся, посидим всей большой семьей, песни попоем, потанцуем. А без повода, да каждый день – это ни к чему. Вот, Степана возьми. Ведь хороший парень был. Работящий. Только его, как гармониста и на свадьбы, на дни рождения, на разные праздники приглашали. И пристрастился. Напьется, потом жену с детьми по деревне гоняет. Сейчас овдовел. Один живет. А детки то запомнили его выходки. К отцу и глаз не кажут.
Время подходило к обеду, а Василия все не было. Одна из соседок сказала, что видела, как он утром шел в сторону нового, строящегося коттеджного поселка. Что ему там понадобилось, внучка с бабушкой не знали.

Василка




Василий Егорович действительно с утра направился в коттеджный поселок. Дома здесь росли, как грибы после дождя. Да и не дома, дворцы, почитай. Все за высокими заборами. Что же ему там понадобилось?
Случилось так, что пару недель назад, встретился Василий в магазине с дальней родственницей Марией Ивановной. Посудачили, новостями обменялись.
-Егорыч, - обратилась к нему Мария, - а ты подарок своей Дусяне к золотой свадьбе приготовил?
-Подарок? - задумался тот. – Ивановна, так у меня ведь заначек нет. Все наши «кипиталы» у хозяйки в руках. Что ей надо, то и купит.
-Э-эх, - сокрушенно произнесла кумушка, - дерёвня ты и есть дерёвня, Василь. Да подарок-то надо делать такой, который твоя женка ни в жисть себе не купит.
-Дык, - почесал затылок дед, - подарок денег стоит. Где ж мне их взять? У детей просить как-то неудобно.
-А я тебе подскажу, - быстро затараторила Мария. – Мишкин внук, Семка, себе хоромы тут рядышком построил. Камин шикарный ему сделали, а тяги нет. Просил меня специлиста найти по печному делу. Вот, и заработаешь. Да, Дусяне-то не говори. Пусть настоящим супризом будет.
-Маша, а чего бы мне купить-то? – растерянно поинтересовался Василий.
-А, чего вот у твоей Евдохи с роду родов не бывало?
-Так, много чего не бывало, - пожал плечами дед.
-Ну-ка, пойдем к моей невестке Надюхе. Она там, в промотделе всякой всячиной торгует. Может, что присоветует.
После долгих сомнений и споров, подарок был выбран. Василий попросил отложить, пока деньги заработает. С той поры Василий стал тайно от Евдокии ходить к Семену и переделывать камин. Там одевался в рабочее. Долго не задерживался, чтобы у жены подозрения не возникли. Работал не торопясь. Со знанием дела. Хозяева в доме ещё не жили. Так что не торопили. А ключи оставляли в условленном месте. Сегодня должны были приехать, принимать работу.
Дверь в дом оказалась открытой. Хозяин, полноватый тридцатилетний мужчина, сидел в зале. В камине потрескивали дрова.
-Заходи, заходи, Егорыч, - радостно произнес Семен, вставая навстречу гостю. – Доброе утречко. Мы ещё вчера приехали. Очень я доволен твоей работой.
-Зрасьте, вам, - ответил тот, присаживаясь в кресло. – Вижу, уже затопил. Все нормалек должно быть. Ты этим новомодным мастерам-то не доверяй. Они красоту плиточной наведут, а как правильно сложить не петрят.
-Слушай, Василий, а может тебе рекомендацию дать? Многие мои знакомые здесь строиться намерены. Заработаешь. Лишняя копейка не помешает.
-Не-е-ет, Сеня, - ответил Василий. – На что она мне, лишняя копейка? Это по случаю деньги понадобились. Праздник у нас с Дусяней сегодня. 50 лет, как расписались. Хочу подарок сделать. Вот, и подрядился.
-Да ты что? – изумленно воскликнул хозяин. – Так это дело надо отметить, - добавил он, подходя к серванту и доставая какую-то замысловатую бутылку. – Золотой Юбилей – знатный повод.
-Тю, на тебя, - отмахнулся Егорыч. – Это с утреца-то? Моя хозяйка осерчает, коль запах почует. Мне ж, как не повертай, брачная ночь предстоит, - с хитрым прищуром произнес он.
-Ну, ты даешь, дед, - расхохотался Семен, наливая себе на дно пузатого бокала. – Это ты ещё собираешься своей Дульсинее ночь любви подарить? А силенок хватит? Тебе сколько лет-то?
-Ты мои годочки, милок, не считай, - ухмыльнулся Василий. – Семьдесят второй пошел. Только я ещё пока свой мужчинский долг перед супружницей исполняю. Ну, не так уж резво, как в молодости. Только и без ласки моя женка не страдат. А реже то оно ещё и слаще, - лукаво подмигнул он.
-Все, умолкаю, - шутливо поднял руки молодой мужчина. – Силен ты, дед. Прям, орел. Позавидовать можно.
-А ты бы по утрам вот эту бодягу не цедил, - указал Егорыч на бокал, - так и завидовать б не пришлось.
-Какая бодяга? - возмутился тот. - Чистейший вискарь. Высшей пробы.
-Да хоть вискарь, хоть пескарь, - хмыкнул Василий, поднимаясь с кресла. – Здоровья не прибавлят.
-Ладно, не бухти, дедусь. Я ведь от чистого сердца тебе предложил. Не хочешь, не надо. А супруга-то у тебя славная. И не подумаешь, что деревенская баба. Статная, несет себя, как королева.
-Так женку холить, жалеть надо. Любая будет павой выступать, - ответил Егорыч, взял деньги и распрощался.
По дороге в магазин, проходя мимо дома Степана, Василий увидел, что на лавочке, несмотря на морозец, собрались несколько сельских кумушек. Вместе с хозяином, видать, перемывали кому-то косточки.
-Василь, - обратилась к нему одна из них, - что-то я гляжу, который раз в сторону нового поселка и обратно рассекаешь. Уж не молоду ли полюбовницу завел?
-А че нам, красивым мужикам? – весело ответил тот, на ходу кивая компании и продолжая свой путь. – За нам не заржавет.
-Ой, ей-ей, - со злостью процедил ему вслед Степан. – Тьфу, недомерок, - сплюнул он. - И как его Евдокия терпит? Всю жизнь, как лягушонка в коробченке протаскала под мышкой. Пригрелся на пышной груди.
-Батюфки-светы, - прошамкала беззубая Матрена, - уф, помолчал бы. Домерок, недомерок, а невешту-то у тебя с под носа увел тады. И это Евдоха у Василя, как у Хрифта за пазухой прозыла. Горюфка не знала. А ты свою Нафтасью в гроб раньше времени загнал. Вот и злобисся.
Степан сматерился сквозь зубы и направился домой. До сей поры не мог он простить Василию, что засватал он в свое время самую завидную невесту в Паренкино, Дуняшу.
Семен расплатился с Василием щедро. Денег дал больше, чем договаривались. Сказал, по случаю Юбилея. Егорыч отказываться не стал. Зашел ещё на крытый рынок. Купил разных фруктов, красивую коробку конфет и бутылку шампанского. Идя мимо цветочного отдела, остановился и пересчитал оставшиеся деньги. Махнул рукой и попросил у знойного кавказца три красные розы.
-Явился, не запылился, - нарочито сурово произнесла Евдокия, увидев мужа на пороге. – Ихде это мы шлындали, а?
-Глянь, внучка, как твоя бабаня мужа встречает? – весело ответил тот, выставляя тяжелую сумку. – Разбирайте да накрывайте праздничный стол. У меня уж брюхо к спине пристало.
-С какой это стати? – изумилась хозяйка.
-А ты забыла, како седни число? Пятьдесят лет ровнехонько, как обженились.
-Вот, в день свадьбы и отметим. Потерпи. Терпел ить тогда, - лукаво заулыбалась Евдокия.
-Там будет гостей полно. Родни не меряно, - перебил её Василий. – А седня мы в тихой компании с внученькой посидим, как грится, поокаем. Имем право. Записались-то 28. А это вот тоже тебе, - с улыбочкой произнес Василий, доставая из-за спины, укутанные в газету цветы.
-Мама дорогая, - всплеснула руками женщина. – Что деется? Анютка, глянь, там на дворе дождь не пошел?
Но было видно, что ей безумно приятно такое внимание мужа. Подойдя к полной сумке, Евдокия вновь поразилась.
-Ой, откуда такое богатство? Ты где деньги-то взял, Василка?
-Сюрприз тебе к празднику, - ухмыляясь в усы, ответил тот. – Неужто, не рада?
-Деда, ты молоток, - сказала Аня. – Гуляем, - добавила она, начиная выставлять продукты на стол.
-Анютка, тогда уж накрывай в комнате. Да красивую скатерку в комоде достань, - попросила её бабушка. – Василка, давай, шампанское на Новый год оставим. Я лучше своей вишневой наливочки выставлю.
-Лады, - согласился Егорыч.
Василий очень волновался перед тем, как вручить подарок. Понравится ли он Дусяне? Подойдет ли по размеру? Когда уселись за накрытый стол, Егорыч поднялся.
-Значится, так, - тихонько откашлявшись, начал он. – Я красивых словечек говорить не научен. Только вот, хочу подарить тебе, дорогая супружница, маленький подарок, - сказал Василий, доставая из кармана небольшой сверток. – Возьми, открывай.
-Давай, бабуля, открывай, - скомандовала внучка, включая видеозапись на мобильном телефоне.
Старушка развернула обертку. Там оказалась красивая красная коробочка. А внутри неё золотое обручальное колечко.
-Ох, - растерянно прошептала она, - Василь, это мне?
-А кому ж ещё?
-Дедуль, ну, ты конкретный пацан! – восхищенно произнесла Аня, продолжая снимать.
-Дусянь, не томи, надевай уже, - попросил Егорыч. – Вдруг, не подойдет.
Евдокия Федоровна осторожно вынула колечко и слегка дрожащей рукой, надела его на безымянный палец. Василий облегченно вздохнул. Кольцо пришлось впору.
-Вась, ты как разбогател-то? – поинтересовалась супруга, не переставая любоваться подарком на вытянутой руке.
-Дедуль, если банк ломанул, я в доле, - со смехом сказала Анюта.
За столом Василий Егорович сознался, как заработал деньги. После нескольких рюмок сладкой наливочки, начались воспоминания. То и дело раздавалось: «А помнишь?»
-Вот, смотрю я на вас, - наконец, не выдержала Аня, - вы как с другой Планеты прилетели. Воркуете, яко голубки. Будто вчера поженились.
-А что, внученька, - ответил дед, - вроде, оно и недавно было. Мы и не заметили. Видать, потому, что повезло мне полвека назад. А бабуля-то твоя в молодости бедовая деваха была, - с любовью глядя на супругу, с нежной улыбкой произнес Егорыч. - Я б может, никогда и не решился к той крале подойти, какой её после армии увидел. А она меня, Нютка, под микитки, да в сельсовет. Шлеп, печать на бумажку. И пропал Вася. Опомниться не успел, женатиком заделался.
-Аль, жалеешь теперь? – с хитрой улыбкой спросила Евдокия.
-Вот уж, нет. Повезло мне тогда. Теперь точно знаю. Это ведь како счастье, свою половиночку-то отыскать, - ответил Василий, обнимая супругу за плечи. – Семья, Анютка, само главно в жизни. Если како горе, беда навалятся, делим пополам. Оно и полегче нести. А уж, коли радость, так опять же в два раза веселее. Учись, внученька, какой женкой надо мужику-то быть. У бабули учись. Ещё не знамо, как бы жисть ко мне повернулась без Дусяни. Можа, сидел бы, как Степка один возле дома, да самогоночку потягивал.
-Да, ладно тебе, - положила ему голову на плечо Евдокия. – Захвалил. Это я всю жизнь ЗА мужем прожила. Защитник мой и опора.
-Может, споем? – предложил тот. – Нашу любимую.
-Погодите, - вмешалась Анюта. – Я ведь для золотой свадьбы песни вашей молодости в инете скачала. Она быстро принесла ноутбук и включила запись.
После красивого музыкального вступления полилась песня. «Не слышны в саду даже шорохи. Все здесь замерло до утра-а-а», - на два голоса стали подтягивать счастливые «молодожены». Высокий, чистый голос Дусяни и мягкий баритон Василия, сливались в единое целое. Как слились и переплелись пятьдесят лет назад их судьбы. И ничего им не было страшно. Какие бы штормы и цунами не бушевали на Планете. У них был свой островок на этой Земле. Островок счастья и понимания. У каждого возраста свои радости. Они чувствовали себя богачами. Трое детей, семеро внуков и уже два правнука. А значит, не переведется их род с самой простой русской фамилией – Ивановы. И в каждом из потомков проявятся гены добра, заботы и понимания. А ещё много, много терпения, без которого немыслимо прожить на этом свете.
Cвидетельство о публикации 589745 © Белая Т. А. 29.06.20 08:22