• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма:

ДНЕВНИК НАЧИНАЮЩЕГО ПЕДАГОГА. ШЕСТОЙ "А" - 74

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
7. 05. 2019
Юлия Винеровна вопреки моим опасениям отпустила без проблем. Даже оформила поездку как командировку от школы и позвонила в бухгалтерию, чтобы мне выдали некоторую сумму на расходы.
- Эля! Отчёт обязательно! Слышишь? И в письменном виде, и фото, и видео. Это великолепный материал, а у нас аттестация на носу, пригодится. Фиксируй всё, потом отсеешь мелочи. Сканы писем Григорий мне обещал для музея. А ты написала бы рассказ или повесть о судьбе бабушки Наташи.
- Поняла, Юлия Винеровна, сделаю, если смогу.
- Сможешь! Ну, с богом, девочка моя! Не подведи!
В поездку собиралась целую неделю: продумывала, что взять из одежды и обуви, какие мелочи пригодятся. Упаковала небольшую спортивную сумку и принялась ждать часа Х.
На Белорусский вокзал прибыла за сорок минут до отхода поезда. Бабушка Наташа с Алёной, Гришка были уже там. Лис зависал в телефоне, старушка грустно осматривала зал, сидя в крайнем кресле ряда, Алёнка устроилась слева, держа бабушку за руку. Рядом столпились провожающие: родственники бабушки Наташи, Александр Владимирович с супругой и Лиза с Мишей.
Ещё на подходе услышала голос Александра Владимировича, с пафосом склонившего голову перед бабушкой Наташей. Впрочем, может быть склонил удобства ради: рост его как и у Лиса – метр и восемьдесят шесть сантиметров.
- Ваше героическое поколение, что отстояло родину в суровые годы войны, ваш беспримерный подвиг - наша память и гордость, история нашей страны, история каждой семьи, часть нашей души, которую передали нам отцы и матери, наши бабушки и дедушки. Помнить каждого – наша святая обязанность, наш долг перед вами. Ибо ничем другим отплатить не в наших силах. Мы не можем воскресить тех, кто ушёл, но помнить их имена обязаны. Я горжусь сыном и его супругой Элечкой, что не остались равнодушными к письмам, не бросили истлевать их в горшке под валуном, а вернули той, кому они принадлежат по праву. Я с радостью поддержал идею сына свозить вас, Наталья Филипповна, в Германию. Это его долг перед человеком, который отдал жизнь за наше мирное небо.
Я поздоровалась с собравшимися.
- Элечка, наконец-то! Григорий извёлся, тебя высматривая. Надо было вам за бабушкой вместе ехать, а то разделились кто куда! Жди вас и переживай!
Тык-тык-тыыык! Выходит, товарищ олигарх не в курсе, что Лис обитает у Лизаветы! Ну-ну!
Лис стрельнул глазами в мою сторону, улыбнулся:
- Привет, я заждался… Боялся, ты передумаешь.
Лиза обняла меня и расцеловала, а матушка Лиса смерила нас взглядом раздосадованной анаконды, завидевшей вкусных макак, резвящихся за прочной оградой.
Лиза, решившая посвятить меня в тайную жизнь Лиса, зашептала на ухо о его похождениях. И в это время густой цветочный аромат заставил меня неожиданно чихнуть.
- Будь здорова! – пожелали мне все провожающие нас.
- Спасибо! – ответила я и ещё два раза чихнула. У меня, несомненно, аллергия на всё китайское.
Даже не видя, поняла, кто припожаловал: нефритовая орхидея!
Я обернулась. Она порхнула к Лису со спины, тонкими ручками закрыла ему глаза, рассмеялась и, чирикая что-то на языке поднебесцев, скользнула, встав перед ним, обвила его крепкую шею, устами сахарными коснулась вначале одной щеки, потом другой и обожгла пухлые губы парня страстным поцелуем.
Лис смутился, покраснел, пытался аккуратно отстраниться от Женьшени, но получалось у него это неважно. Девушка весело чирикала, поглаживала Гришку по плечам, стряхивала с рукава невидимые пылинки, тесно прижималась к парню упругими выпуклостями и вела себя, словно законная супруга.
Александр Владимирович с интересом наблюдал за китаянкой пару минут, затем негромко произнёс, ни к кому не обращаясь, но удивлённо глядя на меня.
- Либо я что-то упустил в воспитании сына, либо чего-то не понимаю. Кто-нибудь! Поясните мне значение её сакральных пассов.
- Мудрая репетиторша пришла по русскому обычаю проводить в дальний путь любимого ученика, что тут особо понимать? - хмыкнула Лиза. – Троекратно облобызала, обняла, теперь напутствие изрекает.
Матушка Лиса бросила в меня кривым взглядом, отвернулась и молча расхохоталась. Я видела, как мелко-мелко затряслись её плечи. Но тут же справилась с истерическим весельем и поманила сына пальцем. Тот с радостью отстранился от нефритовой стрекозы и поспешил на зов.
- Сыночек! – дама взяла Лиса под локоток и повела в сторону от нас. - Я уже смирилась с тем, что невесткой моей будет она (кивок в мою сторону). Но вот это чудо!.. Знаешь ли, это слишком сильное потрясение для меня. Ты бы сдерживал свою… любвеобильность, сын.
Она старалась говорить негромко, но я слышала каждое слово.
- Мама! Это Чжень Синь, репетитор, - Лис дёрнулся, как от хлёсткого удара. - У нас с ней кроме языка, ничего нет.
- Я вижу, сынок, вижу, что репетитор. Потому и предупреждаю, чтобы ты не усердствовал в репетициях. Если уж выбрал в жёны порядочную девушку, будь и сам с нею порядочен! – присоединился к семье Александр Владимирович. – Что происходит? Почему эта девушка позволяет себе виснуть на чужом муже?
- Мой сын – потаскун! - брезгливо скривилась матушка. – Весь в тебя, Саша!
- При чём тут я?! – возмутился олигарх. – Я тебе никогда не изменял.
- А это?! – женщина скосила глаза на Лизавету.
- А Лиза… Так это было до! К тому времени, как с тобой познакомился, давно расстался с её матерью.
- Зато потомства наплодил! – обиженно поджала губы супруга.
- Только дочь. Ничего так девчушка, красавица.
Дама гневно сверкнула очами, едва не испепелив муженька взглядом.
- Об этом дома поговорим. Ты понял меня, сын?
- Я сам знаю, что мне делать! – отрезал Лис и вернулся ко всем нам.
- Гриша! Я привезла тебе…
Девушка прочирикала что-то непроизносимое.
- Это пирожки по-вашему. Сама пекла. Из рисовой муки с мясом. А это с фасолью, они сладкие. Тут яичные блинчики с зелёным луком и мясом, а тут…
Девушка поставила на сиденье вместительную дорожную сумочку, расстегнула молнию и перебирала контейнеры, поясняя, что где лежит.
- Круто замесила тесто китаянка! – Лиза неодобрительно посматривала на покрасневшего брата. – Ловко развешивает китайскую лапшу!
- Спасибо, Женя! – бормотал Гришка, не зная, куда деться. Ему было до жути неловко перед родителями и мною за это представление, но и прямо сказать китаянке о том, что…
О чём, Эля?! С чего ты взяла, что забота нефритовой стрекозы ему неприятна? Покраснел? Так он, может, от удовольствия зарделся! На тебя-то и не смотрит. Так-то вот! Ну и ладно!.. Ну и пусть… переживу, забуду, успокоюсь… Когда-нибудь.
Слава богу, вскоре объявили посадку, и мы потянулись на платформу. Гришка подхватил все четыре сумки - бабушки, Алёны, мою и свою – и направился к голове поезда. Дамы сдавали багаж… Ну да!
Нефритовая орхидея семенила рядом с Гришкой, не переставая чирикать по-китайски. Лис кивал, хмурился, что-то коротко отвечал.
- Пироги вручила, очередь за платочком. Синим, - Лиза усмехнулась. – Надеюсь, слёзы лить не станет. Мелкий негодяй! Приедет – получит от меня кренделюшек с маком! Я вчера ему выдала неплохо, вернётся – повторю. Папашка в детстве не порол, скорее всего, а надо было! Эль, как ты так спокойно смотришь на его кобелиные резвушки и скачки?! Давно бы аркан на шею - и в стойло.
- Я не принцесса прерий с лассо вместо игрушки. Да и не в моих правилах бегать за мустангами. Наскачется – вернётся. А нет – на нет и суда нет.
- Ну ты и!... Простишь? – Лиза сверкала глазами.
- Я столько раз прощала, что уже не знаю… Он клялся и божился, а тут… Ладно, не хочу об этом.
- Понимаю.
Лис купил билеты в вагон класса «Люкс». Как только папа-олигарх не удавился от такой расточительности? Зато бабушка Наташа поедет с комфортом, что в её годы немаловажно. В купе комната отдыха с двумя спальными местами, которые трансформируются в уютные диванчики, санузел с душем, умывальником и биотуалетом, телевизор, столики, сейф, розетки, Wi-Fi.
Мы помогли разместиться Алёне и бабушке Наташе, а потом пошли устраиваться сами.
Лис поставил сумки в багажный отсек и застыл у входа, глядя на меня. Выдержать этот взгляд мне оказалось не под силу, и я скрылась в туалете. Стояла у раковины и пялилась в зеркало. А хотелось плакать. Очень-очень хотелось плакать! Слёзы скапливались за нижним веком, готовые вот-вот побежать – горькие и солёные одновременно. Я моргнула, две слезинки выкатились и застыли на щеках. Нашли время проливаться! Потом, потом! Дома! Дома нарыдаюсь всласть, а сейчас… Я сильная и самодостаточная девушка…
Незапертая дверь открылась, и заглянул Лис.
- Ты долго не выходишь, думал, что-то случилось.
- Ничего, всё в порядке.
Я мазнула ладонью по лицу и отправилась к соседям. Гришка следом.
День прошёл быстро: мы вели неспешные беседы, пересекли границу с Беларусью, посмотрели фильмы, сходили пообедать в вагон-ресторан, съели китайские пирожки ( ничего так, вкусненько, спасибо стрекозе), а вечером почитали письма.
- Скоро встретимся с тобой, Санечка, - шептала старушка, гладя сухой сморщенной ладошкой фотографию. – Скоро встретимся. Жизнь прошла без тебя, мимо пролетела… В думах о тебе столько ночей бессонных провела… Дитя качала - о тебе думала, в поле работала – снова о тебе мысли мои, с мужем спать ложилась, а в мыслях ты…
Она достала из стопки письмо наугад, развернула полинявший треугольник.
«Наташенька, ласточка моя ясноокая. Спешу поделиться радостью. Наградили медалью «За отвагу» меня. А еще представили к ордену. Сам комбат велел документы послать. Сказал, что заслужил геройством своим. А какой я герой, Наташка? Первым в деревню вбежал да в плен офицера важного взял. Так я не один, с товарищами. Офицер оказался высоким чином да с документами секретными. Ну да не буду о нём.
Как же соскучился по тебе, ласточка! Не надо ни орденов, ни медалей – дали бы с тобой свидеться, красавица моя! К себе прижать и целовать-миловать ненаглядную! Косу твою шёлковую расплетать…»
Вздохнула тяжело бабушка Наташа и снова принялась гладить фотографию. А мы молчали, так как нет слов, способных повернуть время вспять, воскресить погибшего бойца и вернуть его домой, к ласточке Наташеньке…
Поужинали в семь и после пересечения границы с Польшей в 20:05 решили пораньше лечь спать:  утром, в 04:25 будем уже в Германии, во Франфурте-на-Одере, а там и до конечной станции чуть больше часа… Попрощавшись с бабушкой и с Алёной, отправились к себе.
Лис пропустил меня в купе, вошёл сам и запер дверь. Я остановилась посередине и обернулась: Гришка прислонился к косяку и не сводил с меня глаз. Так и стояли мы молча, разглядывая друг друга и во взгляде каждого плескался вопрос, который никто не решался задать… И текли минуты под перестук колёс, и колотилось сердце, отчаянно желавшее биться рядом с другим – большим и сильным сердцем Лиса.
Он оторвался от стены и шагнул ко мне. В крохотном купе одного шага было достаточно, чтобы приблизиться вплотную. И глаза его чёрные заглядывали в мою душу, что-то отыскивая там, и взгляд пронизывал, а дыхание опаляло. И слабели ноги, и дрожь бежала от макушки до пят…
Он заметил это и вздрогнул сам, и сковал меня кольцом крепких рук своих, и шершавые пухлые губы коснулись моих осторожно и чувственно, и скользили по спине его ладони, забираясь под кофточку, касаясь холодными пальцами горячей кожи. И стекали жаркие поцелуи с шеи на ключицы, пробирались в неглубокий вырез на груди, и от этих поцелуев - обжигающих и сладких, как летний мёд, кружилась голова…
- Я не могу без тебя, – шептали губы его моим. – Не могу… Ты приходишь в каждом сне – манящая, желанная, любимая… И нет сил выплыть из омута сладких грёз, ты, как сказочная русалка, утягиваешь на дно, в головокружительную бездну…
Пальцы его ловко расстёгнули пуговки на кофточке и нырнули под тонкое кружево, сминая грудь. И задыхался от страсти он, и задыхалась от сладкой истомы я…
- Моя девочка…
Телефонная трель взорвалась неожиданно и оглушительно, отрезвляя меня. Лис потянулся к заднему карману джинсов, выключил гаджет и бросил его на диванчик. Снова стиснул меня, но волшебное очарование рассеялось. Остались обида и ревность. Перед глазами стояли утренние сценки в исполнении китаянки.
- Ты решил банальным сексом склеить то, что разворотил? Ошмётки растерзанной души не соберёшь вот так, наскоком, не старайся.
- Эль…
- Что, Гриш?
- Я идиот, прости…
Внезапно я расхохоталась: громко, истерично, с какими-то странными всхлипами. И так же внезапно хохот оборвался. Я шумно дышала, вздымалась грудь, ноздри трепетали, а губы презрительно кривились.
- Идиот… Прости… Ты столько раз произносил их, эти слова… Хочешь правду?
Лис замер настороженно.
- Я устала от тебя… От твоих похождений, от твоих предательств, от твоего пренебрежения мною. Клятвы Лиса не стоят ни гроша – они пусты, как горшки без экибаны. В них нет ни искренности, ни правды – одна густая и сочная фальшь. Зачем я трачу на тебя драгоценные годы? Зачем? Чтобы развлекать тебя? О какой свадьбе может идти речь, если ты предаешь легко и бездумно? Почему ты ушёл, не сказав ни слова? Почему? Что я сделала не так?! Что ты хотел показать этим поступком? Позлить меня? Наказать? Или что? Я не поняла, Григорий Александрович. И ладно бы просто ушёл! Так нет! Понесся к китайской шлюшке! К этой рыбе-прилипале! Чудненько! Так и нужно поступать!
- Эль, послушай меня. У меня с ней ничего не было.  Совсем ничего. Я дурак, капризный мальчишка, который захотел сделать тебе больно, потому что меня ранили твои слова. «Когда –нибудь»… Это значит  "никогда", ведь так?  Я долго ждал твоего решения, терпеливо ждал, а в итоге получил "никогда". Как я мог отреагировать? Да, мне захотелось тебе досадить, о чем сожалею, но я не изменял! Поверь!
 - Когда между мужчиной и женщиной ничего нет, они не ведут себя прилюдно так, как позволила себе она. Смотреть было противно. Хоть бы родителей постеснялся. 
- Я сам ошалел от её приставаний. Отстранялся, как мог. Но что поделать, если она не понимала?
- Прямо сказать, Гриш. Прямо сказать не судьба?! И не тащить её к себе домой...
- Эль, она была в тот вечер пьяна. Я отвозил её в общагу, но там соседка привела парня, они договорились, что Женя переночует у подруги. Где живёт подруга,  я понятия не имею, потому и привёз к сестре. Не бросать же на улице! Но я её не трахал, Эль!
- Благородный рыцарь! Гриш, не надо ничего обьяснять. Не хочу слушать. Ты сделал то, что посчитал нужным. Я сделаю то, что посчитаю нужным. Ты слишком молод для меня, я тебе не пара. Так играть можешь с малолетками, мне нужна стабильность. Поэтому решила: раз ты ушёл, значит так и должно быть. Начну строить новую жизнь, без тебя. С другим.
Губы Лиса дрогнули.
- Уже есть другой?
Я посмотрела на любимого, хотела промолчать, но зачем-то сказала:
- Есть.
   Лис не сводил с меня черных глаз. Что-то сверкнуло в них.  Он с силой сжал и разжал кулак, снова стиснул пальцы так, что побелели костяшки, и тихо спросил:
- Тот парень, с которым тебя видели в парке? Это он? С ним ты собралась устраивать жизнь?
А меня видели? Вот так новость! Впрочем, это даже к лучшему.
   Я не отвечала.
- Тот парень, Эль? Вас видел Некит. 
   Я села на диванчик, откинулась на спинку, сложила на груди руки и с вызовом произнесла.
- Да, он. Зовут Андрей, двадцать семь лет, сотрудник ФСБ, - я намеренно выделила голосом слова про возраст.
Лис вздрогнул, словно пронзенный током,  как-то странно улыбнулся одним уголком рта, снова стиснул  пальцы:
- Хороший выбор.
И вышел в коридор. А я  вскочила и стояла посреди купе, глядя на закрывшуюся дверь, и не могла остановить хлынувшие слёзы.
Что ты наделала, Элька?! Что ты наделала?! Зачем?!
И бросилась следом:
- Гриш!
Но в узкой кишке коридора никого не было. Я постояла у окна, рассматривая пробегающие пейзажи, надеясь, что Лис сейчас придёт и  признаюсь, что наврала. Что нет у меня никакого Андрея, никого нет, кроме него, Лиса. Но время бежало, а он всё не приходил, и я вошла в купе. Выудила из сумки шорты и майку, чистое бельё, и скрылась в душе, а когда вышла, увидела, что Лис разложил спальные полки и сгорбившись сидел у окна. Он не посмотрел в мою сторону, словно не заметил. Ну и ладно. Ни слова не говоря, я улеглась на нижней, упершись стопами ему в бедро, повернулась носом к стене и закрыла глаза.
- Спокойной ночи, Гриш.
- Спокойной ночи.
Он некоторое время повозился, копаясь в своём багаже, принял душ и занял верхнюю полку.
Поезд качался, стучали колёса и в такт им бежали мысли. Лис тут, совсем рядом, надо мной. Только позови! Я чувствую его запах – такой родной и уютный… Мой Лис… Хочется забраться к нему, прижаться тесно-тесно и слушать, как бьётся сердце. Мне нравится слушать биение его сердца… Не знаю, почему, но нравится… Наверное, потому, что стук родного сердца успокаивает и дарит ощущение защищённости от невзгод…
« Я люблю тебя, Лис!» - мысленно крикнула я. И услышала ответ: «Я люблю тебя, Лисичка»… Или мне показалось? Я напрягла слух, но в купе колыхалась густая тишина, качающаяся на перестуке колёс. Только ровное слабое дыхание доносилось до меня: наверное, заснул.
Ладно, завтра новый день, а утро, как известно, вечера мудренее. Настанет время исправлять косяки.
Cвидетельство о публикации 589702 © МИКАЭЛА 28.06.20 13:46