• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Отредактировано.

КНИГА. Притча о Судьбе

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
КНИГА
     Как трудно прошлое забыть.
     Но мы находим утешенье,
     Что все былые прегрешенья
     Нам можно старостью простить.

Лис — такое прозвище дали ему давно, ещё в школе, и наверно, не зря, — Лис не любил читать, уткнувшись в книгу до самозабвения, как отличники. Тягостно осваивал он минимальную норму «чтива» по литературе, чаще довольствуясь кратким пересказом одноклассника, в котором нет ничего лишнего — описаний природы, чувств главного героя, зато сюжет сохранялся в памяти до конца урока, а затем испарялся за ненадобностью…
Но это прозвище в классе Лис получил не за равнодушие к чтению, а за удивительную способность хитроумного приспособления к жизни, умудряясь, толком не зная сути задачи, темы изложения, физической карты мира, химической формулы и прочего, выйти в «хорошисты», несмотря на банальную лень и неусидчивость.
Кроме того, Лис мог вывернуться в любой ситуации, не опасался наказаний отца за разбитое мячом окно, или сломанный велосипед, или двойку по алгебре, разбавившую четвёрку по физике, или вывинченную лампочку в подъезде и прочие «шалости», — Лис умел улакомить сердитого отца, причём так, что тот уже и не рад был совестить сына, оправдывающего свои поступки вмешательством если не Сил Небесных, то — своих товарищей.
Далее жизнь его покатилась по не совсем ровному пути: по настоянию родителей и лишь бы отделаться Лис равнодушно закончил лесной техникум, поскольку не тянул на какой-либо достойный и тем более элитный вуз, — у него не было планов на перспективу, то, что родители называли «думать о будущем».
Им, лишённым романтики, но не привлекательной внешности, недолго интересовалась та или иная девушка, но вскоре, после нескольких свиданий, теряла к нему интерес, инстинктивно не предполагая в Лисе достойного мужа-отца, способного содержать семью. К тому же Лис не умел ухаживать, да и не старался, не поддерживал неинтересную ему тему, не беспокоился за произведённое впечатление о себе и лениво не старался понравиться, казаться лучше, чем был…
Девушки, вначале заинтригованные молчанием Лиса, приписывали долгим паузам глубокие размышления, затем скучали, зевали — и расставались, слегка обиженные на «жмотство» кавалера, не угостившего «даму» мороженым, коробкой шоколадных конфет в наборе хоть с каким-нибудь букетиком…
Однако на Лиса таки запала Люсенька — глупышка с белым кругленьким личиком, выщипанными светлыми бровями, толстыми губками, сложенными, при размышлении, в «куриную», как говорится, «попку», весьма полненькая хохотушка, без претензий и трудных умственных затруднений.
Люсенька любила котлеты, бижутерию, мороженое пломбир, целоваться, а также булочки с изюмом, новую сумочку и газировку. Её более чем не озабоченное чтением существование как раз и привлекло внимание Лиса, тем более что в поцелуях Люсенька была ну просто мастерица и проказница.
Лис легко управлял женою, решая её возникшее чем-либо неудовольствие другими радостями — пирожными, докторской колбаской или лимонадом, зная наперёд, что Люсенька быстро забудет о новой обещанной Лисом кофточке, оказавшись наедине с котлеткой из кулинарии или эклером из кондитерской.
Однако первый брак продержался недолго: Люсеньку переманил черногривый грузин с рынка, очарованный её аппетитом, пухленькими щёчками и московской пропиской.
Вторично Лис женился, правда, так же без особой охоты, на брюнетке Галочке — внешне противоположной беленькой Люсеньке, но чрезвычайно схожей с нею в потребностях и замыслах. Юная Галочка, истерзанная родительскими нравственными наставлениями, рванула в замужество, обретя свободу действий в супружеской постели, покупках побрякушек, пива с воблой на пару с Лисом.
Но вскоре недостроенный коммунизм сменила новая экономическая формация, где правили не ум, честь и совесть эпохи, а доллары и евро, и Галочку уже не устраивала нищая должность мужа-озеленителя, не позволяющая увидеть Грецию или Турцию не на открытке, а вживую. Видеть заморские страны стало модно, престижно, а вот сидеть на крылечке дощатой дачи у воняющих навозом грядок — недостойно и стыдно… Впрочем, даже такой дачи у Лиса не было, а также сберкнижек с «деревянным» и валютным счётом.
Не было ничего, кроме доставшейся в наследство от работяги-отца серой «Волги», которая, впрочем, тоже стала непрестижной и позорной, с точки зрения Галочки, но всё же бегала, пусть и пугая прохожих рёвом, при отсутствии глушителя, и сизой вонью дешёвого бензина.
Однако ездить особенно и некуда было: дачи нет, «тихая охота» за опятами не тревожила спящую душу Лиса, рейдов за продуктами на рынок не предвиделось: покупки делались стихийно, бессистемно в порядке живой очереди сиюминутных потребностей.
Вскоре и Галочка исчезла из жизни Лиса, легко забыв о его существовании, увлекшись планами нового знакомого Вадика — касательно устойчивой безбедной перспективы наслаждения жизнью.
Будучи уже зрелым сорокалетним знатоком жизни, Лису приходилось, конечно, что-то почитывать, но лишь для дела, работы, избегая беллетристики и длиннот, — только квитанции, отчёты, справки, протоколы собраний и другую чушь.
Лис и сам не помнил, да и не утруждался сосчитать, сколько мест работы он поменял: бессмысленная затея. Он легко перебегал из одной конторы, офиса, фирмочки — в другую, нисколько не задумываясь о своей привязанности к какой-либо профессии и тем более о своём предназначении: мысли о «высоком» не беспокоили его, отсутствие дружеских связей, привязанности очередных коллег — тоже.
Он по-прежнему делал то, что именно в сию минуту возжелалось: попить пивка, сходить в кино, погонять мяч с мальчишками во дворе, примять подушку «на шестьсот минут на каждый глаз». Никому ничего не должен — и никто не ответствен за него. С сослуживцами Лис был ровно-равнодушен, и они платили ему тем же, что совершенно его не расстраивало.
Не ноет, не тоскует душа хоть по кому-нибудь; детский крикливый ералаш в песочнице режет слух — он раздражённо морщится; пошёл дождь — Лис прячется, жарит солнце — идёт в тень; плачет старик — Лис удивляется, а может и не заметить; поскользнулась и упала на тротуаре женщина — он не подбежит помочь, и вовсе не из жестокости: он просто н е   п о н и м а е т, что ей обидно, н е   ч у в с т в у е т, как ей больно… Мать лупит своего непослушного ребёнка — Лис не вступится, не засовестит её, он просто  н е   з а м е ч а е т.
И когда у прохожих на глазах машина покалечила дворняжку — вскрикнула от ужаса женщина, вознегодовал на водителя старик, — Лис равнодушно прошёл мимо, эта мелочь не касалась его, она не могла повлиять на его жизнь.
Лишённый всего, что имеют его ровесники — семейных праздников, пирогов по воскресеньям, проводов первенца в первый класс, юбилейные поздравления коллег с шампанским, — он не страдал, не мучился, не тосковал и не понимал — зачем? И как это делается?
Наконец настало время, когда что-то подобное беспокойству зашевелилось в его душе, что-то неприятно-волнующее напугало Лиса — непривычным состоянием тревоги.
А ведь Лису скоро пятьдесят шесть стукнет…

— Как это могло случиться? Он даже не умеет страдать!
— Мы пропустили его рождение…
— Но к а к это могло случиться?!
— Мы вдохнули в него жизнь, но…
— …но забыли о душе?!
— Да. Нас отвлёк Твой свет. Мы можем это исправить?
— Он даже не умеет страдать. Он прожил жизнь без души. Он никогда не плакал душою, не смеялся от души, не рыдал, горюя душой, не восхищался, пленяя душу.
— Ты можешь это исправить? Дай ему Свою Книгу.
— Он уже потерян — для себя и для других.
— Прости нас — и дай ему Твою Книгу!!
— Я прощаю вас и Я даю ему Мою Книгу, но что будет в дальнейшем…
— Но пусть он узнает!


…А ведь Лису уже пятьдесят шесть стукнет…
И вдруг, не понимая зачем, какая-то сила потянула его с дивана, он подошёл к шкафу, в котором пылились брошюры, журналы и даже какие-то книги.
Рука Лиса сама потянулась к Книге в алом переплёте с тиснёными золотом буквами, которую он никогда раньше не видел…
Лис не понимал, откуда взялась эта странная книга и почему ему нестерпимо захотелось её взять? Ведь чтение — не его удел, бессмысленное занятие.
Коснувшись Книги, Лис вскрикнул, обжегшись, сильная боль во всём теле пронзила его, голова закружилась, он упал на диван, в ужасе понимая, что умирает: жёлтые, красные, синие, оранжевые пятна, словно цветной дым, то вплетались друг в друга, то разбивались на полосы, потом всё стало золотым — и кроме этого Лис не видел ничего, словно ослеп! Боль давила на каждую клеточку его тела! Больно так, что он уже не мог дышать — и задыхался…
Книга словно приклеилась к рукам Лиса, но боль вдруг стихла, он раскрыл её и, послушный чьему-то велению, начал читать...

…Лис — такое прозвище дали ему давно, ещё в школе, и не зря, — Лис был умён от природы и безумно любил читать, уткнувшись в книгу до самозабвения. Он легко осваивал школьные науки и, не удовлетворяясь учебниками, «глотал» книги и энциклопедии из библиотек, крепко сохраняя в памяти знания не только до конца урока. У Лиса было явное превосходство в знаниях; учителя гордились им, пророча талантливому ученику успешное будущее.
Главное, что Лис, знающий жизнь лишь на литературных примерах, хитроумно мог избежать любой ситуации без опасных или вредных последствий, например в играх с товарищами осмотрительно бил мячом так, чтобы не разбить окно, или не сломать велосипед, или не схватить четвёрку по алгебре, разбавившую пятёрки по физике, математике, химии, — при этом Лис, как все ребята, любил проказничать, шалить, умел улакомить отца, в шутку ссылаясь на Силы Небесные, — купить мопед по случаю отличного аттестата.
Далее жизнь его покатилась по ровному пути: Лис, так же успешно, как и школу, — закончил элитный университет, он не просто думал о будущем, а строил конкретные планы жизни и старался добиться своей цели.
Не лишённым романтики, но, к сожалению, привлекательной внешности Лисом какое-то время интересовалась та или иная девушка, но вскоре, после нескольких свиданий, теряла к нему интерес, инстинктивно подозревая в нём мужа, чересчур увлечённого науками и вряд ли способного содержать семью. К тому же Лис не умел ухаживать, однако из вежливости поддерживал даже неинтересную ему тему, но не старался казаться лучше, чем был…
Однако на Лиса, очарованная его сосредоточенным молчанием за книгами, таки запала Люсенька — глупышка с белым кругленьким личиком, выщипанными светлыми бровками, толстыми губками, сложенными, при размышлении, в «куриную», как говорится, «попку», весьма полненькая хохотушка, без претензий и трудных умственных затруднений.
Первый брак продержался недолго: Люсеньку переманил черногривый грузин с рынка, без учёной бессмысленной степени, очарованный её аппетитом, пухленькими щёчками и московской пропиской.
Вторично Лис женился, правда, без особой охоты, на брюнетке Галочке — внешне противоположной беленькой Люсеньке, но чрезвычайно схожей с нею в потребностях и замыслах.
Юная Галочка, истерзанная родительскими нравственными наставлениями, рванула в замужество, обретя свободу действий в супружеской постели, покупках побрякушек, лёгкого флирта в дружеской компании — без участия Лиса.
Но вскоре недостроенный коммунизм сменила новая экономическая формация, где правили не ум, честь и совесть эпохи, а доллары и евро, и Галочку уже не устраивала уважаемая, но нищая должность Лиса — кандидата наук, не позволяющая увидеть Грецию или Турцию не на открытке, а вживую.
Вскоре и Галочка, заскучав, исчезла из жизни Лиса, легко забыв о его существовании, увлекшись планами нового знакомого Вадика — касательно безбедной перспективы наслаждения жизнью.
Будучи, уже в сорок лет, доктором физмат наук, Лису приходилось, всё более погружаясь в знания, подолгу сидеть дома или научных библиотеках, предчувствуя величайшее открытие для человечества в мире науки…
При этом Лис не был чужд простых человеческих потребностей в любви, дружбе, привязанностей. Его душа страдала от одиночества: не слышно детского визга шалунов, нет рядом родной, любящей души. Семейные праздники, ёлка на Новый год, подарки под подушкой на день рождения Лис одержимо променял на чистую науку.
Но если пошёл дождь — Лис улыбчиво подставляет ладони, жарит солнце — жмурится от удовольствия; плачет старик — Лис утешит; поскользнулась и упала на тротуаре женщина — он первым подбегает помочь, понимая, как ей обидно и больно… Мать лупит своего непослушного ребёнка — Лис вступится, засовестит её, призывая одуматься.
И когда у прохожих на глазах машина покалечила дворняжку — вскрикнула от ужаса женщина, вознегодовал старик на водителя, — душа Лиса вызвала на его лице страдальческую гримасу жалости.
Лишённый всего, что имеют его ровесники — пирогов по воскресеньям, семейного торжества, проводов первенца в первый класс, — Лис ещё более ценил не только уважение, но и дружбу коллег, которых и считал своей семьёю.
Но накануне его сорокалетия случилось непредвиденное… Он устал страдать…

…Лис, нервно читая Книгу, перевернул последнюю страницу — там было пусто! Этого не может быть в Книге его жизни, ведь ему должно когда-то стукнуть пятьдесят шесть…
Его обуял ужас последней чистой страницы, не заполненной  н и ч е м.

— Знал ли Ты?
— Конечно. Но это  е г о   выбор.
Cвидетельство о публикации 584971 © Ирина Голубева 16.04.20 20:56

Комментарии к произведению 1 (1)

Мудрый рассказ. Правильно названо - притча.

Есть о чём думать и что чувствовать.

Хорошо, Ирина.

Игорь, спасибо за тёплый отзыв и за верное понимание рассказа.