• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Из жизни людоедов-4

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Погода хорошо подготовилась к очередному собранию клуба людоедов. Все шло по плану: ветер выл, дождь стучал, пламя свечей дрожало, зловещие тени пробегали по каменным стенам. В этой деловой, располагающей обстановке предстояло выслушать рассказ Ивана Петровича Белкина.
- Наверно, я единственный людоед, который не родился людоедом. Людоедом меня сделала жизнь. Вернее – профессия. Я учитель литературы. Склонность к людоедству я почувствовал уже после месяца работы в школе. И она усиливалась с каждым днем. Представьте себе. Замирая от восторга, со слезами на глазах я читаю: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…» И вдруг слышу: «Гы! Это какую траву он вкурил, чо фраера заглючило реально?» И в каждом классе – по два-три таких. Один меня доводит, другие – группа поддержки. Исподтишка снимают, конечно, на телефон, ждут, когда сорвусь. Я прошел все стадии становления: беседы по душам, вызовы родителей, приводы к директору… Я уже подумывал бросить работу, устроиться куда-нибудь поденежней и поспокойней. И вдруг что-то щелкнуло в голове. Я почувствовал себя людоедом. И сразу успокоился.
Я ждал только повода. Долго ждать не пришлось. Когда самый отмороженный из всех восьмиклассников, под подленькое хихиканье своих приятелей, с включенным на запись смартфоном стал оттачивать на мне свое остроумие, я подошел к нему, наклонился и тихонько сказал ему на ухо: «Съем».
Дурачок, он не понял, что это не шутка, а предупреждение. Он продолжал веселиться на уроке, а потом в своей группе в сети, а нож, говоря метафорически, был уже занесен. Вернее, он думал, что веселится. Он даже не представлял, какое удовольствие испытываю я. Спокойно, не торопясь, растягивая удовольствие, я отрезал от него кусочек за кусочком. Сначала я просто не замечал его, потом начал оценивать его шутки. Скучным голосом я говорил, что его высказывания не имеют отношения к домашнему заданию и ставил оценку. После двойки в четверти ко мне явились его разъяренные родители и заявили, что я профнепригоден, потому что не умею заинтересовать ребенка предметом, а поскольку он (ребенок) открыто и справедливо меня критикует, я просто мщу ему. Да, сказал я, не умею. Пишите и жалуйтесь, вы имеете полное право. А я, со своей стороны, обращусь к независимой экспертизе и оценке знаний вашего сына… Родителя увяли и ушли, бормоча угрозы. Но их прекрасный сын продолжал свое, наглея от урока к уроку. И это только вдохновляло меня. Этап за этапом, я доводил дело до последнего удара. Я изучил его повадки, проанализировал поведение в сетях, разработал план и… Как принципиальный людоед, я считаю: есть – так целиком. И вот однажды, когда мой подопечный сидел на последнем своем уроке литературы – родители решили его перевести в другую школу, а со мной рассчитаться, уже не опасаясь последствий, - в класс вошла полиция.
При понятых из кармана моей жертвы был изъят пакетик с белым веществом.
Я скромно стоял у окна. Последний кусок был проглочен. Мне даже было немного жалко, что все кончилось. И еще легкая горчинка послевкусия: никто не догадывался, что стал невольным свидетелем моего триумфа, никто не оценил изящно разыгранную комбинацию. Что там говорить, даже съеденный мною не догадывался, что он съеден… А финальный аккорд с пакетиком! За первым врагом последовал второй, третий, четвертый…
- Это подло! – послышался голос Степаниды Гавриловна. – Люди добрые! Как он затесался сюда, к нам, честным людоедам? Съесть – значит съесть. В честной борьбе, с открытым завзялом!
- Забралом, - усмехнувшись, поправил Степаниду Гавриловну Иван Петрович.
- Признайтесь, это ведь вы подбросили ребенку гадость в пакетике?
– Конечно. И анонимно проинформировал полицию тоже. Эх, Степанида Гавриловна! Вы отстали от жизни. Мы давно уже живем в виртуальном мире, в котором все реальнее, чем на самом деле. И уж, поверьте, съесть человека по удаленке, съесть его психологическую сущность, съесть не бренное тело, а бессмертную душу – это истинная людоедская доблесть. А какой, извините, кайф – встречать то одного, то другого бывшего врага, видеть его потухшие глаза, вжатую в плечи голову, затравленность в каждом движении – и страх, страх, страх в каждой клеточке его биологической оболочки! Это и есть жизнь, друзья мои! Разве нет?
Никто не ответил.
Молчание прервал господин Бульдозер:
- Ну что ж. История имеет сюжет и рассказана литературным языком. Может быть, в ней нет той искренности и душевности, как в рассказе Степаниды Гавриловны, нет той романтики, которой было проникнуто повествование мадам Дамнедам, глубокого трагизма, как в поэме о Репке и алых парусах. Видимо, времена действительно изменились. Я бы сказал, что Иван Петрович – людоед нашего времени. Цифровой век, цифровые души!
Cвидетельство о публикации 584701 © Кислофф А. К. 12.04.20 08:59