• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Весьма любопытное начало. С одной стороны, полемика идеалистического против материалистического, с другой, - полемика романтизма против отживающего классицизм и нарождающегося реализма. В любом случае, мне, почему-то показалось сип политико-поэтической программой романтизма, сохранившей родимые пятна классицизм (единство времени и места действия, говорящие имена), что не может натолкнуть на размышления о диалектике (например, закон единства и борьбы противоположностей).

Вильгельм Гауф. Сказки из альманаха.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
В одном прекрасном далёком королевстве, о котором мудрецы ведут речи, что солнце никогда не заходит над тем вечнозелёным садом, царствовала с начала времен и по сей день королева Фантазия. Щедрой рукою много столетий раздавала она Вам полные пригоршни благодати и была любима и уважаема всеми, кто её знал. Сердце же её было слишком большим, чтобы оставаться со своими милостями только в своей стране; и она сама, в королевских украшениях вечной молодости и красоты, спускалась на землю, ибо слышала она, что живут там люди, чья жизнь трагически серьёзна из-за постоянных лишений и изнурительной работы. Им приносила она самые лучшие дары из своего королевства и, как только она полями покидала землю, люди весело приступали к работе, радостные в своей серьёзности.
И дети её были ничуть не менее красивыми и пригожими, нежели сама королева-мать, что посылала их давать людям чуточку счастья. Как-то раз, возвратилась Сказка, старшая дочь королевы, с Земли, и заметила мать, что дитя её грустит, да, и тут и там виделась задумчивость в её глазах.
- Что с тобой, милая Сказка, - спросила её королева, - ты столь грустна и пала духом после своего путешествия, ужель не хочешь ты поделиться с матерью, чего тебе не хватает для счастья?
- Ах, милая матушка, - ответила Сказка, - я бы наверняка не так долго молчала, если бы не знала, что моя скорбь такая же, как твоя.
- Всегда говори, об этом, дочь моя, - попросила её прекрасная королева, - ибо скорбь - то камень, что одного придавит, зато двое без труда его сбросят с дороги.
- Ежели хочешь, - ответила Сказка, - то слушай: ты знаешь, как охотно я схожусь с людьми, также радостно сидеть мне с бедняками перед их хижинами в ту лёгкую минутку после работы; они так же дружелюбно предлагали мне руку для приветствия, и выглядели такими же довольными и улыбающимися, когда я уходила дальше; но в тот день всё было уже не так!
- Бедная Сказка! - воскликнула королева и погладила ей влажные от слёз щёки, - но не может ли тебе это только казаться?
- Поверь мне, я это слишком хорошо чувствую, - возразила ей Сказка, - они меня не любят боле. Везде, где я появляюсь, встречают меня лишь холодным взглядом; нигде я боле не вижу радости; даже дети, которых я так любила, смеются надо мной и немедля поворачиваются ко мне спиной.
Королева оперлась лбом на ладонь и, погрущившись в молчание, задумалась.
- И откуда ж такое пришло, Сказка, - спросила королева, - что люди внизу так поменялись?
- Смотри, люди поставили учёных стражей, дабы они всё, что выходит из твоих пределов, о, королева Фантазия, они острым взглядом осматривали и проверяли. Если приходит хоть что-то, что не могут они понять своим умом, то начинают они истошно кричать, уничтожают, или так шельмуют это средь людей, верящих им на слово, что не то, что любви, а даже искры доверия боле уже не найти. Ах, как же хорошо моим братьям, Сновидениям: радостно и легко слетают они на землю, ни о чем не спрашивают их умные мужи, посещают они спящих людей и плетут и раскрашивают им все, что услаждает сердце и радует глаз.
- Твои братья легконоги, - ответила королева, - но у тебя, милая, совершенно нет причины для зависти. Тех стражников, пожалуй, я неплохо знаю: не столь уж и неправы люди, их поставившие: придёт иной раз некто ветренный и сделает вид, что пришёл он из нашего королевства, хоть на деле, в лучшем случае, спустился он с горы, с которой он нас наблюдал.
- Но почему же ты заставила поплатиться за это меня, свою единственную дочь? - заплакала Сказка, - ах, если бы ты знала, как они со мной поступали: дразнили старой девой и пригрозили, что впредь ни за что не пропустят.
- Что? Ни за что впредь не пропускать мою дочь? - закричала Королева и щеки её покраснели от гнева, - но теперь я вижу, откуда дует ветер: злобная тётка нас оклеветала.
- Мода? Этого не может быть! - воскликнула Сказка, - ведь она же выглядела так дружелюбно!
- Ох, знаю я её, обманщицу! - ответила Королева, - но попробуй-ка ей снова помешать, дочь моя. Воистину, кто хочет творить добро, тому отдыхать не позволено.
- Ах, матушка! Когда меня теперь полностью отвергают или клевещут на меня так, что люди на меня даже не смотрят, и заставляют, одинокую и презренную, стоять в углу?
- Коли одураченные Модой старшие тобой пренебрегают, повернись к младшим: воистину, они мои любимчики, ибо посылаю я им самые красивые картины через братьев твоих, Сновидений, да и я сама частенько к ним слетала, обнимала и целовала, и играла с ними в милые игры; да и они меня, пожалуй, знают, хоть и неведомо им моё имя, но я часто замечала, как ночью они улыбаются моим звездам, а утром, когда мои сверкающие ягнята тянулись на небо, они хлопали от радости в ладоши. И становясь старше, они продолжают меня любить, ведь я помогаю милым девушкам плести красочные венки и неслухи становятся тише, если я, восседая на вершине самой высокой скалы в заоблачных землях, заставляю проплывать перед ними синие горы, высокие города и сверкающие дворцы и в багряных вечерних облаках рисую отряды бесстрашных рыцарей и шествия паломников.
- Ах, милые дети, - выпалила Сказка на одном дыхании, - да, так и быть! Я хочу ещё раз попробовать с ними.
- Да, моя добрая доченька, - сказала Королева, - ступай к ним; но я хочу одеть тебя поскромнее, так, чтобы тебя любили дети и не отталкивали взрослые; смотри, я хочу тебе дать облачение альманаха.
- Альманаха, матушка? Ах! - Стыдно мне так красоваться перед людьми!
Королева кивнула и в тот же миг служанки принесли изящное облачение альманаха, сплетенное из блестящих цветов и прекрасных рисунков.
Горничные заплели прекрасной девушке её длинные волосы, одели на ноги ей золотые сандалии, а после накинули на неё одеяние.
Скормница-Сказка не смела и глаза поднять, а мать с удовольствием её рассмотрела со всех сторон и заключила в свои объятия.
- Ступай, - сказала она своей малышке, - да пребудет с тобой моё благословение. Если будут презирать и глумиться, возвращайся ко мне, последующие же колена, верные природе, повернутся к тебе сердцем.
Итак, Королева Фантазия приказала, а сказка спустилась на землю. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда она приближалась к тому месту, где жили учёные стражи. Склонив к земле свою головку, Сказка ещё плотнее укуталась в свою накидку робкими шажками приблизилась к двери.
- Стой! - рявкнул глубокий и грубый голос, - Берегись! Приходит новый альманах!
Услыхав это, Сказка задрожала; на зов выбежало множество старейшин зловещего вида: держа в кулаках острые перья, они встали напротив неё. Один из ватаги шагнул к девушке и грубо схватил её за подбородок.
- Поднимите голову, господин Альманах, - крикнул он, - чтоб в Ваших глазах было видно, правы Вы или нет?
Покраснев, Сказка подняла голову вверх и открыла свои тёмные глаза.
- Сказка! - воскликнул стражник, расхохотавшись во всю глотку, - это же Сказка! Скажите пожалуйста, что ж это происходит! Как ты только пришла в таком костюме?
- Моя мать меня так одела, - ответила Сказка.
- Это что же, она так решила тебя контрабандой провести? Как бы не так! Убирайся, или нам заставить тебя уйти? - крикнули хором стражники и выставили перья вперёд.
- Но я только к детям, - взмолилась Сказка, - да-да, хоть это вы мне можете позволить?
- Не слишком ли много такой шушеры ходит по нашей земле, - крикнул один страж, - что болтают всякий вздор для наших детей?
- А давайте посмотрим, что она на этот раз знает, - выкрикнул другой.
- Ну, давай, - крикнули они, - расскажи, что знаешь, да поторопись, а то у нас не так-то и много времени на тебя.
Сказка вытянула руку и начертила в воздухе множество знаков указательным пальцем. И показалось множество мимо проплывающих лиц; караваны с прекрасными скакунами, богато украшенными всадниками, множество кибиток, средь песка и пустынь; птицы и корабли в бушующих морях; тихие леса и многолюдные улицы и площади; битвы и свободолюбивые кочевники, все они живыми картинками, цветастой толпой проплывали перед глазами.
В пылу увлеченности, с которой Сказка запускала всё новые образы, она не заметила, как засыпали, один за другим, стражи ворот. Девушка, было, принялась за новый образ, как возникший перед ней дружелюбный мужчина взял её за руку.
- Посмотри, добрая Сказка, - промолвил он, показывая на спящих, - для них твои красочные истории уже ничего не значат; скорее проникни в ворота; теперь-то им невдомёк, что ты на земле, и ныне ты можешь, свободная и незамеченная, идти своей дорогой. Я отведу тебя к своим детям, а в моём доме у тебя будет тихое и милое местечко; там можешь ты жить себе, поживать; а если мои сыновья и дочери будут хорошо учиться, будут они приходить к тебе со своими приятелями и тебя слушать. Хочешь ли ты так?
- Ах, с какой радостью последую я за тобой к твоим детям! Как же я буду стараться сделать им больше радостных мгновений!
Добрый человек дружелюбно ей кивнул и помог перешагнуть через ноги спящих. А после Сказка с улыбкой оглянулась и юркнула в ворота.
Cвидетельство о публикации 584094 © Ганс Сакс 01.04.20 08:38

Комментарии к произведению 1 (3)

Альманахи в то время входили в моду и, насколько мне известно, сам Гауф одним из первых начал издавать сказки в такой форме. Яркие издания привлекали читателей, а что писателю нужно? Именно это - внимание публики. Да и собранные, обрамлённые одной идеей, они (сказки) звучат по-иному: сплетённые единой хитроумной вязью, истории продолжались друг в друге. Это позволяло сохранить интригу, поддержать интерес.

Жаль, умер Гауф слишком рано. Интересны были бы его работы в зрелом возрасте. Но...

Спасибо за историческую справку. А что же до сослагательного... Скорее, стал бы реалистом и написал бы роман в 5 томах об арабских странах

Да Вы это и без меня знали)) Но некоторые так и не становятся реалистами, даже на пороге смерти.

Честно, не знал.