• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Смотритель маяка

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
К вечеру начали собираться тучи. Грузные, они пенились, накатывали слоями, быстро поглощая чистые участки нежно-сизого неба. Осенний морской ветер усиливался. Поднимал огромные волны, кидал их на берег, они, срываясь, ударялись в скалы, сотрясая крепкий каменный маяк. Грозно и дико грохотали.

В доме было тепло. Днем здесь очень мокро и холодно, но к вечеру моряк всегда разжигал очаг. Жил он один. Раз в несколько недель приплывал парень из деревни на лодке, привозил продукты да вещи. Хороший мальчишка, добрый. А так чаще всего мужчина был один.

Пахло сыростью, плесенью и едой: вареным картофелем и овощами. Во всем доме стояла тишина. Только мужчина стряпал на кухне. Да полуоткрытая, плохо прибитая ставня на чердаке постукивала на ветру.

Забарабанил мелкий дождь.

Моряк плотно поужинал. Собрался. Надел теплую большую куртку, сверху - плащ. Закинул на плечо рюкзак, зажег фонарь. Вышел, отперев массивную дверь. С улицы рванул прохладный поток ветра, он обжег кожу на руках и лице. Мужчина сунул нос в махровый платок.

Несколько собак мирно дремали в сарае. Как только послышались шаги человека, животные вскочили и кинулись к хозяину, задорно виляя хвостами, высунув горячий язык. Мужчина потрепал овчарок по загривкам, выпустил самую крепкую и массивную.

Маяк стоял на краю скалистого пригорка. В плохую погоду и по ночам добираться туда было сущим наказанием. Зажигать огонь нужно было, когда приходил вечер или опускался туман. Иногда что-то могло пойти не так, и тогда свет затухал. Для кораблей в штормовую ночь нет ничего страшнее погасшего маяка. Моряку приходилось, борясь со стихией, добираться до одинокой башни, разбираться с возникшей проблемой и снова включать устройство.

Работа за последние несколько лет стала для мужчины труднее: подводил возраст. Кроме того, в холодных и влажных условиях здоровье подорвалось. Моряку уже давно искали замену. Но тот упрямо хотел продолжать работу. Многие не понимали его желания: куда приятнее провести старость в каком-нибудь кресле в кругу семьи.

Вот только не все знали, что у моряка не было ни родных, ни близких. Как-то не сложилось. Его отец и мать также когда-то работали на маяке, но они давно ушли из жизни. Жену моряк не смог найти: несмотря на бурные романы, никто из молодых девушек не стремился жить в таких условиях. Вот и остались на маяке: мужик да собаки.

Увязая в земле, моряк пробирался на пригорок по мутной жидкой грязи и скользким камням. Рядом следовала собака, верно наблюдая за человеком. В этом месяце псина пару раз спасла мужчине жизнь, вовремя оказавшись рядом.

Добравшись до высокой неприступной башни, способной выдержать натиски свирепых волн, мужчина обернулся. Посмотрел на начинающий бунтовать океан, темное грозовое небо. Усмехнулся в бороду от удовольствия.

Войдя, мужчина стал медленно, тяжело дыша, подниматься. Пролет за пролетом. Старая пыльная лестница глухо отзывалась на его шаги.

Когда мужчина добрался до закрытой площадки на самом верху башни, стало совсем темно. Найдя журнал, моряк поставил фонарь рядом. Открыл нужную страницу, посмотрел время, что-то записал. Потом зажег маяк.

Резкий яркий луч пронзил небо, утопая в серости. Казалось, вокруг него даже тьма испарялась. Свет плясал в волнах и терялся в таинственной мглистой глубине.

- Вух, ну и холод! – воскликнул моряк, запирая за собой дверь в башню. Задрожал от пробежавшего по коже морозца. Поспешил обратно.

По дороге назад овчарка повредила лапу. Порезала ее, поскользнувшись. Скуля, грохнулась в грязь. Покачав головой, моряк взвалил на спину скулящую собаку. Так до дома и добрели.

- Ух, сейчас в тепло, а потом на боковую, - рассмеялся мужчина, потирая замёрзшие руки, - ой, не волнуйся, и с тобой разберусь, Берта.

Собака жалобно заскулила, услышав свое имя, пару раз ударила хвостом.

- Хорошая собака, - моряк погладил нервно дышащее животное, когда рана была обработана, - пойдем-ка спать.

Посреди ночи мужчина вскочил от оглушительного грома. Загремели стекла, крыша, казалось, шатались даже стены дома. Ночь озарила яркая вспышка.

Моряк вздохнул. Протер глаза, посидел минуту в кровати, вспоминая, где находится. Нехотя встал, ногами в теплых носках дотопал до окна, выглянул проверить огонь на маяке. Охнул.

Свет погас. Было темно, хоть глаз выколи.

Грязно матернувшись, моряк быстро собрался. Необходимо было как можно скорее зажечь маяк. Черт, он же утром все проверил! Все было в норме. Он еще, кретин, надеялся, что сегодня можно спокойно поспать. Как бы не так!

«Ну, ничего, - думал мужик, натягивая штаны, - возьму Берту. Инструменты. Быстро все исправим».

Только спустившись, моряк вспомнил, что именно сегодня, как назло, псина повредила лапу. Отпустив грубое словечко, мужчина на секунду замер. Как же так, без Берты? А что будет, если он оступится, или поскользнется, или… Выбора нет. Придется одному. Другие собаки слишком молодые, от них никакого проку.

Мужчина, схватив фонарь, кое-как его зажег. Сунул в рюкзак инструменты, на ходу накинул куртку, влез в галоши. Выскочил за дверь.

Проснувшаяся собака подняла голову. Заскулив, она потянулась вслед за уходящим человеком, точно боялась отпускать его одного. Но тот этого даже не заметил.

Гремели волны. Трещал очаг. Едва различимо тикали часы. В доме было тепло, уютно, спокойно, за окном бушевал ад.

Через полчаса ожидания собака, прижав уши, уткнулась носом в лапы. Жалостливыми большими глазами смотрела на дверь. Виляла хвостом каждый раз, когда где-то рядом слышался звук, напоминающий человеческие шаги.

Через час она начала волноваться. Через два, припадая на одну лапу, дошла до двери, начала громко подвывать, скрести дверь. Ее собачье сердце чувствовало: что-то случилось, что-то очень нехорошее. Хозяин должен был уже вернуться.

Внезапно послышался шорох у самой двери. Собака злобно зарычала. Ввалился человек.

Увидев моряка живым, собака бросилась на него, начала облизывать руки, лицо, одежду, жадно виляя хвостом.

- Ох, - прохрипел мужчина. Осев по стене, он, сжав зубы, вздохнул. Одежда промокла насквозь, кое-где на куртке виднелись рваные грязные дыры. Волосы растрепались, тело дрожало от впрыснутого в кровь адреналина. От мужчины пахло йодом и морской глубиной. На лице кровь. В глазах ужас и счастье.

Собака, отпрянув, взглянула на человека. Фыркнула. Она не могла понять, что за странные чувства бурлят в человеке. Почему, побывав в такой опасности, он улыбался?

- Я зажег, Берта! Я справился! – вскрикнул моряк, всплеснул руками. Псина, взвизгнув, сама не понимая, от чего, радостно кинулась было скакать по комнате. Но больная лапа не дала. Тогда она начала лизать руки человека.

- Берта, а, Берта, - мужик трепал большую жилистую овчарку, - как думаешь, мы сегодня кого-то спасли? Это было бы прекрасно, псина ты моя, - моряк улыбался, гладя собаку, - это было бы хорошо. О! – смотритель маяка раздвинул руки в стороны, показывая величину этого «О». - О как хорошо это было бы. Но даже если нет… Все равно. Хорошо, что свет горит. Я рад. Знаешь, как я рад? А, псина моя? Эх, Берта, только ты обо мне и беспокоишься… Только ты, моя верная хорошая собака. Берта, как думаешь, я достойный человек? – моряк погрустнел. - Ведь про меня все позабыли. Ни близких, ни родных. Я совсем-совсем один. Зажигаю свет, да. Думаешь, оттого что меня никто толком не знает, я не имею права быть любимым или признанным? Это было бы несправедливо. - мужик пожал плечами, вздохнул. - Это так глупо, Берта. Ведь без огня на этом маяке корабли погибают в морской пучине. Люди тонут, их семьи несчастны. Значит, мое существование в этом мире важно, ведь так? Но почему тогда люди так далеки от этого маяка, от этого места?

Собака фыркнула, повернулась на бок. Моряку не с кем было поговорить, и он часто болтал с ней как с другом. Странный человек. Но псина привыкла.

- И еще знаешь… - моряк вдруг замер, помолчал несколько мгновений, продолжил, - я же больше ничего не умею. Зажигать этот свет – все, чему меня научили. А в моем возрасте изменить что-то уже нет сил. Получается, мне нужен этот маяк так же, как и людям на кораблях. Так же, как и людям на суше. Им – чтобы быть спасенными, мне – чтобы быть нужным. Чтобы быть важным.

Моряк зевнул. Откинувшись к стене, задремал. Собака лежала рядом и насмешливо смотрела на хозяина. Глупый-глупый человек.

Собака понимала, что она не умна и что люди куда смышлёнее, но ей казалось, что она знает правду. Ведь она сейчас счастлива – перед ней ее человек, хозяин, который является смыслом всего ее существования. Он сейчас спит. Тоже счастлив. Почему? У него есть его маяк и желание приносить пользу. Есть те, что на кораблях. И те, которые на земле. И они тоже счастливы: одни - потому что горел маяк, другие – потому что вернулись первые.

Так вот… Может, смысл всей этой жизни. Всего этого пустого существования, внезапных проблем и бед, радостных моментов и прекрасных мгновений. Может, смысл этого всего в том, чтобы быть счастливым.

Во что бы то ни стало.
Cвидетельство о публикации 584076 © Ольга Фаланд 01.04.20 02:25