• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фэнтези
Форма: Повесть

Путь домой.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста


Ведьмин ритуал.


Уже темнело, когда дверь со скрипом открылась, и вовнутрь шагнул Гарри. В его руке находилась освежёванная тушка зайца, а в другой нож. Широкий лоб избороздили морщины, а усы и бороду покрывал налёт седины. Он бросил свою добычу на стол, усаживаясь на лавку, ёрзая, устраиваясь удобнее. В одном из углов тихо переговаривались дети, мальчики погодки.
— Ставь ужин, — приказал Гарри, втягивая носом приятный запах жаркое.
Лили, женщина лет сорока с широкими бёдрами и усталыми глазами, быстро кивнула, подзывая детей, говоря им, чтобы те садились за стол. Женщина взяла тушку, относя в дальнюю часть помещения, где займётся мясом чуть позже.
— И снова сегодня никакой охоты, — пожаловался муж, сплёвывая на пол. – Проклятые времена настали. Только один заяц за последние три дня.
— Ничего. Тебе обязательно повезёт, не завтра, так послезавтра.
Лили поставила котелок с дымящейся едой.
— Да чёрта с два, — вновь сплюнул Гарри, крестясь. – Худые времена настали. Говорят, что олень и кабан ушёл в дальний лес, подальше отсюда.
Глава дома был приверженцем новой религии, которая пришла откуда-то с юга. Религия креста. Но многие поклонялись сразу нескольким богам, думая, чем больше, тем лучше. Хотя язычники плевали в след тем, кто крестился, считая их просто сектантами и отступниками.
— Говорят, что и земля круглая, словно шар, — заметила жена. – Но не надо всему верить.
— Дура ты, — нахмурился супруг, берясь за ложку, ковыряя содержимое котелка. – Лезешь в дела церковные, в коих ничего не понимаешь. Вот уж баба глупое существо, точно корова.
Гарри подумал о своей дочери, Катрин, которую прибрал Бог три весны назад. Он посчитал, что так гораздо лучше. Меньше ртов, которых нужно кормить, а ещё не надо готовить приданого. С мальчишками в этом смысле лучше. Помощь по хозяйству, а если ещё поступят на военную службу, так вообще проблем не будет.
Со двора раздался протяжный вой, который умолк на высокой ноте. Гарри вздрогнул, выронив ложку. Та, разбрызгивая тушёное мясо, упала на грязный пол из соломы и плевков. Лили приложила ладонь ко рту, уставившись на мужа широко открытыми глазами.
— Умоляю, только не выходи! – взмолилась женщина, начиная спешно молиться, будто от быстроты слов зависело их спасение.
— Умолкни.
Гарри схватил топор, а за пояс сунул уже знакомый нож. Он вышел на улицу, где к этому времени совсем стемнело. Погода быстро портилась. Над головой нависли тяжёлые тучи, закрывая звёзды. С небес начал моросить противный дождь.
— Помилуй Господи своего грешника, и сыновей его.
Подумав с секунду, он добавил:
— И женщину его. Протяни свою светлую длань, спаси нас от нечистого и лукавого.
Через высокий забор скользнула тень, одна, вторая, третья. Блеснули жёлтые глаза, оскалились пасти. Три волка набросились на дворового пса, задрав того за несколько ударов сердца. Потом окровавленные морды обратились к дрожащему от страха человеку.
— Не дай, Господь, слугам нечистого и лукавого, причинить…
Волки прыгнули вперёд, и Гарри отскочил в сторону, нанося рубящий удар топором. Но мужчина промахнулся. Зверь оказался более проворным, чем жилистые руки человека. Крепкие зубы сомкнулись на запястье, перегрызая сухожилия, кроша с влажным хрустом кость.
— Гарри! – завопила женщина, появляясь на пороге.
— Беги! – заорал он из последних сил, борясь с сильным соперником. – Спасайся сама, и спасай детей!
В нос шибанул запах мокрой шерсти, а ещё вкус крови. Крови? Да, он ощутил вкус во рту, неприятный, металлический, и только сейчас осознал, что второй волк впился ему клыками в горло, разрывая плоть. Гарри рухнул в грязь, терзаемый зверьми.
— Гарри! – вновь раздался отчаянный пронзительный визг.
Лили бросилась бежать, подхватив сыновей, обходя по периметру дом, устремляясь к задней части. А откуда-то из мрака, из-за забора, слышался издевательский смех.
* * *
Постоялый двор располагался прямо на перекрёстке дорог, у старинного дуба, которому, как говорили некоторые, было около трёхсот лет. В нём останавливались путники, которые пересекали древний лес, стремясь в столицу, кто на работу, а кто и по торговым делам. Но всё чаще использовали новый тракт, что протянулся на юго-западе, почти у самой границы государства. Путник, восседавший на вороном коне, двигался от самой Магны, города, которого в древности знали, как Ма-Гаана. Тот находился возле извилистой реки Тигр.
Из-под копыт разбрызгивалась грязь, разлетаясь по сторонам. Мужчина лет пятидесяти, двигался не один месяц, стремясь на север, оставив у себя за спиной великую реку Тетис. Тетис — великая река, которая пересекает весь континент, от земель Ар-даа, и до Зелёных равнин, и дальше, уходя между Карпатскими горами и к проливу Дайло. Самая обширная территория, если брать по эту сторону гор, заполненная в основном лесами и болотами.
Мужчина остановился возле постоялого двора, спешиваясь, окидывая двухэтажное строение из дерева. Тот выскочил откуда-то из сарая, принимая поводья.
— Позаботься о нём, — проговорил незнакомец, бросая медную монету.
— Будет исполнено, мастер, — улыбнулся пацан остатками не сгнивших зубов.
Мужчина оказался внутри просторного помещения с десятком столов и лавок. За стойкой находился пузатый хозяин в грязном фартуке. Его лысину украшал островок седых волос, который гордо расположился на самом затылке. От очага шло приятное тепло, тут же согревая продрогшее тело.
— Комната есть?
В голосе Салазара слышалось нетерпение. Если бы такой не нашлось, он бы заставил хозяина, пускай и с помощью кулаков, отыскать таковую. Но пузан тут же утвердительно качнул головой, а также свисающими двумя подбородками. Его маленькие глаза довольно блеснули.
— Как пожелает мастер, — угодливо растянул совершенно бесцветные губы хозяин двора.
— Отлично!
Салазар плюхнулся за ближайший стол, стягивая намокший плащ, бросая его ближе к очагу, не обратив внимания на двух ворчащих пьянчуг, которые были заняты игрой в кости.
— Тогда вина, сыра и мяса, да поживее!
— Как изволит мастер.
Пузан обернулся к пышнотелой женщине с румянцем на лице.
— Ханна, ты слышала уважаемого. Принеси заказ.
Никто на Салазара особо не обращал внимания. В самом углу удобно устроилось четверо купцов, если судить по их одеждам, а ещё дальше, над головой лося сидел явный государственный муж. Ну и двое пьянчуг, играя в кости, то и дело прикладываясь к кувшину с чем-то крепким. Ничего особенного. Самые обычные люди, которых можно встретить где угодно.
Появилась Ханна. Она ловко поставила перед мужчиной нарезанный сыр, кувшин с вином, а также хорошо разогретое мясо.
— Чего ещё изволит мастер? – поинтересовалась та, заискивающе улыбаясь.
— Комнату, — буркнул Салазар, разрывая мясо руками, впиваясь крепкими зубами.
— Это, несомненно.
Она помолчала, глядя на посетителя.
— Позволено ли мне будет спросить, откуда держит путь мастер?
— Из Магны.
Сделав приличный глоток из кувшина, Салазар рыгнул.
— Держу путь домой, — проговорил он, предвидя дальнейший вопрос. – С военной службы. Был на границе двенадцать лет, а теперь…
В этот миг дверь с грохотом открылась, и вовнутрь ввалилась окровавленная женщина. Она рухнула вначале на колени, а потом повалилась на бок, пыхтя, булькая. Наконец из её горла вырвался душераздирающий вопль.
— Мои детки! Мои маленькие детки! Прошу, умоляю, спасите их!
Пузан изменился в лице, как и все остальные находившиеся в зале люди.
— Это Лили, — прошептала Ханна.
Она быстро ретировалась в другое помещение. Недолго думая, торговцы окружили несчастную, склонившись над ней, предлагая вино и пиво. Но та лишь хрипела, умоляя спасти её деток.
— Лили, что произошло? – спросил пузан, лысый Мэтью.
— Это она, Мэри Энн. Господом нашим клянусь, это она!
— Кто такая Мэри Энн? – поинтересовался один из торговцев, а государственный муж утвердительно кивнул, соглашаясь, будто хотел задать тот же вопрос.
— Ведьма, — сплюнул Мэтью. – Проклятое отродье.
Он яростно потёр сальную щёку, сверкая маленькими глазами.
— Господь наш наказал этой отрыжкой тёмного, поселив её в лесу. Говорят, что она по ночам танцует голая на сельском кладбище, а в полную луну совокупляется с волками, отчего потом рожает ублюдков, полулюдей.
Четверо торговцев тут же исчезли, поспешив в свои комнаты на втором этаже. Никто не хотел связываться с магией, ведьмами и прочей нечистью. Все страшились последствий, так что даже лучше не слышать обо всём этом, дабы не привлечь к себе беду.
— Откуда она здесь взялась? – приподнял бровь Салазар, утирая жирные руки о камзол.
— Один Господь ведает, из какой бездны выбралась эта тварь. Но явно прямиком из задницы Лукавого.
Мэтью снова плюнул, уже который раз, быстро крестясь, одновременно делая знаки, которые отводили бы беду.
— Но поговаривают, что она пришла из северных лесов, что у Карпатских гор.
— Слишком далеко, — покачал головой государственный муж. – Дорога бы заняла не один год, если двигаться по суши.
— Да что дорога! – всплеснул руками пузан. – Вон, некоторые магички могут перемещаться в пространстве, создавая врата. Бах, ты уже на Зелёных лугах, бах, и ты уже в Джегипте.
— Ммм, ну и сравнения, дьявольское отродье и магия. Скажу я вам, это две разные вещи.
— По мне одинаково.
— Нет. Магия официально разрешена императорским двором, а вот всякие приспешники…
Государственный муж взмахнул вынутым из кармана белым платком.
— Да что я вам говорю. Ведь у императора Каспера, поговаривают, жена тоже магичка. Много о ней, конечно, ходит слухов, будто она сношается с кузеном, но этого я вам не говорил, но все-таки слухи ходят.
— А причём тут это? – захлопал глазами Мэтью.
— Ну, говорят же.
— Кто говорит?
— При дворе говорят.
— Что говорят?
— Да я вам только что сказал, что говорят, увольте!
— Мои детки. Мои мальчики.
Лили протянула руки к Салазару, глядя на него умоляющим взглядом.
— Прошу, спасите их. Я сделаю для вас всё, что вы только скажите. Буду служить вам всю оставшуюся жизнь. Стану целовать вам ноги. Вижу, вы смелый воин, который может побороть зло.
Мэтью и муж уставились на мужчину с любопытством. Два пьянчуги по-прежнему бросали кости, не обращая внимания, словно ничего не произошло.
— Расскажи, что случилось.
Женщина поведала кратко о произошедшем. Как напали волки, и как ей удалось убежать, неся на руках двух сыновей. Но потом один из зверей повалил её наземь, отобрав детей, унося тех в ночь. Лили удалось отбиться с помощью Господа от другого животного. В конце концов, она достигла двора, где нынче и находилась.
Салазар проверил, как выходит из ножен меч. Ему никогда не думалось, что снова придётся воевать, да и не скем-не будь, а с дьявольским отродьем. Одно дело биться на границе с врагами, с такими же, как и он, а совсем иное дело… Ох, не любил он всё это дерьмо.
— Ладно, расскажи, как найти эту Мэри Энн.
* * *
Салазар двигался по лесу, всматриваясь сквозь пелену дождя, внимательно оглядывая влажные стволы. Они жалобно поскрипывали, качаясь на лёгком ветерке, издавая неприятные, а порою зловещие звуки. Сапоги глубоко утопали в мягкой почве совершенно чёрного цвета.
«Когда же я уже окажусь дома, сидя у камина с кружкой горячего вина, — думал он, продолжая идти. – А рядом будет находиться Ева, моя любимая».
Сколько он её не видел, Салазару становилось страшно. Она приезжала к нему только однажды, восемь лет назад, а остальное только в переписках. Их встреча состоялась в Магне, в доме матушки Ирене, которая позволила за небольшую плату провести ночь двум супругам. Это было чудесное время под самой крышей, под звёздными небесами. Еве пришлось ехать очень долгое время, и ради одной ночи. Но она решилась на этот шаг, за что Салазар был ей благодарен.
— Как бы я хотел сейчас оказаться рядом с тобой, чтобы твоя рука лежала на моей, — шептал он, сплёвывая с губ дождевую воду. – Я бы тебя крепко обнял, и никогда больше не отпускал.
Салазар вышел к домику среди деревьев. В окне горел тусклый свет. Тут же скрипнула дверь, и на пороге появилась дородная женщина. Её полные губы кривились в недоброй усмешке, а пальцы вычерчивали в воздухе некие магические знаки. Тут же откуда-то из темноты послышался вой, а спустя всего мгновенный удар сердца появился волк, один, второй, третий. Все разом набросились на воина, скаля злобно пасти, брызгая слюной. Горячее дыхание обожгло Салазара, когда он отступил от несущейся смерти, взмахивая клинком. В стороны хлынула кровь, липкая, неприятная. Один из волков с рассечённым горлом упал на землю, агонизируя, быстро умирая.
«Минус один».
Блеснули злобно жёлтые глаза. Салазар тоже оскалился, бросаясь вперёд, работая мечом. Он рубанул раз, другой. До ушей донесся благословенный предсмертный визг.
«Минус два».
Зверь брызгал кровью, лёжа под ногами у мужчины, волоча передние лапы. Позвоночник оказался напрочь перебитым. На спине зияла жуткая рана. Шерсть слиплась от бурой крови.
— А теперь последний! – выкрикнул Салазар, вонзая острие прямо в разверзшуюся чёрную пасть.
Зверь задохнулся бульканьем. Его лапы подкосились, и волк упал ниц, обмочившись напоследок.
— Неужели ты думаешь, что победил? – спросила Мэри Энн, крепко сжимая губы.
— Отдай детей, — потребовал мужчина.
Новые магические знаки, шёпот слов, странных, давно забытых людьми.
— Глупый… Глупый человечишка. Неужели ты думаешь, что сможешь справиться с магией?
Салазар заскрежетал зубами. Что-что, а всякое там колдовство он никогда не любил. Он даже избегал общения с магами, когда жил в Магне. Впрочем, колдунов терпели не многие, разве что заказчики, которые платили деньги, требуя нечто необычное. В казармах ходили дурные слухи, будто те в свою очередь поднимали мёртвых для своих чёрных дел. Так ли это было на самом деле, мужчина сказать не мог, но слухи врать не станут. Если есть дым, значит, он дует откуда-то.
— Посмотрим, — буркнул он себе под нос.
Деревья, что стояли неподалёку, стали раскачиваться, скрипя жалобно ветвями, словно просыпающиеся великаны. Корни с мерзким звуком вырвались из влажной земли, появляясь на поверхности, точно черви, огромные, безобразные. Подул ледяной ветер, заставляя ёжиться от тысячи мелких иголок, которые вонзались в кожу, проникая сквозь мокрую одежду.
— Ха-ха-ха! Ты только и способен, что разве стоять на одном месте, пялясь по сторонам?
Салазар бросился вперёд, перепрыгнув через корень, уходя от другого, тут же пригибаясь, падая, перекатываясь. Он думал, что покончил с войной навсегда, после того, как его служба подошла к концу, а оказывается нет. Впрочем, глупо лелеять эти мечты. Если не ведьма, то враги всегда найдутся. Войны случались во все времена, во все эпохи, чаще весной и летом, но и осенью и зимой тоже. Хорошо правителям, они сидят за каменными стенами, под охраной, отдавая приказы, когда обычный солдат, держа в руке меч, бежит на врага с боевым кличем. И не скажешь, что война эта никому не нужна, кроме правителя. Запишут в дезертиры, а дальше виселица. Кто тогда станет кормить семью? Ведь военного пособия в этом случае не полагается, а твоих детей заклеймят, как предателей. Вот и приходится, скрежеща зубами, драться. Драться не за правителя, а за свою жизнь, за благополучие близких.
«Будь проклят император Каспер! Будь прокляты все колдуны! Будь проклята эта ведьма!»
Рубанув клинком по одному из корней, рассекая его, Салазар ринулся вперёд в громадном прыжке, скаля зубы, сверкая яростно глазами. Он видел перед собой опасную цель, которую следовало уничтожить. Но Мэри Энн тоже не стояла на одном месте. Она ринулась в черноту дома, исчезнув во мраке.
Поднявшись на ноги, выдыхая, мужчина ринулся следом, грохоча сапогами, преследуя свою цель. Она ускользнула в подвал, попытавшись закрыть за собой дверь, но не успела. Мощный удар плеча, и ведьма покатилась вниз по ступеням, путаясь в собственных юбках.
— Обрати свой лик к свету, перед тем, как я тебя убью!
Мэри Энн издевательски расхохоталась, отползая к дальней стене, под факел, который был закреплен над её головой.
— Скорее уж райские кущи покроются адским льдом!
Салазар увидел несколько фигур в чёрных балахонах. Они стояли возле алтаря из чёрного камня, на котором лежали дети. Оба находились в бессознательном состоянии, но все равно связанные по рукам и ногам. Фигуры дёрнулись при его появлении, подавшись к нему. Капюшоны спали, открывая мерзкие лица покойников. Мёртвые глаза ничего не выражали, а почерневшую кожу покрывали трупные пятна. Словно деревянные марионетки, они зашагали к нему, выставив вперёд руки со скрюченными пальцами, с обломанными ногтями, под которыми запеклась кровь. Они издавали замогильные звуки, хрипя, источая вокруг себя зловоние.
— Скоро! – кричала довольным голосом ведьма. – Врата меж мирами разойдутся, и сюда прибудет Хозяин! Две! Всего две последние жертвы, и государства падут ниц пред истинным повелителем! Наступит его царствие!
— Отец лжи – прошипел мужчина. – Никогда ему нельзя доверять. Не зря его так назвали.
— Ты дурак! Глупый дурак, чьи минуты сочтены!
Салазар сделал выпад, нанося удар в первую из фигур. Он отступил на шаг, взмахивая клинком, нанося рубящий удар. Голова ближайшего мертвеца покатилась с плеч, кувыркаясь, подкатываясь к ногам Мэри Энн. Но несмотря на это, обезглавленное тело всё ещё двигалось, и даже пыталось схватить человека. Тогда мужчина, больше не орудуя мечом, ринулся вперёд, нагнувшись, а спустя секунду выпрямившись. Он выхватил из-за пояса кинжал, перерезая верёвки на детях, которые к этому моменту пришли в себя.
— Что ты делаешь! – взвизгнула ведьма.
Протаранив попавшегося кадавра, Салазар повёл детей прочь, прикрывая их уход собственным телом. Мертвецы попытались наброситься, но не успели. Мужчина с грохотом захлопнул за собой дверь, а уже спустя секунду лязгнул мощный засов.
— Не смей! – кричала Мэри Энн. – Слышишь! Не смей убегать!
Не обращая на доносившиеся угрозы внимания, Салазар поднялся наверх, выводя детей наружу. Потом мужчина вернулся, и отыскал кувшины с маслом. Он разлил содержимое по всему дому, а особенно тщательно полил подвальную дверь и ступени. Осталось дело за малым. Огонь вспыхнул мгновенно, с яростью накидываясь на обстановку, начиная пожирать ту, превращая в чёрную золу. Всё было кончено. Ещё какое-то время крики ведьмы доносились из подвала, но и они вскоре затихли. В конце концов, верхняя часть дома рухнула, похоронив под собой всё содержимое, в том числе и подвал, где Мэри Энн проводила свои мерзкие ритуалы по жертвоприношению. Сам же Салазар, удерживая детей за руки, отправился прочь от этого места, держа путь обратно. Он задержался. Следовало выспаться, так как утром в путь. Дом уже не за горами.



Только вперёд.

Салазар держал коня под уздцы, медленно приближаясь к причалу, разглядывая проходивший народ. Под сапогами чавкала жирная грязь, позади и впереди поскрипывали колёса телеги, а возница лениво подгонял быков. Прошла женщина в сером платье, держа клетку, в которой сидело три курицы. Следом за ней парнишка лет пятнадцати, поглаживая кролика. Тот таращился красными глазами, испуганно вздрагивая при виде стольких людей, что попадались буквально везде. Коровы, козы, овцы и несколько поросят, громко повизгивающих в закрытых мешках. Всё это двигалось по дороге, которая обрывалась у зелёных вод широкой реки, чьё название воин не помнил из-за языка, древнего, труднопроизносимого. Да и не все ли равно ему? Уже к полудню он окажется на другой стороне берега, и навсегда позабудет переход на пароме. А к вечеру Салазар сможет устроиться в таверне, попивая горячее вино, удобно устроившись возле очага. И он надеялся, что в этот раз ему никто не помешает. Хватит сражений, постоянной опасности, невидимых врагов, ведьм, что воруют детей для своих непонятных ритуалов. К счастью, его последнее сражение окончилось полной победой, иначе бы он сейчас не шагал по грязи. Мэри Энн сгорела напрочь в подвале собственного дома, вместе со своими призванными мертвецами. Впрочем, туда ей и дорога.
Салазар вступил на деревянный причал, отирая сапоги от налипших комьев. Дождь, который лил последние пять дней, превратил дорогу в бездорожье. Несколько мужчин толкали застрявшую телегу с мешками, громко бранясь, а быки жалобно мычали, перемалывая копытами то месиво, в котором им доводилось стоять. В конце концов, возница, старик с проплешиной в волосах и куцей бородой, махнул на всё это рукой, доставая трубку, делая отдых.
— Может поможешь? – поинтересовался один из мужчин, вытирая грязные ладони о собственные порванные штаны.
«Пускай твой бог тебе поможет», — подумал воин, отворачиваясь, не желая замечать болтающийся на груди у того деревянный крест.
Он не являлся приверженцем новой религии, и не одобрял всех этих плясок с переходом. Старые боги как-то ближе, уже давно знакомые. От них знаешь чего ожидать, а от новых…
— Так поможешь?
— Нет.
— Но почему?
— Не хочу.
— Что значит, не хочу?
— Просто, не хочу.
Почесав седую бороду, ветеран протопал по причалу к парому, останавливаясь, роясь в мешочке, отыскивая два медяка за проезд, которые следовало заплатить. Ева явно обрадуется тем деньгам, которые он вёз с собой. По крайней мере, серебро и медь никогда лишним не бывает. Да и помощь детям, а возможно уже и внукам, чем чёрт не шутит. Кое-что Салазару удалось скопить, так что с голоду не помрёт. Да и руки у него имелись. По приезду домой, меч в сундук, а в руки инструмент и в поле.
«Или займусь работой по дереву, благо опыт наработал. Буду, как старый Василь».
Вспомнился старик плотник, которому уже тогда было лет шестьдесят, а сейчас, наверное, его и в живых нет. Столько годков ведь прошло. Хотя, прежнее поколение более живучее, чем нынешнее. Старики ещё не забыли сокрушительные войны королей, что опустошали целые города, когда север двинулся на юг. Сражения днём и ночью, постоянный голод, перемещение беженцев, лязг орудий, скрип петель, резкие команды. Всё это Салазар слушал с самого детства, когда рассказывали старцы, усаживаясь удобно вечером на лавке с трубкой, попыхивая, погружаясь в прошлое. А вокруг них собиралась ребятня, что разинув рты, внимало всё, мечтая об опасных походах, кровавых сражениях. И вот же, спустя столько десятилетий, отправив к богам стольких врагов, мужчина мечтал лишь о покое. Конечно, войны давно не было, но противников на границе никто не отменял. Шпионы, контрабандисты, да и просто не особо дружелюбные солдаты чужого государства. Всё это несло ежедневную опасность. Молодые юноши, прибывая в суровые места, становились крепче, превращаясь в несокрушимых воинов. В том случае, если выживали. А сколько земля поглотила мертвецов, уже и не сосчитать. Друзья, приятели, бывшие командиры. Многие теперь лежали, сложив руки на груди, глубоко закопанные. Никогда их семьям не дождаться отцов, сыновей и братьев. И ради чего? Одно дело защищать рубежи, а совсем другое исполнять совершенно дурацкие приказы.
— Ты будешь топтаться, или все-таки сдвинешь свою задницу?
Паромщик нахмурил седые брови, сплёвывая себе под ноги. Он протянул вперёд мозолистую ладонь с потрескавшейся кожей, куда Салазар и вложил две медные монеты.
— Проходи. Не задерживай очередь.
Паром был старым, обшарпанным, обгаженный речными чайками и домашним скотом. Люди сбивались в кучи, так как уместить следовало прилично. Дети заползали на телеги, фургоны и под них, устраиваясь, разглядывая мельтешащие грязные ноги мужчин и женщин. Громко гавкали собаки, шипели кошки на своих извечных врагов. Кто-то из юношей, перебравшись через защитное ограждение, пытался наловить карасей или щук, пока набивался народ. Чайки же, серые, белые и чёрные, пикировали с небес, ныряя в воду, а спустя мгновение появлялись с зажатой в клюве серебристой рыбёшкой, уносясь прочь к своим гнёздам на высоких берегах.
«Да уж, да здесь не протолкнуться».
Погладив морду коня, Салазар прощемился глубже, останавливаясь, так как дальше проход перекрывал потемневший от времени фургон с каким-то барахлом. Он поморщился, вступив в бычье дерьмо, пытаясь отереть сапог о стоявшую рядом корову, балансируя на одной ноге.
«Боги, да куда этот старый хряк столько людей набирает».
Наконец, спустя целую вечность, поскрипывая, паром отошёл от берега. Салазару ничего особо не было видно из-за нагромождения всего, чего только можно. Вообще становилось удивительно, как это корыто от тяжести не пошло на дно, а продолжало медленно двигаться к противоположному берегу. Слышались лишь команды, скрип чего-то, вой младенца, звуки, что издавали животные. Пахло табаком, застарелым потом, дерьмом и рекой. Корова, что находилась рядом, громко помочилась, так что по деревянному настилу полилась зловонная жидкость. Старый воин поморщился, но ничего не сказал. Да и что можно говорить, если имеешь дело со скотиной. Здесь только принять, и терпеть. А самое плохое, никуда нельзя отойти, так как его сжимали со всех сторон.
— А ну, грязный ублюдок, убери от меня свои вонючие лапы! – послышался истеричный женский голос.
— Что! Что там, Мэгги?
— Он меня трогал! Прямо за задницу!
— Кто из них?
— Вот этот рыжий.
Послышалась возня, ругань, а следом и удар, который заглушил визг. Что-то хрустнуло, громко охнуло. Салазар поднялся на носки, глядя на драку двух мужчин, рыжего и блондина. Те вцепились, рыча, со злобой глядя друг на друга. Рядом с ними визжала девушка, по-видимому, та самая Мэгги, лупцуя рыжего кулаком по затылку. Дерущиеся, переместились немного в сторону, а следом за этим раздался треск, и защитное ограждение исчезло в воде, вместе с мужчинами. Поднялся лишь всплеск, а спустя мгновение закричал какой-то ребёнок, указывая грязным пальцем на мутную реку. Из глубин вод показался чёрный плавник невероятно громадных размеров. Он достигал, наверное, роста взрослого мужчины. Следом появилась и спина.
— Бранд! – завопила Мэгги, отшатываясь назад, глядя с испугом на морское чудовище.
Рыба, больше всего напоминающая сома, появилась во всём своём величии, широко распахивая беззубый рот. Вода хлынула вовнутрь, а вместе с ней и Бранд с рыжим, исчезая в тёмном зеве. Тут же Мэгги потеряла сознания, рухнув на грязные доски. А следом за этим паром тряхнуло от набежавшей волны, что окатила людей и скот. Чей-то осёл, испуганно издавая звуки, полетел в реку, а за ним ещё человек пять, три мужчины и две женщины. Рыба по-прежнему находилась на поверхности, вновь раскрывая свой рот в окружении толстых губ, что больше всего напоминали двух крепко сцепившихся червей. Она наворачивала круги, по-видимому, ожидая продолжения.
«Что за дрянь!» — подумал он с испугом.
Салазар поднялся на ноги, стараясь удержать равновесия от появившихся волн, что раз за разом накатывали. Но на этот раз они были меньшего размера, чем самая первая, величиной, наверное, с одноэтажный дом. Он крепко уцепился за своего коня, с ужасом наблюдая, как морское чудище стало поглощать попавших в воду новую порцию людей. На её спине и боках находились некие наросты, мерзкого цвета полипы, что колыхались при каждом движении речного монстра.
— Сиф! Стой! Не надо!
Вперёд протолкался длинноволосый мужчина с секирой наготове. Он перепрыгнул на спину гадине, начиная кромсать шкуру, рубя полипов, что брызгались гнойной жидкостью. Лезвие рассекло выпученный глаз рыбы, а следом за этим чудовище исчезло под водой, а герой остался плавать, победно улыбаясь, среди обломков перил.
— Боги! Я его отправил на самые глубины!
В голосе мужчины была радость, которая передалась остальным пассажирам парома. Как-никак, они только что избежали страшной смерти в пасти чудовища.
— Молодец, Сиф!
— Ну ты и герой!
Животные, испуганные, топтались на одном месте, издавая различные звуки. Всё ещё плакали дети, а матеря их успокаивали, прижимая к себе, нашёптывая нужные слова. Всё вроде бы снова приходило в норму, но это затишье оказалось обманчивым. Из самых глубин быстро на поверхность поднималась чёрная тень, которая вскоре приняла вид гигантской рыбы. Огромная туша выпрыгнула из воды, а затем всей своей массой обрушилась брюхом на переднюю часть парома. Полетели оторванные доски, послышался жуткий скрежет, а заднюю часть плавательного средства подбросило вверх, вместе с людьми. Всех, кто находился в задней части, как на катапульте швырнуло далеко вперёд, прямо в зеленоватую реку. Среди остальных находился и Салазар, громко крича, крепко держась за поводья коня. Он ударился о поверхность, уйдя ненадолго под воду, но спустя секунду вырвался, молотя рукой, а другой продолжая держаться своего четвероногого друга.
— Вперёд, дружок! Вперёд!
«Во имя Каина, да чтобы я… И снова в воду…»
Конь замолотил копытами, взбивая пену, громко ржа, бешено вращая глазами, но все же двинулся вперёд, а мужчина за ним, крепко уцепившись за седло. За спинами слышались крики. Салазар обернулся лишь раз, чтобы увидеть, как громадная пасть заглатывает попавших в воду людей. Больше такого он себе не позволял, так как боялся увидеть чёрный зев, зная, что ничего не сможет поделать. Одно дело сражаться на твёрдой поверхности, а совсем иное в нынешних обстоятельствах. Нет уж, он на такое не подписывался.
— Давай-давай, — шептали его губы, обращаясь к коню, но мысленно моля богов о пощаде.
Позади накатила волна, накрывая с головой, но немного отбрасывая человека и коня вперёд. За седло также уцепилось ещё несколько человек, и как Салазар на них не орал, те не хотели отцепляться.
— Будь я проклят! Если ещё кто-то приблизиться, я того самолично зарублю!
Иначе они все могли пойти на дно. В конце концов, силы у коня не вечные, а людей было слишком много, чтобы спасти всех. Салазар даже скинул камзол, но оставил броню, что находилась сбоку от животного, имея приличный вес.
— Куда ты гребёшь, проклятый засранец! До берега рукой подать. Плыви так!
В подтверждение своих слов, старый воин вытащил из-за пояса кинжал, угрожающи поводя лезвием. И мужчина отстал, самостоятельно направляясь к суше.
— Мы все умрём, — рыдала женщина в намокшем цветном платке, прижимая к себе маленькую девочку, а другой уцепившись за седло. – Это Божья кара за мои грехи, которые…
— Угомонись, иначе я тебя заставлю замолчать, — прорычал парнишка, лет двадцати, без двух передних зубов.
— Всё это кара Господня!
— Да заткнись ты, проклятая курва! Следи лучше за своим ребёнком!
Под ногами почувствовалась земля, и Салазар вздохнул с облегчением, выбираясь на берег, тяжело опускаясь на землю, глядя на то, как всё ещё в воде барахтались люди. Они кричали, а некоторые исчезали, но уже не всплывали. Нет, его ничто не заставит войти обратно, где обитал этот чудовищного размера монстр, явный пережиток прошлых эпох.
Проведя рукой по мокрой бороде, воин зло сплюнул, оборачиваясь, видя, как вниз спускаются стражники, а также местные жители. Никто из них особенно не торопился выйти на помощь, хотя и имелись небольшие лодки. Все понимали смертельную опасность, которая грозила спасателям. Поэтому здесь, как говорится, спасения утопающих, в самих руках утопающих. Жестоко? Да, но иначе нельзя. Мир, вообще штука довольно жестокая. Не война, так чума, а не чума, так тебя прикончат за какую-либо мелочь.
Взяв коня под уздцы, Салазар поплёлся, поднимаясь вверх по дороге, не желая здесь больше оставаться. Но сегодня, пожалуй, он все-таки переночует на левом берегу, в этом захудалом городишке, а завтра уже выдвинется снова в путь. Впереди ждало запустенье со всеми его прелестями и опасностями. Хотя, первого там вообще не имелось, а вот второго…
Он забрёл в одну из таверны, взяв вина, пару кружек, а ещё пожевать, мяса. Правда дичь оказалась жесткой, что удивляло, как он не оставил в ней свои последние зубы. Потом Салазар просто сидел, покуривая трубку, наблюдая за присутствующим здесь народом. Несколько купцов за дальним столиком, а возле очага играют в кости, собравшись толпой, человек в десять. Один пьянчуга отключился, валяясь на заплёванном полу. Через него постоянно приходилось переступать новым посетителям, но никто даже не попытался помочь бедняге. Никому просто не хотелось марать руки о заблёванного старика.
«Всё одинаково, — подумал с какой-то грустью мужчина. – В каждой таверне, точно так же, как и в любом городе. Те же игры, такие же пьяницы. Люди предсказуемы, однообразны, размерены».
Пропустив ещё одну кружечку горячего вина, Салазар поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, располагаясь в маленькой комнатке, в которой находилась кровать с матрацем из соломы, да сундук для вещей возле небольшого окошка. Мужчина, скинув верхнюю одежду, завалился на своё кишащее клопами ложе, закрывая глаза, переносясь на несколько часов назад, снова и снова переживая те моменты на реке. Из более восьмидесяти пассажиров, осталось в живых не больше двадцати. Кого пожрала рыба, а кто пошёл на дно самостоятельно. Не все умели плавать, и не у всех имелся такой отличный конь, как у него.
«Этот день закончился, а значит, я ещё ближе к дому, чем был прошлым вечером, когда лежал в другой кровати. Уже скоро я снова буду рядом с Евой, вкушать её стряпню и слушать болтовню».
Салазар не заметил, как погрузился в сон. В его мозгу вспыхивали картинки военных компаний, сражений на горных склонах, когда неудачники падали в пропасть, но не долетали, разбиваясь о скалы, превращаясь в изуродованные куски плоти. Их приходилось оставлять там же, так как иначе просто не достать. Пища зверям, стервятникам.
* * *
Оседлав коня, Салазар покинул гнилой городок, оставляя его далеко позади, устремляясь по дороге, что петляла среди густых деревьев. Навстречу ему попадались торговцы со своим скарбом, что был загружен в телеги и фургоны. Они двигались только под надёжной защитой охраны, уходя в другие города, неся не только товар, но и последние новости. Отряд всадников промчался мимо, обдавая всех попадавшихся грязью из-под копыт, зыркая суровыми взглядами. Дорога не пустовала, и нечто подобное происходило ещё с десяток стадий, пока Салазар не остался в одиночестве, свернув на север. Здесь ходили редко, так как этот путь уводил прямиком в запустенье, что тянулось очень и очень долго. А если ходили, то хорошо вооружённые. И дело не в разбойниках, а совсем в ином. Чем ближе к запустенью, тем опаснее становились земли. В них обитали монстры, те, кто жил ещё до прихода льдов, и те, кто каким-то чудом смогли пережить великое оледенение. И теперь Салазару предстояло путешествие сквозь эту недоброжелательную местность. Он бы мог, конечно, подождать какого-либо каравана, но имелось пара причин этого не делать. Ожидание ведь имеет свойство затягиваться, а ждать лишний день, или того больше, воину не хотелось. Да и он вполне был уверен в собственных силах. Как-никак, не молокосос, который только что взял в руки меч, а вполне опытный воин, прослуживший на границе не один десяток лет. Кому надо мог дать и отпор, а кому не мог…
«Боги! Сделайте моё путешествие безоблачным, спокойным до самого дома. Хватит с меня ведьм и исполинских рыб. К чёрту всё это!»
Ударив пятками коня, Салазар помчался вперёд, наблюдая, как медленно начинает меняться пейзаж. Деревья становились более редким явлением. Потянулся кустарник, пожелтевший, скудный, а следом, спустя несколько дней, осталась лишь цап-трава. Влажность лесов исчезла в прошлом, как и приятные дожди. Теперь солнце палило беспощадно, выжигая всё на многие лиги и даже стадии. Обычное зверьё сюда не заходило из-за местных обитателей. Никому не хотелось рисковать своей жизнью.
«Да меня здесь изжарит это проклятое солнце», — с тревогой подумал ветеран.
Он спешился и дальше двигался пешком, не желая нагружать коня. Тот и без того тащил тяжёлый груз, а вьючного животного у него не имелось. Он не так уж и богат, чтобы покупать вторую лошадь. Следовало донести деньги до дому, где они будут нужнее. Ничего, он как-нибудь переживёт это испытание, перейдя запустенье. Не успеет моргнуть, как он уже окажется в Ваар-Дине, городке с населением около десяти тысяч. Потом Древние леса, снова дорога, и дом.
«Будь проклят я, если подохну в этом дерьмовом месте».
Салазар двигался с трудом, устало переставляя ноги, обутые в сапоги из кожи гоблинов. Над головой кружил стервятник, но и он куда-то вскоре исчез, не выдержав дневной жары. По запустенью брёл человек и конь. А на многие лиги вокруг не было ничего примечательного. Даже малейшей тени. И Салазар не подозревал, что сбился с пути, свернув немного в сторону. Совсем немножко, но этого хватило для того, чтобы неприятности его нашли. Возможно, если бы он двигался ночью, по звёздам, тогда такого не произошло, а вот днём, усталый, страдающий от жажды, он все-таки сбился.



Древняя крипта.


Солнце находится в зените, обжигая лучами и без того мёртвую землю. Здесь ничего не растёт, кроме только цап-травы, что цепляется за ноги редких путников, да обитающих здесь ещё животных. В воздухе царствует мошкара кусименя, которая облепляет потные тела, щекоча, порою доводя до безумия. Руки самостоятельно, отдельно от мозга, начинают раздирать воспалённую кожу, с яростью расчёсывая голые места, незащищённые одеждой.
Салазар двигается медленно, держа под уздцы своего боевого коня. На нём надет доспех, давно не новый, но такой же надёжный, как и клинок в ножнах. Человек может предать, но оружие никогда. Нанесённые магические руны давно потемнели на рукояти, а сами ножны из кожи потрескались от времени. Доспех же, из шкуры дракона, потемнел, а некоторые чешуйки отвалились, оголяя пустоты, в коих виднелась грязная рубаха. Голову увенчивал шлем с узкими прорезями. В нём было чертовски жарко, но ничего не поделать. Лучше уж так, чем разодранное лицо от кусименя.
Ноги, обутые в сапоги из гоблинской кожи, тяжело ступали, оставляя в песке глубокие следы. По крайней мере, там, где он имелся. Где ещё земля окончательно не превратилась в камень с множеством трещин.
«Сколько я бреду? – размышляет воин, равномерно ставя ноги, глядя перед собой на тонкую полоску горизонта. – День? Два? А может целую вечность? Вся моя жизнь, это ходьба. Я иду, а значит живу. Движение — это жизнь. Да, именно так. Движение и мысль».
Он останавливается, а после надолго прикладывается к бурдюку с тёплой, дурно пахнущей водой. Но даже она в этих местах кажется приятным нектаром, который ласкает пересохшее горло, гладя его, как женская рука тело любимого мужа.
Высморкавшись, Салазар сплёвывает зелёный ком себе под ноги, держа в руке снятый шлем, стараясь не обращать внимания на вездесущую мошкару. Конь рядом храпит, начиная взбрыкивать. Его глаза бешено вращаются.
— Что такое, мой верный друг? – спрашивает мужчина, стараясь успокоить своего скакуна.
Потом он осматривается по сторонам, и видит пошатывающуюся фигуру, которая к нему неспешно приближается. Это человек. По-видимому, мужчина. Точнее, он раньше был человеком, а нынче просто ходячий мешок с дерьмом. Возле его головы жужжат зелёные и синие мухи, скальп сполз на сторону, закрывая один глаз. Кожа покрыта трупными пятнами, в которой копошатся белёсые черви. Зловоние гниющей плоти распространяется во все стороны. Достигая человека и его коня.
— О! Великий Каин!
Натянув шлем, Салазар берётся за рукоять меча, извлекая с приятным звуком клинок из ножен. Он подпускает бродячего мертвеца к себе поближе, а потом, делая один шаг назад, наносит рубящий удар. Тупое, глупое существо даже не попыталось как-то избежать удара. Оно просто пёрло на человека, имея лишь один инстинкт, это жажда свежей плоти.
Голова скатилась с плеч, глухо ударяясь о высохшую землю, кувыркаясь, останавливаясь в пяти шагах от воина и его коня. Тело, постояв несколько секунд, стало заваливаться назад, судорожно дёргая руками и ногами. От удара, надувшийся живот от скопившихся трупных газов буквально взорвался всеми нечистотами мира и канализацией славного города Фон-Ди-Тора. Оттуда хлынул поток почерневших, давно сгнивших внутренностей, которые пожирали всё те же вездесущие черви трупоеды. От вони стало дурно. Выпитая тёплая вода подкатила к горлу, грозя выплеснуться наружу не менее зловонным потоком. Но нет, чёрта с два он позволит блевануть. Сколько было на полях сражений мёртвых, с отсечёнными конечностями, расползшимися из брюха внутренностями, и ничего. Салазар всё это пережил. Пережил лишь для того, чтобы вернуться обратно домой, в родной город, к своей семье после десятилетий скитания. Война закончилась, а значит ему пора на покой. Он спрячет свой клинок в сундук, а руки, давно отвыкшие от мирной работы, возьмутся за плуг.
С брезгливостью сплюнув, мужчина шагает дальше, обходя уже окончательно мёртвое существо, которое раньше было живым, вполне мыслящим человеком. Как он попал в эти пустынные земли, оставалось загадкой. Да и как-то все равно. Возможно такой же возвращенец, как и сам Салазар. Только невезучий.
* * *
Жара и смерть, смерть и жара была повсюду. Впереди валялся пожелтевший человеческий череп, из глазницы коего выбрался мохнатый паук. Перебирая лапками, тварь исчезла в глубокой щели, прячась от высоких дневных температур. Над головой кружили два стервятника, словно Салазар являлся уже покойником. Шагах в тридцати от него навсегда застыла огромная туша пещерного медведя, неведома как здесь оказавшаяся. Точнее даже и не туша, а те останки, что всё ещё сохранялись в этих пустынных землях. Здесь поработали Падальщики, а остальное завершили насекомые, тщательно срезав куски плоти с костей. Всё происходило ночью, но никак не днём, под этим проклятым палящим солнцем.
Держа в руке шлем, Салазар подставлял изрезанное глубокими морщинами лицо жаркому ветру, желая прохлады. Его с сединой длинные волосы развевались, а выцветшие глаза смотрели на разрушенные стены древней крипты, что находилась перед ним. Когда её построили, ведал лишь один Каин, но явно очень и очень давно, ещё во времена легенд. Тем не менее, за все эти столетия камень не изрезал ветер. Он оставался по-прежнему таким же твёрдым и несокрушимым.
— Грядёт буря, — сощурился мужчина, обращаясь к своему коню.
Где-то на горизонте виднелся пыльный шлейф, что скоро окажется здесь. И пускай не допустят боги, чтобы одинокий путник оказался в ней. Иные поговаривали, что это ветер демонов, который несёт с собой зло, вселяя в человеческие тела мерзких созданий. Так ли это было на самом деле, проверять не хотелось. Не для этого было выиграно столько сражений, чтобы подохнуть в этом запустенье.
— У нас вариантов не слишком много, — покачивает мужчина головой.
Он гладит морду коня, успокаивая животное, которое явно чувствовало заточенную за этими стенами мертвечину, пускай и давно истлевшую. Покойник всегда останется покойником, пройдёт день или целое столетие. Одни уходят с миром, иные же возвращаются, как это происходило с преступниками и некромантами, чьи души не могли отыскать упокоения. Порою, с кладбища, что находилось возле пшеничного поля, доносились жуткие звуки, а утром могильщики находили разрытые могилы. Покойники же, как это можно догадаться, отсутствовали. Но не всё оказывалось связано с мерзкой магией. Иногда трупы исчезали по естественным причинам, если только можно так выразиться. Крысы, вот главный бич мертвецов. Эти громадные твари, достигающих размеров кошки или небольшого пса, прогрызали гробы и вытаскивали трупы, исчезая с ними в многочисленных ходах. Однажды даже, после похорон старого Йохана, его тело отыскалось спустя трое суток в городской канализации. Точнее, лишь остатки пьянчужки. А между кладбищем и городом не одна стадия, так что только остаётся догадываться, насколько уходят крысиные тоннели вглубь и стороны.
Он оказывается внутри. Под ногами хрустит мелкий камень, а со всех сторон окружают древние усыпальницы. Кажется, что воздух здесь не двигается, застыв навсегда, как застыло само время. Если бы не буря, Салазар обошёл это место стороной, но в нынешних обстоятельствах…
— Ничего, — говорит он тихим голосом. – Нам нужно только переждать, а после мы сразу уйдём отсюда.
Путник заводит своего коня в храм без крыши, останавливаясь, начиная осматриваться. Алтарь, весь в тёмных пятнах и клочках засохших волос, знаки Вельзевула, Белиала, Пазузу и иных демонов подземного царствия. Здесь явно поработала некая секта поклонников мрака, возможно кровавых жрецов. Стены также усыпаны изображением кровавых оргий с участием людей и животных, а ещё перерисованными изображениями из Некрономикона. Храм осквернён, что ни есть хорошо. Возможно он не станет защитой от надвигающейся бури. Впрочем, чего можно ожидать, если крипта находилась в запустенье, вдали от Мор-Даара, куда отряды ни нагой. Только дурни, искатели древних сокровищ, а ещё возвращенцы могли стать гостями сих мест. Да, возвращенцы с военной службы, что желают очутиться дома, рядом со своей семьёй.
«И будь проклят я, если не исполню своё желание!» — с яростью думает он.
Здесь, наверху оставаться нельзя, так что Салазар спускается по широким ступеням вниз, привязывая коня к одной из колонн. Его защищают двери, которые не дадут попасть пыли вовнутрь. Теперь же следует подождать, что и делает мужчина. Он извлекает из притороченной к седлу сумы светящийся жезл, последнее достижение заморских чародеев, отбрасывая в подземном храме по сторонам кромешный мрак.
«Хорошо бы огонь, чтобы поджарить пищу».
Только утром он смог подстрелить из лука зайца, чья тушка болталась рядом с сумой, но есть в таком месте не слишком хотелось. То же самое, что устраивать пир, используя в качестве стола крышку гроба, под которой лежит покойник. Но подкрепиться все равно надо, а в качестве топлива можно использовать вон те деревяшки, что окончательно ещё не истлели, удобно устроившись в самом углу.
— Задница Локи!
Салазар покачивает головой, опознав в этом гнилье разбитый гроб, а рядом в истлевшем тряпье лежит скелет, обтянутый задубевшей кожей. Куда бы он не смотрел, везде находилась смерть. Хотя, стоя здесь, чего можно ожидать?
Где-то наверху свирепо завыла буря, наконец накрыв пыльным полотном древнюю крипту. Двери, что отрезали путь на лестницу, жалобно застонали, но продолжали держать, как держали десятилетия, столетия. Ветер демонов свободно разгуливал по верхнему храму, рыская, чувствуя человечину, но злясь от того, что не мог до неё добраться. Он крушил подгнившие балки, что с грохотом обрушивались на каменные плиты, срывал почерневшие храмовые знаки, плюя, оскверняя их своим дыханием. И несдобровать любому, окажись тот несчастный у него на пути. Кожу мигом слижет песчаным языком, оголив бурую плоть, мышцы, сухожилия, сетку нервов, которые станут гореть огнём от каждого прикосновения из тысяч песчинок. Ярость не знает границ, если эта ярость в виде свирепой бури, которая случается раз в десятилетие.
* * *
Салазар вертит головой, пытаясь понять, послышались ему эти звуки, или просто игра воображения? Но нет, вроде бы некие завывания доносятся из тёмного коридора, который проходит мимо усыпален. Он медленно шагает, держа в руке стержень, другой же придерживал клинок, готовый ко всему. Если здесь ещё кто-то есть, тогда быть беде. Впрочем, такие вот крипты любят всякие там гули, вампиры и прочие дети ночи. Но нет, завывания вроде бы вполне людские, которые может издавать человек, а не проклятое Каином существо.
Коридор уводит дальше, сворачивая, затем снова устремляясь вперёд, пока не упирается в тяжёлые резные двери. Покряхтывая от натуги, Салазар открывает их, и шум оглушает его. По-видимому, здесь хорошая звукоизоляция, раз нельзя было из-за створок определить расстояние находившихся собравшихся. Ему-то казалось, что они всё ещё далеко, а шагнув за порог…
В круглом помещении имелся алтарь в форме шестиконечной звезды. А у дальней стены было краской нарисованы врата с непонятными символами. Между колонн топчутся мертвецы, так что становилось теперь ясно, откуда взялся тот бродячий. Далее, слева, если смотреть от входа, возвышался над своими пленниками жрец в красном одеянии, чьё лицо скрывала драконья маска. В одной руке была раскрытая книга из чёрной кожи, в другой же окровавленный кинжал. Он читал странные слова, что составлялись в грубые, почти лающие предложения, а потом взмахивал своим орудием, и лезвие перерезало горло очередной связанной жертве. Кровь под давлением брызгала прямо на алтарь, становясь лужицей, окрашивая выдолбленные в камни руны. Потом жрец переходил к следующей жертве. Всего их было шесть, но теперь осталось только четверо, мужчина, парень и две девушки. Все обнажены. Верёвки до синевы впиваются в кожу, останавливая кровообращение. На лицах пленников животный ужас.
«Это же драконий жрец! Попал, так попал».
На скрип открываемой створки, жрец обернулся, взглянув внимательным взглядом из прорезей в маске. Его одежды приятно зашелестели, а рука с кинжалом застыла в воздухе, роняя капли крови.
— Чужак? – послышался глухой изумлённый голос служителя культа крови. – Здесь?
Из глоток мёртвых послышался жуткий хрип. Их разлагающиеся тела задрожали в предвкушении, но стеклянные глаза по-прежнему смотрели в пустоту, застыв в миг их смерти.
— Взять его! Рявкнул вдруг жрец, указав кинжалом на вторгшегося так неудачно чужака. – Убить животное!
Армия мёртвых, покачиваясь, точно старые дубы в сильный ветер, медленно двинулись к Салазару, вытягивая руки вперёд со скрюченными пальцами и обломанными ногтями. Кто-то казался более свежим, а на кого-то было страшно смотреть без содрогания. Один полз на руках, так как ноги у него отсутствовали, оканчиваясь гниющими обрубками. Другой шагал, не обращая внимания на то, что из его распоротого брюха тащатся следом склизкие внутренности. Короче, просто мечта некрофила.
Привычно в руке оказался клинок, которым и воспользовался Салазар. Довольно глупые мертвецы особо не представляли опасности, если действовать умело, не давая к себе приблизиться. Они могли задавить лишь числом, а потом уж и разорвать, но этого, понятное дело, мужчина позволять не собирался. Клинок безжалостно кромсал конечности, отсекая их, отправляя в свободный полёт, где они шмякались с влажным звуком склизкой плоти. Краем глаза Салазар видел, что жрец продолжил свой ритуал, отправив к богам ещё одну молодую особу, перерезав той горло. Девушка упала на каменные плиты, агонизируя кровью, дёргая ногами. И в этот миг произошло нечто, что заставило мужчину действовать более решительно. Нарисованные на стене врата вдруг стали более отчётливее что ли, превращаясь в настоящие, из какой-то кости. Створки с мерзким звуком поползли в стороны, и показалась громадная рука с острыми когтями. Жрец дико заверещал, радуясь достигнутому, переходя к следующей жертве, фазе. Здесь не надо было быть провидцем, чтобы понять, что в мир вызывают некую тварь, какого-то демона. И как только несчастных не останется, а слова будут досказаны, то нечто ворвётся в этот мир, и тогда настанет царствие хаоса и мрака.
«И сбудутся пророчества, и станут города вам гробницами.
И прольётся на землю кровавый дождь, ибо слышна его поступь.
И восстанут мёртвые из своих могил, чтобы нести смерть и мрак.
и в мир войдёт он. Трепещите!»
Стиснув крепче зубы, Салазар зарычал от злости. Он был воином до мозга костей, пускай и мечтал о работе на земле. Взявший меч однажды, никогда не забудет его тяжести. Кровь солдата императорской армии вскипела в венах, бросая Салазара в сторону, уводя за собой армию мертвецов. Он запрыгнул на алтарь, а потом одним махом отсёк демоническую руку, отпрыгивая назад. Из обрубка хлынула зелёная кровь, окропляя десятки трупов, растворяя их одним махом. По-видимому, текущая в венах твари жидкость оказалась довольно едкой кислотой, что было на руку старому воину. Он лишился всего за пару ударов сердца трёх, а возможно и четырёх десятков поднятых из могил противников.
Из-за врат послышался оглушительный вой, от которого задрожали стены подземного храма. Тварь попыталась прорваться в этот из миров, но створки всё ещё крепко его сдерживали, так как ритуал не был проведён до конца. Тогда драконий жрец перешёл к новой жертве, занося кинжал для смертельного удара. Но тут вмешался Салазар, проносясь мимо. Клинок лишил жреца сразу всех пальцев, а книга взлетела в воздух, исчезнув среди толп мёртвых.
— Не-е-е-ет! – послышалось из-под маски. – Поооовелитеееель!
Развернувшись, Салазар зло оскалился, став похожим на побитого жизнью волка, но всё ещё крепкого, стоявшего на четырёх лапах.
— Так отправляйся к своему повелителю.
Удар сапога в грудь отправил жреца прямо к створкам врат, откуда появилась вторая рука. Она зашарила в воздухе, но тут наткнулась на человечка, хватая его, мгновенно сдавливая. Из широко распахнутого рта полилась кровь, а следом вывалились и внутренности, глаза выскочили из орбит, повиснув на глазных нервах, кости влажно захрустели. И о чудо! Всё разом застыло. Рука превратилась в камень, а створки вновь приняли вид рисунка на стене. Армия покойников рухнула, став лишь грудой мёртвой плоти, кормом для могильных червей. Ритуал не был соблюдён до конца. Всё кончилось быстро, даже не успев начаться.
* * *
Выбравшись на поверхность, после того, как буря ушла на юго-запад, Салазар осмотрелся. Ничего в крипте не изменилось за мелким исключением. Где-то рухнул камень со стены, где-то обрушилась балка, а где-то намело жёлтого песка. Здесь всё неизменно, как и тысячи лет до этого строения. Запустенье жило по своим собственным правилам. Оно будет жить и тогда, когда человек исчезнет, а эта безжизненная пустыня останется со своими неизменными законами. Так было и так будет.
— Я даже не знаю, как вас благодарить, — поклонилась Кира, единственная выжившая девушка.
Старый воин лишь отмахнулся. Он не в том возрасте, чтобы выслушивать в свой адрес дифирамбы. Раньше, годков двадцать назад, с удовольствием, но только не сейчас. И возможно, тогда он воспользовался благодарностью сего молодого тела. Но вот нынче отчего-то совсем не тянуло. Салазар видел лишь перед своим внутренним взором Еву, его супругу, чьё лицо приходило к нему во снах, шепча приятные слова, маня к себе.
— Это долг любого воина, — пожал он плечами, поглаживая рукоять своего клинка.
Мужчина не стал распространяться о том, что оказался совершенно случайно в крипте, двинувшись на некий загадочный шум. Незачем знать этой молодой особе того, чего не следует. Пускай верит в рыцарские идеалы. Ведь она ещё так молода…
Над головой громыхнуло, раз, другой. Вновь треск, яркая вспышка. Это были так называемые сухие грозы, которые совсем не редкость в этих местах. Они обычно начинались после пыльных бурь, сверкая, расцвечивая небо всполохами. Вот только дождя здесь никогда не было. И, наверное, очень долгое время. Хотя, если судить по некоторым признакам, вначале времён эти места заливала вода, а возможно запустенье являлось частью океана. Если немного капнуть, то можно отыскать древние скелеты рыб, моллюсков и прочих обитателей водного пространства. Но океан отступил, освобождая местечко для суши, отойдя на три сотни стадий.
— Мы приглашаем вас в наше селение. Вам будут рады.
Это говорил мужчина с раздвоенной бородой, пристально глядя на Салазара, точно изучая диковинное насекомое.
— Боюсь, нам не по пути, — покачал головой воин. – Мой путь пролегает совсем в ином направлении.
Салазар подумал о поворотах судьбы. Ещё совсем недавно, всего каких-то пару месяцев назад, он уничтожил в подвале ведьму, при этом освободив пленников, двух детей. А вот же случай, нечто подобное произошло и здесь, в подземном храме, только вот последствия могли оказаться более катастрофическими, чем при Мэри Энн. Невольно закрадывалась мысль, а не одному ли хозяину служили эти двое, ведьма и жрец? Тут же появлялась и другая мысль, не длань ли Господня направляет его в те места, где происходит чёрное колдовство. Впрочем, размышлять об этом можно долго и нудно, только вряд ли Салазару откроется истина. Человек, всего лишь букашка на ладони богов.
— У нас для вас всегда найдётся работа, — улыбнулась Кира, начиная расчёсывать свои длинные волосы пальцами, не имея под рукой гребня.
Женщина всегда остаётся женщиной. И пускай на ней лохмотья, что сняли с покойника, она все равно попытается сделать свой скудный наряд более приемлемым, более аккуратным что ли. А вот мужчине абсолютно плевать на портки и рубаху. Но вот с оружием…
— Старейшина говорил, что в лесу завёлся громадный нетопырь, который нападает на скот, и пьёт их кровь. Ваш клинок оказался бы очень полезным в нынешних обстоятельствах.
«Девочка. Ты не успела избежать смерти, а уже предлагаешь мне работу, думая о благе своего селения. Нет уж, не в этот раз, моя дорогая».
Салазар тряхнул головой, отказываясь. Он указал подбородком на горизонт, щурясь от ярких вспышек на небе.
— Меня ждут вон там, а путь не близок. И без того слишком уж задержался, так что извини. Поищи лучше ведьмака. Это работёнка как раз для него.
Вскочив в седло, воин ударил коня пятками, взмахивая рукой на прощанье. Он больше не оглядывался на троицу выживших счастливчиков, которые стояли в крипте, глядя ему вслед. Потом, девушка, мужчина и парень, будто неохотно, побрели совсем в противоположную сторону, постепенно удаляясь, превращаясь в три точки.



Путники.

Кира с раздражением наблюдала за Алдуином, мужчиной с бородой, который сидел на корточках, задумчиво уставившись в пустоту, то и дело почёсываясь под мышками. Дурин, совсем молодой парень, третий член их малочисленной группы, находился слегка в стороне, приникнув спиной к засохшему дубу, чьи ветви всё ещё были раскинуты довольно широко. На одной из них болталась оборванная верёвка, на которой когда-то находился висельник. Ну да, если попалось в запустенье одно единственное дерево, так чего ему расти просто так? Следует взять и вздёрнуть какого-нибудь негодяя, или же своего товарища, что слишком уж надоел в дороге своими идиотскими разговорами.
— Что ты думаешь обо всём этом? – наконец поинтересовалась девица, продолжая машинально расчёсывать свои белокурые волосы растопыренными пальцами, не имея под рукой гребня.
— А что тут думать? – пожал плечами Алдуин.
Кира чувствовала, как внутри её закипает раздражение к этому типу, её якобы односельчанину. Впрочем, так оно и было. Они жили в одном месте, отсюда в много стадий, у самого утёса в просторном деревянном доме. Культ крови, вот чем была их секта, а эти трое являлись избранными, или просто ключами, которые должны распахнуть врата из вечности в царствие живых. Изначально, конечно, их было шестеро, но троица их братьев и сестёр отправилась в небытие от руки жреца, а вот им не повезло остаться в живых. И если бы не этот проклятый старый солдат, который оказался в крипте так неудачно! И теперь о царствии повелителя можно забыть.
— Придётся готовиться к новому ритуалу. Правда, на него уйдёт много лун.
Алдуин поднялся на ноги, после чего принялся мочиться, окропляя высохшую землю, совершенно не стесняясь сидевшей перед ним девушки. Он размышлял, как в храме воспримут провал ритуала и вызова повелителя. Возможно их просто вздёрнут, или заживо закапают в землю, что было чертовски плохо. Одно дело умирать за своё божество, а совсем иное просто так. Но с другой стороны, если мыслить рационально, то ключей не так уж и много, и поэтому никого из них не тронут, а просто примутся искать ещё троих добровольцев. В конце концов, не их вина в провале. Если бы жрец оказался более расторопным, а проклятый вояка не сунулся раньше времени, то над миром сейчас распростёрлась длань повелителя.
— Это же сколько придётся ждать? – со скепсисом поинтересовалась Кира.
— Мудрецы пускай высчитывают, — ответил Алдуин, отступая от мокрого пятна у себя под ногами, обратно усаживаясь на твёрдую, словно камень землю. – Мы всего лишь исполнители, только инструменты. Теперь нам главное добраться, выбраться из запустенья, а там уже…
Он устало махнул рукой, принимая горизонтальное положение, прикрывая глаза, погружаясь в сон, больше не обращая внимания на своих товарищей, что продолжали сидеть. Кира всё сверлила Алдуина взором своих холодных глаз, а Дурин также принялся кимарить, то и дело клюя носом. Он вообще был неразговорчивым. Да и незачем с ним общаться, раз человек этого не хочет.
Не успев сомкнуть веки, Алдуин очутился в мрачном месте, которое состояло из камня и лавы. В воздухе пахло гарью, а ещё человеческой болью. Она была повсюду. Казалось, протяни руку и коснись, и вот она. Из мрака вырисовывались человеческие фигуры, что царапали своими телами острые камни, желая уползти на своём брюхе, точно рептилии, оставляя после себя кровавые следы дорожек. Они корчились от невыносимой боли, выкрикивая мольбы, но тот, кто обрёл их на такие мучения, не обращал на такую мелочь своего внимания. Он просто возвышался, сливаясь с темнотой. И лишь клубящийся силуэт выделял его совсем слегка, да красный блеск нечеловечьих глаз.
— Мои ожидания вновь уходят в бесконечность, чем, собственно, я и являюсь.
Клубы дыма переместились, плывя над острыми камнями, с жадностью впитывая в себя гарь. Дорожки лавы, что протянулись во все стороны, совершенно не причиняли никакого ущерба существу. Он, или оно просто не обращало на это внимания.
— Повелитель, — выдохнул Алдуин, плюхаясь на четвереньки, мысленно вскрикивая от боли, когда камни впились ему в колени и ладони, пронзая кожу, напитываясь горячей кровью. Но что могла значить эта боль по сравнению с тем, что его ожидало.
Раздвоенная борода задрожала, как и её обладатель. Не каждому являлось их божество, и не каждому доводилось с ним разговаривать. Лишь мудрецам да шаманам, да ещё некоторым счастливчикам. Но вот же судьба, которая преподнесла такой дар. Алдуин оказался в царствие вечности, где боль не знала границ. Она могла быть мучительной, а могла быть и приятной. Всё зависело от обстоятельств.
— Врата почти открылись, — пробулькала дымчатая фигура. – Я уже ощутил запах мира, вкус его жизни на своём языке. О, как же сладок этот привкус.
Повелитель приблизился, выбрасывая вниз отросток, хватая Алдуина за шею, приподнимая с лёгкостью в воздух. Мужчина захрипел, брызгаясь слюной на бороду, выпучив от боли и удушья глаза. Но он ничего не сказал, да и не смог, если бы даже захотел.
— Я себя почувствовал псом, которого поманили сладкой косточкой, а после её отобрали. Врата почти открылись. Всего три ключа…
— Я… Я не виноват, повелитель!
— Поэтому ты ещё и жив, — пробулькало существо.
Оно отбросило человека обратно на острые камни, раня его, шипя, точно из него выпускали медленно воздух. Клубы дыма стали гуще, принимая форму гигантского существа с горбатой спиной и несуразно большой головой. Длинные руки легко касались вывернутых назад колен, и даже земли, царапая её острыми когтями, оставляя лавовый след.
— Добудь мне его кровь. Пролей её на алтарь, и тогда я смогу утолить свою жажду.
— Клянусь, — прохрипел Алдуин, сдерживая рвущийся наружу сухой кашель. – Да, мой повелитель…
Он задыхался от жуткой гари, что проникала сквозь ноздри, широко открытый рот прямо вовнутрь, наполняя собой лёгкие, становясь свинцом, таким же тяжёлым, таким же смертельным. Сердце стало работать в бешеном ритме, разгоняя кровь по венам.
— Мне нужна его кровь на алтаре, — повторило существо. – Не допусти ошибки, иначе ты окажешься здесь, вместе с ними.
Повелитель небрежно махнул огромной рукой в сторону дёргающихся от боли людей. Они корчились столетие, возможно тысячелетие, но самое жуткое это то, что, собственно, здесь время не играло большой роли. Его здесь просто не было. Секунда адской боли могла застыть навечно, превратившись в бесконечные пытки тела и разума. Нельзя умереть. Нельзя даже сойти с ума! Никогда не будет спасения, а хозяин не из тех, кто проявляет слабость по отношению к своим слугам. Провинился, плати. Хорошего пса поощряют, а плохого наказывают.
— К-клянусь, — заикаясь, часто закивал головой мужчина.
— А чтобы твоя миссия была более облегчена, я одарю тебя…
Существо вновь выбросило отросток, дымный, горячий, вонзая его прямо в глотку Алдуина. Ему показалось, что по гортани разлился самый настоящий огонь. От жуткой боли он обмочился, пытаясь кричать, но тщетно. Пламя продолжало терзать его плоть, заставляя корчиться в жестоких муках. Его спина выгнулась дугой, чуть ли не ломая позвоночник, а пальцы скребли камень, раня кожу, оставляя кровавые следы. Но потом всё в один миг прекратилось, будто ничего и не было. Лишь частое дыхание, да многочисленные молоточки в висках.
— А теперь возвращайся, и не подведи меня. Ошибок я не прощаю.
Перед тем как исчезнуть, он увидел истерзанное тело жреца, окровавленное, изуродованное. Мужчина протягивал к повелителю обе дрожащие руки, вымаливая прощения. Глупец. С тем же успехом можно было обращаться к солнцу, чтобы оно светило в зимний период жарче, чем прежде.
Было ранее утро, когда Алдуин проснулся. Он вскочил на ноги, всё ещё дрожа всем телом, ощущая внутри себя фантомную боль. Поморгав, смахивая с глаз слёзы, мужчина провёл ладонью по раздвоенной бороде, делая шаг, затем другой. Он снова оказался здесь, а всё, что было, просто сон. Но нет, не просто сон. Алдуину являлся в действительности его хозяин, что было непреложным фактом. Внутри его бурлила тёмная сила, которой хотелось воспользоваться. Он мог свернуть горы, ломать деревья, выпивать моря и океаны.
— Вставай, ты, грязная потаскуха!
Алдуин пнул несильно Киру под рёбра, отчего девушка мигом проснулась, резко вскакивая, настороженно осматриваясь. Но не увидев опасности, она зло воззрилась на своего товарища.
— Какого чёрта! Ты совсем ошалел?
— Нам пора двигаться.
— Ещё совсем рано, ты, глупый идиот.
— Как бы не стало слишком поздно.
Такими же манерами Алдуин разбудил и Дурина, выведя парня из царствия сна. Правда, тот по своему обычаю не стал возмущаться, просто проглотив грубое обращение к своим рёбрам. Но вот сама Кира этого терпеть не намеривалась. В конце концов, она не служанка этому грязному животному.
— Заткнись и слушай меня сюда, — потребовал мужчина.
Он кратко поведал о встречи с повелителем, о назначении их дальнейшей миссии, что следовало поймать старого пса, который прервал ритуал и пролить на алтарь его жидкую кровь.
— И почему он выбрал именно тебя главным? – с подозрением поинтересовалась девушка.
Дурин приблизился к этим двоим, прислушиваясь к разговору. Он обхватил себя за плечи, мелко дрожа, так как утренний период оказался довольно прохладным. Да и в горле пересохло, отчего дурно пахло. Хлебнуть ему бы воды, да где её взять в этих местах.
— Повелителю лучше знать, — самодовольно улыбнулся Алдуин. – Или ты собираешься перечить нашему хозяину?
Кира что-то тихо заворчала, но так, чтобы слов не разобрать. Она сверкала глазами, кипя от негодования и такой несправедливости. По всем параметрам именно ей предстояла роль лидера, а не этому глупому идиоту. Теперь же ничего не остаётся, как подчиниться. Но это лишь пока. Она станет приглядываться к Алдуину, и когда он совершит ошибку, обязательно воспользуется ею.
— Кабы знать, да наперёд, мы могли прикончить пса ещё в крипте, — задумчиво протянул мужчина.
— Хотела бы я на это взглянуть, — жёстко усмехнулась девушка. – Ты же сам видел, как он размахивал своим мечом.
Она снова, и в который раз стала расчёсывать спутанные волосы, сетуя на отсутствия гребня. Да и не только его, а и прочих удобств. Ей не нравилась одежда с покойника, отсутствие пищи и воды и элементарных условий.
— Сейчас всё поменялось. Повелитель наградил меня силой.
В голосе Алдуина слышалась хвастливость, как у сопливого мальчишки, который хвастается своими мелкими достижениями.
— Но каким образом мы его догоним? – спросил Дурин, чьи слова были первые за начало дня, а возможно и последние. – Он ведь на коне, а мы только на собственных ногах.
— Пока двинемся так. Но будем идти на восток, пока не наткнёмся на караванную тропу. Там, думаю, сможем разжиться лошадьми.
— У нас нет денег, — заметила Кира.
— А они нам не понадобятся.
На этот раз пришёл момент улыбаться жёстко именно Алдуину.
* * *
Они достигли скопления серых камней где-то около полудня. Алдуин исчез за древними великанами, что-то выискивая, а Кира с Дурином остались ждать, прячась в тени от палящего солнца. Их кожа покраснела и горела, неприятно пощипывая. Хотелось пить, а ещё больше, дать отдых ногам, чьи ступни стёрлись от ходьбы по запустенью. Проклятая мошкара путалась в волосах, попадала в глаза, лезла в нос и рот.
— Такими темпами мы сдохнем уже к следующему полудню, — проворчала девушка, усаживаясь на корточки.
Она следила за Дурином, который отошёл слегка в сторону, опираясь спиной о другой камень, желая получить от него хотя бы немного прохлады, но тщетно. Он оказался таким же раскалённым, как и сам воздух. Тем не менее, гиганты давали тень, что было редкостью в этих местах.
Кира откинула со лба влажные волосы, продолжая сидеть, ожидая возвращения Алдуина. Она не сразу обратила внимания на мелькнувшую тень, а когда же увидела, то вскрикнула от страха. Откуда-то из расщелины выскочил громадный, размером с лошадь, степной волк, топорща свою облезлую шерсть, которую пожрал лишай. Брызгая белой пеной, он набросился на несчастного Дурина, смыкая челюсти на его тощем горле. Влажно хрустнули кости, а из жуткой раны брызнула кровь. Глаза парня выскочили из орбит, а в горле застыл навечно вопль ужаса, изумления, недоверия. Его тело вздёрнули вверх, отрывая от земли, начиная мотать из стороны в сторону, разрывая мышцы, сухожилия. Волк рычал, жадно поглядывая на застывшую в страхе девушку.
Кира медленно двигалась назад, стараясь не привлекать к себе зверя, но как это сделать, если жуткая тварь находилась не далее, чем в десятке шагов. Оно могло двумя прыжками настичь человека, и сделать то, что случилось с Дурином. Следовало отыскать укрытие, забиться куда-либо и ждать. Вот только поможет ли это? Вначале волк сожрёт их товарища, а потом станет ждать, подстерегая человека, когда тот наконец выберется из своего укрытия.
«Нет уж, я лучше сдохну от голода и жажды, чем буду сожрана этой гадиной».
Но Кира была не до конца уверена, что поступит именно так. Скорее уж предпочтительней быстрая смерть, чем долгая и мучительная, когда твои мысли станут ворочаться, словно черви под камнем, переползая друг на друга.
Откуда-то сверху спрыгнул Алдуин, мягко приземляясь, и тут же бросаясь в атаку. Девушка захлопала ресницами, не веря во всё увиденное. Её товарищ просто схватил громадного волка за загривок, а после отбросил в сторону с такой лёгкостью, будто степное животное совсем ничего не весело. Но хищник, не успев упасть, уже крепко стоял на четырёх лапах, злобно рыча, изрыгая из себя пену. Его налитые кровью глаза пристально наблюдали за человеком. А потом зверь прыгнул, но Алдуин перехватил волка прямо в полёте, а следом последовал и мощный удар о камни. Треск торчащих рёбер от сокрушительного соприкосновения босой ноги с плотью животного.
«Этого не может быть», — подумала девушка, с ужасом и лёгкой завистью наблюдая за сражением.
Она завидовала наделённой силой, с помощью которой Алдуин мог делать, если не всё, то очень многое. Ах, как бы ей этот дар самой не помешал. Грязный Мэтью, владелец борделя захлебнулся бы собственной кровью от причинённого ранее ей вреда. Она бы вытащила через рассечённое брюхо его внутренности, а после заставила их жрать.
«Повелитель! Ну почему не я?»
Вновь подняв волка над головой, Алдуин с силой шваркнул его о сухую землю, выбивая последний дух. Зверь жалобно взвизгнул, а после затих окончательно, изломанный, истекающий тёмной кровью. Его шерсть потемнела, а в некоторых местах кости прорезали плоть, которая свисала грязными лохмотьями.
— Воды я не нашёл, — как-то уж совсем буднично объявил Алдуин, точно никакой битвы пару секунд назад не происходило.
«Да он даже не запыхался. Повелитель! Почему все-таки ты выбрал не меня!»
— Но теперь это уже не важно.
Он указал на волка, отрицательно покачивая головой.
— К сожалению, его есть нельзя. Животное было больным, так что хворь может перейти на нас.
— И что ты предлагаешь?
Голос Киры звучал хрипло, точно после длительного молчания. Она всё ещё до конца не пришла в себя, лихорадочно прокручивая в голове всё произошедшее. Смерть Дурина, сражение с волком, её внезапное спасение и силу этого человека, который сейчас стоял перед ней.
— Его, — коротко бросил Алдуин.
Он приблизился к их третьему товарищу, хватая за ноги, оттаскивая в тень. Из разорванной шеи всё ещё лилась кровь, пачкая сухую землю, которая тут же впитывала с жадностью влагу, пускай и такую.
— Ты с ума сошёл!
Девушка почувствовала брезгливость к трупу, к Алдуину и к его словам.
— Это единственный источник влаги для нас в нынешней ситуации. Хотя…
Мужчина равнодушно пожал плечами.
— Если ты не хочешь, я настаивать не буду. Но знай, когда твои силы окончательно иссякнут, то тащить тебя не стану, хотя мне это совсем и не трудно.
Кира поглядела в мёртвое лицо Дурина, пытаясь представить, как прикладывается губами к ране, начиная впитывать в себя влажную кровь, которая, несомненно, обязательно придаст ей сил. И Алдуин прав, если она хотела жить, то следовало изменить собственное мировоззрение. Дурину все равно уже не помочь, а его плоть станет пищей ещё для живых. Хоть в чём-то от парня будет польза.
— Решайся, — поторопил мужчина. – Меня мучит жажда.
Девушка сделала неуверенный шаг вперёд.
— А после мы немного отдохнём под тенью камня.
Алдуин с насмешкой осмотрел тело Киры, отчего злоба с новой силой вспыхнула у неё внутри. Она не позволит прикоснуться к себе! Хотя, что она могла противопоставить не человеческой силе её товарища?
— А ночью продолжим свой путь.
* * *
Через двое суток, двигаясь под светом звёзд, они наконец достигли тропы караванов. Им понадобился ещё не один день, чтобы встретить людей, которые медленно пересекали запустенье. Их было около трёх десятков, на лошадях, верблюдах и быках. Фургоны жалобно поскрипывали, а возницы дремали, отгоняя веточкой цап-травы надоедливых мух, что так и норовили сесть на потную кожу.
— Кто такие будете? – поинтересовался с подозрением купец, дородный мужчина с седой бородой.
Его ладони лежали на пухлом животе, а маленькие глаза с неприязнью смотрели на двух попавшихся оборванцев. В конце концов, купца понять можно. Два человека, да в запустенье… Больно уж подозрительно. Если не разбойники, то явно уж твари, чьи помыслы темны.
— Мы отбились от каравана, — ответил Алдуин, не особо стараясь, чтобы в его историю поверили.
— Вы совсем не похожи на торговых людей, — заметил купец, фыркая на грязную одежду Киры и её спутника. – Даже рабы такое тряпьё не станут надевать.
— Под этим солнцем лучше уж так, чем совсем никак.
Кира с ненавистью следила за Алдуином, помалкивая. Она ещё не забыла вкус Дурина, а потом последующий отдых в тени камней. До сих пор болели ноги, а тело саднило от укусов и пощипывании.
— Это уж точно, — согласился толстяк. – Солнце здесь жаркое, беспощадное. Оно сделает кожу тёмной, как печёное яблоко.
— Верно. Да и не только кожу. Мы много дней двигались, не имея возможности попить и поесть. И были бы благодарны…
Алдуин попросился в караван, но купец лишь отрицательно покачал головой, поглядывая на своих людей. Он одной рукой погладил свою седую бороду, тяжело вздыхая, сверкая кольцами под лучами солнца.
— Нет, не могу. Люди вы незнакомые, а значит подозрительные.
— Неужели ты оставишь нас здесь? – улыбнулся недобро Алдуин, делая шаг вперёд. – Одних? Умирать?
— Времена нынче суровые, собачьи.
Мужчина сплюнул, а потом горестно вздохнул, как бы сожалея о принятом решении. Но вот в глазах плескалось равнодушие к судьбам двух путников.
— Это твоё последнее решение? – спросил Алдуин, ещё ближе приближаясь.
Охрана толстяка потянулась к мечам, но опоздала. Алдуин прыгнул вперёд, оставляя за спиной пяток шагов, оказываясь рядом с купцом. Одним ударом он скинул его с седла, а после бросился на остальных, двигаясь со скоростью ветра, нанося множественные удары, пробивая кулаками броню. Кто-то попытался вогнать в Алдуина арбалетный болт, но попал в верблюда, а кто-то возжелал зарубить негодяя, но пал сам, булькая кровью. И когда всё закончилось, мужчина стоял среди павших, всё также с усмешкой глядя на оставшихся в живых. Ему понадобилось не более десятка ударов сердца, чтобы одержать победу. Быстрый, как ветер, наделённый силой самого Повелителя.
— Я не люблю отказов.
Кира прошла мимо лошадей, с удовлетворением глядя на то, как перед ней расступаются караванщики. Потом она взобралась в один из фургонов, где надолго приложилась к бурдюку с водой. Но жидкость не задержалась в желудке, а была выплеснута наружу. Следовало пить мелкими глотками, и не в таком количестве.
«Ничего. Настанет час, когда я тебе отплачу. Слышишь, Алдуин! Обязательно отплачу!»
Взгляд Киры скользнул по мешкам, коими были набиты фургоны. Она сунула руку в один, и извлекла наружу рубаху с вышивкой. Затем довольно кивнув, стала рыться в товаре, желая подыскать себе что-нибудь подходящее. Пока Алдуин наводил снаружи порядок, она займётся собой.



Встречи.

Конь пал от удара мощной лапы. Животное просто осело, дико ржа, бешено вращая глазами. Затем из его брюха вывалились внутренности, падая на твёрдую землю, источая неприятный запах смерти. Салазар, видя всё это, заскрипел зубами. Он никак не ожидал проклятого богами медведя, который выбрался откуда-то из подземной пещеры. Зверь, довольно грозный на вид, не смотря на лишай, сразу набросился на путника, но встретился с копытами коня, получая удар по морде. Затем, разозлившись, гадина бросилась в атаку, а боевой конь встал на дыбы, сбрасывая наездника.
— Во имя Каина! Будь ты проклят!
Меч выскользнул из ножен, а затем обагрился кровью медведя, вспарывая свалявшуюся шерсть, груду мышц. Салазар мгновенно отскочил, принимая позицию для защиты. Животное, брызгаясь пеною, встало на задние лапы, медленно надвигаясь на воина, роняя капли крови на потрескавшуюся землю. Рост же противника оказался просто чудовищным, если не сказать больше. Он возвышался над человеком локтей в пять, может восемь, так что попадать в объятия не стоило, так как чревато смертельными последствиями.
— Да сожрут тебя черви, проклятая ты отрыжка Тёмного!
Мужчина отпрыгнул назад, опуская руку, нанося режущий удар по лапе. Новая порция бурой крови, новый оглушительный рык. Глаза зверя следили за добычей с жадностью, так как в запустенье такой крупной пищи было не так уж и много. Стервятники, степные волки, пустынные львы. А ещё куча нежити, довольно опасной, с коей не стал бы связываться медведь. Одно дело напасть на человека, а совсем иное на вампира, гуля, пожирателя трупов или прочей дряни. Здесь сам агрессор мог превратиться в жертву.
Медведь попытался навалиться всем своим весом на человека, подмять его, а после ухватить лапами, и наконец, вонзить в эту слабую плоть почерневшие зубы, но нет. Салазар оказался довольно проворной жертвой. Мало того, что он умирать не собирался, так ещё и сопротивлялся. Действительно уж непорядок.
Мужчина прыгнул назад, а потом устремился в сторону, когда зверь встал на четыре лапы, промахнувшись мимо воина. Лезвие меча рубануло по рёбрам, а следом острие вонзилось в шею, вспарывая мышцы. Из рассечённой раны хлынула на потрескавшуюся землю кровь, брызгая небольшим фонтаном. Животное взревело, как-то уж совсем жалобно, обречённо, будто понимало, что потерпело поражение и вот-вот уйдёт к своим звериным богам, если таковы существовали. Потом медведь завалился на бок, дёрнув несколько раз лапами, а его глаза навечно застыли, уставившись на далёкий горизонт, к которому нельзя было приблизиться. Откуда не возьмись над головой появились три стервятника, начиная кружить, ожидая, когда победитель отправится восвояси, и оставит проблему в виде гниющей туши санитарам запустенья. Уже к вечеру плоть полностью исчезнет, а костным мозгом полакомятся насекомые, что выползут ближе к вечеру, когда яркий диск солнца станет закатываться. Останки облюбуют пауки, покрыв паутиной, готовые ловить многочисленную мошкару и мух.
— Проклятая гадина, — сплюнул устало Салазар, отирая меч о свалявшуюся шерсть в проплешинах. – Такого коня погубил.
Мужчина приблизился к своему животному, с грустью глядя на мёртвого друга, с которым вместе служил на границах империи. Вывалившиеся внутренности успели облепить зелёные мухи, громко жужжа, перебираясь с места на место по кровавым кишкам. Салазар ничего не мог сделать для коня, даже сжечь тушу, так как в запустенье просто не нашлось бы столько дров. Да и незачем. Это жизнь. Падальщики выживали с помощью мертвецов, что происходило не только здесь, но и абсолютно везде. Хищники охотились на слабых, а мёртвых пожирали трупоеды.
Сняв сумы с некоторой провизией, и перекинув их через плечо, Салазар медленно направился прочь от места сражения. К огромному сожалению, седло пришлось оставить, как и некоторые вещи, что не особо пригодятся в пути. Лишний груз мог стать фатальным в здешних местах, где, как известно, солнце палило жарко, выжигая всё на многие лиги и даже стадии. Возможно здесь когда-то и плескался океан со своими водными обитателями, но теперь во все стороны тянулось запустенье. Запустенье и смерть. В этих землях поселились те, кому не нашлось места в зелёных лесах, горных долинах. Нежить, а ещё вот такие звери, вроде убитого медведя, степного волка и пустынного льва. Но за то они чувствовали себя полноценными хозяевами, с которыми мало кто мог посостязаться, за исключением человека, который проникал абсолютно везде. Как-никак, где-то там проходила тропа караванщиков. По крайней мере, Салазар так думал, если не ошибался.
Он удалялся всё дальше до тех пор, пока не сделал привал, уже вечером. Усевшись на плоский камень, нагретый за день, мужчина стал ковыряться в своей суме, извлекая полоску вяленого мяса и немного вина во фляжке, которую по случаю выменял у торговцев на границе. В ней помещалось не так уж и много, но за то удобно таскать с собой. Она не занимала столько места, как бурдюк. Да и вино, или вода, совершенно не пахли, так что можно даже с некоторым удовольствием употреблять, пускай и тёплое питьё.
— Вот же сволочь, — покачал головой Салазар, глядя на красный закат, имея в виду медведя, от которого погиб его конь.
Он никак не мог успокоиться, потеряв своего давнишнего товарища. А вдобавок, пришлось оставить, что немыслимо для воина, шлем, доспех, наручи. Таскаться по жаре с такой тяжестью смерти подобно. Салазар скрипел зубами от пожираемой жадности, досады, но ничего поделать не мог. На своих двоих, увы, столько не унести, как и надевать на себя. Один доспех сколько весел. Да и чертовски жарко в нём.
Солнце окончательно закатилось за горизонт, утянув за собой и последние лучи. На землю пали сумерки, а небо раскрасилось сверкающими точками, звёздами. Выглянула луна, освещая пустые земли мёртвым светом. Где-то над головой взвизгнула некая ночная птица, мгновенно пропав, затерявшись в ночи. Вдали, возможно во многих лигах отсюда, взревел зверь, скорее всего волк.
— Только этого мне ещё не хватало.
Салазар придвинул к себе ближе меч, тяжело вздыхая. Поспать сегодня ему нормально не удастся, как, впрочем, и в предыдущие ночи и последующие.
— Он не учует тебя, — раздался вдруг мягкий голос из темноты. – Ветер дует не в том направлении.
Салазар вскочил на ноги, обнажая клинок, принимая готовность к бою с неожиданным врагом, который появился так внезапно, словно материализовался из воздуха.
— Во имя Каина! Кто ты такой? Покажись.
Из мрака приблизилась высокая тощая фигура молодого человека в красном камзоле. За спиной на лёгком ветерке колыхался такого же цвета плащ. Незнакомцу можно было дать не больше тридцати. Кожа бледная, чуть ли не светится в темноте, а волосы черны, сливаясь с окружающим пространством.
— Моё имя Элио, — представился молодой человек, слегка склоняя голову. – Прошу покорнейше меня простить за то, что я появился так неожиданно. Просто меня взяло любопытство, кто это решил ночевать на открытом пространстве в наших владениях, вот и пошёл взглянуть.
Парень громко высморкался в руку, а после отёр пальцы о камзол.
— Всего лишь путник, — пожал плечами Салазар, по-прежнему не убирая меч, глядя в светящиеся глаза своего собеседника.
Он слышал об этих существах, но никогда не встречал. Говорили, будто они воровали детей, как эльфы, но вот только в отличие от остроухих, ночной народ питался кровью. Также поговаривали, якобы их тела превращаются в жутких существ, что могут подниматься к небесам, исчезая среди черноты. Да много чего говорили, вот только верить ли всему? Тем не менее, старый воин был готов начать сражения, хотя и не надеялся на победу.
— Убери свой клинок. Я не собираюсь нападать. По крайней мере, не сегодня.
Элио присел на корточки, поднимая с земли небольшой камень, начиная его вертеть между длинных пальцев.
— А что так?
— Прошлой ночью у нас выдалась прекрасная охота. Наш клан отловил в запустенье банду разбойников, которая бежала в эти земли от правосудия.
Вампир довольно усмехнулся, а его глаза засветились слегка ярче.
— Теперь они дожидаются своего правосудия в нашем гнезде. Их крови хватит надолго.
Он отшвырнул камень в сторону, а Салазар, поколебавшись, убрал меч в ножны, решив, что если бы захотел кровопийца на него напасть, то не приближался так открыто.
— Куда путь держишь, если не секрет?
— Пытаюсь выйти на тропу караванщиков. Надеюсь, иду правильно?
— Вполне, только вот лучше тебе немного свернуть в сторону.
Голос Элио казался скучающим, как и его вид.
— Понимаю. Гнездо?
— Нет. Не совсем. Скорее уж логово.
— Чьё?
Мужчина уселся обратно на камень, дёргая засохшую цап-траву, поднося её к носу, вдыхая терпкий запах. Дул лёгкий ветерок, который приносил ночную прохладу. Ближе к утру, почва покроется слоем инея, а с восходом солнца снова настанет жара.
— Вормес-Брэм, или Пожиратель тел, как его зовут. Это исполинский червь, который живёт ещё с тех самых пор, когда запустенье было океаном. В древние времена, много столетий, а может и тысячелетий, с неба упало зерно, прямо в эти места, уйдя под воду. Оно опустилось на самое дно, зарываясь глубоко в почву, и там-то и родился Вормес-Брэм, вечно голодное существо, губитель всего живого. С каждым годом оно становилось всё больше, пока не достигло воистину ошеломляющих размеров. Тогда исполинский червь больше не мог выползать из своего логова, и только выпускал длинные щупальце, которыми и отлавливал себе добычу. Но время шло, пришли льды, а океан исчез. Но не смотря на лютые холода, Пожиратель тел продолжал существовать, укрывшись глубоко под землёй. Иногда, он хватает нерадивых путников, которые останавливаются возле дыры в земле, чтобы пожрать их тела.
— Да ну, брехня, — сплюнул Салазар. – Знаешь сколько я слышал таких сказок.
Он почесал седую бороду, задумчиво уставившись на диск луны, а потом стал медленно жевать вяленое мясо, даже не сделав попытку предложить пищу своему собеседнику. Все равно откажется.
— Ты сам видел этого червя?
Элио отрицательно качнул головой.
— Нет. Из наших туда никто не приближается. Да и запах, он в тех местах слишком уж резкий, слишком уж неприятный. А дыра в земле существует. Если ты и продолжишь идти этим путём, то через пару лиг наткнёшься на логово.
Салазар проглотил мясо, делая из фляжки приличный глоток, а затем убирая её обратно в сумку. Следовало экономить, так как ещё неизвестно, сколько ему находиться в пути.
Элио поднялся на ноги, вновь шмыгая носом, сплёвывая через рот соплю. Затем вампир отступил назад, сливаясь с чернотой, и лишь светящиеся глаза, да бледное лицо выделялось в ночи.
— Послушай моего совета, путник. Лучше сделай крюк и не рискуй. Даже мы туда не желаем ходить, а нас, как ты мог слышать, испугать чем-либо не легко, а убить ещё труднее.
— И я смогу тогда выйти на тропу без проблем?
— Я этого не говорил, — улыбнулся Элио. – Просто проблем может быть меньше, чем могло быть.
— И что меня ожидает, если сделаю крюк?
— Ничего такого, с чем бы ты не справился. Главное, когда дойдёшь до развалин замка, то не входи в них, а двигайся мимо. Тебе ведь не нужны неприятности на твою задницу?
— Ага, верно подмечено. Вот только неприятности так и липнут ко мне.
— А чего ты хотел. Дорога, дело не безопасное, особенно, когда ты путешествуешь в одиночку.
Вампир умолк, и Салазар тоже молчал, сосредоточено уставившись в черноту. Наконец Элио подал голос, указывая куда-то на звёздное небо. Старый воин не поверил своим глазам. Прямо по воздуху шёл корабль под парусами. Да и корабль ли? Таких конструкций раньше видеть никогда не доводилось. Корпус жалобно поскрипывал, а с палубы доносились крики на непонятном языке.
— Во имя Каина! Что это такое?
Мужчина поднялся, во все глаза глядя на невиданное зрелище. На корабль, да ещё идущий по воздуху. Вот уж сказочная картина. Обычно такие суда ходят по воде, но никак не по небу!
— Отголосок прошлого всего лишь, — печально покачал головой Элио.
Вампир шмыгнул, явно страдая простудой.
— Что ты имеешь в виду? – потребовал объяснения воин.
— Он не настоящий. Только призрак, память о прошлом. Такие фантомы здесь появляются почти каждую ночь, проплывая над головами. Мы уже привыкли, и даже не обращаем на это внимания. А вот такие путники, как ты…
Элио сделал неопределённый жест рукой.
— Проплывают? Ха! Да он летит по воздуху!
— Здесь раньше был океан, а его поверхность находилась как раз на том уровне, где сейчас находится судно.
Дно корабля прошло над их головами, постепенно удаляясь, сливаясь с окружающим пространством. Голоса постепенно стали угасать, становясь только шёпотом. Да и слова нельзя разобрать, приятные слуху, звучащие словно песня.
— Кто это были?
— Корабль принадлежал эльфам. По крайней мере, они общались на языке альвоф.
Эльфы, жители лесов и зелёных долин, долгожители, исчезли окончательно лет двести назад, перебитые в войне за север. Перед этим их численность уменьшилась, когда мир сковали льды. Многие не пережили долгую зиму, и не только остроухие. Салазару довелось видеть скелет одного из альвоф, в Магне, где он посещал музей. Там же находилась и картина неизвестного художника. На ней была запечатлённая эльфийская свадьба, что происходила под кроной деревьев. Жених с невестой, если можно их так назвать, применяя человеческие мерки, были воплощением красоты. Оба белокурые, с голубыми глазами и кожей цвета слоновьей кости. Над их головами летали феи, маленький цветочный народец, осыпая новобрачных разноцветными лепестками. Этот образ породил воспоминания далёкого прошлого, когда ещё молодые, они с Евой принимали обед уз. Также им на голову сыпали лепестки, что покрывали волосы, обдавая приятным запахом. А повсюду гудел народ, смеясь, осыпая шутками. Но как же было всё это давно, будто не по-настоящему. Точно прошлая жизнь Салазара состояла из мазков кисти неизвестного художника, чья картина висела в музее.
«Хотел бы я сейчас снова оказаться дома, рядом с Евой, оставить все эти стадии за спиной».
Небесный корабль с мореплавателями эльфами окончательно растворился, устремляясь к неизведанным призрачным континентам и островам, которых давно не было на картах. Затем Салазар с лёгкой грустью опустил взор, но Элио не увидел. Вампир исчез, оставив человека одного. Тогда мужчина, вздохнув, присел на камень, готовясь немножко подремать, а уже утром вновь выдвинуться в путь.
* * *
Кровь лилась ручьём, ударяя в сухой песок, окрашивая его красным цветом. Солнце жарило над головой беспощадно, выжигая всё живое в этой проклятой богом пустыне. Не было видно ничего, за
исключением старых, пожелтевших от времени останков людей и животных, коим не посчастливилось умереть под этими небесами, в этом краю. И лишь проклятые стервятники, вытягивая свои лысые головы, всматривались в единственного путника, что брёл по засухе, уставший, желающий тени и воды.
«Будь проклято это запустенье со всеми её обитателями».
Кровь. Да, кровь. Её пролилось слишком много. Вначале волк, что попытался напасть на человека, брызгая пеной, раздувая свои костлявые бока, а затем и медведь с поредевшей шерстью, которую пожрал лишай. Оба зверя были голодны, и желали свежей плоти, но нашли лишь упокоения. Но и коня не осталось, так что теперь приходилось брести на усталых ногах.
«Будет ночь, и тогда я смогу отдохнуть».
Путник поднимается на пригорок, щуря взгляд, утирая под с изрезанного морщинами лица. Он видит каменный идол, а также портал перемещения. Оба настолько древние, что и представить трудно. Но ему неведомо, как использовать эти две вещи. Если со вторым более-менее понятно, то с первым... Что за идол? И кому он принадлежал, увы, сказать уже нельзя. Если он старый, а в этом сомнений нет, то возможно морскому народу, чьё царство находилось в бушующем океане, где нынче сейчас пустыня. Но, как и народ альвов, русалки окончательно исчезли, как вид, после последнего прихода льдов. Океан просто сковало ледяной корой, а почти всё живое погибло. Ну разве за некоторым исключением, умеющих прятаться в Грунд животных, да ещё Вормес-Брэма, исполинского червя.
Салазар всматривается вперёд, изучая разрушенный замок. Защитные стены отсутствуют, став развалинами, а две из трёх башен обрушились грудой камня. На поросших цап-травой возвышениях сидят стервятники, следя за приближающимся человеком. Неслышно никаких звуков, кроме хриплого дыхания мужчины. Он помнит, о чём его предупреждал вампир, но вариантов не слишком много. Следовало отыскать питьё, а в замке мог находиться колодец, так что придётся рискнуть. И без того в глотке пересохло, словно туда насыпали песка, а ещё несколько дней он просто не переживёт под этим палящим солнцем, просто подохнув от недостатка влаги.
«Будь что будет», — решил воин.
Обойдя руины, Салазар очутился на внутреннем дворе, где и обнаружил искомое. А главное, внизу плескалась вода, такая живительная, такая прохладная. Он вдыхал её запах, нависая над чёрной дырой, соображая, как её поднять наверх, если ведра не имелось, как и цепи. Впрочем, здесь можно порыскать, и нужная вещь обязательно найдётся. И не обязательно цепь. Пускай будет обычная верёвка.
Обойдя двор, мужчина ничего не нашёл. Только лишь кости, людей и животных, которые успели пожелтеть от времени, наполовину скрывшись под слоем пыли. Тогда Салазар пробрался в сам замок, поднимаясь по потрескавшимся ступеням, оказываясь в помещении без крыши. Запустенье царило повсюду. Возможно некогда здесь находился форпост, который рухнул, исчез, растворился во времени после последней войны. В нескольких сот стадий на запад шло некогда сражение с тыквиндийцами, элитными воинами северян. Много тогда полегло бойцов, если верить рассказам. Да и сеча случилась кровавая, беспощадная. Хотя, каждая война беспощадна к павшим и их семьям. Где-то здесь и полёг наследный принц Дарлин, а король севера после этого слёг в болезни, и уже никогда не пришёл в себя, скончавшись через два года.
Салазар двигался по грудам древнего мусора, отыскивая взглядом что-нибудь глубокое, во что можно набрать воды. Она так и стояла у него перед глазами. Его пересохшие губы шевелились, шепча слова, а шершавый язык двигался во рту, находясь на последнем издыхании, точно умирающий червь.
«Во имя Каина! Если я не найду это проклятое ведро, то сам брошусь вниз».
Свернув в сторону, после того, как он прошёл узким коридором, Салазар вдруг очутился в большой зале, где за пыльным столом из железного дуба сидел довольно крупный мужчина с бритой головой. Он громко чавкал, пожирая, именно по-другому и не скажешь, свежий шмат кровоточащей плоти, принадлежавший непонятно кому. Недалеко от него, в глубокой миске находились и другие куски с мясом, бурые, в прожилках. Также здесь имелся и глиняный кувшин с некой жидкостью. Мужчина с жадностью впивался в сырое мясо, рыча, откусывая куски, а потом заглатывал их вовнутрь. Кровь стекала по бороде и дальше, пачкая и без того грязную одежду.
«Безумный барон», — вспомнились ему слова вампира.
Этот тип, чьё имя неизвестно, некогда вроде был на императорской службе, являясь палачом. Он столько отрубил голов, что, в конце концов, у него поехала крыша от стольких смертей. Да так поехала, никак иначе и не скажешь. Палач прикончил вначале судью в одном из мелких городишек, а после зашёл в ратушу, и вышел оттуда весь в крови. Никто после этой жуткой бойни не выжил, а сам же убийца, взяв лошадей, бросился прочь, оказываясь в запустенье, где и обнаружил свой новый дом, бывший форпост. Здесь он назвался бароном, хотя таковым не являлся. До этого, помимо палача, он имел и другую профессию, которая досталась по наследству. В маленьком городишке была мясная лавка, в которой он и торговал, разделывая животных, а после продавая горожанам. Вампиры же его не трогали по той причине, что их интересы не пересекались. У них всегда имелась пища, по словам Элио, ну а если бы она закончилась, тогда, возможно… История совершенно банальная, ничем не примечательная. Таких случаев целая куча, когда люди сходили с ума, а после уходили на вольные хлеба.
— Это мои владения! – вдруг взревел здоровяк, ударяя огромным кулаком по столешнице. – Грязный пёс! Ты проник сюда без разрешения!
Салазар хотел что-либо сказать, но понял всю тщетность. В глазах барона плескалось безумие. Этот тип не осознавал слов, находясь в своём собственном царствие кошмаров.
— Чёртов выродок, — пробурчал воин.
Он извлёк откуда-то из-под стола здоровенный топор, а затем с угрожающим видом затопал тумбами ног к чужаку. Вокруг его головы роились мухи, питаясь теми объедками, которые застревали в бороде, быстро гния на такой жаре.
— Это мои владения, а ты, пёс, в них проник без разрешения. За это я отрублю тебе голову, а после вырву у тебя печень и съем её в сыром виде.
Безумный барон зарычал, поднимая руку, а спустя секунду опуская топор. Салазар же принял удар на меч, уйдя в сторону, нанося ответ в виде режущей раны от запястья до локтя. Хотя мужчина и устал за своё путешествие, но даже в таком состоянии он чувствовал бой. Годы тренировок, опыт полученный на границы, сейчас давал ему превосходство перед этой громадиной.
— Пёс! – рявкнул барон.
— Пожиратель падали! – ответил ему ветеран.
Он треснул кулаком, но Салазар ушёл в сторону, так что удар пришёлся в стену, обрушивая ту напрочь в виде обожжённого камня. Откуда-то появилась крыса, повизгивая, уносясь прочь от места сражения. Пара пауков рухнула на пол, сорвавшись с паутины, и тут же затоптанные сапогами. Стервятники, следившие за людьми, поднялись в воздух, хлопая крыльями, недовольно возмущаясь всеми этими событиями. Они только что удобно устроились на стене, наблюдая за двумя человеческими особями, а тут таким образом потревожили. Хотя, впрочем, один из них будет победителем, а значит, они смогут вкусить плоти.
— Я собственными руками переломаю тебе руки и ноги, а потом стану наблюдать, как ты подыхаешь!
Безумный барон продолжал сыпать угрозами, но Салазар не обращал на такую мелочь внимания. Слова ничего не стоят, если не подкреплены хорошей сталью. Поэтому старый воин сосредоточился на битве, обходя стол, следя за руками противника. Из раны барона капала кровь, и воин заметил, что правая рука стала подрагивать, а затем мелко задрожала.
«Ты труп».
Гигант ринулся вперёд, широко разевая почерневший рот, а затем взмахнул топором, но в замахе не было уже той силы. Рана сделала своё дело. Поэтому, готовый опустить топор, барон вдруг вскрикнул от боли, а затем выронил своё оружие. Этим моментом и воспользовался воин, шагнув, выбрасывая перед собой клинок, вонзая острие прямо в сердце. Противник от удивления выпучил глаза, пуская слюни, а уже следом за этим покачнулся, заваливаясь огромной тушей вперёд.
— Вот и всё, — констатировал Салазар, отирая меч об одежду убитого, а следом убирая оружие обратно в ножны.
Он устало облокотился о стол, стирая с лица катившийся пот, а затем его взгляд наткнулся на ржавое ведро, что валялось в самом углу. Вода у него будет, так как следом он отыскал и верёвку. А значит не всё пропало. Он ещё поживёт. Потрескавшиеся губы растянулись в довольную улыбку.
«И что же мне так везёт на неприятности, — подумал он. – Вначале ведьма, затем крипта, а теперь вот этот дохлый боров».
Мужчина пнул труп сапогом, направляясь к выходу, держа ведро и верёвку, чуть ли не переходя на бег от томившей его жажды. Но ничего, осталось совсем чуть-чуть, и влага наполнит его иссушенное проклятым солнцем тело. Здесь он отдохнёт, а затем снова ожидала дорога. Путь с каждым днём становился короче, а дом ближе.

Новые лица.

Людвиг схватился пятернёй за кружку, приближая край ко рту, делая пару больших глотков пенного напитка со вкусом ослиной мочи. Хмель лишь слегка затуманил мозги, но никак не зрение. Да и таким пойлом никак не напьёшься, как не старайся. Ян не мог варить пива, и тут ничего не поделаешь, поэтому всем приходилось хлебать это дерьмо. Конечно имелась и другая выпивка, не местного производства, а привезённая издали, но и стоило удовольствие такого плана не дешево. Порою за бутылку Плач императрицы можно было отдать целый серебряный, а здесь, в таверне у Яна, и все полтора.
Поставив кружку на грязную столешницу, Людвиг заглянул вовнутрь, с неприязнью замечая маленький трупик, плавающий на поверхности. Двумя пальцами он вытащил бычью муху, щелчком отправляя ту на пол, ближе к соседнему столику, за которым накачивался другой выпивкой, более низкого сорта, Штефан по прозвищу Зелёная сопля.
— Сегодня видел Ядвигу, — тем временем говорил Брукс, сидя напротив, ёрзая тощей задницей по скользкой лавке, уплетая горох, то и дело пуская ветер. – Ты представляешь, она даже на меня не взглянула, хотя и прошла всего в нескольких шагах. Вот уж ведьмина дрянь. Мало её порол отец…
Людвиг сунул руку в глубокий карман, отыскивая гладкий круглый камень, который всегда был тёплым, даже зимой, в лютые морозы. Он явно когда-то принадлежал некой магички, или магу, а теперь вот находился здесь, удобно устроившись у мелкого воришки. Вороний глаз встречался не так уж часто, но и не был редким. Его размеры всегда одинаковы, не больше медной монеты. Обычно такие камни можно отыскать где-нибудь на заброшенных кладбищах, в могилах, но не факт, что повезёт, даже перерой ты весь погост.
— А чего ты хотел, — поморщился воришка, которому надоело слушать о бывшей девушке приятеля. – Ты сам виноват, когда спутался с Жаклин, с той заезжей шлюхой. Она отбыла, а твои проблемы остались. Прежде следует думать, а не засовывать в первую попавшуюся.
Выпив ещё немножко пива, Людвиг крепче обхватил камень, ощущая лёгкое покалывание в пальцах. Так происходило всегда, так что волноваться не следовало. Магия, возьми её боги, действовала однообразно.
— Слышал я, ныл Брукс, уплетая всё новые и новые порции гороха, запивая всё из кружки, напитком Яна. – Ну, вроде она собралась выскочить замуж за того доходягу, писаря при ратуше. Хотя, его перевели на склады. Теперь он яблочный правитель. Ха-ха!
Приятель громко почесал пальцами щетину, оставляя на щеке грязные полосы. Он тихо рыгнул, а потом взял следующий стручок, раскрывая его, с удовольствием глядя на ряд зелёных горошин, отмечая, что мелких червей внутри не было. Рядом чавкали люди, хлюпая из посудин, обсуждая новости, жалуясь, негодуя или просто веселясь. Дело, как-никак, приближалось к вечеру, так что народ имел право немного отдохнуть. Завтра, конечно, настанет новый день, но на то оно и завтра, что наступит не сегодня. И плевать на больную голову, красные глаза, бурлящие желудки.
— И как её воспитывал отец. Да я бы такую дочь порол день и ночь. То с одним, то с другим.
Людвиг подумал мельком о своих родителях. Мать его была из обычных, работая швеёй, а по вечерам подрабатывая в таверне шлюхой, а отец же заурядный забулдыга, которого прирезали за долги. Вроде бы ничего общего у этих двоих, а все-таки жили, да ещё и породили на свет сына, который не скончался от болезней или голода. А не помер лишь по той причине, что стал зарабатывать с ранних лет самостоятельно, тягая из лавок еду, или обкрадывая пьяных. Но уже дальше, когда зелень под носом слегка высохла, он познакомился с Бруксом, и оба объединились, став орудовать на рынках, пощипывая ничего неподозревающих горожан. Городские стражники всё знали, и закрывали глаза на это действие, а взамен приходилось отдавать им определённую долю. Впрочем, нечто подобное происходило повсеместно, не только в этом городке. Культ денег был всегда.
«Зудишь, зудишь, точно бычья муха», — подумал с раздражением парень.
Таверна мигом исчезла, а на её место пришёл городской пейзаж. С помощью магического камня, он мог видеть глазами ворон, коих было много в здешних местах. Людвиг топтался на крышах, сосредоточивая взор на мусорных кучах, в которых копошились крысы и псы. Он взмывал к небесам, проносясь над полями, обозревая бесконечные территории со злаками. Парень отыскивал что-нибудь интересное, и такое нашёл. В город, со стороны юго-запада входил караван, двигаясь по пыльному тракту. Человек пятнадцать, может двадцать. Лошади, верблюды, быки, что тащили за собой фургоны с товаром.
«Это же просто великолепно! Новые клиенты к нам прибыли в гости».
— Сегодня у нас будет работёнка, — перебил приятеля Людвиг, широко усмехаясь.
Он всё ещё следил за своими будущими клиентами, которые теперь двигались по грязным улицам, останавливаясь лишь на пятачке свободного пространства, где планировали переждать ночь, а утром снова двинуться в путь. Так всегда и поступали караванщики, так всегда и обворовывал Людвиг со своим товарищем этих людей. Впрочем, они не обеднеют. У них столько товара, что пропажу не сразу обнаружат, а когда же поймут, то будет слишком поздно.
— Работёнка? – повторил Брукс, хлопая голубыми глазами на выкате.
На его влажной верхней губе прилипла частица горошины, двигаясь при каждом его слове.
— Это хорошо, — наконец кивнул он, а Зелёная сопля, словно в подтверждения его слов, громко хрястнул о стол кружкой, а затем рухнул мордой на поверхность, уткнувшись как раз в объедки от варенных раков, пуская из носа пузыри. Мимо него прошла Эльга, молодая девица с округлым задом, беря опустевшую посуду, не обращая внимания на мирно храпящего пьянчугу. В конце концов, такое происходило каждый день, и будет происходить до тех пор, пока печень не выдержит, а сам Штефан не отправится прямиком на погост.
— Я задолжал тут кое-кому немного денег, вдруг признался приятель, громко рыгая.
Его глаза забегали из стороны в сторону.
— Это кому? – поинтересовался Людвиг.
— Варлину с улицы мастеров.
— Проклятому сутенёру! – воскликнул парень, но тут же понизил голос, быстро оглядываясь, но к его облегчению на его слова никто не обратил внимания. – Да ты просто идиот. Даже сопляки знают, что с ним не следует связываться, если тебе дорого здоровье. А особенно по поводу денег.
Варлин держал дом со шлюхами, которые обслуживали весь город, работая в таверне, у богатых, а также в лагерях у караванщиков. Он также имел за спиной опасных головорезов, которые готовые по приказу выбить всё дерьмо, вызови тот неудовольствие сутенёра. И такое происходило. Генриха, Красного глаза, утопили в канаве лишь за то, что он высказался не особо приятно о теневом хозяине города. Мими, дочь конюха, разорвали быками лишь за то, что она отказала Варлину в близости. Перед смертью через девушку прошло много парней, все дружки сутенёра. Её отец попытался зарубить убийцу, но получил арбалетный болт в брюхо, после чего умирал ещё два дня, громко крича, снедаемый болью. Да случаев много, и больше всех, конечно, должников, что взяли деньги, а вернуть не смогли.
— Да я знаю, — потупил взгляд Брукс, сильнее ёрзая на лавке. – Но мне нужны были деньги. Очень срочно нужны.
— На кой? Погоди-погоди, неужели ты снова стал шастать к Тамзин?
Приятель развёл руками, как бы извиняясь.
— Но ты только говорил о Ядвиге, которая тебя не замечает, а сам занимаешь деньги, чтобы тратить на потаскуху.
— Тамзин, очень дорогая потаскуха, — заметил друг.
Людовик покачал головой, тяжело вздыхая, удивляясь тупости человека, который сидел напротив. Зная репутацию Варлина, этот идиот все равно лез в клетку со львом, желая испытать судьбу, да или нет. Да если не вернуть деньги, то в лучшем случае Брукса просто прирежут, а в худшем… Поговаривали о подземельях под городом, что тянулись до самого замка Нот. Ими и владел Варлин, обделывая в них свои тёмные делишки, и избавляясь от самых ненужных свидетелей. Хоть сто лет ищи, все равно не отыскать человека в многочисленных лабиринтах, которые построили гномы до прихода льдов. Также ходили слухи, что сама графиня Равена, спускаясь по ночам, развлекалась под землёй. И эти развлечения были очень жестокие.
В таверну вошло два стражника в кожаных доспехах, поскрипывая при каждом движении, громко переговариваясь. Они прошли мимо, обдавая вонью застарелого пота, устремляясь к соседнему столику. Один из них, Матиас, с брезгливостью сгрёб Зелёную соплю, а после бросил на заплёванный пол, не сильно пиная Штефана под рёбра. Пьянчуга даже не повёл усом от такого грубого обращения, продолжая спать, пуская из носа сопли.
— Эльга! Два пива. А также колбасок. Да скажи Яну, чтобы выбирал более жирные. Если снова подаст сухие, то я из него самолично вытоплю жир.
Людвиг прислушался. Стражники разговаривали о новых караванщиках, которые прибыли в город. Обсуждали некую белокурую девку на коне, а также то, что на этот раз торговец Торлин не сопровождает свои товары.
— В чём причина? – поинтересовался Дитер, более молодой, принимаясь за еду, когда Эльга принесла заказ.
— Что-то с брюхом у него, — прочавкал Матиас. – Вроде черви завелись, вот и слёг торговец.
— Предупреждал я ведь его, чтобы не жрал так много.
Напарник согласно кивнул, выуживая двумя пальцами из кувшина поджаристую колбаску, истекающую пахнущим жиром. Он впился в один край, яростно начиная жевать, работая челюстями. Горячий сок брызнул на стол, на одежду, в пиво, но мужчина не обратил на это внимания. Еда оказалась чертовски вкусной, а главное жирной, как и любил стражник.
— А что за девка?
— Да белокурая такая, его племянница. Задница округлая, а груди, что тебе яблочки из графского сада. На морду, правда, не особо, но это и не важно.
— Так она там главная?
— Она, и ещё один тип, хранитель по имени Алдуин. Довольно мерзкий, смотрит, словно я ему что-то должен. Распоряжается всеми, да и этой бабой тоже.
— Жених?
Навряд ли. Похоже, она его ненавидит, если судить по бросаемым на него взглядам. Такая и зарежет, зазевайся вдруг.
Со стороны раздался голос, когда чавканье прекратилось.
— Так мы сегодня идём на дело? – поинтересовался Брукс.
Людвиг резко обернулся на приятеля, делая страшные глаза, крепко сжимая губы.
— Заткнись, идиот, — прошипел он. – Или ты желаешь оповестить об этом всю таверну, а особенно этих двух стражников?
— Эльга! Ещё пива!
Матиас несколько раз щёлкнул пальцами, затем одним махом допил остатки из деревянной кружки, ставя ту на столешницу, похотливым взглядом наблюдая, как приближается к ним девушка, виляя бёдрами. Его в жиру губы растянулись, обнажая почерневшие зубы, а ладонь хлёстко припечатала по приятным ягодицам девицы. Эльга взвизгнула, треснув стражника пустой кружкой по плешивой голове.
— Думаю нам пора идти, — сказал Людвиг, поднимаясь с лавки.
Он сделал жест приятелю, устремляясь прочь из душного помещения, переступая через Штефана-Зелёную соплю, выходя под открытое небо, которое, кстати, начало уже темнеть. Но и здесь, находясь на пороге, не было лучше. Дневная жара никуда не ушла, а запах грязных улиц, выливаемых помоев и ночных горшков, резко выделялся на общем фоне. Мухи продолжали противно жужжать, а свиньи лежать в дерьме, довольно хрюкая.
— Ну ты чего, — пожаловался Брукс, появляясь следом. – Я же ещё не допил.
— Ничего. Допьёшь вечером.
Людвиг устремился по улице, стараясь выбирать более сухие места. Но здесь следовало постараться, чтобы таковые отыскать.
— Если у нас сегодня всё выгорит, то я поставлю Плач императрицы.
— А не врёшь?
— Зуб даю. Но это в том случае, если ты перестанешь себя вести подобно идиоту.
Мимо промчался всадник, обдавая из-под копыт помоями людей, но никто даже не возмутился. Он принадлежал графине Равене, из замка Нот, что стоял на холме, нависая над городом. Спустя мгновение он исчез, поворачивая на торговую улицу, а парни, переждав секунду, двинулись дальше, перепрыгивая через особо мерзкие куски чего-то непонятного.
* * *
Мастер Варлин, высокий лысеющий мужчина с начинающим появляться животом, неспешно двигался по своей вилле, держа в руке Бакал с Плачем императрицы, медленно попивая напиток, катая его во рту, наслаждаясь изумительным вкусом. Бутылка, которую ему привезли, не была подделкой, которой торговали здесь на рынке или в таверне у Яна. Нет-нет, самая настоящая, прямиком из столицы. Её стоимость доходила до пяти серебряных, но напиток этого стоил. Определённо, боги, за него стоило отдать пять серебряных монет.
— Какие у нас новости? – поинтересовался Варлин, продолжая шагать вперёд, выходя на просторный балкон, опираясь на перила, глядя на город, что лежал внизу.
Там, на улицах люди задыхались от собственных нечистот, а он же, негласный хозяин, вдыхал аромат цветов и трав, что окружали виллу. Ему прислуживали десятки рабов, прекрасных рабынь, готовые сделать любую прихоть своего хозяина. И лишь графиня омрачала настроения, нависая своим уродливым замком над городом, как великан над лилипутом. Но ничего, наступит день и час, когда эта стерва упокоится, и тогда никто не станет перетягивать на себя одеяло.
— Банкир получил некую посылку, которую доставили сегодня прямиком из столицы, — начал Токси, щуплый помощник в просторных одеяниях.
Мужчина постоянно щурился, а также раздувал ноздри, принюхиваясь, словно боялся учуять запах собственного тела. Правда, делал он это незаметно от своего нанимателя.
— И что в ней? – степенно поинтересовался Варлин.
— Пока не знаем, но наши люди обязательно выяснят.
— Ну вот, как выяснят, тогда и докладывай. А пока незачем сотрясать воздух пустыми словами.
Он недовольно скривил губы, постукивая ногтём по перилам из камня.
— Да, мастер, — кивнул помощник.
— Что у нас далее?
— Да не особо много событий, честно признаться. Прибыл очередной караван, став лагерем на пустыре.
— Кто там главный?
— Девица. Некая Кира, но по сути, Алдуин, альхарец.
Над головой пронеслась птица в ярких опереньях, исчезая где-то среди зелёной листвы деревьев. Следом за этим послышался громкий клёкот, раз, другой. Древесный дятел общался со своими сородичами, устроившись на ветке.
— Альхарец? – медленно повторил Варлин, ставя пустой Бакал на перила.
К нему тут же устремилась рабыня в откровенных одеждах, но мужчина отослал её жестом, не желая больше напитка. На сегодня, пожалуй, хватит. Плач императрицы следовало пить в малых дозах, чтобы ощущать вкус, а чтобы просто набраться, так здесь подойдёт и пойло Яна.
— Зелёные равнины, если я не ошибаюсь?
Токси утвердительно кивнул.
— Да, мастер. Он степняк. Утверждает, что родился в Мирдаке, а после переселился на север, ближе к внутренним землям.
— Не близкий путь проделал сей человек. А потом ещё добрался и досюда, пройдя всё запустенье.
Помощник промолчал.
«Хотя, когда-то, много лет назад, я поступил примерно также. Но пришёл не из Зелёных равнин, правда, а совсем из иного места».
Ваар-Дин, город с населением около десяти тысяч, располагался на границах запустенья и древних лесов. Он был выстроен много эпох назад ещё подземным народцем, гномами, у которых здесь располагались копи. Когда же пришли льды, все жители покинули эти места из-за сильных ветров, которые продували тела до костей. Ветра проносились над замёрзшим океаном, вонзаясь в защитные стены, преодолевая их, направляясь снежным вихрем по узким улочкам. В конце концов, в этом месте никого не осталось, а после того, как эпоха льда ушла, город заняли люди, придя сюда с юга. С тех пор Ваар-дин разросся, вырос замок Нот, а холмы облепили виллы богачей, отцов города. О прежних временах напоминали лишь лабиринты ходов, что до сих пор тянулись во все стороны под землёй. И никто из живущих не ведал всех тоннелей, что расползлись паутиной на множество лиг, а возможно и стадий.
Варлин вернулся обратно, скидывая цветастый халат, протягивая вперёд руки. Тут же, будто из воздуха, появилось два раба, которые подали своему хозяину одежду. Он планировал посетить лагерь каравана, узнать последние новости, а затем спуститься под землю, чтобы погрузиться в свои дела. Его ожидала встреча с контрабандистами, привезшие товар, а также следовало подсчитать, сколько он заработал за последние двадцать дней. Конечно, для этого имелся Токси, но лучше самому проверять, особенно, если дело касается прибыли. Нельзя никому доверять, это главный закон бизнеса.
— Подай коня, — приказал он рабу, светловолосому юноше.
Тот, поклонившись, мгновенно исчез, желая угодить своему хозяину, неся приказ конюху.
— Мне ждать вас в нижних апартаментах? – поинтересовался Токси, останавливаясь в шаге от мастера.
Он повёл слегка головой, принюхиваясь, стараясь уловить запах. Свой или чужой, все равно, но почувствовал лишь приятный аромат сладкой воды. Это вполне устраивало.
— Да. Как только закончу с делами наверху, то сразу спущусь вниз.
Варлин покинул виллу в сопровождении трёх телохранителей, чьи взгляды рыскали по сторонам. Одна рука держала поводья, другая же лежала на рукояти короткого меча, которым удобно орудовать на близком расстоянии. Оружие убийц, как о нём ещё говорили. Оно прекрасно вспарывало брюхо, выпуская под ноги кишки, а также пронзало сердце, входя между рёбер. Таким клинком во времена войн снимали часовых, тихо подкрадываясь, а после перерезая им горло. И всё было бы хорошо в этой жизни у Варлина, если бы не воспалившийся геморрой, который терзал его задницу в седле, причиняя жуткую боль. Мази, что давали медикусы, просто не помогали, так что приходилось ожидать, когда эта напасть сама пройдёт, отойдя на какое-то время.
«А вдруг у караванщиков найдётся новое лекарство, которое сможет помочь?» — с надеждой подумал он.
Теневой хозяин медленно двигался по улицам, привлекая к себе взгляды горожан. Одним он благосклонно кивал, здороваясь, желая прекрасного вечера, иных же просто не замечал, так как те являлись пустым местом. От одних можно получить некую выгоду, остальные ни на что не способны, разве только прислуживать. Да и на этот случай имелись рабы, привезённые из далёкого Джегипта. Они более послушны, чем местные, за счёт чего их цена возрастала выше какого-нибудь лесного крестьянина. Такого олуха лупи, а толку будет ноль. Если он рождён собакой, то и проведёт собачью жизнь, пока не сдохнет.
Под ногами коня хлюпал гнилостный поток нечистот. Он не пересыхал даже в такую жару, когда солнце в летний период палило беспощадно. Жители добавляли всё новые и новые порции, выплёскивая содержимое ночных горшков через окна прямо на улицы, и ещё повезёт, если не на голову. Поэтому люди предпочитали передвигаться ближе к стенам, к домам, так как все помои устремлялись к середине. А благородные, что любили центр дороги, высылали вперёд вестника, который и предупреждал, что вот-вот проедет какой-нибудь лорд, или просто важный житель города, так что своё содержимое лучше пока оставить при себе.
«Копошитесь, точно жуки-дерьмоеды», — подумал с высокомерием бывший сутенёр, а нынче хозяин положения.
Улицы очищались лишь тогда, когда начинался сезон дождей. Потоки воды за несколько часов всё смывали с булыжников, делая настоящий поток из нечистот, который устремлялся к расщелине, что находилась в лиге от города. Там вся дрянь проваливалась глубоко под землю, а там уже падала в самую тьму, в бездонные пещеры.
* * *
Варлин спешился, двигаясь к лагерю широким уверенным шагом в окружении нескольких своих человек. Он остановился на самой границе, разглядывая животных, поставленные палатки, шныряющих повсюду мужчин. Кто-то перетаскивал мешки, иные же работали молотками и топорами, вбивая, разрубая. Всего через мгновения, откуда-то появилась высокая белокурая фигура. На ней была надета синего цвета жилетка и просторные шаровары, какие обычно носят мужчины в тёплых краях. Волосы заплетены в две косы, а на шее болтались нитки жемчуга, какие-то амулеты из зубов неведомых животных.
— Я так понимаю, именно ты здесь главная? – поинтересовался Варлин, упирая руки в боки, разглядывая девицу.
Он говорил снисходительно, принимая важный вид, показывая, что именно он хозяин, а все остальные не более, чем псы у его ног.
— Кира! – вдруг удивился мужчина, вытаращившись на девушку, когда она повернулась.
Вся спесь и чванливость разом сползли с его лица, оставив лишь недоумение. Он никак не ожидал увидеть этого человека, а вдобавок ещё в таком качестве.
— Ты ли это?
Приблизившись, Кира остановилась в паре тройке шагов от него, окидывая холодным взглядом Варлина. Её губы презрительно изогнулись, точно перед ней стоял не хозяин города, а какой-нибудь бродяга с желудочной болезнью, от коего жутко несло дерьмом.
— Никак не думала, что мы встретимся здесь, — наконец произнесла она.
Варлин утвердительно кивнул, соглашаясь со словами. Мужчина тут же взял себя в руки, вновь принимая надменный вид. Он сунул большие пальцы за широкий кожаный ремень, шагнув вперёд.
— Не думал, что шлюха может стать торговкой. Хотя нет, дай угадаю. Ты просто легла под кого-то, расставив ноги, как делала это всегда.
— Перед тобой я этого не сделала, — отпарировала девушка.
— Мне было легче с Мэтью, чем с тобой, грязным животным.
— Мэтью, — протянул Варлин, сплёвывая. – Ты знаешь, что я его прирезал?
— Собаке и собачья смерть.
Мужчина на пару мгновений вернулся в далёкое прошлое, в небольшой приморский городок, где начался его путь. Он работал в одном борделе, контролируя девочек, который содержал толстый Мэтью. Там-то и познакомился с Кирой, совсем ещё Юнной девицей, которую привезли откуда-то с юга. Она работать не хотела, всячески выражая непокорность, поэтому Варлину пришлось её поучить, обхаживая плетью по спине. В конце концов, её спесь сбили, как думали все, и девушка даже какое-то время смирно работала, обслуживая клиентов. А после, в одну из дождливых ночей просто сбежала, прирезав клиента и забрав все его деньги. Попытки отыскать убийцу и беглянку не увенчались успехом. Кира легко растворилась во времени, пока не состоялась нынешняя встреча, спустя столько лет.
— Да, я его зарезал, — подтвердил Варлин. – И занял его место в бизнесе, а после, спустя несколько лет перешёл запустенье, оказавшись здесь. Ваар-Дин, не столь плохое место для моих дел.
— Ну что же, ты только что разрушил одну мою мечту. Я ведь хотела этому жирному хряку выпустить из брюха внутренности, а после заставить его их сожрать.
— Всего лишь одну, и только?
Варлин приблизился, а потом цепко ухватил Киру за запястье, попытавшись приблизить её к себе, но девушка ловко вывернулась, выхватив откуда-то небольшой кинжал.
— Ещё одна моя мечта, — прошипела она, сверкая голубыми глазами. – Расквитаться ещё с одним псом по имени Варлин.
Он краем глаза заметил, как дёрнулись его люди, кладя ладони на рукояти мечей. Нет, определённо эта девка, пускай и старая знакомая, слишком далеко зашла. Он не может позволить себя унижать, так как является хозяином города, а не каким-нибудь прислужником толстого Мэтью. Да и где этот Мэтью? Уже давно сгнил в могиле, а он, вот, живой и здоровый, владеющий целым городом.
— Ты как была не сдержанна на язык, так и осталась. Одним словом, шлюха.
— А от тебя, как воняло дерьмом, так и продолжает вонять, и никакие сладкие воды не забьют твою истинную вонь.
Резко Варлин ударил Киру по щеке, и девушка отскочила, шипя, словно разъярённая кошка. Она оскалилась белыми зубами, а после бросилась вперёд, выкрикивая нечто нечленораздельное. Её кинжал полоснул мужчину по щеке, оставляя глубокую рану, а следом она принесла и боль от удара ногой в пах. Варлин согнулся пополам, падая на колени, держась одной рукой за лицо, ощущая, как сквозь пальцы течёт его собственная кровь, другой же придерживал своё хозяйство, которое, как ему казалось, разбившись, превратилось в омлет.
— Мерзкая дрянь, — прошипел он, задыхаясь, останавливая жестом своих людей, тяжело дыша.
Сейчас совсем не время. Да притом, что из лагеря вышло с десяток мужчин с копьями, топорами и мечами. Сила пока не на их стороне, но Варлин мысленно поклялся, что обязательно отомстит своей старой знакомой.
«Нет. Я тебя сразу не убью. Ты будешь жить в моём подземелье, где я стану…»
— Проваливай отсюда прочь, и забирай своих псов, — приказала Кира, находясь в окружении караванщиков. – Если ты не хочешь, чтобы я вспорола твоё жирное брюхо.
Варлин с трудом поднялся на трясущиеся ноги, ощущая, как во рту слюна стала вязкой, противной. Он давно не чувствовал такого унижения, и от кого? От проклятой шлюхи, которая возомнила себя торговым человеком. Нет, уже сегодня, собрав своих людей, он вернётся, чтобы вырезать этот лагерь напрочь, а саму же потаскуху он затащит в самое глубокое подземелье, где всячески станет измываться, а перед этим хорошенько оприходует, взяв долг за прошлые годы.
— Уходим отсюда, — приказал он своим бойцам.
Держась за рассечённую щёку, Варлин подковылял к своему коню, махом заскакивая в седло, морщась ещё от одной напасти, воспалившегося геморроя. Но это в данный момент являлось меньшим злом из всех.
— Я надеюсь, что больше твою мерзкую рожу не увижу, — послышался издевательский голос Киры. – И не вздумай ничего предпринимать, иначе поплатишься.
Она погрозила ему окровавленным кинжалом, мол, не делай глупостей, и тогда мы сможем разойтись каждый в свою сторону. Но Варлин считал иначе, хотя этого и не сказал. Уже сегодня он вернётся, чтобы его старая знакомая заплатила за все унижения, которые довелось испытать. А товар караванщиков он оставит себе, и плевать на городскую стражу. Она ест с его рук.



Гости.

— Что это был за тип?
Алдуин отхлебнул из тяжёлой кружки, утирая тыльной стороной ладони пену на губах.
— Ну тот, кому ты врезала по яйцам.
— Не твоё собачье дело! – огрызнулась Кира, шагая из стороны в сторону.
Она обхватила себя руками за плечи, размышляя, не лучше бы прикончить ублюдка тогда, а не отпускать его восвояси. Не принесёт ли Варлин проблем? Да, при нём имелись люди, но вот у неё людей гораздо больше. По крайней мере, на тот момент.
«Да что сейчас уже поделаешь? Надо было решать раньше».
— Бывшая любовь? – хохотнул мужчина, поглаживая свою раздвоенную бороду, окидывая ладную фигуру девушки масляным взглядом.
— Говорю же, не твоё дело! Пей своё дурацкое пиво.
Кира остановилась, сверкнув голубыми глазами на своего собеседника, которого ненавидела также сильно, как и Варлина, как и Толстого Мэтью. Вот только последний был уже мёртв, кормя своей жирной тушей червей в могиле, если верить словам сутенёра, а эти два, к сожалению, всё ещё нет. А как бы хотелось выпустить кровь из этого тела, что сидело напротив, по-хозяйски развалившись в кресле, медленно попивая напиток. Но каким образом, если силы неравны.
— Ты злишься? Ха! Бурное прошлое? Ну-ну.
Кира, было, сделала шаг вперёд, сжимая кулак, но тут же опомнилась, осознавая, что ей с этим человеком не справиться. Это не увалень Варлин, который за последние годы стал неподвижным хряком. Алдуин совсем другое дело. Она ещё помнила схватку с волком у камней, смерть Дурина, а затем и его вкус. А после, спустя несколько дней, сражение среди караванщиков, смерть торговца. Её путник просто предложил сделать выбор охране Торлина, смерть или жизнь. И многие согласились пойти за двумя чужаками, что пришли из запустенья, вторгшись так внезапно, убив их господина. Теперь же караван прибыл в Ваар-Дин, где произошёл этот сюрприз в виде Варлина, будь он неладен. Она-то думала, что бывший смотритель давно мёртв, а оказалось всё иначе. Мало того, что тот продолжал жить, так ещё и поднялся в своём положении до хозяина города. А Кира? Ей не повезло. Сбежав из борделя, она какое-то время скиталась, пока не прибилась к своим братьям и сёстрам по вере. Культ крови, служение новому господину, вот стало её смыслом жизни. Она даже являлась ключом, одним из шести, который открыл бы врата в мир нынешний их повелителю, но не случилось из-за наёмника, случайно забредшего в крипту. А теперь, спустя столько времени, девушка стала всё чаще и чаще задумываться, а правильно ли поступала, служа этому неведомому существу. Ей больше не хотелось умирать, жертвуя собой. Жажда жизни вспыхнула в ней, словно весенний росток, что тянется к солнцу в тёплый день. Кира не желала терять все удовольствия жизни, ради какого-то божества, одного из многих. Сколько их было, а сколько ещё будет, и ради каждого чем-либо жертвовать? Нет уж, увольте, она на это больше никогда не подпишется. Но и с Алдуином пока нельзя кончать, как бы ни хотелось. При свете новых обстоятельств, он со своей сверхъестественной силой мог оказаться полезным, а уж потом…
«Мне, наверное, следовало поблагодарить того ветерана, что вторгся так вовремя в крипту, прервав ритуал. Именно из-за его действий я ещё живая».
Крамольная мысль испугала девушку ненашутку, и она переключилась на иное, не желая думать о произошедшем, а также о благах, что последовали за этим. Повелитель мог узнать каким-то образом и наказать. И тогда боль станет не сладкой, а невыносимой.
— А какое у тебя было прошлое?
Девушка подошла к столику, и налила себе вина в глиняную кружку. Не особо элегантно, конечно, зато удобно. Она махом выпила сразу половину, тяжело дыша, оборачиваясь.
— Ого! – с уважением покачал головой мужчина. – Да ты умеешь пить! Наш человек.
Он выставил вперёд свою кружку, а затем тоже приложился к краю.
— Ты не ответил.
Присев на низкий табурет, девушка принялась играться с зубами собак, которые болтались у неё на шее вместе с ниткой жемчуга. Поговаривали вроде, что такой амулет должен приносить удачу, но пока её что-то незаметно. Но с другой стороны, она же сделала омлет из яиц Варлина. Это не мало, видеть его жалкое положение в тот миг.
— Прошлое? – задумчиво протянул Алдуин. – Ну, ничего интересного. Самое обычное детство на ферме вблизи Карпатских гор. Отец выращивал злаки, затем их продавал, а мать вела хозяйство. Потом я перебрался на Зелёные луга, к своему дядьке, который приютил меня на время обучения. Мирдак, скажу я тебе, просто великолепный город, хотя и построен в степи. Там такая река…
Мужчина извлёк из кармана трубку, начиная набивать ту табаком. Его пальцы привычно занимались знакомым делом, а взгляд блуждал по палатке, особо ни на чём не останавливаясь.
— Тетис. Можно плыть день, два, и все равно не будет берега. Оно похоже на море. Или даже нет, скорее уж на Мировой океан, хотя его я никогда не видел. Но в осенние бури волны там такие, что лучше на берегу не стой, иначе вода заберёт тебя с собой.
Алдуин наконец закурил, довольно попыхивая дымом, то и дело прикладываясь к пиву, что подлил себе. Пена оседала на верхней губе, покрывая усы.
— А однажды даже волны стали ударять в городские стены, подобравшись к воротам. Хотя сам Мирдак и стоит на возвышении, но ты можешь представить докуда добралась вода. Река вышла из берегов, затопив нижнюю часть города, трущобы бедняков, где жил и мой дядька.
Он грустно усмехнулся.
— Потом мы ловили плавающие предметы. Нет, не свои, а соседей. Знаешь сколько стычек было из-за этого? Мало того, что наводнение унесло огромное множество скота, так ещё люди стали резать друг друга, желая завладеть вещью другого.
— А дальше?
Кира смотрела на мужчину без каких-либо эмоций. Она слушала, но видела своё прошлое, работу в борделе, ещё раньше. Своих родителей девушка не помнила, так как оба умерли от желудочной чумы. Её также воспитывали родственники, которых она потом обокрала и сбежала из дома, начиная своё путешествие по свету.
— А дальше я прибился к банде, с которыми стал добывать себе хлеб. Мы грабили местных жителей по ночам, когда стража уходила в свои казармы. Понятное дело, что речь ни о какой учёбе уже не шла. Мы просто сорвались с цепи, став животными. Да-да, наша банда так и называлась, кстати.
Алдуин выдохнул вонючий клуб дыма, подливая себе ещё пенного напитка, с сожалением взвешивая небольшой бочонок, который был лёгким, так как пиво закончилось.
— Но такое не могло продолжаться вечно. Некоторых из нашей банды отловили, а спустя несколько дней вздёрнули на городской площади. А Бати-уродца, нашего вожака, за особо тяжкие преступления закопали живым в землю, в трёх лигах от Мирдака. Поговаривали, что он ещё долго орал из своего деревянного ящика.
— Раз ты всё это мне рассказываешь, значит тебе удалось уйти, — заметила девушка.
Мужчина утвердительно кивнул.
— Верно. Я, и ещё один мой приятель избежали этой участи, покинув город, затерявшись на бескрайней зелёной степи. Мы прибивались к циркачам, работая за еду, ночевали рядом с бродягами в вонючих кварталах гнилых городков, коих оказалось не особо много на Зелёных лугах. Я даже подумывал вернуться обратно, к родителям, но опасался кары. Скорее всего, их уже известили о моих преступлениях, так что отец меня самолично бы забил насмерть. А потом я встретил брата Эгея.
— Того самого?
— Да. Нашего брата по вере, и слугу нашего господина. Он и подобрал меня, взяв к себе, начиная открывать глаза на удовольствия.
— А твой приятель?
— Геел к тому времени уже несколько дней валялся мёртвым в канаве. Он играл в кости на заработанные деньги, но влез в долги и не смог рассчитаться. Поэтому с ним так и поступили. Я его отыскал уже утром, когда над трупом хорошо поработали крысы и собаки. Я узнал своего приятеля лишь по татуировки на пальцах правой руки.
Отставив в сторону опустевшую посудину, Алдуин поднялся, хрустя членами, разминаясь от долгого сидения. Он сделал несколько шагов, останавливаясь возле полога палатки, оборачиваясь.
— Ладно. Пойду я.
— Куда это?
Кира вскинула голову, всё ещё находясь в задумчивом состоянии.
— Навещу местную таверну, — пожал он плечами. – А после загляну и в бордель.
Девушка вновь вспомнила про Варлина, этого грязного пса с потными ладонями. Она поднялась, пытаясь удержать равновесия от резкого движения. В глазах всё потемнело, но спустя мгновение чернота исчезла.
— Я не думаю, что сегодня уходить из лагеря хорошая идея.
— Женщина. Ты ещё умеешь думать?
Алдуин оскалился, громко расхохотавшись. Он явно был пьян.
«А не шанс ли это прикончить грязного пса, пока он пьяный? – подумала она, мысленно перебирая варианты. – Нет, как не жаль, но сейчас от него избавляться никак нельзя».
— Шлюхи принадлежат тому человеку, который сегодня приходил сюда. Я не советую тебе ходить к ним, так как мой друг, скажем так, немного обиделся, и может нас навестить. Твоя сила понадобится.
— Ты хочешь, чтобы я остался?
Алдуин окончательно развернулся, уперев руки в боки.
— Этого хотят обстоятельства.
— Ладно. Так уж и быть. Тогда именно ты скрасишь сегодняшний вечер со мною.
— Что?
Кира сверкнула глазами, кладя ладонь на рукоять кинжала.
— Поработаешь шлюхой. Тебе же не в первый раз, так ведь? Помнишь ещё наш отдых возле камней?
— Ну ты и свинья.
— Все мужчины в какой-то мере свиньи.
Она подошла к пустой пивной кружки, а затем, схватив её, резко запустила в голову Алдуина. Но тот со сверхъестественной скоростью увернулся, поймав тяжёлый предмет налету.
— Жаль, что пустая, — заметил мужчина.
— Иди к чёрту, грязная ты собака! Да я тебе разрежу брюхо, и выну руками твои внутренности!
— Я так понимаю, что ты отказываешься?
— Ты правильно понимаешь, ублюдок!
— Тогда я в таверну, а следом и в бордель. И не ревнуй только.
Кира попыталась взять себя в руки, успокаиваясь, по крайней мере, внешне, хотя внутри всё клокотало и бурлило лавовым потоком, грозя выплеснуться наружу огненным взрывом.
— Я тебе объясняю, что это не слишком хорошая идея, — начала она мирным голосом. – Варлин может прибыть сюда, чтобы отомстить.
— А мне до этого какое дело?
Алдуин издевался, стоя у входа, топчась от нетерпения на одном месте.
— Если с нами что-то произойдёт, то мы не сможем поймать того старого пса. Тебе некому будет помогать.
— А мне и не нужна помощь, — вдруг заявил мужчина. – Могу отлично справиться и сам. Ты же прекрасно видела, на что я способен.
С этими словами он вышел из палатки, оставляя девушку в одиночестве. Кира ещё какое-то время слышала его тяжёлые шаги, а затем сё окончательно стихло. Лагерь вновь загудел своей обычной жизнью. Готовился ужин, обсуждались последние новости, бросались осторожные взгляды на то место, где в данный момент находилась одна из двух, кто убил торговца. Люди видели не естественную силу Алдуина, так что боялись даже сказать лишнего, не забыв то, что случилось с раненными, которые остались навсегда в запустенье. Да и с Кирой не хотели связываться, не ведая, что от этой девицы можно ожидать. Она уже сегодня себя показала, полоснув кинжалом мужчину по щеке, так что не следовало испытывать судьбу.
— Да чтобы ты сдох.
Она уселась на стул, доставая гребень, расплетая косы, начиная расчёсываться, задумчиво уставившись в одну точку. Рука планомерно проходилась по волосам, сверху-вниз, сверху-вниз.
* * *
Они прочапали по грязи до конца улицы, сворачивая, устремляясь возле стен домов. Выбирая островки суши, прыгала жирная крыса с лысым хвостом, совершенно не обращая внимания на бредущих людей, словно те являлись обычной картиной, когда грызун и человек могли существовать бок обок. Впрочем, наверное, так оно и было на самом деле. Два вечных спутника, куда люди, туда и крысы.
— Зайдём в лагерь, осмотримся, — говорил Людвиг, морщась от того, что его нога провалилась в вонючую яму с непонятным содержимым.
Он отёр сапог о стену дома, стараясь избавиться от жижи, что налипла на носке. В ней копошились черви, а ещё она дурно воняла.
— Будем действовать раздельно? – поинтересовался Брукс.
Людвиг утвердительно кивнул.
— Конечно. Как всегда. Затем встречаемся у Уилли, возле его лавки. Только смотри. Бери лишь то, что можно взять, а не то, что ненужно.
— В каком смысле? – поинтересовался приятель, почёсывая лоб, недовольно хмурясь на надоедливую муху, что кружила вокруг его головы.
— Не следует брать заметные вещи, чью пропажу увидят сразу. В основном, драгоценности, деньги, возможно магические артефакты, если таковы попадутся. Впрочем, тебе ли говорить? Ты и без меня всё знаешь.
Парень подумал о вороньем глазе в его кармане. Именно таким образом эта вещь и оказалась у воришки, когда он заглянул в лагерь караванщиков несколько лет назад. Довольно полезная штука, стоило сказать. С помощью неё можно было видеть весь город, узкие улочки, и заглядывать в окна к чужим. Правда, в том случае, если поблизости имелись вороны, а иначе просто никак. На других птиц сей магический артефакт не распространялся.
«Жаль, что камень умеет лишь показывать зрение птиц, а не нечто большее, — мечтательно вздохнул парень. – А как бы хорошо было, если бы, к примеру, можно управлять воронами, отдавая им приказы, взять из шкатулки драгоценность, камень, мешочек с монетами».
Но нет, магическая штучка на такое не была способна. Птицами, да и зверьми, да и то не всеми, могли управлять друиды, что обитали отсюда очень далеко, в землях Ар-даа. Но глупо терять целую жизнь, считал Людвиг, чтобы научиться командовать волком, тигром или медведем. Лучше уж так, быть свободным, путешествуя из города в город.
«И я когда-нибудь оставлю Ваар-Дин, и отправлюсь прочь отсюда, возможно к проливу Дайло, где говорят очень красиво, или в саму столицу Даар-Шаар».
Но главный город государства располагался довольно далеко отсюда, у Мирового океана. Торговцы поговаривали, что Даар-Шаар, место мечты, где золотые фонтаны на каждом углу, а девушки также доступны, как и пиво в таверне. Стоило лишь щёлкнуть пальцами, и уже очередная красавица сидит у тебя на коленях. Говорили ещё о великолепных дворцах, храмах, что раскинулись на широких улицах сего благословенного города.
«Определённо я должен там побывать, чтобы увидеть всё это собственными глазами».
Мимо них пронесся всадник, а следом другой, обляпывая парней помоями из-под копыт. Людвиг пожелал одному и другому свернуть шею, но такое, увы, никогда не случалось, если только по пьяни.
— Но лучше всего деньги и драгоценности, — подумав, добавил парень. – С артефактами возни больше. Да и приметны они, отчего тяжелее продать.
А ещё некоторые магические вещи стоили целое состояние, так что за кражу их могли перерыть весь город, а затем закопать живьём в землю. Нет уж, не следовало им рисковать лишний раз. Лучше уж разбираться на ходу.
Улица стала подниматься слегка в гору. С одной стороны, возвышалось здание городской ратуши с единственным шпилем, и черепичной крышей, которую полностью загадили голуби. Напротив находилась лавка по пошиву одежды. Но сейчас она уже была закрыта из-за позднего времени суток. Вилли, хозяин, протирал штаны на заднице в таверне у Яна, как помнил Людвиг, увидев мужчину, у которого на коленях сидела одна из потаскух Варлина. Да там много кто находился в этот вечер. Разве только не хватало мэра, но тот без разрешения жены никуда. Ему хватило взбучки в прошлом году, когда Бетти, довольно крупная женщина, отлупцевала своего мужа лишь за то, что он таращился на Эльгу. Потом над мэром ещё долго потешались, а эту историю помнили до сих пор.
Дальше, за ратушей потянулись конюшни, охраняемые стражей, что, прислонившись спиной к стене, подрёмывали, опершись на копья. Их потные лица облепили мухи, устроив игрища на грязной коже.
«А ведь я когда-то мечтал стать солдатом, — подумал парень. – Хорошо, что передумал».
Пройдя площадь с храмом, они вышли к пустырю, который в данный момент оказался заполнен людьми, скотом и палатками. Горели костры, жарилось мясо, звучали голоса. Кто-то из мужчин уже начал свой отдых, устроившись на бревне с кувшинчиком чего-то приятного. Возле них плясали псы, выпрашивая объедков. Иногда люди кидали кости, а иногда давали хорошего пинка. Но собаки были не в обиде, продолжая заискивающе заглядывать в глаза хозяевам.
— Ты заходишь с одной стороны, а я с другой.
Людвиг поправил ремень, будто это что-то значило, но на самом деле просто подтянул штаны. Затем хлопнул приятеля по плечу, указывая направление.
— Встречаемся на прежнем месте, у лавки старой свиньи.
— Боги, и пускай нам повезёт, — заметил товарищ. – Мне нужны деньги, так как Тамзин…
Последние его слова исчезли, слившись с иными голосами здесь присутствующих.
Постояв ещё какое-то время, парень двинулся прямо, входя на территорию лагеря, пытаясь выглядеть своим. Он делал занятой вид, изучая палатки, которые пустовали. Не все, конечно, но большая их часть. Народ в такой душный вечер предпочитал сидеть под открытым небом, а не нюхать вонь собственных тел в запертом пространстве.
«Так, фургон с какими-то товарами, но к нему позже. А пока зайдём вот сюда».
Быстро осмотревшись, никто за ним не наблюдает, Людвиг откинул полог, исчезая внутри, лихорадочно изучая обстановку. Низкая походная кровать, сундук с тряпками, маленький столик, довольно удобный, складывающийся, несколько табуретов. Вот в принципе и всё, что здесь находилось. Поэтому парень первым делом откинул крышку, засовывая руки вовнутрь сундука, начиная шарить. Рука наткнулась на нечто твёрдое, что при ближайшем рассмотрении оказалось довольно изящной брошью.
«Вполне пойдёт. Много за неё не дадут, но вот подарить какой-либо девке можно».
Изучив крышку, Людвиг оторвал подкладку из ткани, широко улыбаясь. Здесь, как он и предполагал, имелся тайник с небольшим кошельком. Отчего-то люди прятали свои деньги и драгоценности в одни и те же места, что было, конечно, на руку ворам. Если не в сундуке под крышкой, то зашитые в подушке. А если не в подушке, то в виде какой-нибудь статуэтки, в которой спрятана шкатулка.
«Так-так, где бы ещё поискать. Ничего примечательного здесь больше не имеется. Вообще довольно скудная обстановка, совершенно небогатая, будто это и не торговцы вовсе, а какие-нибудь солдаты».
Пощупав подушку и соломенный матрац, Людвиг также незаметно выскользнул наружу, на свежий воздух, устремляясь прочь от места преступления. Он думал пойти к фургону, но к нему приблизился какой-то мужчина, начиная ковыряться в тюках, то и дело ругаясь себе под нос.
«Нет. Сюда я вернусь слегка попозже. Как раз окончательно стемнеет, так что успею».
Парень пробрался в другую палатку, исчезая во мраке. Но привыкшим зрением он разглядел очертания предметов. Ничего особо интересного, что могло сразу привлечь внимания. Такая же кровать, сундук, но числом уже три, а в углу несколько бочек стоявших друг на друге. Возможно с вином, возможно с пивом, а возможно и с золотом.
«Нет, с золотом навряд ли. Тогда бы здесь стояла хорошая охрана, а у палатки никого».
Он начал методично осматривать вещи, ощупывая своими чувствительными пальцами рубахи, штаны, жилетки, плащи. Затем переключился на кровать, на которую было навалено тряпьё. Сунул было руку в самую середину, но тряпьё вдруг зашевелилось, оказавшись спящим человеком, мужчиной. Да и спящим ли?
— Ты что-то ищешь, приятель? – послышался хриплый голос из темноты. – Может помочь?
— Спасибо. Сам справлюсь.
Голос Людвига не дрогнул, хотя внутри всё сковало страхом. Давно он таким образом не попадался. Но нельзя быть вором, и не встревать вот в такие ситуации. Время от времени, нечто подобное происходит с каждым. Идеалов нет.
— Да ты дерзкий.
— Какой есть.
Затем развернувшись, парень вдруг бросился к выходу, вытаращив от ужаса глаза, лихорадочно рисуя план дальнейших действий побега. Но всё пошло коту под хвост, когда он споткнулся о низкую табуретку, и полетел, клюнув носом сырую землю. А следом за этим на него навалилось тяжёлое тело, жутко воняющее потом и перегаром. Мужчина нанёс удар раз, другой. В голове поплыло, а во рту почувствовался вкус крови. Людвиг попытался скинуть неприятеля, но с его силами он смог лишь слегка дёрнуться. Парень был быстрым, ловким, но никак не силачом.
— А ну лежать, крысёнок!
Людвиг замер, прижатый к земле, слыша за стенами палатки возню, крики. Похоже, что не одного его поймали. Сегодня явно не его день, к сожалению. Но всё ещё ничего не потеряно. Имелся шанс на побег, не сейчас, а гораздо позже. Когда, к примеру, караванщики слегка потеряют бдительность, тогда и следует драть когти отсюда. Конечно, первое время придётся прятаться, а возможно даже и покинуть Ваар-дин, но это меньшее из зол. Ведь ему всегда хотелось поглядеть мир. Правда, это лучше делать с деньгами, а не скрываясь от закона, но обстоятельства не выбирают.
— Генрик, что там у тебя? – поинтересовался вошедший мужчина, держа в руке магический стержень, что отбрасывал свет.
— Отловил крысеныша.
— Мы тоже поймали одного. Правда, Клаус чересчур уж постарался. Слишком залепил воришке своим кулаком, так тот и подох сразу.
Людвига резко подняли на ноги, заламывая назад руки. Он хотел закричать от боли, но все-таки стиснул крепче зубы. Лишь из глаз по грязным щекам покатились слёзы. Его приятеля больше нет. Брукса убили.
— Что с ним делать? Может, вздёрнем сами? Вон, у меня и верёвка уже есть.
В голосе Генрика слышалась надежда. Он явно самолично хотел подвесить вора на ближайшем дереве, этаким образом немного развлечься.
— Не. Давай его к госпоже Кире. Мало ли что. Ты ведь в курсе её нрава.
— Да уж, это точно.
Людвига вывели из палатки под взглядом других караванщиков, а после втолкнули в другую, что находилась в окружении фургонов. Здесь было гораздо просторнее, да и обстановка побогаче. Вот уж здесь бы разошлись его руки, наверное, отыскав что-нибудь ценное.
— Кто это такой? – поинтересовалась белокурая девушка, сидя на стуле, занимаясь тем, что гребнем расчёсывала свои длинные волосы.
Её голубые глаза холодно пробежали по чумазому лицу парня, скользнули по скудной одежде, а затем уставились на двух мужчин.
— Воришка. Я его отловил в своей палатке. Шарился, словно у себя дома, наглец.
Генрик отвесил парню хорошего леща, да такого, что в голове всё загудело.
— Второго, госпожа, случайно прикончили. Да туда ему и дорога, собаке.
На девушке были надеты просторные шаровары, а тело закрывала жилетка синего цвета. На шее имелась нитка жемчуга, и амулет из костей животного. На запястьях болтались браслеты, а на среднем и безымянном пальце по кольцу.
— И какого рожна вы его ко мне припёрли?
Девушка, или женщина, Людвиг не мог точно определить её возраст, брезгливо поморщилась, принюхиваясь, будто пытаясь установить, от кого больше воняет, от воришки или же от конвоя.
— Ну, так…
Оба мужчины замялись, не зная, что ответить.
— Ладно, — вздохнула она. – Вы его хотя бы обыскали?
— Нет. Госпожа. Но мы сейчас! Мы это мигом!
Руки зашарили у него по одежде, залезли в карманы, доставая всё содержимое, бросая на ковёр различные мелкие предметы.
— Так-так, — нагнулась вперёд она, подбирая камень. – А это вороний глаз, если я не ошибаюсь. Откуда он у тебя, мальчик?
Людвиг молчал, громко сопя.
— Ладно. Это не важно.
В этот миг в палатку прибежал запыхавшийся мужчина. Слегка склоняя голову, и прикладывая правую руку к сердцу. По его коже стекали ручейки пота, а одежда насквозь промокла.
— Госпожа!
— Чего тебе? – спросила девушка, вертя в пальцах вороний глаз, довольно улыбаясь.
— Там прибыла леди Равена, хозяйка замка Нот.
— Кто?
Она обожгла говорившего холодным взглядом.
— Что ей здесь надо?
— Я не знаю, госпожа.
— Ладно. Веди меня к ней. Хотя стой! Проведи её сюда.
— А как же вор? – подал голос Генрик.
— Под охрану его пока. Алдуин вернётся, захочет позабавиться, — отмахнулась она.
Людвига выволокли наружу из палатки, вновь завернув руки назад, оттаскивая прочь по направлению к ближайшему фургону. Он молчал, хотя и хотелось застонать от боли.
«Брукс, дружище, ну как же так?»
Не верилось во всё происходящее. В смерть друга, в поимку. Да и скорее всего, его вздёрнут на суку утром, когда вернётся некий Алдуин. Да и что это за тип такой, который собрался играть с воришкой? Вот уж сегодняшний вечер не его. А как всё хорошо начиналось. Планы, обворовывание торговцев, Плач императрицы, объятия какой-нибудь пухленькой девицы. Но теперь этому никогда не бывать. Брукса убили, а его вздёрнут на рассвете.



Хозяйка замка Нот.

Кира медленно поднялась со стула, кладя гребень из кости какой-то хищной рыбы на овальный столик из орехового дерева. Затем подойдя к зеркалу, взглянула на своё отражение. Она не стала заплетать волосы, оставив их распущенными. Так ей больше шло, думала она, любуясь собой, поворачиваясь и так, и сяк. Потом поднеся руку к амулету, стянула его через голову, больше не желая носить эти зубы. Все равно они не приносят удачи, как говорила ведунья. А возможно она просто выбрала не того пса. Поэтому безделушка отправилась на крышку сундука, тихо звякнув, исчезнув в щели.
— Жемчуг мне идёт гораздо больше, — улыбнулась она, трогая крупные белые бусины. – И золото, конечно. Как же без него.
У неё никогда не имелось собственных колец, колье, браслетов. Толстый Мэтью выдавал разные побрякушки, но они были медные, и понятное дело ничего не стоили. Хотя девочки и пытались украсить свои пальцы, шею, запястье, но со стороны, теперь Кира понимала, всё это выглядело довольно жалко. А нынче, имея украшения, что остались от купца Торвиля, она не собиралась себя ограничивать. Потом, попозже, или завтра, она достанет тюки с платьями, чтобы примерить их, подобрать подходящее. Ну и косметика, конечно. Правда, у Торвиля её не имелось, так что придётся сходить в лавку. Деньги имелись, и можно себя не ограничивать в средствах. Возможно даже Кира станет похожей на столичных красавиц, о которых много слышала. Но скорее всего это просто враньё, как враньём являлось многое другое, что приносили торговцы, пересекая континент, путешествуя из города в город.
«Да даже если и не так, я все равно имею права. Хватит с меня носить всякие обноски. Мэтью рядом нет, как и иных господ, если не брать в расчёт Алдуина. Но с этим я позже разберусь, выбрав удобный момент».
Откинув крышку сундука, она сунула руки в одежды, вынимая лёгкие платья, почти прозрачные, что отыскала в ближайшем фургоне. Обыск был произведён мимолётно, практически наспех, но все равно Кира наслаждалась видом одежд, до конца не веря тому, что эти вещи теперь принадлежат ей. О таком можно только мечтать. И пускай только попробует Алдуин сделать что-либо с её новой одеждой, тогда она ему выцарапает глаза, вздумай ему продать всё это богачество.
— Никому не отдам, — прошептала она, прижимая ткань к груди, вдыхая её приятный запах.
— Бедное дитя, — послышался голос из-за спины, и Кира резко обернулась, выхватывая из-за пояса кинжал.
Её белокурые волосы взметнулись водопадом в стороны, а холодный взгляд пристально уставился на высокую женщину в довольно беспардонном платье чёрного цвета. Мало того, что её лицо слишком уж покрыто пудрой, пытаясь скрыть многочисленные морщины, так ещё причёска походила на какое-то воронье гнездо. А из туго затянутого корсета показывались полушария грудей, точно тесто, которое выдавливается сквозь пальцы, когда его сильно сжать.
— Леди Равена, хозяйка замка Нот, — представилась она, одарив девушку снисходительной улыбкой.
Ей было за сорок, и выглядела она, по признанию Киры, довольно жалко со всеми этими побрякушками, слишком сильным слоем косметики, которая не скрывала возраст, а наоборот делала графиню ходячим чучелом. Даже не чучелом, а комическим актёром, коих довелось видеть однажды в театре. Их лица были слишком напудрены, а головы покрывали парики, плохо сделанные, отвратительные.
— А это мой талант, — указала она небрежным кивком на верзилу в доспехах из чешуи дракона, который возвышался у неё за спиной.
Его огромные ладони лежали на рукоятях двух клинков, что висели по бокам пояса с разных сторон. Длинные волосы, заплетённые в хвост, как и усы с бородой, покрывал налёт седины. Лицо загорелое, изрезанное морщинами. На правой щеке еле заметный шрам.
— Не обращай на него внимания, деточка, — приблизилась графиня, останавливаясь напротив Киры, упирая руки в боки, окидывая её критичным взглядом.
Кире раньше доводилось слышать о так называемых талантах, воинах-монахах одного горного монастыря, которые обладали некими магическими способностями. Они имели возможность впитывать в себя чужие таланты, будь то военное дело или же нечто мирное, математику, алхимию, медицину. Такие люди становились настоящими гениями, и поэтому ценились на вес золота. А какие получались из них воины, просто непобедимые, коим не было равных на аренах или в военных компаниях. У самого императора Каспера, вроде поговаривали, будто имелось три таких таланта, что охраняли его днём и ночью, следуя буквально повсюду. Да и не только у него, а у многих столичников. Это было модно, это было безопасно, но это было чертовски дорого. Таких людей, что имели способности талантов, ещё следовало отыскать, а затем обучить. Короче, проходил не один год, а возможно и целое десятилетие, пока из монастыря не выходил полноценный воин, учёный с начальными зачатками. Затем ему следовало уже самостоятельно добывать из людей таланты, при этом тот, у кого забрали способность, зачастую умирал, или сходил с ума, только и делая, что пуская слюни и ходя под себя. Но, несмотря на это, талантов хотели иметь у себя под боком каждый из богачей, каждый из военных командиров.
— Что вам надо от меня? – поинтересовалась девушка, складывая руки на груди, отходя слегка назад, но тут же пряча кинжал и платье за спину, вспомнив о них.
В её голосе слышалась сдержанность. На самом деле же, она просто не знала, как себя вести с высокородной, так как никогда с ними не общалась. Их пути попросту не пересекались. Ещё бы. Ведь всё её окружение, так это обитатели борделя, или члены культа крови.
— Сестра моя по вере и по крови. Да охватит твоё тело сладкая боль.
Раскинув руки, графиня заключила ошеломлённую Киру в крепкие объятия, а затем запечатлела поцелуй на губах, отчего у девушки осталось неприятное ощущение. Этакий вкус помады, а ещё от пудры хотелось чихнуть.
— Я… Я не понимаю.
Взгляд её заметался из стороны в сторону, мысли лихорадочно заработали, просчитывая варианты.
— Ската можешь не опасаться, — махнула на талант рукой леди Равена. – Он в курсе всех моих дел, так что при нём можно говорить совершенно свободно.
— Да? Ну…Ммм.
— Повелитель. Он приходил ко мне во сне, и предупредил, что сюда направляются мужчина и женщина, коих я должна встретить и помочь им.
— Может ты меня введёшь в курс дела? А кстати, где твой спутник?
Женщина взмахнула платком, а затем стала поправлять пудру, убирая излишки возле губ, что собирались комками по краям рта.
Кира всё ещё до конца не верила во всё происходящее, поэтому и таращилась на старую графиню, комкая в одной руке ткань платья, а в другой держа кинжал. Но подумав, оружие все-таки убрала обратно за пояс.
— Ну, Алдуин отправился по шлюхам, — выпалила она, не особо подбирая слова.
Да и что подбирать, если это чистая правда. Может, конечно, следовало выразиться как-то иначе, но, к сожалению, сему Киру не обучали.
— Мужчины, — улыбнулась жирными губами графиня. – Что с них взять. Всегда думают своим инструментом.
Девушка замялась, когда возникла пауза, а потом предложила:
— Э…Ну… Может вина?
— Не стоит, дитя. Лучше введи в курс дело.
— Ммм.
— Не стесняйся, и веди себя со мной свободно. Мы ведь сёстры. Мы обе служим одному повелителю, да протянется его длань над этим миром.
— Хм. Ну хорошо, если вы так желаете.
— Именно этого я и желаю, дитя.
Графиня похлопала девушку по щеке, расплывшись в довольной улыбке. Её зубы были вымазаны в красной помаде, но, по-видимому, леди Равена этого не замечала, или же ей просто было плевать.
«Да что она, чёрт возьми, себе позволяет! Я же ей не щенок какой-нибудь!»
— Тогда слушайте.
Кира кратко, то и дело сбиваясь, поведала о том, что случилось в крипте, об их дальнейшем путешествии, а также прибытии в Ваар-Дин. Она лишь умолчала о новых способностях Алдуина, его силе и ловкости. Незачем этой высокородной пока об этом знать.
— Интересно. Значит, старый воин. Ветеран?
— Наверное. Я его видела совсем чуть-чуть. Он ворвался, затем убил жреца и освободил нас. Мы думали вернуться домой, но наш господин приказал поймать пса.
— Ты слышал? – обернулась графиня к таланту.
Скат лишь слегка кивнул головой, продолжая стоять с совершенно непроницаемым видом.
— Ладно. Оставим нашего ветерана моему телохранителю.
Леди Равена приблизилась к зеркалу, разглядывая его, любуясь собственным отражением, по мнению Киры, не слишком приятным. Она поворачивалась, то одним боком, то другим, растягивая слишком накрашенные губы в широкую улыбку. Да скорее уж и не любовалась, а кривлялась.
— Пока мальчики гуляют по тавернам, я предлагаю провести время с пользой.
Графиня обернулась к девушке.
— Смотрю, ты любишь одежды?
Кира неуверенно кивнула.
— Тогда предлагаю посетить мой замок. Я тебе покажу целую кучу платьев. И ты, моё дитя, сможешь взять себе всё что понравится. Это не дешёвка какая-нибудь. Самые модные наряды, некоторые прибывшие из самого Даар-Шаара.
Она бросила брезгливый взгляд на раскрытый сундук, будто в нём лежала не одежда, а куча собачьего дерьма.
— Ну хорошо, в принципе. Я прикажу подать лошадей.
Кира шагнула к выходу, но была остановлена женщиной. Графиня показывала на большое зеркало на подставке. Она постучала длинным ногтем по поверхности, издавая негромкий звук.
— Незачем нам лошади. Мы пройдём иным путём.
— Каким?
Леди Равена улыбнулась, а затем, сделав нечто непонятное, вдруг вновь коснулась поверхности зеркала пальцами, и то вздрогнула, пойдя кругами, словно была нарушена спокойная гладь озера. Явно здесь не обошлось без колдовства, но каким образом? Кира не замечала никаких магических артефактов у высокородной.
— Извини, дитя, но тайну раскрыть тебе не могу, — покачала она головой, словно прочитала мысли.
Кира неопределённо повела подбородком.
— А теперь в путь! Уже спустя короткое время мы окажемся в моём замке.
— Но каким образом? Я не понимаю!
— О, дитя, я называю это зеркальным скольжением. Не в любое место можно попасть таким образом. Главное, чтобы на обеих сторонах имелись зеркала, а ещё, нужно знать место, к которому стремишься. Если ты не бывала там никогда, то и не попадёшь, как не бейся.
Кира утвердительно кивнула. Она даже позавидовала такой способности. У Алдуина имелась сверхъестественная сила, а у графини некое перемещение в пространстве. А что было у неё? Да ничего, кроме вороньего глаза, который она отобрала у чумазого мальчишки.
— Ладно, давай не будем терять времени. Скат, ты идёшь за нами.
Взяв девушку за руку, отчего Кира внутренне поморщилась, она приблизилась к зеркалу, а затем вступила вовнутрь, оказываясь на другой стороне. Их обеих сразу понесло куда-то вперёд по сверкающему коридору, что больше всего напоминало трубу. Удивительно, но несмотря на огромную скорость, ветра при движении не было совсем. И лишь странные неясные образы мелькали на краю зрения. Но если повернуть голову, всё пропадало.
— Где мы?
— В зазеркалье.
Кира краем глаза наблюдала за непонятными картинами, что появлялись на периферии её зрения. Мелькали высокие замки невиданной красоты с множеством башен, убегали далеко в небеса странные здания, сотканные из стекла. Небеса разрезали, и не птицы и не драконы, а нечто громадное, явно созданное человеком. Катились повозки без лошадей, происходило конное сражение, раскачивались деревья в лесу, вниз падали прозрачные ручьи водопада.
«Это просто невероятно!» — подумала она с лёгкой дрожью, пытаясь запомнить всё увиденное.
По реке спускались люди в маленьких лодках, олень несся по зелёной чаще, слегка склонив вперёд свою голову. Звёзды вдруг приблизившись, стали нечто странным, совершенно неясным. По снежной равнине неслась упряжка с собаками.
— А сейчас приготовься.
И в тот же миг в спину что-то толкнуло, выбрасывая обеих женщин из этого места. Кира осмотрелась, поняв, что находится в довольно богато обставленном помещении с тяжёлой мебелью. Из маленького окна была видна замковая стена, а небеса к этому моменту окончательно скрылись за чёрным саваном.
— Добро пожаловать в мой дом, — проговорила графиня, обводя рукой окружающую обстановку. – Видишь, всего пара мгновений, никаких лошадей, и мы уже переместились на несколько лиг от города. Возможно за этим будущее. Правильно император Каспер делает, что создаёт всё новые и новые магистериумы в различных городах.
Затем на секунду задумавшись, графиня добавила:
— Но это всё не понадобится, если в мир придёт наш господин. Тогда наступит эпоха наслаждения.
Кира проигнорировала последние слова, не желая их слышать.
— Но что это было! Я видела картины, совсем непонятные, краем глаза.
Равена пожала плечами, направляясь к выходу.
— Я не знаю. Может иные миры, а может нечто другое. Туда входа нет. Остаётся лишь наблюдать, как ты правильно заметила, только краем глаза.
— Не миры, а всего лишь их отражение? – предположила девушка.
— Возможно. Да и мне, честно признаться, как-то все равно.
Графиня несколько раз хлопнула в ладоши, и спустя пару секунд на пороге появились две молодых служанки. Они учтиво склонили головы, ожидая приказа от хозяйки.
— Ядвига. Возьми провизию, а затем отправляйся с нею в лагерь караванщиков. А ты, Симона, наполни ванную горячей водой. Да поживее, вы, обе!
Девушки исчезли. Лишь топот их башмаков всё ещё доносился эхом откуда-то из многочисленных коридоров.
— Ванную? – переспросила Кира.
— О, да. На самом деле это довольно приятно. Поверь мне, дитя.
Кире доводилось бывать в парных, а обычно она смывала грязь в реке, где мылись все остальные, кроме разве высокородных. Зимой же дело обстояло куда сложнее. Конечно, лучше не мыться вообще из-за болезней, но если приходилось это делать, то на выручку приходили всё те же парные, общественные, созданные над подземными источниками. А так, лишь обычная влажная тряпка, которая делала главное, убирала с лица грязь.
— Извини, моя дорогая. Но от тебя дурно пахнет. Пот лошадей слишком вонюч и въедлив. Я позабочусь о тебе.
Леди Равена провела Киру в душное помещение, что было полностью заполнено паром. Приказав снять одежды, она указала ей на воду, чтобы она погружалась в глубокую лохань с тёплой, почти горячей водой. Симона тут же набросилась с мочалкой и душистыми травами, начиная чесать пятки, мыть волосы, а Кира от всего этого даже почувствовала блаженство, прикрыв от удовольствия глаза, откинувшись назад. Никогда за ней ещё так не ухаживали. Это оказалось чертовски приятно.
— Чистоту следует соблюдать всегда, а особенно в такие жаркие дни, как эти, — говорила графиня, усевшись на стул, разглядывая девушку каким-то пожирающим взглядом. – Именно сейчас велика вероятность появления болезней, особенно брюшного характера.
«Да что ты на меня всё время пялишься?»
Кира отвернулась от леди Равены, начиная перебирать пузырьки с какими-то разноцветными жидкостями, то и дело открывая их, вдыхая приятный аромат содержимого. Ей особенно понравился цветочный запах, которым Симона и вымыла ей волосы.
— Хочешь ещё посидеть, или пойдём примерять платье?
Девушка часто закивала, поднимаясь из лохани, кутаясь в кусок мягкой материи, ступая на залитый водой пол.
— Я с удовольствием.
Они прошли в уютно обставленную комнату с широкой кроватью под балдахином и большим зеркалом у дальней стены. Затем несколько служанок стали вносить платья, кладя их на кровать. Гора с каждой минутой росла всё больше и больше, принимая чудовищные размеры. А наряды были просто великолепны, отчего у Киры загорелись глаза. Ей хотелось потрогать материал, надеть на себя, красуясь перед зеркалом.
— Давай. Не стесняйся.
— Я могу надеть вот это? – поинтересовалась девушка, нерешительно указывая пальцем на золотистого цвета красоту, что находилось на самом верху.
— Конечно, — улыбнулась леди Равена. – Я даже больше тебе скажу, моё дитя. Ты можешь надевать их все, так как они твои.
— Все-все? – недоверчиво переспросила девушка.
Она такой красоты в жизни не видела. Платья торговца Торвиля по сравнению с этим просто небо и земля. Их даже нельзя сравнивать. Здесь отличная выделка, нежный материал, а цвет…
«А может вот это одеть, с блестящими каменьями?»
— Давай я тебе помогу.
Взяв зелёное платье, графиня приложила его к Кире, а затем отрицательно покачала головой, берясь за голубое, с широким красным пояском.
— Нет-нет, это совсем тебе не подходит. А вот это, да, определённо. Очень гармонирует с твоими глазами.
Она задумчиво окинула девушку взором своих маслянистых глаз, приказав убрать с себя кусок ткани, которым укрывалась Кира после водных процедур. Затем протянула выбранное платье, как бы мельком проведя ладонью по её коже.
— Надевай.
Кира, точно находясь в сказке, меняла платье за платьем, примеряя всё новые и новые наряды. Ей понравились некоторые из них особенно сильно, и она их отложила в сторонку. Но руки продолжали самостоятельно тянуться к другим, беря их, натягивая на себя, шнуруя корсет.
«Да здесь их столько, что я за всю ночь не перемерю. И за следующий день тоже».
Выбрав одно, золотистое с синими вставками, Кира уселась на небольшой стульчик, глядя в своё отражение. Её внешность быстро преображалась, так как вокруг крутились служанки, делая причёску, нанося косметику.
— Какая у тебя симпатичная мордашка, — заметила графиня, находясь тут же, внимательно следя за действиями трёх девушек, то и дело отдавая им приказания.
Кире и самой нравилось. Смотря в зеркало, она совсем не узнавала саму себя, став другой личностью, почти высокородной, в хорошем платье. Всего лишь несколько мазков косметики сделали из её обычной внешности, если не красавицу, то довольно привлекательную личность. Да и этот лиф, приятно скользя по коже, казалось, увеличил небольшую грудь, показывая, но не открывая. Но самое большее ей нравился пояс, обшитый жемчугом и какими-то прозрачными камнями.
— А теперь подойди сюда.
Под светом магических стержней, графиня смотрела на Киру, а та смущалась под этим взглядом, с трудом сдерживая улыбку. Ей хотелось кружиться, чтобы платье развивалось при каждом её движение, приятно слуху шурша.
— Знаешь, встреть я тебя сейчас, то никогда не подумала, что ты можешь быть той самой девчонкой в шароварах и безвкусной жилетке.
— Да, я тоже так считаю, — застенчиво призналась она.
Как же человеку в некоторых случаях нужно совсем мало, чтобы улыбнуться. Кому-то красивая одежда, кому-то приятное слово, а кого-то целые закрома с золотом не сделают человеком. Но Кира поменялось, почувствовав себя совсем иной. Она теперь знала определённо, что не хочет больше жертвовать собой ради какого-то божества. Да и какой она раньше была глупой, что верила во все рассказанные сказки. Нет уж, жизнь слишком прекрасно, чтобы по собственной воле её обрывать. Имелось много приятных моментов, что радовали душу, заставляя её трепетать. А если Алдуин с графиней хотят, то пускай действуют, но только не она.
«Но что мне делать дальше? Уехать прочь. Так это следует делать очень осторожно, чтобы никто не догадался о моих намерениях, а иначе ждёт жестокая кара в случаи поимки».
Графиня отослала служанок прочь, и те исчезли за дверьми, прикрыв створки. В комнате остались лишь они, да ещё появившийся Скат. Он всё также держал ладони на рукояти мечей, готовый к бою в любую минуту.
— Хочу показать тебе одно очень приятное местечко, — проговорила женщина с загадочным видом.
— Что за место?
Девушка медленными движениями поглаживала платье, наслаждаясь приятной наощупь тканью. Она была прохладная, так что в летний день не будет особо жарко.
— Скажем так, место очень милого отдыха. Хочу, чтобы ты пошла со мной, прочувствовала все наслаждения. Ведь не только наш господин способен одаривать удовольствиями плотского характера.
— Бордель что ли? – напрямик поинтересовалась Кира, отрываясь на секунду от самолюбования. – Нет, меня это не интересует.
— Но-но, дитя, зачем так грубо. Это и не бордель вовсе, а так, просто дом наслаждений, где мечты смогут стать реальностью. Ты разрешишь тебя проводить в этот мир? Я смогу подарить тебе сказку.
— Ну, я даже не знаю. Надо бы предупредить Алдуина. Мало ли чего?
С твоим приятелем ничего не случится.
— Он не мой, — тут же поправила её девушка. – Совсем не мой.
— Тогда тем более. Алдуин вернётся в лагерь не раньше рассвета, так что и мы не станем терять это время. Поверь мне. Я знаю, когда мужчины покидают бордель.
«И я это знаю», — подумала Кира.
Графиня проделала всё, как и в прошлый раз. Приблизившись к зеркалу, они вошли вовнутрь, начиная перемещение в неком загадочном пространстве. По-прежнему мелькали странные, непонятные картины чего-то. Впрочем, попадались и вполне обыденные, знакомые. Звери, дома крестьян, пустыня под жарким солнцем, бескрайний океан. А когда всё это закончилось, Кира оказалась в тесном помещении, где имелось только лишь зеркало.
— Я плачу за это место, чтобы оно оставалось свободным, — призналась леди Равена. – И чтобы здесь стояли мои врата для скольжения.
Скат выскочил за дверь, но спустя секунду появился, утвердительно кивая, по-видимому, говоря этим жестом, что всё спокойно и можно выдвигаться. Графиня, взяв Киру под локоток, вышла в коридор, освещаемый множеством факелов. Здесь не имелось магических стержней из-за дороговизны, но и старые средства вполне спасали, разгоняя мрак.
— Тебе здесь понравится.
— Но где мы сейчас находимся?
— Под землёй, — ответила её спутница. – Прямо под Ваар-Дином.
Они шли мимо множеств дверей, коридоров, что уводили непонятно куда. Откуда-то слышались голоса, громкие крики, смех, лязганье и ещё что-то.
— Вон там имеется казино, — указала подбородком на одну из комнат владелица замка Нот. – Если хочешь испытать удачу, то можем зайти. Но лично я предлагаю это сделать позже, как немного отдохнём. Насчёт денег даже не волнуйся.
— Да, конечно, — тихо ответила Кира, отчего-то предчувствуя недоброе.
Она себя ощущала мухой, которая попала в паутину к пауку, а если быть более точной, то к паучихе. За её жизнь ей доводилось видеть много дрянных мест, и это ничем от них не отличалось. Здесь шла торговля, здесь продавали удовольствия, здесь всячески отдыхали те, у кого водились деньги. О, какже тут всё знакомо.
— Не беспокойся, — погладила графиня девушку по руке. – Тебе правда понравится.
«Что-то я в этом глубоко сомневаюсь».
Она кончиками пальцев прикоснулась к своему бедру, где за чулок был заткнут кинжал, глядя на приближающегося невысокого человека в просторных одеждах.
— О! Ваше сиятельство! Вы сегодня просто великолепны!
— Спасибо, Токси, — улыбнулась графиня. – Познакомься с моей новой знакомой. Её зовут Кира, и она прибыла в наш город только сегодня вместе с караваном.
Токси как-то странно взглянул на девушку, проведя большим пальцем по своей щеке, а затем медленно кивнул, указывая головой, чтобы гости следовали за ним.
— А как твой хозяин? – поинтересовалась леди Равена.
— Только что прибыл, ваше сиятельство, — отозвался мужчина, вновь бросая краткий взгляд на Киру.

Нападение.

Тяжело шагая, Варлин ввалился в свой кабинет, плюхаясь за стол, откидываясь на спинку кресла. Кровь по-прежнему текла из рассечённой щеки, хотя уже и не так сильно. Боль застилала глаза, а ещё лютая ненависть. Эта девка его прилюдно унизила, отметелев, будто зелёного сопляка. Да и как, всего парой ударов отправив на землю, заставив стоять на коленях. Нет, никто не может избежать наказания, а особенно в этом случае, когда случилось такое.
— Гребаная сука!
Схватив Плач императрицы, Варлин приложился к горлышку, заглатывая жидкость стоимостью в пять серебряных монет, будто это было обычное пойло, а не дорогой напиток. На пороге появилась Валери, уже пожилая рабыня, но верная, хорошо служащая.
— Мастер чего-то желает? – поинтересовалась она, но умолкла, прикладывая ладонь ко рту, глядя на уродливую рану на щеке.
Её глаза широко распахнулись.
— Медикуса сюда! Немедля!
Рабыня исчезла, уносясь по коридору, торопясь выполнить приказания.
— И Феликса ко мне, срочно! – рявкнул он вслед.
— Да, мастер! – послышался издалека её голос.
Затем Варлин снова приложился к бутылке, насыщаясь алкоголем, точно целебными травами. После слегка обмяк, соображая, как покарать проклятую девку. Такого спускать нельзя. Да он с неё шкуру ещё живой снимет, но перед этим Кира за всё заплатит.
— Я тебя заставлю ползать передо мной на коленях, вымаливая пощады. Но знаешь, что, моя старая подруга, пожалуй, я тебя ею одарю. Но твоя дальнейшая жизнь превратится в сущий кошмар.
Пальцы крепче стиснули бутылку, и по поверхности побежали мелкие трещины, а уже в следующий миг дорогой напиток разлетелся множественными осколками, брызгая на стол, раня кожу на ладони. Но хозяин города даже не ощутил боли, пылая ненавистью, часто дыша, то и дело сглатывая подкатывающий к горлу ком.
— Уже сегодня я стану наблюдать за твоими мучениями.
Он сгрёб со стола пергаменты, книги в кожаных переплётах с бухгалтерией, вскакивая на ноги, рыча, начиная крушить в своём бешенстве всё подряд. Вниз полетела полка, отлетела дверца шкафа, рухнул гобелен. Варлин видел перед собой беловолосую Киру, мысленно представляя, как начинает её душить крепкими руками, ломая тощую шею, выдавливая её голубые, ненавистные глаза. Он рычал, выкрикивал нечто не членораздельное, рыская взглядом, желая ещё что-нибудь поломать, но такого уже не находилось. Весь кабинет представлял теперь жалкое зрелище.
— Шлюха! Шлюха! Шлюха! Шлюха! Проклятая богами шлюха! Я выпотрошу тебя, словно рыбёшку.
Мужчина резко обернулся, замечая на пороге своего помощника, бритоголового Токси. Тот стоял рядом с седым человеком, медикусом, а из-за их спин выглядывала испуганно Валери.
— Если вы закончили, мастер, то позвольте теперь вами заняться медикусу, — совершенно спокойно предложил Токси, словно такие припадки его хозяина являлись нормой.
Варлин грузно осел в кресло, тяжело дыша, обильно потея. Он хотел выпить, но Плач императрицы валялся на поверхности стола в виде осколков и красноватой лужицы. Щека пульсировала, яйца болели, геморрой не давал покоя.
Фед, пожилой медикус, с опаской приблизился, начиная осторожный осмотр, щупая умелыми пальцами возле раны, причиняя ещё большую боль, чем была сейчас. Но Варлин ничего не ответил, прикрыв глаза, понимая, что боль необходима для заживления.
— Принеси кувшин с тёплой водой, а ещё несколько кусков материи, — приказал он Валери.
Женщина метнулась прочь.
Токси с невозмутимым видом прошёл в кабинет, принюхиваясь, морщась от резкого запаха алкоголя. Он посадил свою тощую задницу на твёрдый стул, положив папку к себе на колени, глядя на хозяина.
— Шлюха, — ещё раз выдавил мужчина, всхлипнув от боли.
В дверном проёме выросла широкоплечая фигура одноглазого человека с длинными волосами. Он носил доспехи из кожи, что поскрипывали при каждом движении, а ещё источали запах, который Токси тут же уловил. Кожа смешивалась с потом, вонью изо рта.
— Хозяин? – поинтересовался Феликс, морщась при виде такого зрелища.
Сапогом он откинул попавшуюся на пути раскрытую книжку с какими-то столбиками цифр, проходя дальше, замирая напротив огромного стола. Его тут же обогнула Валери, неся кувшин с водой, а у неё на плече находилось несколько перекинутых тряпок.
— Ставь всё сюда, — указал Фед, извлекая из своего мешка инструменты.
Его старческие пальцы ловко вдели нитку в иголку, положив её на крышку стола, выбрав чистое место, затем взялись за бутыль с вонючей жидкостью, которая резко шибала в нос.
— Что будет с щекой? – спросил сквозь крепко стиснутые зубы Варлин.
— Придётся зашивать, — невозмутимо ответил медикус. – Останется не особо красивый шрам. Но тут ничего не поделаешь.
— Проклятье! Будь проклята эта шлюха! Надо было мне её забить насмерть ещё у Мэтью.
Варлин перевёл взор на топтавшегося Феликса. Тот глядел на хозяина единственным глазом, ожидая приказа. Он был верным, точно хорошо выдрессированный пёс.
— Знаешь лагерь караванщиков? – поинтересовался господин.
Феликс утвердительно кивнул.
— Так вот, возьми с собой десятка три ребят, и я хочу, чтобы уже сегодня ночью этого каравана не было. Товар поделите между собой.
— А как же Бернар?
Бернар являлся командиром городской стражи, хорошим рубакой в прошлом, но нынче законченным пьяницей. Но даже сейчас он не позволил бы творить произвол в его городе, хотя на многое и закрывал глаза.
— Да плевать мне на Бернара! Я здесь хозяин! Слышишь? Я!
Варлин ударил себя несколько раз кулаком в грудь, тут же морщась от боли, слегка остывая.
— Если что, я сам разберусь с этим пьянчугой.
Феликс утвердительно кивнул.
— И ещё, — продолжал хозяин. – Там в лагере будет девка, зовут Кира. Она высокая, белокурая, с голубыми глазами. Не особо симпатичная, но на фигуру ладная. Так вот, мне она нужна живая и невредимая. Притащишь её сюда, в мой кабинет.
Мужчина вновь кивнул, уже в который раз.
— Что-нибудь ещё?
— Нет. Теперь проваливай.
Развернувшись, Феликс удалился, переступая через валяющиеся на полу обломки.
Тем временем, обработав рану специальными травами, Фед взялся за иглу, продезинфицировав перед этим её на огне, начиная зашивать. Варлин зашипел от боли, морщась. Из глаз полились слёзы, а пальцы вцепились в подлокотники, прорывая ткань.
— Дайте мне выпивку! – рявкнул он, наконец не выдержав.
Токси показал Валери, чтобы та достала бутылку из тайника. Рабыня так и поступила, держа в руках напиток стоимостью в пять серебряных, ожидая, когда сможет подать хозяину.
— Не шевелитесь, если хотите, чтобы я зашил ровно, — предупредил медикус.
— Будь ты проклят, старый болван.
— И желательно не разговаривайте.
— Иди к чёрту!
— Я вас предупредил.
— Ежа тебе в задницу!
Токси, который увидел всё, что хотел, и которому надоело ждать, поднялся со своего места, всё ещё прижимая к груди папку с листками бумаги. Он вдохнул в себя воздух, морщась от прежних запахов, но ничего поделать с собой не мог, продолжая нюхать. Даже если бы вокруг всё воняло, он все равно это делал бы, где-то внутри получая наслаждения. Этакий маньяк по запахам.
— Я вам нужен, мастер, или мне будет позволено заняться повседневными делами?
— Я тебя не звал, чёрт побери тебя в задницу! – прорычал Варлин, продолжая ощущать, как Фед стягивает его рану, сшивая края кожи.
— Тогда я пойду?
— Да провались ты уже наконец!
Кивнув самому себе, низенький человечек вышел прочь, быстро двигаясь по коридору, обдумывая всё увиденное. Он сожалел, что девка не прикончила Варлина, а лишь нанесла удар по щеке.
— В жизни слишком много несправедливости, — покачал он головой, обращаясь к своим мыслям.
Пройдя мимо охраны, Токси свернул в один из многочисленных коридоров, двигаясь под горящими факелами. Из различных комнат доносились звуки радости, стонов, воплей боли, пьяного гогота. Короче всё то, что носил в себе человек. Его внутренние пороки, тайные фантазии. Здесь, под землёй, они становились реальностью.
Подняв взгляд от пола, Токси увидел двух женщин, направляющихся прямо на него. За их спинами возвышался воин, Скат, как сразу узнал его помощник.
— Ваше сиятельство, — расплылся он в подобострастной улыбке.
Старая графиня, посмешище Ваар-Дина, как считал мужчина, представила свою молодую спутницу, белокурую, голубоглазую, и вполне, кстати, симпатичную.
— О! Ваше сиятельство! Вы сегодня просто великолепны!
— Спасибо, Токси, — улыбнулась графиня. – Познакомься с моей новой гостьей. Её зовут Кира, и она прибыла в наш город только сегодня вместе с караваном.
Токси внимательнее поглядел на девушку, непроизвольно проводя большим пальцем по своей щеке, как раз на том месте, где находился жуткий шрам у Варлина.
— А как твой хозяин? – поинтересовалась леди Равена.
— Только что прибыл, ваше сиятельство, — отозвался мужчина, вновь бросая краткий взгляд на Киру.
«А это уже становится интересно».
Развернувшись, он повёл гостей за собой, зная предпочтения графини. Она здесь была не в первый раз, и даже можно сказать больше, являлась постоянным посетителем. Хотя Варлин и не любил эту старую кикимору, но графиня платила большие деньги за свои удовольствия. А как известно, золото делает чудеса. И если его много, значит и чудес только же.
— Дорогой, организуешь нам уютную комнатку? – поинтересовалась леди Равена, держа под локоток свою спутницу, словно та являлась не девушкой, а молоденьким парнем.
Впрочем, мужчина отлично знал предпочтения хозяйки замка Нот. Она не особа была разборчива в поле партнёра, предпочитая иногда молоденьких юношей, а порою и девушек.
— Конечно, ваше сиятельство, — вновь улыбнулся наигранно Токси, морщась от собственного притворства. – Ваши апартаменты, как всегда, в полном распоряжении.
«Но сегодня ты навряд ли, старая корова, сможешь провести с удовольствием время», — украдкой улыбнулся низенький человечек, представляя, как воспримет новость о появлении Киры Варлин.
Это был шанс, которого он ждал слишком долго. Возможно, именно сегодня всё решится, если получится.
«Не подведи меня, Скат».
Токси провёл графиню и её молодую спутницу в комнату, услужливо открывая дверь, входя вовнутрь, зажигая канделябры, давая свет. Затем кивнул на широкое ложе под красным покрывалом, а также на небольшой деревянный ящичек, что стоял рядом на тумбочке. В нём хранились различные инструменты для удовольствия.
— Хотите, ваше сиятельство, чтобы рабы наполнили бассейн?
— Почему бы и нет, — согласилась графиня. – Но слегка позже. А пока, дорогой, оставь нас наедине.
Токси стал двигаться к выходу, замечая не особо довольный вид Киры. В её планы явно не входило проводить приятное времяпровождение с графиней.
«Ну что же. Тебе и не придётся».
Обойдя Ската, человечек мелкими шагами устремился прочь по коридору, стремясь к кабинету начальника, внутренне радуясь такой удаче. И если бы у него имелись крылья, Токси полетел.
— Мастер! – выкрикнул он возбуждённо, вбегая в кабинет, где всё ещё работал над раной Фед. – У меня для вас прекрасная новость! Я только что познакомился с Кирой.
— Что? Ты бредишь?
— Нет, мастер. Она прибыла в сопровождении графини, сейчас уединившись в свои апартаменты.
Варлин вскочил с кресла, отталкивая рукой медикуса.
— Пошёл прочь болван!
— Но рана! – воскликнул Фед.
— К чёрту! Я прикончу эту суку.
— Но там графиня и её собака, Скат, — напомнил Токси.
Варлин злобно оскалился.
— Значит, придётся покончить с этой старой потаскухой и её талантом. А после уже…
Он вытянул вперёд руки, делая хватательные движения, будто сворачивал шею. Из краешка рта потекла кровавая слюна, но мужчина на это не обращал внимания, устремляясь вперёд с горящими глазами, подбегая к двери в стене, открывая ту. Затем сунув пальцы за пояс, извлёк магический кристалл, оборачиваясь к своему помощнику.
— На её Ската у меня есть своё оружие, не менее опасное, чем талант.
Токси лишь довольно улыбнулся.
* * *
Ядвига сидела рядом с возницей, глядя вперёд. Мерно поскрипывала телега, загруженная провиантом, а позади них плелось несколько воинов графини. Кто-то из них позёвывал, остальные перебрасывались шуточками, припоминая подробности девок из борделя. Девушка и сама непротив была поспать, но вначале следовало выполнить приказание леди Равены. Это потом уже, как покинет лагерь караванщиков, сможет вернуться домой, где, наверное, уже ждал отец. Но вскоре всё должно поменяться, когда она выйдет замуж за Эрлика, писаря при городской ратуше. Впрочем, нынче он теперь работал на складе. Не совсем уж плохие перспективы, в отличие от беспутного Брукса, который только и умел, воровать, да шляться по шлюхам.
Ядвига заплела конский хвост, перевязывая его голубой ленточкой, которая хорошо гармонировала с её рыжими волосами. В последние дни стояла жара, так что ходить распущенной не особо хотелось. Ей бы сейчас окунуться в реку, охладить тело, но где это сделать, если графиня даёт всё новые и новые поручения. Она должна была идти домой, а теперь вот ещё кормить караван, который непонятно каким боком относится к её госпоже.
— Ты, девка, прилегла бы позади, на тюки. А как прибудем, так я тебя разбужу.
Возница, лысый дед с седой бородой, дымил трубкой, неохотно погоняя лошадку.
— Да тут ехать уже ничего не осталось, — отмахнулась девушка. – Не успею прикорнуть, так уже вставать.
— Короткий сон, лучше никакого, — заметил он. – И будешь чувствовать себя бодрее.
Ядвига, подумав немного, в конце концов, согласилась, перелезая с козел назад, удобно устраиваясь между бочек с вином, кладя голову на мешок, что был набит сыром. Луна и звёзды находились прямо над ней, отбрасывая желтоватый свет. Под скрип колёс, она прикрыла веки, и даже не заметила, как погрузилась в сладкий сон. Но, как девушка и предполагала, проснулась довольно быстро, точно проспала не больше мгновения.
— Прибыли, — проговорил старик, вытряхивая трубку, стоя рядом с телегой.
Ядвига потянулась, ощущая бодрость. По крайней мере, усталость куда-то исчезла.
— Как же быстро, — улыбнулась она деду.
— Ничего. Поедем обратно в замок, выспишься.
— Нет-нет, я домой, к отцу.
— Ну смотри, девка. Моё дело предложить.
Старик зачмокал губами, что, по-видимому, означало раздумье.
Солдаты уже к этому времени начали таскать бочонки с провизией и тюки, в которых находилось, вино, солонина, сыры, хлеб, вяленое мясо. А Ядвига, подхватив кувшин с пивом, пошла мимо палаток, отыскивая самую богатую. Вроде в ней должен был находиться торговец, которому и следовало преподнести дорогой напиток стоимостью в две с половиной монеты.
— Что за переполох? – поинтересовался мужчина, выскочив из темноты, напугав девушку.
В его руке блеснуло лезвие ножа.
— Еду привезли.
— От кого?
— Приказание графини, леди Равены.
— И выпивку?
— Вино, и несколько бочонков с пивом.
Мужчина убрал нож, а затем обернулся:
— Генрик! Там выпивку и жратву привезли!
— Вот чёрт! – послышался голос из палатки.
— Ты идёшь?
— А мальчишка?
— Да пёс с ним! Никуда не убежит. Все равно связан.
Через секунду рядом с одним мужчиной, появился другой, в грязной рубахе и порванных штанах. Окинув ладное тело Ядвиги, они устремились к телеге, которую всё ещё продолжали выгружать. В данный момент им была интереснее еда и выпивка, а не молодая девка.
— Марик! Куда ты этот прекрасный бочонок потащил? А ну давай обратно!
Девушка поглядела вначале на одну палатку, затем на другую, откуда вышел Генрик. Полог раскачивался при лёгком дуновении ветра. Пахло конским навозом, дымом от костра.
«Они вроде говорили, — вспомнила она, что здесь какой-то мальчишка. Так может и его следует позвать? Ах, да, он же связан».
— И кто же отвечает за лагерь?
Вздохнув, Ядвига, поставив кувшин на землю, пробралась вовнутрь, всматриваясь во тьму. Откуда-то из темноты слышалось хриплое дыхание, возня. Она замерла, неуверенная, что ей делать дальше.
— Кто здесь?
— А ты кто? – послышался голос из ниоткуда.
Возня прекратилась.
— Вообще-то я первая спросила.
— А я второй, дерзко, но с усталостью в голосе отозвался тот.
— Людвиг, ты что ли?
— Ммм, Ядвига?
Девушка недоуменно хлопала глазами, пытаясь понять, что делает этот воришка среди караванщиков. Впрочем, Генрик говорил о связанном мальчишке, так что получается, Людвига поймали.
— Послушай! Освободи меня! Ослабь верёвки.
— С чего вдруг?
— Ядвига, не упрямься. Если ты это не сделаешь, то меня на рассвете вздёрнут. А я, как ты понимаешь, не хочу умирать.
— Тебя рано или поздно все равно вздёрнут, — заметила она. – У тебя профессия такая.
— Прекрати болтать, пока этих болванов нет. Ты поможешь мне или нет?
— А что ты будешь делать, когда я тебя освобожу. Тебя станут искать.
— О боги, женщина! Я дам дёру из этого гнилого городка. Навсегда покину дружелюбные места.
Ещё помедлив чуток, девушка все-таки сделала шаг, ещё один, пока не наткнулась на лежачее тело парня. Присев, она стала дёргать узлы на его запястьях, пытаясь их ослабить.
— Не выходит, — наконец призналась она. – У меня ничего не получается.
— Подожди. Не нервничай. Поищи нож. Помню тот кучерявый играл с ним вон там, сидя на табурете.
— Света нет. Здесь слишком темно.
— Щупай.
— Легко сказать.
На карачках, Ядвига стала ползать по земле, рыская руками, пока не обнаружила искомое. Нож оказался возле самой стены, воткнутый в почву.
— Ну как?
— Нашла.
— Тогда перерезай.
Девушка перерезала верёвки на руках, тем освободив парня. Потом Людвиг действовал уже самостоятельно, отобрав у неё нож, снимая путы с ног, поднимаясь, разминаясь.
— А где Брукс? – только сейчас поинтересовалась она, вспомнив о своём бывшем.
Где был Людвиг, значит рядом следовало искать и его приятеля, такого же воришку, выпивоху, любителей распутных девок.
— Нету его больше, — коротко ответил парень.
Ядвига замерла, пытаясь осознать, что сейчас услышала. У неё просто в голове не укладывалось, как не может не быть Брукса. Да, она на него сильно злилась за Жаклин, да, она с ним разорвала, но все равно как-то становилось дико от смерти бывшего друга.
— Как он умер?
— Я… Да не важно.
— Для меня важно.
— Нет. Мне лучше знать. И вообще, хватит болтать.
Схватив Ядвигу, Людвиг двинулся из палатки, выходя под открытое небо. В тот же миг темноту разрезал топот копыт, громкие крики, лязганье металла. Девушка увидела, как на лагерь налетает некая орда, начиная рубить всё на своём пути. Пал старик возница. Его голова отлетела в сторону, кувыркаясь, исчезая где-то под караванным фургоном. Трубка осталась в руке, зажатая пальцами. Генрик, рыча, набросился на одного из всадников, сбивая того с коня, нанося частые удары в шею. К нему присоединился Марик, верзила, а за всеми ними возвышался Клаус с дубиной, круша черепа. Он выкрикивал ругательство, когда отправлял прочь из этого мира очередного грязного ублюдка, как он выражался.
— Что происходит? – прикрыла рот ладонью девушка, уставившись с ужасом на всё происходящее. – Кто все эти люди?
Людвиг сощурился, узнав нескольких парней.
— Они из банды Варлина.
Один из всадников рубанул из седла, слегка нагнувшись вперёд, и половина черепа противника отлетела, затерявшись во мраке. Другому отсекли руку по локоть. Кто-то пока принимал удары на щит, а иные рубили коням ноги топорами, выводя из строя боевых животных.
— Но почему они напали на караван?
— Я не знаю.
Парень толкнул Ядвигу в сторону, указывая направления. Они бросились между палаток, фургонов, перепрыгивая через горящие костры, лежавшие брёвна.
— Куда, дура! Вон к тому дереву!
Мимо промчался всадник, но парень успел броситься на землю, подминая под себя девушку, а над головой просвистел клинок, разрезая воздух. Топот копыт исчез, а вонь коня испарилась.
— Свет! Куда ты меня тащишь?
— Заткнись!
Подорвавшись, Людвиг вновь потащил за собой Ядвигу, молясь сразу нескольким богам, чтобы он успел. Главное добраться до тайного прохода, который находился среди корней дерева, а там уже можно слегка вздохнуть. Если всё выгорит, и им не разрежут брюхо, то уже скоро окажутся под землёй, во владениях Варлина. Об этом тайнике мало кто знал, а значит, воспользовавшись им, парень повышает шансы выжить. Они смогут пробраться тайными ходами сквозь лабиринты, выбравшись где-нибудь возле конюшни, или за городом, в лиги от стен.
Впереди возникла плечистая фигура бандита, который рассёк человека снизу-вверх. Людвиг сразу в этом убийце узнал Феликса, пса Варлина. Он стоял, спешившись, всё ещё глядя единственным глазом на поверженного противника, довольно улыбаясь. А его орда продолжала рубить, уничтожая лагерь караванщиков, так как силы явно неравные. Загорелось несколько палаток, выплеснулись из котелков похлёбки, громко ржали испуганные животные, лаяли псы, кричали люди, умирали люди, как с одной, так и с другой стороны.
Вдруг Феликс повернулся на фигуру, что ворвалась прямо в самую гущу сражающихся, с изумлением глядя на то, как мужчина с раздвоенной бородой, без оружия, одними голыми руками, раскидывает его ребят в стороны. Он двигался не естественно быстро, слегка склонив вперёд голову, то и дело хохоча. Незнакомец сшиб одного, а следующего поднял вместе с конём, отбросив прямо на фургон, как бы это не казалось фантастичным.
«Такого быть не может, — удивилась Ядвига, тоже заметив одинокого бойца. – Он словно Бог, который сражается среди смертных, лишь хохоча в лицо врагам».
Тем временем, взяв удобнее нож, и пока личный пёс Варлина не ожидает, Людвиг накинулся на Феликса со спины, со всей силы вонзая острие в здоровый глаз. Он почувствовал, как лезвие царапнуло череп, а затем продвинулось ещё дальше. Воин задёргался, издавая непонятные звуки, а затем упал на колени, громко закричав. Его тело завалилось, агонизируя кровью, всё ещё дёргая ногами в предсмертной судороги.
— Собаке, собачья смерть, — плюнул парень на труп, отирая лезвие об одежду мертвеца.
— Двигай, давай. Нечего таращиться.
— Его обязательно было убивать?
— А ты бы хотела, чтобы он прикончил нас?
Позади послышался крик. Одному из воинов все-таки удалось зацепить из арбалетного болта этого одинокого воина. Он упал на колени, брызгая кровью, но тут же встал, бросаясь на противника. Его смерть оказалась быстрой. Но уже в следующий миг из темноты появилось десятка два всадников, которые с гиканьем неслись на человека.
— Да пошли уже, женщина!
Дёрнув Ядвигу за собой, Людвиг помчался в ночь, обходя палатку, наконец достигнув заветного дерева. Потными и трясущимися руками он сдвинул камень, разгрёб землю и потянул крышку деревянного люка на себя.
— Прыгай!
— Что? Да ты с ума сошёл? Там же темно!
Зарычав от досады, Людвиг пихнул Ядвигу в спину, и та, пролетев не особо большое расстояние, упала на высохшую траву, которой оказалось довольно много. Следом плюхнулся и воришка, только чудом не приземлившись ей на голову.
— Ты псих!
— Скажи спасибо, что я спас тебе жизнь.
— Но перед этим, именно я спасла тебя. Ладно, что теперь делать дальше? Куда идти?
— Вон там дверь, которая выводит в коридор. Она с той стороны прикрыта гобеленом.
— Так темно же. Где дверь?
— Давай за мной.
Они поднялись, двинувшись вперёд. Людвиг нащупал ручку, опуская ту, слушая. Как жалобно скрипят петли. Оба уже переступили порог, как вдруг за спинами послышался звук чьего-то приземления. Хруст веток, шелест травы, а затем и быстрые шаги, частое дыхание. Обоих молодых людей окутал страх. Кто-то из воинов Варлина увидел их, и последовал за парочкой, чтобы прикончить.
— Куда ведёт эта дверь? – раздался из мрака хриплый голос. – Ну же, говори, или я твоей девки сломаю шею.
— В подземное царство Варлина, сразу отозвался парень, словно всю жизнь готовился ответить на этот вопрос, отстрочив его чётко, без запинки.
Незнакомец протолкался вперёд, обрывая гобелен, выходя под свет факелов. В нём Ядвига узнала того воина, с раздвоенной бородой, который в одиночку сражался со всей ордой. Его бок был окровавлен, а лоб разрезала уродливая рана.
— Ты знаешь эти места? – поинтересовался он, обращаясь к парню.
Людвиг неуверенно кивнул.
— Отлично. Тогда идём, показывай путь.
Парень с девушкой выдвинулись вперёд, а тип шёл за их спинами, прижимая окровавленную ладонь к ране на боку, то и дело постанывая от боли. Он пристально следил за ними, чтобы его проводники не сбежали. Но у Ядвиги и мысли такой не возникло, помня об одиночном сражении, а также необычной скорости этого странного человека.
— Ты сможешь вывести меня отсюда?
Людвиг обернулся, а затем часто закивал, явно нервничая. Да и кто на его месте не беспокоился о собственной шкуре?
— Прекрасно. Тогда веди.
Пройдя коридором с три десятка шагов, все трое замерли, когда за углом послышался крик, а затем лязганье металла. Похоже, там началось сражение. Раздался тяжёлый топот чьих-то могучих ног, от которых даже стены слегка тряслись. Вновь женский крик. Ядвиге было даже страшно подумать, что за чудовище находилось за углом, так сильно грохоча. А следом коридор разрезал визгливый вопль графини.
«Неужели всё снова, — пронеслось у неё в голове с какой-то усталостью. – И здесь?»
— А ну в сторону, — скомандовал мужчина, осторожно выглядывая.
Он смотрел какое-то время, а затем воскликнул:
— Кость мне в глотку! Да это же Кира!


Сражение.

С запылённым лицом, усталыми ногами и дремлющим на ходу разумом, Салазар медленно поднимался на холм, глядя себе под ноги, не замечая даже, что бормочет вслух. Переход оказался чересчур тяжёлым. Конь пал слишком рано, так что пришлось отшагать много лиг под звёздами, так как в последнее время мужчина предпочитал двигаться по ночам, в прохладное время суток. А иначе никак. Он ведь не самоубийца, передвигаться под палящим солнцем, когда не то, что идти не хотелось, а даже дыхание давалось с трудом.
«Будь проклято это запустенья со всеми его обитателями».
Воину никто больше не повстречался, к счастью. Он удачно обогнул логово исполинского червя, но попал прямо в гости к безумному барону, которого пришлось прикончить, а перед этим познакомился с молодым вампиром Эмилио. Всё остальное время занимала дорога, размышления. Он часто вспоминал своё прошлое. Нет, не императорскую службу, а ещё раньше. Своё детство, жизнь с Евой, грустя от того, что время бежит неумолимо быстро, а он делал дурацкие вещи, не ценя мгновения наслаждений, не радуясь мелким радостям, а принимая их как должное.
«Жизнь проходит слишком быстро.
И нельзя её остановить.
А как хотелось бы продлить,
минуты счастья, миг удачи, улыбки близких и детей.
Но близок срок, и ты у врат,
мертвее мёртвого лежишь…»

Подняв взгляд от дороги, Салазар облегчённо выдохнул, останавливаясь, уставившись на закрытые врата Ваар-Дина. На стенах стояли стражники, изучая приближающегося поздней ночью человека. Они тихо переговаривались, предполагая, спрашивая друг у друга, не прикончить ли ночного гостя. А вдруг он из кровососов?
— Открывай! – прокричал ветеран, несколько раз треснув кулаком по дереву, запрокидывая голову вверх.
— Чего надо? – послышался тут же ответ.
— В город надо, сам не видишь?
— Поздно уже. Утра жди.
— Да ты белены объелся? Я прошагал уйму проклятых лиг, так и не повстречав караван, а теперь ты говоришь, утра жди?
— Таковы правила.
Неизвестный собеседник громко зевнул.
— У каждого правила имеются исключения.
— Конечно, — не стал спорить невидимый стражник. – Они у всего имеются.
Салазар на мгновение смолк, прикидывая, сколько предложить этому крохобору. Как-никак, ещё предстояло купить коня, а это удовольствие не из дешёвых. Единственный был плюс во всей этой ситуации. Ему больше не требовалась вьючная лошадь, так как лишнего груза просто не было. В самом же деле, не возвращаться обратно, чтобы подобрать брошенные доспехи. Да и не найдёт он того места уже.
«Вот кому-то повезёт, когда наткнётся на них», — скрежеща зубами, подумал мужчина.
— Открой врата. Договоримся.
Врата не открылись, но зато отворилось небольшое оконце, в котором появилась небритая рожа стражника. От него на лигу несло перегаром, а ещё рыбой. Он слегка мутным взглядом изучил позднего гостя, а затем назвал сумму.
— Серебряный! – воскликнул ветеран. – Да заберут тебя духи! Это же грабёж!
— Такова плата ночью. Утром будет дешевле.
— За серебряный я смогу снять комнату в вашем гнилом городишке, а ещё поужинать.
— Правильно, — не стал спорить стражник. – И за серебряный ты не станешь ночевать под открытым небом, а будешь дрыхнуть на постели.
— Да матрац небось кишит клопами.
— Это уже не ко мне.
Насупившись, Салазар отвернулся, доставая мешочек с монетами, выуживая серебряный, протягивая его стражнику. Тот, довольно улыбнувшись, хлопнул оконцем, а уже спустя мгновение отворилась калитка, которая и пропустила пожилого воина вовнутрь города.
— Такими темпами здесь можно разбогатеть, — буркнул он.
— К сожалению, нет, — покачал головой небритый. – Ночные гости не так часто сюда приходят. А те, кто всё же приходит, то хотят не отдыха, а крови.
Салазару вспомнился Эмилио, довольно дружелюбный вампир. Чтобы было, если его собратья не отловили преступников, думать не хотелось. Пришлось бы драться, вот только на победу можно было не надеяться.
— Надеюсь, ты подавишься этим серебряным.
— Не-е. Я куплю пива. Много пива.
Ветеран хмыкнул.
— Конь пал что ли? – поинтересовался стражник, стоя под чадящим факелом.
То там, то здесь находились и другие защитники города. Одни играли в кости, устроившись на земле, иные дремали, сдвинув шлемы на глаза, положа копья и дубинки к себе на колени, пользуясь моментом.
— Проклятый медведь.
Салазар махнул рукой.
— Повезло.
— В чём именно? – поинтересовался старый воин.
— В том, что попался медведь, а не нечто хуже.
Салазар погладил седую бороду, затем поинтересовался:
— Где у вас здесь можно поужинать, а затем и снять комнату?
— Иди к Яну. У него неплохая жратва. Да и комната там же. А если будет желание, то можешь снять и девочку.
— Только пища и отдых.
— Дело твоё, — не стал спорить небритый, — явно скучая на своём посту. – Тогда двигай вот по этой улице, а затем сверни, и иди мимо конюшни и городской ратуши.
Он опустил руку, увидев бегущего к ним со всех ног человека. В тот же миг раздался его вопль, а небо озарило зарево пожара. Юноша добежал до стражников, тяжело дыша, опершись ладонями о колени.
— Что случилось?
— Марк, — задыхаясь, протянул он, обращаясь к небритому.
Остальные стражники подтянулись, бросив кости, вслушиваясь в слова.
— Там, это, сражение.
— Кто?
— ребята Варлина напали на караван. Их десятка три, может слегка больше.
— Проклятье! А какого ты припёрся ко мне? Тащи свою задницу к Бернару.
— Бернар пьян. Его не разбудить. А ты его заместитель.
— Проклятье! – вновь выругался Марк.
Потом оглядев своих бойцов, скомандовал:
— К оружию! Ты и ты останешься здесь, а также вы четверо, а остальные за мной!
Стражник ткнул пальцем в юношу.
— Беги к казармам, поднимай солдат.
Кивнув, тот умчался, оставляя за собой пыль, медленно исчезая в темноте, начиная спуск в нижний город, который утопал в нечистотах. Здесь же, возле врат, было относительно чисто.
— Что на Варлина нашло? – спросил один из мужчин, с заплетёнными седыми косами и длинными усами. – Решил захватить власть в городе?
— Навряд ли, — отозвался Марк. – Скорее уж не поделил что-то с караванщиками. Иглу в задницу этому сутенёру!
Стражники, грохоча доспехами, помчались по улице, держа в руках факелы. Подумав немного, Салазар последовал за ними, хотя его никто об этом не просил. Но мужчина понимал, как никто другой, что лишним, меч никогда не бывает.
«Поел. Выспался. Каин, да когда же всё это закончится?»
Хлюпая под ногами нечистотами, они промчались мимо горящей конюшни, откуда с ржанием выбегали лошади. Затем оставили за спинами городскую ратушу, несколько лавок. К этому моменту некоторые люди уже активизировались, бросившись к колодцам, таская воду, пытаясь потушить пожар. То там, то здесь возникали мелькающие тени бегущих, дерущихся людей.
— Да здесь не только бандиты Варлина! – воскликнул кто-то из стражников. – Вон тот, принадлежит графине.
— Надеюсь, что её люди не задержатся в пути, — пробормотал Марк.
Спустя несколько минут они добрались до лагеря караванщиков, где шёл жаркий бой среди горящих палаток, ревущих быков, ржущих лошадей. Повсюду валялись трупы, слышались стоны раненных. Лязг металла не прекращался ни на минуту, громко разлетаясь по улице во все стороны.
— Это орда Феликса, если я не ошибаюсь.
— Марк утвердительно кивнул.
— Я выпотрошу этого одноглазого ублюдка, — пообещал стражник со зловещим видом.
Со стороны фургонов кто-то выстрелил из арбалета, угодив настолько метко, что удивляло. Стрела попала стражнику в глаз, скосив его напрочь, роняя на землю уже мёртвым куском мяса. Салазар, всё ещё на бегу, обнажил меч, принимая удар на гарду, уходя в сторону, рассекая противнику лицо. Конечно, хорошо бы ему заиметь щит, но пока такого в поле зрения не попадало. Да и мельтешило всё вокруг. Бегали из стороны в сторону люди, дерясь, сражаясь не понятно с кем. Это было сплошным безумием, как и должно происходить там, где проливалась кровь.
Старый воин вновь отразил удар, извлекая из-за пояса кинжал, вонзая его под рёбра, пробивая доспехи из кожи с такой лёгкостью, как лезвие рассекло и человеческую плоть. Противник заорал, оседая на колени, ошеломлённо глядя на вытекающую толчками кровь. Но Салазар, уже не обращая внимания на этого, пускай и живого, но все же покойника, устремился дальше, скрестив мечи с новым врагом.
«Не будет мне никогда покоя».
Ветеран обернулся, глядя, как из темноты несутся ещё конники, числом около двух десятков. На них лёгкая броня, но это ничего не значит. Салазар пытается понять, кому они принадлежат, надеясь на людей графини, но его ожидания сразу же рушатся, когда всадники налетают на городскую стражу, тесня ту прочь с поляны, от фургонов, выдавливая их на соседнюю улицу.
— Собачье дерьмо! – восклицает Марк, залитый кровью, чужой и своей. – Здесь, похоже, все люди этого проклятого Варлина!
— Щитоносцев сюда! – орёт другой бородач.
Но никто к ним не бежит. Многие лежат уже в луже собственной крови, придерживая трясущимися руками вываливающиеся из брюха внутренности. Стража медленно, но верно отступает под натиском всадников, а также лучников и арбалетчиков. Наконец, повернувшись, они бросились со всех ног прочь, а Салазару ничего не оставалось, как последовать за ними. Их слишком мало, а нападавших слишком много. Но это пока не прибыло подкрепление из казарм. Хотя, возможно, ко времени их прибытия из блюстителей порядка никого не останется в живых.
— Дай мне только добраться до этого сутенёра! – рычит Марк, харкая кровью.
«Надо же так удачно попасть, — размышляет Салазар, тяжело дыша, хлюпая сапогами по дерьму, убегая со всех ног. – Словно мой путь к дому проклят».
Впереди люди, три, а возможно и четыре десятка. За спинами всадники. Ветеран не знает, что их ждёт дальше, но Марк громко улюлюкает, радуясь неожиданному подкреплению. Это городские солдаты, прибывшие из казарм. Они сразу вступают в бой. Завязалась новая сеча, но на этот раз более жестокая, более отчаянная. Салазару подумалось, что с обеих сторон сражающиеся объяты безумием. В их глазах читалась ненависть, рты выкрикивали проклятья, руки, мощные, покрытые сетью вен, наносят всё новые и новые удары.
«Никогда не думал, что окажусь в сражении, что проходят среди городских кварталов».
Хотя, конечно, такое не являлось редкостью. То там, то здесь вспыхивали восстания, и тогда бунтующий народ просто казнили, выпуская на улицы тяжёлую конницу, пехоту. Кто не спрятался, тот мертвец. А однажды вырезали целую небольшую деревушку. Но там искали заговорщика, а местные жители не пожелали идти на контакт, за что и поплатились. Правда, того умника, который отдал приказ, вскоре вздёрнули на городской площади.
Салазар утёр дрожащей рукой пот с лица, размазывая грязь по кожи, устало прислоняясь к стене дома, давая себе небольшой отдых. Всего лишь мгновение, и он снова будет сражаться. Но ему нужно отдохнуть. Он слишком устал. Путь отнял много сил, а тут ещё эта внезапная сеча.
«Годы берут своё», — подумал он с печалью.
* * *
Киру передёрнуло от отвращения. Она с брезгливостью отступила, когда графиня попыталась обнять девушку, прижаться к ней, шепча некие глупые слова об удовольствие. Она пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Вообще было огромной ошибкой спуститься сюда, в эти подземелья. Следовало отказаться раньше, и тогда бы она не оказалась в нынешнем положении. Но что делать теперь? Вырубить эту старуху с горящими глазами? Так за дверью Скат, и Кире не уйти, а сражаться и речи не идёт. Хотя, если бы здесь был Алдуин, тогда имелись бы шансы, а в одиночку никаких.
— Я сделаю так, что ты получишь неземное удовольствие, — тем временем вещала графиня. – Кто, как не две женщины знают, как доставить наслаждения друг другу. Мужчины глупцы, думающие только о своём животном самоудовлетворении, а у нас всё устроено иначе. Верно ведь?
И леди Равена улыбнулась, что, по-видимому, должно было выглядеть сексуально, но получилось просто отвратительно. Её причёска, огромный слой пудры, который не может скрыть морщины и пигментные пятна, сморщенные груди, всё это отторгало, точно перед Кирой находился не живой человек, а уже мертвец. Ходячий, но мертвец.
— Мне это не надо.
— Как ты можешь говорить, что тебе это не надо, даже не попробовав.
Кира пожала плечами, слегка касаясь рукояти кинжала в чулке.
— У меня нет желания даже пробовать. Это отвратительно.
— Ха! Какие громкие слова. Ты же вроде бывшая шлюха?
Девушка зло поглядела на стоявшую перед ней женщину, уже жалея о том, что разоткровенничалась, принимая ванную. Но тогда ей было хорошо, и мир играл разноцветными красками, а сейчас наступила суровая реальность. Её купили, как покупают шлюх. Купили за красивую, дорогую одежду, косметику на лице, причёску и цацки в виде колец и браслетов на руках и пальцах. Ей думалось, что профессия осталась в прошлом, а вот и нет, это самое прошлое вернулось спустя много лет. Но нет, пускай она лучше сдохнет, чем позволит этой ходячей мумии прикоснуться к себе.
— За всё в нашем мире приходится платить, — медленно заговорила графиня, указывая на золотистое платье. – И поверь мне, дитя, это не так уж и дорого. Цена могла быть гораздо выше.
Кира покачала головой, приподнимая все свои юбки до колен, извлекая из чулка кинжал, направляя лезвие в сторону леди Равены. Ладонь вспотела, а пальцы крепче обхватили рукоять.
— Упрямая ты.
Женщина вздохнула, покачивая головой.
— Я ведь не спрашиваю тебя, а приказываю. Или ты сейчас сама ляжешь на кровать, или я тебя заставлю.
— Интересно, каким образом?
Но Кира знала каким, как и графиня. Последняя, несколько раз хлопнула в ладоши, и дверь открылась, впуская верзилу таланта. Тот окинул комнату цепким взглядом, а затем уставился на испуганную девушку.
— Сука! – выпалила Кира.
Леди Равена побледнела под слоем пудры, крепко сжав тонкие губы. Её глаза зло блеснули, а кулаки сжались. Она шагнула вперёд, а затем отвесила своей несостоявшейся любовнице звонкую пощёчину.
— Тебе следовало вырвать бы язык, но боюсь, что он ещё понадобится. А ну быстро легла!
— Иди к чёрту, старая курва!
— Скат, взять её!
Кира попыталась отпрыгнуть, но была поймана крепкими руками монаха. Тогда она попыталась нанести удар кинжалом, но талант с лёгкостью перехватил руку, медленно, но с наслаждением начиная надавливать на запястье, чуть ли не ломая его. Девушка, не выдержав, застонала от боли, болтаясь в воздухе, примерно в половине локтя от пола.
— На кровать её, — приказала графиня. – И сорви с неё одежды.
— Мы же служим одному господину! – попыталась достучаться девушка до хозяйки замка.
— Тише, дитя, не надо об этом так громко кричать. И у стен имеются уши.
Девушка не знала, чтобы произошло дальше, но в этот миг в коридоре раздался грохот приближающихся шагов. Дверь резко распахнулась, ударяясь о стену, и на пороге возникла злобная физиономия Варлина. Он с ненавистью обвёл комнату, пока не замер на повисшей в руках таланта Кире. Его щёку украшал свежий шрам, до конца не зашитый.
— Ты какого сюда припёрся! – взвизгнула хозяйка замка Нот, краснея от злости. – Тебе кинули кость, так сиди и грызи её, пёс!
— Захлопни свою калитку, старая корова.
— Что?
— Закрой хлебало, я сказал.
Леди Равена выпучила глаза от изумления. С ней никто и никогда не разговаривал в таком тоне, и тем более не называл старой коровой. А тут какой-то сутенёр, даже не лорд, и позволяет себе такое?
— Скат! Убей его!
Тот ринулся вперёд, а Варлин выскочил за дверь. Сразу за этим где-то в коридоре завязалась яростная битва. Вот только становилось непонятно, как мог сутенёр отражать удары таланта так долго. По всем меркам он должен был давно умереть, но битва всё длилась и длилась.
— А ты куда? – сощурила взгляд графиня, цепко хватая девушку за предплечье.
— Тебя забыла спросить, — прошипела та в ответ.
Затем размахнувшись, Кира врезала леди Равене кулаком в челюсть, отправляя ту на кровать. И больше не теряя времени, она выскользнула из помещения, но тут же замерла, уставившись во все глаза на происходившую битву. Талант дрался с механическим чудищем, чей размер превышал человеческий. Он походил на голема, с огромными кулаками, овальной головой и горящим огнём глазами. Его корпус был создан из металла, но даже несмотря на это, механизм двигался довольно ловко. Иногда он не мог отразить удары, что, признаться честно, случалось почти постоянно, но это не заботило искусственного гиганта. Меч ему не мог причинить вреда. Его механизмы лязгали, перестукивали, скрежетали, работая с помощью магического кристалла.
— Как тебе моё оружие? – спросил с искривлённым от злобы лицом Варлин. – Мне его привезли из самого Джегипта. Там настоящие мастера вот на такие штучки.
Затем вытащив нож, он двинулся на Киру, которая стала медленно отступать, поводя кинжалом, пристально наблюдая за руками сутенёра. Пока рядом шло сражение, здесь начиналось другое, не менее важное, чем первое. Она бы сейчас с удовольствием оказалась в своей старой одежде, а не в этом тяжёлом платье с длинными юбками, которые постоянно приходилось приподнимать, чтобы не споткнуться. А значит, у неё имелась лишь одна рука. Да и проклятая обувь, такая красивая, но слишком уж неудобная. Леди не дерутся, леди блистают красотой.
— Я заставлю тебя заплатить за моё унижение!
— Заставь себя так сильно не вонять.
Варлин бросился с рычанием вперёд, но в этот миг из помещения выскочила графиня, сбив сутенёра наполовину пути своим визгливым возгласом. Она и сама не ожидала наткнуться на мужчину, так как дёрнулась назад, прилипнув спиной к стене. Но этого Кире вполне хватило. Шанс, которым девушка и воспользовалась, прыгнув вперёд, как могла. Варлин обернулся, но острие кинжала уже пронзило его бок, с лёгкостью пройдя мимо рёбер. Сутенёр зашатался, а потом рухнул на колени. Кире же пришлось отскочить, так как механическое чудище шагнуло назад, всё ещё продолжая сражение, а иначе бы девушку затоптало.
— Грязная собака! – заорала на мужчину графиня. – Я тебя заставлю об этом пожалеть.
Но и ей пришлось отскочить, иначе бы её зашибло насмерть. Механическое чудище, схватив Ската, бросило его о стену с такой силой, что нормальному бы человеку давно переломало все кости, а монах лишь застонал, вновь поднимаясь, начиная кружить вокруг противника. Организм, конечно, у талантов ничем не отличался от остальных людей, но вот только они могли блокировать боль, чтобы та не мешала в бою.
* * *
Зажимая окровавленную рану, Варлин отполз в сторону от дерущихся, оставляя после себя бурый след. В голове всё плыло, тело стало вдруг ватным, слишком уж слабым. Он с трудом передвигался, пока не достиг ответвления в сторону. Никем не замеченный, мужчина перевалился на другой бок, исчезая за углом, облегчённо вздыхая, принимая сидячее положение.
«Но ничего, — размышлял сутенёр. – Сейчас мой механизм разберётся и с талантом, и с остальными».
Сплюнув окровавленную слюну, Варлин поднял взгляд, вздрогнув от неожиданности. В паре шагов от него находился низенький человечек с бритой головой и свободной одежде.
— Ежа тебе в задницу! Что ты тут делаешь?
Токси неопределённо повёл плечом.
— Беги со всех ног, кричи охрану.
— Нету здесь никого, — отозвался спокойным голосом помощник. – Я всех отослал наверх, на помощь Феликсу.
Он громко втянул в себя воздух, принюхиваясь, ощущая запах крови смешанную с вонью алкоголя и пота.
— Что? Да какого рожна…
Варлин стал закипать, но умолк, когда увидел в руке мужчины нож. Тот быстро приблизился, а затем приставил лезвие к горлу. Глаза сутенёра округлились от страха и изумления.
— Почему? – только и спросил он.
— Власть, — было ему ответом.
Из артерии брызнула кровь, а ноги Варлина задёргались. Тело упало на бок. Оно жило ещё несколько мгновений, а затем окончательно затихло.
Спрятав оружие в одежды, Токси выглянул из-за угла, убедившись, что сражение всё ещё продолжается, а затем бросился со всех ног прочь, довольный достигнутым результатом. Теперь он новый теневой хозяин города. Как долго пришлось этого ждать, но, к счастью, мечты иногда сбываются. И плевать на графиню, подохнет ли она. У Токси была заготовлена правдоподобная история на все случаи жизни. С него никакого спроса, так как помощник в нынешней ситуации не виноват. Это всё Варлин, обезумевший, жаждущий мести бывшей шлюхе.
* * *
Скат поднырнул под рукой чудища, заходя за спину, нанося серию рубящих ударов, целясь в голову, где и находился магический кристалл, который питал механизм. Но эффекта это не дало. Тогда монах, отбросив свои клинки, запрыгнул на спину металлического противника, крепко обхватывая, засовывая руку в углубление, нащупывая искомое. Пальцы с силой выдернули горячий кристалл, и в тот же миг голем замер, став неподвижной грудой железа.
— Ты молодец, — победно усмехнулась графиня, точно сама выиграла сражение.
Она обернулась к Кире.
— А теперь уходим отсюда. Скат, захвати с собой девчонку.
Подобрав клинки, талант двинулся к Кире, но из-за угла медленной походкой вышел Алдуин. На лбу его сияла жуткая рана, а бок был окровавлен. Он слегка прихрамывал, но все же двигался уверено, чувствуя себя хозяином положения. За его спиной тащились двое, мальчишка воришка и рыжеволосая девка.
Только сейчас, когда весь грохот от сражения закончился, испуганные посетители стали показываться в коридоре, осматриваясь, изучая собравшихся людей. Они с опаской двинулись прочь, моля богов, чтобы их не прикончили в этом подземном царстве. Следом бежали полуголые и голые шлюхи, некоторые важные лица города. Игры прекратились, удовольствие окончено, прерванное внезапным сражением.
— Это было интересно, — покачал головой Алдуин.
— А ты что здесь делаешь? – спросила графиня Ядвигу.
— Наконец, — вздохнула Кира с облегчением, ощущая теперь, что она не одна.
Графиня больше не станет натравливать на неё своего таланта, так как Алдуин здесь. А кто, как не он мог стать гарантом безопасности. С его силой и мощью, никто перед ним не устоит.
— Что значит, интересно? – поинтересовалась девушка. – Ты видел и не помог?
— Угу. Стало любопытно, кто победит.
Мужчина с раздвоенной бородой оглядел всех присутствующих.
— Ты ещё кто такой? – спросила леди Равена. – Откуда здесь взялся.
Алдуин бросил небрежный взгляд на хозяйку замка, морща нос, точно от неё порядком пованивало.
— Хорошая штука, — пнул он ногой механизм. – Думаю, он мне понадобится.
Затем поглядел на таланта, протягивая вперёд ладонь, напрочь игнорируя хозяйку замка Нот.
— Давай сюда кристалл.
— Ты с ума сошёл? Зачем тебе нужна эта громадина.
Кира чуть не клюнула носом, наступив на собственные юбки, но тут же вспомнила, что их следует слегка приподнимать. Она подобралась к своему товарищу, желая быть подальше от графини и её верного пса.
— Лишним такая штука не будет, — ответил Алдуин, глядя в глаза Скату. – Так я жду, приятель.
Леди Равена задумалась, а потом кивнула сама себе, придя к какому-то решению. Кира видела, как на лице графини сменяются маски, жадность, решительность, упрямство.
— Прикончи его, — приказала графиня. – Мне такая штука и самой не помешает.
В тот же миг Скат со сверхъестественной скоростью ринулся вперёд, а Алдуин с такой же быстротой ушёл в сторону. Но сражение продлилось не больше пары ударов сердца. У одного имелись клинки, а у другого нет. Один был профессионал, мастер убийства, а другой нет. Оба быстры, выносливы, но всё решила сталь. Голова Алдуина отлетела прочь, шмякнувшись о стену, оставляя на ней кровавый след. Скат, как ни в чём не бывало, отёр своё оружие об обезглавленный труп, убирая их в ножны.
— Теперь уходим отсюда, — скривилась графиня. — За своим механизмом пришлю людей позже.
Она попыталась привести в порядок причёску, но та осталась по-прежнему в форме вороньего гнезда.
— Здесь неподалёку, знаю я, имеется выход на поверхность.
Кира бросила взгляд на то место, где раньше стоял воришка, но того и след простыл, а вместе с ним и рыжеволосой девчонки. Скат вопросительно поглядел на свою хозяйку, но та отрицательно покачала головой.
— Пускай уходят. А вот эту прихвати.
Киру обхватила стальная рука, да так, что никак не вырваться. Её потащили следом за леди Равеной, которая направлялась к выходу из подземелья. Ноги болтались в воздухе. Верзила просто пёр, не реагируя на внешние раздражители.



Второй шанс.

Чужая кровь брызнула Салазару в лицо. Он отступил, оборачиваясь, нанося режущий удар, обводя бешеным взглядом поле битвы. Возле его ног валялся стражник, крича, громко призывая богов. Его правая рука почти отсечена, держась лишь на лоскуте кожи. Тем временем сражение не угасало. Людей графини до сих пор не было, но как понял Салазар, от замка до города время займёт прилично. Но и местными силами во главе с Марком они справлялись. Подкрепление устремилось на орду, разделяя ту, начиная планомерно уничтожать. Бандиты Варлина бросились прочь, прячась среди домов, хоронясь в темноте. Возможно уже сегодня, те, кто остался в живых, уйдут далеко, за много стадий, иначе ждёт виселица. Как-никак, здесь целый бунт, попытка захвата города, нападение на городскую стражу, не говоря уже о перебитых караванщиках.
— Руби ублюдков всех! – доносился из темноты голос Марка.
Снова лязг метала, вопли раненных и стоны умирающих. Салазар, обзаведясь круглым щитом, бросился за убегающими бандитами, которые устремились мимо домов, сворачивая куда-то в сторону. Он так и не удосужился стереть с лица чужую кровь, которая пропитала бороду. Хотя, его собственной также довелось пролиться. Несколько раз его задели, но раны оказались поверхностными, не смертельными. Но потом о них все-таки стоило позаботиться. Сейчас стояла жара, возможное заражение от грязи, да и дальний путь…
Мужчина ушёл от меча из темноты, нанося удар краем щита, выбивая неприятелю зубы. Тот повалился, харкая, когда острие меча вонзилось ему в брюхо. Перепрыгнув через поверженного, Салазар продолжал погоню за двумя бандитами. Беглецы, то и дело оборачиваясь на бегущего за ними воина, вдруг исчезли, растворившись.
«Что за дерьмо!»
Стараясь сдерживать хриплое дыхание, хотя это было трудно, мужчина осторожно приблизился к тому месту, и увидел проём в стене, который уводил по ступеням вниз. Два типа сбежали в подземелье, освещённое факелами на стенах.
«Будьте вы прокляты, свиное отребья! Ещё бегать за вами под землёй».
Но ветеран не привык делать дела только на половину, и поэтому стал спускаться вниз, держа наготове клинок. Для меча места хватало. Коридор оказался просторным, в пять шагов ширины. Он стал проходить мимо множеств дверей из тёмного дерева, прислушиваясь, напряжённый, готовый в любой момент к защите, а после и атаке. Но крики раздались дальше по коридору, как раз за углом. Лязгнул метал, вопль, один, другой, а после тихие голоса.
«Неужели кто-то из стражей меня опередил? Всё возможно, если они зашли с другого хода».
И тут раздался женский вопль, а следом и возня.
— Отпусти меня, ты, мешок с дерьмом!
Салазару этого хватило, чтобы броситься вперёд, сворачивая в следующий коридор, натыкаясь на трёх человек. Точнее, их было больше, но вот два находились в состоянии трупов, те самые беглецы. А перед ним стояла явно высокородная в чёрном платье и с таким же цветом волос, а рядом с ней верзила с двумя клинками. Правда, обнажён был лишь только один, так как другой рукой незнакомец прижимал к себе вырывающуюся девушку в золотистом платье, также явно из леди.
— Да отпусти ты! – взвизгнула блондинка.
Воин заметил новое действующее лицо, и сразу оттолкнул девчонку прочь, готовя второй клинок. Он ничего не сказал, лишь сощурив холодный взгляд. Но вот высокородная, указала на Салазара пальцем, выкрикнув:
— Убей его, Скат! Прикончи ублюдка!
Воин со сверхъестественной скоростью бросился вперёд, и Салазару лишь чудом повезло. Он рефлекторно поднял щит, так что лезвие обрушилось на него, разбив защиту в щепки. Сам же ветеран отлетел назад, падая на одно колено, ошеломлённый такой быстротой.
«Проклятье! Чтоб я сдох, если это не один из талантов».
Скат занёс клинки, обрушивая их на старого воина, но тот перекатился к дальней стене, соображая, как ему быть дальше. Подняться бы, но разве этот даст? Да и вообще, откуда здесь появился монах, а главное, отчего он нападает? Неужели это прихвостень Варлина? Но эти две леди, одна старая, другая молодая…
Следующий удар Салазару удалось остановить, лёжа на спине. Он попытался ударить пятками Сапогов в живот нападавшему, но тот ловко отскочил, тут же вновь сближаясь. Противник не издавал никаких звуков, никакого кряхтения, в отличие от ветерана. Да и это понятно. У одного имелся громадный опыт, наработанный десятилетием, а у второго мастерство убийцы, полученное от других людей.
«Скольких же ты убил людей, чтобы достигнуть такой скорости и мастерства?»
Мужчина вновь перекувыркнулся, а на том месте, где он только что лежал, вонзилось острие, выбив искры из камня. Второй клинок устремился горизонтально, но ветеран оказался возле двери, прикрываясь ею, как щитом. Одно оружие накрепко застряло, войдя в древесину, чуть ли не пробив ту насквозь. Этой заминки и хватило мужчине, чтобы подняться, отскакивая на несколько шагов назад.
— Послушайте! Возможно это недоразумение…
Слова были оборваны следующей атакой. Талант сделал колющий удар, пронзая салазару плечо, тут же отскакивая от ответного удара. Боль от свежей раны стала расползаться по телу, а кровь пропитала одежду. Одна из рук плохо слушалась, пульсируя огненным потоком. Пот застилал глаза, с бороды капала кровь.
«Прости, Ева, но видимо, нам не судьба больше встретиться», — грустно подумал мужчина, осознавая неравность сил.
Он был опытным воином, но опыт не мог соперничать с умениями талантов, чьё мастерство доходило почти до идеала. Конечно, ходило много слухов, якобы, где-то во внутренних землях кому-то удалось победить монаха, но большая часть считала всё это брехнёй. Байки из разряда, где-то там, но не здесь. Такое происходило сплошь и рядом. Любители сплетен, длинные языки, распускали такие сказки, а люди их передавали, что-то добавляя своё. Ну а как же без этого?
— Будь ты проклят, собачья блевотина!
Даже с одним клинком талант был очень опасным. Его рука слегка приподнялась, совсем чуть-чуть, а ноги передвинулись. Монах готовился к броску, самому последнему, возможно смертельному для Салазара. И когда он уже бросился на врага, девушка в золотистом платье вдруг упала вперёд с кинжалом, выбрасывая тот перед собой, вонзая острие в правую ногу мужчины, прямо под колено. Монах, не ожидавший такого, вдруг запнулся, оборачиваясь, меняя свою цель прямо в прыжке, лишь на секунду поворачиваясь к противнику спиной, и этого Салазару хватило вполне. Ветеран буквально выстрелил своим клинком, вгоняя сталь под черепную коробку таланта. Окровавленное острие вышло с другой стороны, из раскрытого рта, вместе со сломанными зубами.
— Уф, — только и сумел выдохнуть мужчина вместе с потоком бурой жидкости.
Он рухнул на пол, мгновенно затихнув, а Салазар, приблизившись, упёрся сапогом о его мощное тело и выдернул свой меч, устало прислоняясь плечом к прохладной стене подземелья. Противник пал, поверженный клинком, но не без помощи кинжала.
* * *
— Дрянь! Ты что наделала!
Графиня в ярости налетела на Киру, но та её оттолкнула, поднимая с пола окровавленный кинжал. Платье в некоторых местах порвалось, а причёска растрепалось. Почти ничего не осталось от былой красоты. А жаль, ей ведь так нравился наряд, да и вообще чувствовать себя в таком статусе. Мечта любой девчонки, а теперь всё исчезло разом. Она не ведала о своём будущем, но отчего-то думала, что впереди ничего хорошего не ждёт.
— Замолчи, — устало вздохнула девушка.
Затем она с опаской поглядела на старого воина, которого, казалось, видела целую вечность назад. Он по-прежнему подпирал стену, пристально изучая её. От этого взгляда ей стало неуютно. Его грудная клетка мерно вздымалась, а сквозь губы всё ещё прорывалось хриплое дыхание. Рана на плече кровоточила, по-видимому, причиняя боль.
— Ты ли это, девка? – наконец проговорил он.
Салазар стёр кровь со щеки, выпрямляясь.
— Та самая, из храма?
Кира в страхе затрясла головой, отрицая, непроизвольно делая шаг назад. Она помогла этому ветерану, выбрав меньшее из зол, решив, что лучше уж с ним, чем с монахом.
— Не-ет.
Девушка смахнула со лба прядь белокурых волос. Её глаза забегали из стороны в сторону.
— Так-так, — медленно протянула леди Равена, растягивая свои ярко накрашенные тонкие губы. – Значит, это тот самый пёс, которого ты планировала убить вместе со своим путником?
Она говорила нарочито громко, без каких-либо намёков, раскрывая своими словами все тайны.
— Убить? Но зачем?
Воин нахмурился, обходя труп таланта, останавливаясь напротив Киры, которая отступила, но позади была лишь стена.
— Сейчас я тебе расскажу, пёс, — вновь подала голос хозяйка замка. – Дело в том, что ты помешал ритуалу. И ты не спас их, а скорее уж наоборот…
Она покрутила в воздухе указательным пальцем, не понятно, что имея в виду.
— И наша Кира прошла всё запустенье, оказавшись здесь, устроив на тебя засаду. Она и её собрат по вере. Ты должен был сдохнуть, но всё пошло не так. Вначале этот проклятый сутенёр, а потом и всё остальное.
Женщина сплюнула, морщась от недавних воспоминаний. Всё должно было закончится иначе, приятной ночью, ласковым утром, но никак не убийствами, обезумевшим Варлином, смертью её верного Ската.
— И где этот собрат? – поинтересовался мужчина, зло глядя на белокурую девушку.
Он смотрел на Киру, но обращался к хозяйке замка.
— Там, — елейным голосом отозвалась графиня. – Лежит где-то с отрубленной головой. — Можешь поискать, если хочешь.
Кира опустила взгляд, уставившись в пол, не зная куда деть руки, которые мяли ткань платья. Ей было неуютно под этим тяжёлым взором, который буквально сверлил её, обвиняя. В нём также читалась обида на то, что его обманули. Как же так, Салазар рисковал собственной жизнью, думая. Что спасает её, а на самом деле всё наоборот.
— Это правда?
Кира хотела вновь затрясти головой, но собравшись с духом, утвердительно кивнула.
— Да. Всё началось с ведьмы, которую ты прикончил. Мэри Энн. Она должна была призвать в мир нашего господина, но не вышло. Ты расстроил его планы. Это было в первый раз.
— А во второй раз, в крипте? – продолжил мужчина.
Девушка вновь кивнула, покусывая губу.
Она начала говорить, вначале медленно, будто неохотно, но с каждым словом, удивительно, Кира чувствовала некое облегчение внутри себя. Она поведала с самого начала, с ритуала, затем путешествия по запустению, и уже здесь, последние события этого дня. Девушка не стала лишь упоминать некоторые моменты, что случилось с телом Дурина. Ей самой до сих пор было жутко о том вспоминать. Да и тогда, по её мнению, она являлась совсем другим человеком, чем сейчас. Прошлое должно остаться в прошлом, а ей хотелось новой жизни, без теней за спиной, о чём и сказала воину.
— Теперь ты меня убьёшь?
Кира поглядела на кинжал в своей руке, а затем бросила его на пол. Тот со звяканьем отлетел в сторону.
— Убьёшь? – повторила она дрогнувшим голосом.
Мужчина задумался, продолжая изучать её своими холодными глазами, а затем отрицательно покачал головой, вновь морщась от боли в плече. Он убрал меч в ножны, слегка отступая.
— Не вижу в этом смысла, — медленно ответил Салазар. – Ты ведь сама сказала, что хочешь покончить со своим прошлым. И я тебе отчего-то верю. Каждый имеет право на ошибку, и каждый должен эту ошибку исправить.
— Что ты имеешь в виду?
Она поглядела вначале на него, а затем на неподвижную графиню, которая внимательно слушала их разговор, недовольно хмурясь.
— По-видимому, придётся вернуться, как бы мне этого не хотелось.
— Куда?
— К твоим, так называемым, братьям и сёстрам по вере.
Салазар высморкался, отирая пальцы об окровавленную одежду.
«Прости, Ева, но я просто обязан это сделать. Не могу позволить, чтобы нашим детям и внукам грозила опасность».
— Путь дальний, но иного выхода нет. Нельзя им позволить вновь собрать ключи. Следует выжечь огнём их мерзкое логово.
— Всего лишь три попытки! – возбуждённо произнесла Кира с горящими глазами. – Если мы сумеем помешать им, то в следующий раз они смогут призвать господина не раньше прошедших сотни лет.
— Это большой срок, — серьёзно кивнул Салазар. – Вот только наш путь обратно, боюсь, займёт слишком много времени.
— Они не смогут так быстро отыскать новые ключи, — заявила девушка, отчего-то улыбнувшись.
— Ты чего, девка? Что тут смешного?
Мужчина нахмурился, думая, что насмехаются над ним или его словами.
— Просто нам не нужно снова пересекать запустенье.
Ветеран в ожидании поднял бровь.
— Мы используем зеркало.
Кира поглядела на графиню с брезгливостью, а затем шагнула в её сторону.
— Даже не думай! – взвизгнула та, отступая.
— Боги! Девка! Да прекрати говорить загадками.
Салазар шагнул слегка в сторону, протягивая руку, хватая графиню за шиворот, прижимая ту к стене. Она продолжала визжать, но оба не обращали на это внимания, воин и девушка.
* * *
Они стояли на небольшой поляне, в окружении деревьев. Используя Вороний глаз, Кира изучала окрестности с помощью ворон, коих было много в этих местах. Глазами птиц девушка наблюдала за просторным домом из дерева, который расползся во все стороны комнатами. Вокруг же него находились огороды, загоны со скотиной. Постоянно появлялись люди, заходя вовнутрь сооружения, а некоторые двигались из храма. Что был выстроен неподалёку. Там приносили жертвы, в основном животных. Одна из ворон уселась так удобно, что через окно было видно жреца, и нескольких шаманов, что сидели на табуретах, о чём-то переговариваясь.
— Сейчас день, а значит все на работах, — проговорила Кира, кладя вороний глаз обратно в мешочек у пояса. – Следует подождать время служения, когда соберутся люди в храме.
Салазар утвердительно кивнул, покусывая молодую веточку с дерева, держа ту в руке.
Вокруг них находились солдаты из Ваар-Дина, которые отправились сюда с помощью зеркал. Их было около двух десятков, так что провести их скольжением было ещё той морокой. Каждый хотел разглядеть подробнее мелькающие картины, громко переговариваясь, тыча пальцем. Да и пришлось сделать несколько ходок, так как разом всех не забрать.
Кира поглядела на золотое кольцо с красным камнем на своём безымянном пальце. Оно раньше принадлежало леди Равене, но после того, как графиня не по своей воле поделилась тайной перемещения, то магический артефакт перекочевал девушке. По крайней мере, на время. Теперь же они все здесь, готовые к захвату храма культа крови.
Вернулись два разведчика, которые подтвердили слова девушки. Они доложились капитану Санчесу, заместителю Марка, который стал командиром в городе вместо Бернара. Теперь же воины потихоньку выдвигались в путь. Пока они будут продвигаться, время наступит. Они захватят служителей, и всех их ждёт суд. А вот с шаманами и жрецами, дело обстояло гораздо проще. Этих просто зарубят, здесь же, и сожгут в домах и храмах. Но Кире и Салазару это не предстояло наблюдать собственными глазами. Оба оставались на поляне, пока происходил захват.
— Спасибо, — вдруг произнесла девушка, щурясь на яркое солнце, что пробивалось сквозь листву деревьев.
— За что? Не понял воин.
Он дымил трубкой, сидя на пне, наблюдая за муравьями.
— За то, что меня не выдал. Ну, там, в городе.
— Второй шанс, — напомнил ветеран. – Ты попросила о нём, в отличие от той старой курвы, и я тебе его предоставил.
После того, как леди Равена поведала тайну перемещения, она случайно свернула шею в этом подземелье. Тогда погибло много людей, в том числе и Варлин, так что смерть никого не удивила. Да и по-другому никак. Графиня была высокородная, так что, скорее всего, избежала бы участи, а несчастный случай поставил все точки в этой истории, покончив со служительницей культа крови. Конечно, глупо думать, что не осталось больше никого из них, но пока ничего нельзя поделать.
— И я им воспользуюсь, — серьёзно отозвалась Кира.
Ближе к вечеру вернулся отряд с пленниками. Под командованием капитана Санчеса, они двинулись в обратный путь, в ближайшую деревушку, к лавке торговца, в котором имелось достаточных размеров зеркало для скольжения.
* * *
Вначале вышло два воина, а следом уже и Салазар с капитаном Санчесом. Лавочник, старый Холли изумлённо воззрился на появившихся из зеркала солдат, а затем и Салазара, постаревшего за годы службы. Ветеран улыбнулся, кивая старому знакомцу, которого знал с самого детства. Тот же забормотал молитвы старым богам, думая, что в его лавке оказались духи умерших.
— Как дела, Холли?
— Салазар, ты ли это?
— Нет, только мой дух, — ухмыльнулся ветеран в бороду.
— Лопни мои глаза! Это же ты!
Мужчина сделал несколько шагов, а затем обернулся к капитану Санчесу, снимая со своего пальца кольцо графини, передавая его в другие руки. Тот принял артефакт, надевая на безымянный палец, кивая своим бойцам, чтобы те не расходились далеко.
— Эй! – воскликнул Холли. – А ну положи эту вещицу обратно, иначе я вырву тебе эту руку и засуну к тебе же в задницу.
Один из солдат отошёл назад, оборачиваясь, с насмешкой глядя на воинственного старика.
— Ну что же, моя миссия выполнена, и мы возвращаемся обратно, — проговорил Санчес.
Кольцо капитану предстояло сдать в магистериум, но после того, как вернётся обратно. Но перед этим они вновь ушли в скольжение, переносясь на сотни стадий, оказываясь здесь, в лавке у старого Холли. Салазару доводилось здесь бывать довольно часто, и он всегда помнил о громадном зеркале, которое висело на одной из стен. Оставалось лишь надеется, что за все эти годы старик его не снял и не разбил. Так и получилось, и теперь мужчина вернулся домой. Его путь окончен.
Солдаты вошли в зеркало, исчезая навсегда, а Салазар зашагал к выходу, громко топоча сапогами по деревянному полу. Ноги сами несли по знакомым улицам к родному дому, что стоял совсем близко.
— Эй! – окликнул его старый Холли. – Может, выпьем? Ну, за возвращение?
— Как-нибудь потом, — отмахнулся ветеран.
А уже тише добавил:
— Есть дела, куда более важные.
Приблизившись к знакомому дому, Салазар вдруг ощутил, как защемило сердце. Он с трудом сдержал слёзы, что так не вовремя подкатили. Сколько раз ему виделась картина возвращения, и вот, наконец, его мечта сбылась. Спустя не один год, пройдя сквозь смерть, он вернулся домой. Вернулся, чтобы остаться здесь навсегда.
Дверь со скрипом открылась, и на пороге возникла Ева, его жена. Её волосы побелели ещё больше, а на лице прибавилось морщин, но всего этого Салазар не замечал, устремляясь к той, о ком думал ежедневно, еженощно.
— Я здесь. Я пришёл к тебе.
* * *

Кира, находясь в седле, смотрела в перёд, оставляя за спиной Ваар-Дин, город, в котором случилось многое. Она прибыла в него, чтобы убить, а уезжает, обладая вторым шансом. Девушка была счастлива, и немного возбуждена этим событием. Перед ней расстилался весь мир, что лежал под копытами коня. Вновь всё окружающее пространство заиграло разноцветными красками, как тогда, много дней назад. Да вдобавок душу грело то, что она двигалась не налегке. На вьючной лошади лежали тюки с платьями, а под одежду у неё спрятаны драгоценности и мешочки с деньгами, которые она забрала у графини, вернувшись после всех этих событий обратно в замок Нот. По понятным причинам, старой корове богатство уже не было нужно, а наследников у неё не имелось. Ну, разве только за исключением самопровозглашённых, которые взяли всё что нужно, и теперь направлялись прочь от города, держа путь восвояси.
Достигнув развилки, она остановилась, прислушиваясь к топоту копыт. Обернувшись в седле, положила ладонь на рукоять кинжала, глядя на приближающегося путника. Это был мужчина, а скорее уж молодой человек с тёмными длинными волосами. Она его сразу узнала, слегка улыбнувшись.
— Вот же судьба, — протянул он слегка изумлённо. – Где бы мы ещё встретились, как не здесь.
Людвиг также изучал девушку, словно опасаясь какой-нибудь очередной штуке. Он ещё помнил, как по её приказу оказался связанным в палатке. Но теперь она находилась в одиночестве, без своих людей, хотя рука и готовая выхватить кинжал, используя его по назначению.
— Да уж, это точно, — согласилась Кира.
Немного подумав, она сунула пальцы в мешочек на поясе, извлекая вороний камень, протягивая парню.
— По-моему, это вещь принадлежит тебе.
— Верно, — кивнул Людвиг, принимая магический артефакт небольшой мощности, радуясь возвращению камня.
Он пристально поглядел на неё, замечая изменения. Нет, не только во внешности, а и в самом поведении. Эта леди стала мягче, вроде, не такой жёсткой и равнодушной, как раньше.
— Куда путь держишь?
Девушка слегка ударила коня пятками, заставляя того начать движения.
— Не знаю. Всегда хотел посмотреть мир. Может к проливу Дайло? Говорят там очень красиво.
И теперь у него имелась такая возможность. Пока происходило сражение, он прокрался в кабинет к Варлину, и немножко подчистил его, а затем унёс ноги из Ваар-Дина, остановившись лишь в небольшой деревушке, где и приобрёл коня.
— А ты куда? – поинтересовался Людвиг.
— Помолчав, она наконец произнесла:
— В Даар-Шаар. Всегда хотела поглядеть столицу. Путь не близкий, но думаю, что к зиме успею.
— Ну что же. Тогда нам по пути.
Парень, по-видимому, принял для себя некое решение, и теперь улыбнулся своим мыслям.
— Думаю, да, — согласилась Кира. – Нам по пути.



Конец.



Путь домой.

Действующие лица.

Салазар — Пограничник, возвращающийся домой после службы.

Кира — Девушка из малого селения, служительница культа крови, один из шести ключей.

Алдуин. — Житель Зелёных равнин, Альхарец, служитель культа крови, один из шести ключей.

Варлин — Бывший сутенёр, нынче теневой хозяин города Ваар-Дин.

Токси — Помощник Варлина, его доверенное лицо.

Дурин — Молодой парень, служитель культа крови, один из шести ключей.

Мэри Энн — Ведьма, служительница культа крови.

Людвиг — городской воришка. Парень 17 — и лет.

Брукс — Городской воришка, друг Людвига.

Ядвига — Бывшая девушка Брукса, а нынче служанка при замке Нот.

Леди Равена — Графиня, хозяйка замка Нот.

Скат — Монах, талант, мастер боя.

Феликс — Человек Варлина, командир орды.

Эмилио — Молодой вампир, житель запустенья.

Марк — Стражник, заместитель Бернара.

Капитан Санчес — Заместитель Марка.

Старый Холли — Лавочник.

Генрик — Человек из каравана торговца Торвиля.

Эльга — Девушка, работающая в таверне у Яна.

Торвиль — Торговец, хозяин каравана.

Штефан по прозвищу Зелёная сопля — Местный пьяница.

Некоторые места, города.


Город Ваар-Дин. — Находится на границе с запустеньем. Бывшие гномьи копи. Население примерно 10000 человек.

город Мирдак. — Находится на зелёной равнине. Изначально был сторожевой крепостью Урдак.

Город Магна. — Располагается возле реки Тигр. Появился из древнего поселения Ма-Гаана. В нём расположены музеи, а также в нём хорошо развито искусство.

город Даар-Шаар. — Находится во внутренних землях континента. Столица мира, сердце империи.

Город урга-Ра. Столица Джегипта.

Тетес. Великая река, которая пересекает весь континент, от земель Ар-даа, и до Зелёных равнин, и дальше, уходя между Карпацкими горами, выходя к проливу Дайло.

Старый лес. — Древнее место. По некоторым сведеньям историков, существовавшее ещё до великого оледенения. Но на самом деле, таких лесов несколько, и все под одним названием.

Запустенье. — Нынче пустыня на том месте, где ранее, до великого оледенения находился океан. Это место для своего обитания выбрали монстры и некоторые опасные виды животных.

Cвидетельство о публикации 583781 © Науменко А. Г. 25.03.20 21:01