• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Философия Проза
Форма:

ЛИЛИТ

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
ЛИЛИТ
 
Татьяне Кутихиной
с благодарностью.
 
Эрос, Купидон и Афродита сорвались с цепи на первом курсе, во время выматывающих, но в то же время ликующих репетиций спектакля «Божественная комедия».
Она играла Лилит, он Адама – и они были самыми красивыми и самыми талантливыми студентами театрального института.
Теперь они не могли жить друг без друга и ходили всегда, взявшись за руки, как в детском саду.
Затем, там же, в институте у них были: Ромео и Джульетта, Орфей и Эвридика, Тристан и Изольда, Парис и Елена, Одиссей и Пенелопа, Паоло и Франческа, Элоиза и Абеляр, Пирам и Фисба, Ланселот и Гиневра, Ассоль и Грей, Мастер и Маргарита, Наполеон и Жозефина, Клеопатра и Марк Антоний, Королева Виктория и принц Альберт.
На последнем курсе, благодаря программе студенческого обмена, они оказались в Гамбурге и купили себе одинаковые джинсовые светло голубые костюмы.
В этих костюмах они срочно зарегистрировали свои отношения, так как Лилит была уже на шестом месяце.
Лилит родила и была счастлива - есть поверье – если дочь похожа на отца – значит, будет любимой.
Младенец была копией папы.
Мастер курса пришёл встречать лучшую ученицу из роддома с цветами, предрёк ей широкоформатное будущее и пообещал посодействовать с трудоустройством, а все родственники сбросились и подарили молодожёнам «Жигули» цвета забродившей клюквы.
Так Лилит и Адам оказались в одном храме Мельпомены, куда их приняли с распростёртыми объятьями, узнав, что у молодой семьи есть машина, так как для поездок по области с гастролями была острая необходимость в дополнительном транспорте.
Автомобильный цех театра состоял из списанной рухляди.
Женский состав труппы завидовал Лилит: муж - красавец с машиной, играет на гитаре и исполняет заглавные роли.
Лилит с завистницами не церемонилась:
- Вы, подружки, того, особо-то рты не раздвигайте. Узнаю - руки-ноги оторву-поломаю.
Ей верили – эта точно оторвёт-поломает. Все уже знали её биографию – она была Лилит.
Копию папы отправили родителям Адама на окраину города, в новостройки.
Бабушка и дедушка в ней души не чаяли, устроили ей нарядную жизнь, и внученька стала называть их по имени, а иногда «папа» и «мама».
 
***
 
Теперь Адам изображал на сцене сталеваров, бригадиров, сварщиков, и молодых коммунистов, которые одерживают победу над обывателями и рвачами, демонстрируя рост классового самосознания,
Решительно и непреклонно герои Адама отметали эгоистические устремления отдельных личностей, для которых корыстные интересы важнее общественных.
С партийной страстностью Адам вёл борьбу со всем, что противоречило социалистической морали и нравственности.
За эту принципиальную позицию директор обещал Адаму сшить за счёт театра новый костюм для торжественных встреч с публикой, но каждый раз что-то с этим костюмом не складывалось. Адам потерял надежду на новый костюм и перестал воспринимать эти обещания серьёзно.
А Лилит успешно и самозабвенно играла белочек, дюймовочек, снегурочек и золушек.
Через некоторое время неожиданно для всех в театре перестали платить зарплату – наступили времена «святой перестройки».
Было дано указание «начальства от культуры» сокращать коллектив труппы, а оставшихся «оптимизировать», то есть присоединить к какому-нибудь другому театру.
Директор театра вызвал к себе семейную пару и произнёс свою коронную фразу, разглядывая протёртые до белизны джинсы Адама, которые уже стали рваться вдоль волокон:
- Надо бы тебе костюм приличный справить за счёт театра.
- Это последний писк моды в Париже, - поддержал беседу Адам с непонятной интонацией – то ли пошутил, то ли серьёзно «это последний писк».
Директор разлил в чашки чай и ближе пододвинул тарелку с бубликами и леденцами.
Он был совсем маленьким, миниатюрным, кругленьким с коротенькими ручками, из-за стола торчала только голова, и разговаривал он детским, с коклюшной хрипотцой, голосом.
За глаза его звали «Колобок».
Когда-то он возглавлял цирк лилипутов, потом его бросили на укрепление театра драмы и комедии.
Директор отхлебнул из своей чашки, негромким кашлем попробовал на звук свой голос, и начал со слов, которые не предвещали ничего хорошего: «вы знаете, что я вас люблю как детей родных».
Лилит и Адам знали, что детей у него нет.
- Вы уже в курсе – рассуждал Колобок, - положение сейчас в стране и в культуре в частности, крайне плачевное. Вчера последовал жёсткий приказ всех переводить на договор и сокращать персонал. Обсудите на семейном совете, кто из вас двоих останется в театре.
При этом он смотрел только на Адама.
Лилит поняла, что зайчиков и собачек она в своей жизни отыграла, а старуху Изергиль и бабу-ягу ей сыграть уже не дадут.
От волнения ей стало дурно.
- Не надо советоваться, я сама напишу заявление по собственному желанию – выдавила она.
- Я был уверен, что вы меня поймёте, - с благодарностью в голосе произнёс директор, - на прощание я выпишу вам премию в размере тройного оклада. Кстати, можете в фойе со стены снять свой портрет и взять себе на память о тех днях, когда вы так замечательно блистали на этой сцене. А вас, Адам, мы обязательно пошлём на звание. Я сегодня же дам распоряжение секретарю оформить все документы.
Вечером Адам принёс из театра портрет Лилит, где её сфотографировали ещё в первый год службы в театре, в джинсовой куртке и кружевным жабо для художественности, взятым из костюмерного цеха.
Теперь эта куртка, почти как новая, не сходится на груди, а джинсы от стирки сели до маломерок и тоже, почти как новые, хранятся в шкафу - наследство для дочери.
Колобок своё слово сдержал - через год Адам стал заслуженным артистом России.
А Лилит бегала по киностудиям и на телевидение, пытаясь как то пристроиться хотя бы на эпизодические роли или просто в массовку.
 
***
 
Денег катастрофически не хватало, умер отец Адама, дочь подрастала с бабушкой, пришлось продать совсем ржавую машину на запчасти и ездить в театр на метро.
В театре Адам выпросил у директора работу уволившегося водителя автобуса, поклявшись, что это никоим образом не скажется на качестве спектаклей.
Колобок желание Адама одобрил и сказал, что вдобавок Адам может иногда подрабатывать монтировщиком сцены. Адам согласился.
Денег в семье прибавилось, но Адам теперь пропадал в театре с утра до поздней ночи и иногда после выездов с вечерними спектаклями оставался там ночевать, так как после выездов нужно было развести артистов по домам, и вернуться в семью уже не было сил, да и метро было закрыто.
Но Адам, повеселел, стал чаще бриться и обязательно заскакивал домой в обед сполоснуться и переодеться в чистую рубашку.
Ни с того, ни чего стал покупать элитный парфюм с комментариями: «морской бриз для горячих мужчин» или «мужской брутальный одеколон».
Так в доме появились «Арамис 900» - мужские духи джентельмена, «Бурберри» - древесный мужской аромат со «сладкой горчинкой» и психоделические духи - «Сальвадор Дали».
- Ты бы штаны лучше новые купил, - говорила Лилит, джинсы совсем расползлись.
Адам отмахивался и говорил, что они ему очень дороги как «память о беззаботном студенчестве».
- Я тоже была Лилит, - вспоминала о себе с грустью располневшая супруга и косилась в зеркало:
- Покраситься, наверное, надо. В рыжий цвет, как на первом курсе.
 
***
 
Однажды Адам уехал на недельные гастроли и вернулся в заштопанных джинсах.
И не просто залатанных абы как, а со вкусом художественно украшенных ажурными стежками и разноцветными нитками. Каждая заплатка была неповторимой формы, а в общем, всё складывалось абстрактную картину Клее, Миро и Кандинского.
«Я так не умею», - с тоской подумала Лилит.
И парфюм, и чистые рубашки, и частые гастроли, и это художественное шитье сложились как-то в одну картину и Лилит внутри озверела:
- Надо уничтожить этот кружок домоводства. Ноги вырву. Надо сжечь эту разноцветную похабщину, к которой прикасались чужие руки.
Стараясь быть невозмутимой, Лилит спросила с иронией:
- Ну и кто это тебя так обштопал?
- Да девочку одну взяли в костюмерный цех после текстильного института - вскользь обронил Адам и снова засобирался на работу.
Лилит позвонила в театр своим старым подругам и спросила, кто там у них в костюмерном цехе занимается художественным вышиванием.
- Так ты всё уже знаешь? – удивились те.
Таким образом, в их жизни появилась Ева.
 
***
 
Лилит купила пару брюк, вымеряла длину и направилась на встречу с Евой.
Ева оказалась копией Лилит в молодости – такая же рыжая, тоненькая и улыбчивая, насквозь пропитанная ароматом психоделических духов «Сальвадор Дали».
Лилит улыбалась ей, как могла, но чувствовала, что сводит судорогой скулы, и поджимаются от злости губы.
- Надо подшить за отдельную плату мужские брюки – кое-как определилась с мыслью Лилит.
- С удовольствием, - радостно согласилась Ева.
- Я тебе устрою удовольствие, - про себя думала Лилит, улыбаясь поджатыми губами.
Ева прострочила брюки и они, также улыбаясь друг другу, обменялись телефонами, так как Лилит нужно было полностью расшить свои платья и костюмы, в которые она уже не помещалась.
Через неделю Лилит позвонила Еве.
Они договорились о работе, и Лилит сказала, что её встретит у дома, на остановке.
- Не надо меня встречать, я найду, - рассмеялась в телефонную трубку Ева.
- Значит, была здесь, - смекнула Лилит.
С высоты пятого этажа, в окно, Лилит видела, как рыжая портняжка показалась в глубине двора и уверенно, по диагонали, направилась прямо к её подъезду.
- Точно была здесь, - уверилась Лилит.
Закрыв за Евой дверь, Лилит ткнула ей в лицо расшитые джинсы Адама и спросила:
- Это твоё художество?
- Моё, - растерянно улыбнулась Ева.
- Никогда не трогай чужих мужиков, – спокойно сказала Лилит и стала бить Еву прямым боксёрским ударом, с намотанными на руку джинсами, превращёнными в перчатку. Она била Еву долго, до тех пор, пока из её носа ручьём не хлынула кровь и были рассечены губы.
И только потом открыла дверь и так же спокойно бросила вслед:
- Никогда не трогай чужих мужиков.
Вытерев джинсами кровь на полу, Лилит села на диван, широко раскинув руки и ноги как после поединка в двенадцать раундов, выдохнула с облегчением и рассмеялась - отпустило.
К полуночи явился Адам и с порога спросил:
- Где джинсы?
- В стиральной машине.
- Не поджимай губы, принеси джинсы, - приказал Адам.
- Сам возьми.
- Не поджимай губы, принеси джинсы! – шёпотом повторил Адам с интонацией, которой раньше у него никогда не было.
- Убьёт, - подумала Лилит и подчинилась, бросив издали джинсы Адаму.
- Что это? – спросил Адам, показывая ей бурые пятна.
- Это кровь. Так получилось. Прости, – невпопад заговорила Лилит, - Ради дочери. Ради семьи. Ради дочери я должна сохранить семью.
Распахнув настежь до хруста двери ногой, Адам ушёл.
 
***
 
На следующее утро появилась дочь с двумя чемоданами и молодым человеком.
- Это мой одноклассник Вася, он будет жить у нас. Его мама не возражает. Мы займём папину комнату.
- А папа где будет, когда вернётся? - спросила оторопевшая Лилит.
- Папа не вернётся, он будет жить у бабушки со своим рыжим солнышком.
- Он сказал тебе, что у него есть рыжее солнышко?
- Давно уже, ещё в прошлом году. Я сказала, что я его понимаю. И не поджимай так губы. Иди к себе и не выходи из комнаты.
 
***
 
Адам не стал жить с «рыжим солнышком».
Ева уволилось из театра, и уехала в Крым к родителям и даже не попрощалась с Адамом.
Адам надолго запил и отрастил бороду. А потом его положили в больницу и обнаружили запущенную неизлечимую болезнь.
Колобок звонил Лилит и рассказывал, как они любят Адама и что они уже дважды всем миром сбрасывались на лечение.
Но всё напрасно. Скоро умрёт – так сказали врачи. Похороны театр берёт на себя и ради такого случая уже справили Адаму костюм «тройку» и два галстука.
Лилит запаслась траурной кружевной шалью.
Дочь вернулась из больницы и сказала Лилит, что Адам очень хочет её видеть.
Лилит поняла, что Адам хочет напоследок попросить у неё прощения за их кособокую, несложившуюся жизнь.
В хосписе её провели в палату, и она не узнала Адама.
На кровати лежал совершенно бескровный, лысый, с крючковатым носом и провалившимися висками старик.
Он долго смотрел на Лилит, как будто силясь вспомнить, кто это перед ним и тихо произнёс:
- Как я тебя ненавижу.
Cвидетельство о публикации 583714 © Лавренюк Г. Ф. 24.03.20 12:42