• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Роман

Глава тридцать вторая. Замужество Звездины и её отъезд.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Глава тридцать вторая. Замужество Звездины и её отъезд.
Прошло какое-то число несчастных и ненастных дней. Эроса носила нелегкая по правительственным заседаниям. Он искал множество удобных случаев, чтобы незаметно слиться, исчезнуть, избегнуть, сделать что угодно, чтобы больше не участвовать в этих бесконечных словесных вертепах. Колготкина не казала носа в свою прежнюю обитель, она полностью растворилась в новом замужестве. Степнов-Бескрайний по уши погряз в болоте разведывательно-бумажных дел, будь они неладны. Домработница усердно пекла, готовила, убирала и блистала на сцене Дома инвалидов.
В один из пригожих и погожих дней, сразу после своего выступления, Звездина пришла к профессору и сказала:
- Я ухожу от вас апологет научный.
Домработница узнала еще одно новое слово и решила применить его применительно к профессору. Он вытаращил на нее в недоумении глаза и промолвил:
- Как вы сказали, простите?
- Слово не воробей, ежлик полетело, то уже не споймаешь.
- А всё-таки интересно было бы узнать его значение именно от вас, - не отставал профессор.
- Не энто важно. Сбылась ваша мечта, выхожу замуж. Я сёдня получила еще доказательство, что мысли материальны. Прощайте и не поминайте лихом. И не лихом тоже. А не то смотрите у меня, апологет, - произнесла прощальные слова Звездина и еще раз употребила новое слово. Она решила укрепить в памяти эти красивые для её ушей звуки.
Эрос, надо признаться очень большой отрезок своей жизни в эти последние два года, мечтал о том, чтобы эта гнойная, пардон, знойная до скандала, женщина, эта здоровенная, наглая и пошлая статУя, выпустила, наконец-то его на волю.
Он бесконечно мечтал. Академик отчаянно верил в то, что сможет когда-нибудь вырваться из под железного занавеса железной воли домработницы. И прийти к неминуемой победе в жизни! И когда это произошло, то случилось, как всегда не во время, всё вышло вдруг и неожиданно, как снег среди зимы и прямо сосулькой по голове, да в самое темечко.
Он получил по мозгам именно в тот самый момент, когда оказался в эпицентре тяжелейших неминуемых обстоятельств, про которые не посмел поведать никому из людей, а рассказал только своим собакам и кое-кому из незнакомых незнакомцев на улице. И тут нагрянул еще и этот апперкот, даже не знаю, какое бы для него подобрать самое неподходящее место на профессорском теле, кроме нижней челюсти. Вот где самое-самое, туда он его и получил.
Немного продышавшись, покинутый всеми академик спросил у Звездины:
- А, я?
- Чаво, я? Вот, спасибочки, еле домечтались наконец с двоих сторон об моем супружничестве, а он поди тут дурака валять и дурьи вопросы мне задавать,- не на шутку разозлилась домработница.
- Но? Марьюшка!?
- И не смейте обзываться. Сказано, значица отрезано, уезжаю прямо счас. Тута такося, ежлик я энто дело профукаю, то я ж потом никогда. Понятно, вам?! - сказала и поднесла свой здоровенный кулак к его носу для лучшего обозрения.
- Понятно, понятно, я просто хотел спросить, а кто счастливец?
- Ты смотри и эндот прозрел и заценил. Все вы мужики одним миром мазаны, ничего рядом со своим носом не видите, какие женщины вокруг вас обитают. Нашелся и мне уважаемый человек. Мужчина инвалид по зрению из дома престарелых.
- А, понятно!
- Поедем в скорости в его имению в деревню. Счас в самый раз моя очередная часть поросячьего наследства от Маруськи подросла. Резать не буду, пущай живет, на счастье. На жизнь её оставляю. Как приданное мне от вас-то будет?
Эрос был расстроен. Он, молча, смотрел на угасающую надежду защиты его от супостатов и ничего не говорил. Сказала Мария:
- Че, энто вы выпучились на меня? С вас спрашиваю, приданное для меня будет, али нет? Как сиротку без приданного спихнете? С вас крохоборов-то станется.
Подождав ответа, от растерянного и поникшего академика, секунд двадцать, она предложила:
- Хорошо, тогда я сама возьму свой топор, да не дергайтесь, второй для обороны, вам оставлю. Молоток с гвоздями в прихожей. У ящике. И топор тоже там будет. Мало ли чего?!
- А, и, я? Да….
- Вещи потом заберу. И чтоб никто их, а то я вас чертей знаю, затаскаете до дыр и стирать не будете. Адрес на холодильнике оставлю. Можете потом в гости. Только без баб, натерпелась блуда от вас.
- Да, - что только и смог вымолвить несчастный ученый в очередной раз.
А Звездина говорила и говорила без умолку, заодно собирая кое-какие пожитки и прибирая неубранности. Купидонович ходил за ней следом. Он был жалок и глубоко несчастен.
- Девушкой выхожу, как полагается, чтоб вы знали. Да? Да! Вот нашелся человек, которому такое счастье. Дети его упекли в дом, он с горя ослеп. Чтобы больше никого не видеть. А я когда у них с балетной конпозицией выступала, так он меня, когда как-то увидел, как закричит не своим голосом, что я ему на ногу встала. Ну, значица, он закричал от радости и шлеп, и упал сразу, а я на руки то его подхватила и на диван потащила, а он потом на диване до конца прозрел.
- Угу, правильно, либо помирать, либо прозревать. Со страху-то и не того наделаешь, - поддакивал Звездине профессор. Он резко оживился после принятия на грудь нескольких глотков, неожиданно найденной в шкафу целебной на спирту настойки.
- Вы, как завсегда в точку. Када он узнал, ну почувствовал, что я дева сильная и пригожая, и смогу вынести его из этого дому, совсем от города подальше, и поеду с ним в его родовое гнездо, детям его совсем ненужное, он как воспрял и духом, и слухом и силой богатырской. С кровати на второй день поднялся, и ходить за мной с палочкой, в глаза заглядувать и тут как тут и любовь промеж нас образовалась на общей нервной почве. Или как там, я в энтих вопросах не профессиональный профессор, как вы. А мужичок то совсем ещё молодой, всего то, не знаю сколь ему годочков и чегось его тудысь упекли, детки родные, не понять?! Да, знамо чегось, за пензией охота пошла, али за наследством. Но я враз энти хотелки махом поотрубаю. Переделю поровну и чтоб все с глаз долой, жить не мешали человеку дальше. Он сёдня в замуж утром предложил, в обед мы расписались, ночью отъезд в последнем поезде. Счас пирогов в дорогу, курочку с яйцами, канпотика и там же и отпразднуваем.
- А, я?
- А, чё, я? Вы мамку с батькой до себя выписуйте. Они вас и спасут от энтого черта и за собаками заодно присмотрют.
- Они давно умерли.
- Для вас умерли, а для других здравствуют. Вот и воскрешайтеся всею роднею пока не поздно, али вы и сами стираться с лица земли затеваете? Смотрите профессор, уезжаю, ежлик кто опять заобидит вас, ктось защищать-то будет? Вот и надоть сюды родителев. Ну, смотрите, упорник, доупираетеся пока совсем куды не упретеся, а потом поздно будет. Такое моё слово до вас. Последнее.
- Тьфу, от греха. А, вы откуда знаете? Ну, про этого?- испуганно спросил Эрос.
- Про этого черта?! Что вы ему имя поставили чертовское и он в гору пошел?! Да, кто ж смог бы, кроме вас, дурака?! Энту гидру, еще до имени надобно было обезглавливать, а терь он силен, как скаженная собака, дажить я его счас голыми руками не обезврежу. Тут топор нужен и чеснок. Два чеснока! Ха! Ха! Ха! - Звездина заливисто смеялась громким басом впервые в жизни. Смеялась до слёз, вытирая их батистовым платочком с вензелями. Может и правда её жених был дворянского происхождения и подарил ей этот платок?!
- А чем же его тогда обезвредить?- несмело поинтересовался большой востребованный учёный.
- Дьяволы, я вам скажу, така гадость, энто те же сатаны, только хужее на десять раз. Заведется, если где такая гада, сразуть ужом наверх пролезет, и прощай честь, ум, совесть во всем, вот просто во всем. Всё дурманизьмом пропитает и провоняет и всех такими же дьяволами сделаться заставит. Кто не с ними и слово супротив вякнет, значится, они гуртом против него вздыбятся, и пока не сглотнут, спокою от них не будет. Человек ежлик сидит на своем месте и не вампир, сатаны его сразу покусают и заставят быть вампиром, - стращала академика новоиспечённая невеста.
- Прямо так и покусают?- не пугался академик.
- Такося несметными бумажками и закусают. Кучей бумажек, что подай им, принеси, незнамо что, а принёс ежлик чё, то энто не так, а должно быть вот энтак, и то не так, а вот так, сам черт, чтобы у них не смог разобрать, что да как? Из любого святого они своими распоряжениями и бумажками сатану сделают,- не сдавалась женщина.
- В этом я полностью согласен. Знаю. Натерпелся. Жизнь летит на взмах крыла вороны. Не успел взлететь, как уже сел на одно место ровно. Это, да. Это точно. Мудреностей сверх меры намудрено, - сетовал академик вослед за Звездиной.
Дак, правильно, вот ежлик кто хочет, чтобы всем понятно былО, он и напишет и скажет понятливо, а ежлик хочу я, к примеру, чтобы никто ничего не понял, я так и скажу всякую чертовщину, вот они её и говорят. И везде, где они поползли наверх, а они везде гадюками проползли, нигде теперь порядку и нет, а вы мое слово знаете, я только правду! Главаря главного у этих сатанов пока не было, а вы вот им его и породили. Выродили это гадское имечко, этому черту Диаболосу, вот теперь держитесь!
- А-а-а, а ты и имя его знаешь?- поразился профессор.
- А, как не знать, когда его уже все так кличут!
- Это всё жады! - сделал злоключение профессор.
- Ктось?! Счас прямо! Куды им всем когалом до энтого черта?! - воспротивилась профессорским предположениям востребованная у инвалидов по зрению балерина.
- А ктось тода окромя их? - ученый не желал пока сдаваться, но желая установить истину, незаметно для себя перешёл на звездинский диалект.
- Жады, есть грех, тоже кое для чего пригожие, и вредители, но не такой особенной крупности, как сатаны. Они страшенные антриганы, но совсем плохие на политике. Им в конце бошки и рубят. А они там не они были, за всех и получают по горбине. Потома их сильно различать надо, жады дела творят, а ииреям потом оддувайся за них.
- Чего, вы тут произносите, какое различие, все одно!
- Придурь у вас опять началась?! На глазья гляньте, вот и всё различие! У иирея в глазах боль и страхота, загнанного в угол, и такой вопрос немой за что мол? И почему? Энти ежлик и вредят кому, то себе выходит дороже. Согласны, али нет?
- Ну, допустим.
- А у жада, чё в глазах?!
- Ну, чё?
- У него тама страшнецкий ум, и через него высхвалятельство над другими. Ярость каки все дураки и хитрость, и думки, про то, что я всем вам когда-нибудь, хоть чем-нибудь, но отомщу, потому что я здеся само главно умный. И у него завсегда энто получается. И средства на гадость вредительства есть. Но дьяволы они еще хуже. И вы еще академик! До простых ответов дорасти, не можете. Говорю вам чистосердечно, вызывайте доседа своих родителев с того света, куды вы их почти загнали, - закончила напутственным советом свою речь законная жена дворянина, сама без пяти минут дворянка и села на табуреточку передохнуть после серьезных разговоров.
- Я не прощу,- профессор надулся, как индюк и отвернулся.
Звездина хотела хватить его мокрой тряпкой посередь спины, но вовремя остановилась и сжалилась над несчастным непрощальцем и сказала:
- А никтось вас об энтом и не просит. Не можется, не прощайте, Бог с вами. Просто вызовите их доседа, а сами уезжайте с их глаз долой, да подальше. Да, хоть до нас, в деревню.
- Я подумаю.
- Поторопись, Эрос Купидонович, поторопись, уж сделай милость, а то потом может статься и думать нечем будет.
Провожать Звездину на поезд в замужнюю жизнь пришла половина человечества города. Конечно, по сравнению с нечеловечеством это было не так уж и много, хотя тоже предостаточно.
Давно было написано, что многие идут по пути зла в погибель. Много таковых, очень много, «широки врата и пространен путь, ведущие к погибели, и многие идут ими». Где у меня будет упомянуто слово «написано», после них будет то, что было написано в Священных Писаниях, чтобы не думали, что это я сама тут придумываю эти строки. А тот, кто хочет знать правду и жить по ней, и в самих Писаниях удостоверится про это. Мало ли, что я в своём романе напишу, а вы будете всему верить?!
Вокзал не вмещал всех желающих пожелать новобрачным счастливого пути и вручить нехитрые, и были даже очень хитрые подарки. Полвагона завалили ими. Проводники от испуга перед важными персонами этому не препятствовали.
Эрос рыдал и плакал навзрыд. Его пришлось унести прочь. Из-за боязни, что не откачают. Вослед за ним и в том же направлении отвели его внезапно приехавших на встречном поезде родителей.
Все плакали и простили друг другу всё, даже того чего никогда не происходило и не было в помине. Всех еле откачали. В этом поучаствовали все и даже не имевшие ни к кому и ни чему никакого отношения и были просто втянуты интересом в толпу. То есть народ схватился всех качать на руках, внезапно вспомнив былые времена радостных качаний. Но умения качать были утрачены и подзабыты. Вовремя поймав качаемых героев перед падением на голый асфальт, решили возобновить это дело только после серьезных тренировок. Но счастливая мысль покачать на руках от переизбытка радости и счастья воспламенила рассудок и крепко в нем засела. Добрая память поколений пробудилась в сердце. Народ возвращался к воспоминанию о радости и о сплочённости. Некоторые начали петь давно забытые песни и плясать «Барыню» с выходом.
А Дьяболос в это время делал свое всегдашнее чёрное дело. Он сидел с золотой короной на голове, развалившись на царском престоле, принесенном из Главного музея. А перед ним на «цырлах» стояли и Сам, и Хама и вся остальная срать, простите, рать. Всего одна буковка, а как меняется смысл, из большого в совсем маленький смыслик. И по этому самому смыслу выходило, что эти два слова, с третьим словом «жрать» вполне однокоренные. А точнее однокорешковые. То есть непросто кореша, а кореша буквами вписанные в понятия.
Кому неизвестно слово «цырлы», поясняю, это то, на чём обычно стоят перед Диаболосами все высоко сидящие и много о себе мнящие. Это их атрибут по жизни.
Ни Сам, ни Хам, ни все остальные властные кореша никак не ожидали такого поворота событий, что после неожиданного скоропалительного хирургического пластического вмешательства во внешность, рост, вес триады нимбоносцев произойдет не менее стремительный их отлёт в земли обетованные, где течет золото из карманов, как мёд, благо, что неиссякаемая струя поставки золота по карманам троицы из земли необетованной, а глубоко им ненавистной, железобетонно налажена, и этому не в силах был помешать, как всем казалось, даже космос.
То есть, говоря доступно. Триада прооперировалась, и срочно вылетела на пожизненное процветание в райский уголок. Для всех это оказалось полной неожиданностью.
Еще неожиданнее был сюрприз в лице Диаболоса на троне и в короне, когда вся шатья-братья вернулась с проводин триады в полёт. Свора пережила стремительный вожделенный забег всех и каждого к трону в тронный зал. А кто же из них будет первым?! А там?!
А там уже воссел без шума и пыли самозабвенно любовавшийся собой маленький, плюгавенький козел с бородкой. Опечатка вновь закралась. Не козёл, а неустрашимый и непобедимый Диаболос.
Он сидел в троне, грыз семечки, сплёвывал на пол. Когда все прибежали на место захвата власти и открыли двери в Тронный зал, то многие попадали от увиденного в обморок, чего с ними не происходило никогда и ни при каких обстоятельствах.
Диаболос, увидев их ничего непонимающие предынсультные физии, громко расхохотался не соответствующим его тельцу громовым басом, после чего, те которые понемногу начали приходить в себя, потеряли сознание вновь и к ним присоединились все остальные, осознав и не приняв жуткую реальность.
Но дело было вечером, и поделать со всем этим «счастьем» было уже нечего, войско охранников и частногвардейцев сразу не собрать, пришлось коленопреклоненно присягнуть Диаболосу на верность и любовь до гроба. Всему залу всем залом пришлось впасть в эту самую любовь и верность. Тем более на балконе стоял огромный пулемёт, в дверях расположился здоровяк, обвязанный гранатами, а за спиной семечкощелкателя возвышалась с шашкой наголо или с дымовой шашкой, потом уточню, сама мадам Шкуродерова - соцзащитница пособий от населения и ближайшая подружка хиляка в короне.
Новый горячо резко возлюбленный всеми венценосец открыл первое заседание правительства и поздравил всех со своим единогласным избранием на пост резидента всей Кваквасии.
Первое, что он сказал, это было:
- Приглашаю всех в ад, господа нехорошие! Мздоимцы, грабители, расчленители и потрошители целой страны! Мало нам осталось от прежних вершителей, но попьем еще остатков кровушки и поедим мясца! Я - Диаболос, благословляю вас на это! Гип, гип мне слава!
Все дружно заорали:
- Не посрамим! Всё выполним, по слову нашего владыки тёмен мрак Диаболоса вершителя! Гип, гип только ему и слава!
И началась кваквасинская ночь с Вием. Впрочем, она не сильно отличилась от предыдущих неславных торжеств. Все, как всегда пили, жрали, блевали, дрались, размножались и подтирались. Всем до единого непотребщика казалось, что это и есть настоящая жизнь на вершине сласти. Они зверски любили такую жизнь, которая была смерти души и духа подобна. Но кто об этом думал?!
В самый разгар веселья и торжества пошлятины открылась дверь, и в зал ворвалась, разъяренная троица бывших нимбоносцев. Все так и сели. Рты были открыты. Наступила настоящая гробовая тишина. А что же будет?!
А ничего особенного. Троица быстро подбежала к престолу и потребовала его освободить. Но не тут-то было. Произошла небольшая возня, пыхтенье, сопенье. Всё в полной тишине. В итоге в трон кое-как втиснулись все четверо. Один из них махнул платком, и вакханалия гульбища продолжилась.
А перед этим произошло следующее. Триада бывших государей Кваквасии, едва успевшая прийти в себя после пластических манипуляций, даже не взглянув со стороны на рукоделия хирургов, шнырями вскочили в бронированный танк на колесиках, в других авто передвигаться давно было бессмысленно и на всех парах помчались в аэропорт. Там молниями влетели в уже заведенный самолет и полетели куда подальше.
После двух часов лёту, кто-то подсунул им зеркало. Самый главный из триады, уже бывший резидент посмотрел в него, и с ужасом заорал не своим, а бабским голосом. Перепугал оставшихся двоих.
Они тоже посмотрели в это же зеркало и стали орать громче первого. Кто-то из них даже нецензурно выражался и грозил всех перемочить в сортире. На кого он намекал было непонятно.
Орущая троица отлупила пилота, захватила его в плен и заставила развернуть самолет в обратную воздушную дорогу. Слуги из самолетной обслуги незаметно хихикали, и не понять чему радовались, когда узнавали суть происходящего.
А произошло следующее. Хирурги, недолго думая, или наоборот долго думая над судьбами своей Родины, просто взяли и поменяли троице морды и какие-то части тела друг на друге. Кому что досталось, осталось и под руку попалось, тому то и пришпандорили. Это слово выглядит наиболее соответствующим проделанным хирургами действиям.
Хирурги смылись в неизвестном направлении и их не искали, потому что никому не хотелось это направление узнавать.
Прошла торжественная ночь, а утром наступила эра четвертовластия. Сцари, с молчаливым усердием вкарябкивались в трон все вчетвером. Корону укрепили на палке над троном. Новый герб украсил четырехглавый медведь. На орле четыре головы не помещались. На медведе кое-как их разместили. Все четыре бОшки с человечьими лицами постарались изобразить в один ряд на толстом медведе. Лица были маленькими, одна мордочка к другой и размещались под одной вытянутой в длину короной. Двухглавый орёль сменился четырехмордым медведем. Ну, вышло как то так. А что успеешь сотворить всего за одну ночь?!
Идейным вдохновителем герба была мадам Лобзикова-Шкуродерова, а исполнителем ейный папаша производитель исчезаемых номеров на машины и документов со стираемыми записями. Он же уже под утро переписал наново всю ституцию, внеся туда ряд статей и положений этих четырех тел.
Про великолепного папашу производителя на свет несусветных идей и детей надо написать пару поганых строк. Он наделал много сатанинских дел, чего только стоило его изобретение исчезаемых чернил и красок. И если документы, выдаваемые еще при царе Горохе, полностью сохраняли четкость написания текста, а значит, хранили информацию и сведения, то во вновь выдаваемых документах записи исчезали сами по себе с течением времени. Хорошо, если человек имел время и определенную сумму на обмен негодного документика, абсолютно невозможного для длительного хранения. А если нет, то прощайте сведения через пару десятков лет. Ну, если они вам не интересны, то вопросов нет.
После написания новой ституции чудо-юдо недочеловек продолжил работу над производством исчезающей бумаги в промышленных масштабах, чтобы уничтожать все эти ненужные документальные бумажки наверняка. Он с детства, страсть как ненавидел бумагу и считал, что место на земле есть только для пластика. Он готов был взяться за изготовление еды для корма человеков. Но его давно уже опередила небезызвестная страна. Он опоздал.







Cвидетельство о публикации 581933 © Шевченко Л. В. 13.02.20 23:20