• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Из записок подводного охотника. О том, как на старом кладбище едва не появилось два новых покойника.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Дело происходило в середине восьмидесятых в бытность мою студентом госуниверситета нашего города. В ту пору я всерьез увлекался подводной охотой, благо, времени свободного вполне хватало - не было нынешней гонки за выживание. Благословенные времена! И чем дальше от них, тем они кажутся благословеннее. Скорее всего, это такое свойство человеческой психики: позитив при воспоминаниях о молодости, во время которой и солнце светит ярче и трава зеленее, а вода мокрее, раз уж речь идет о подводной охоте. Хотя и чисто объективно... Но оставим споры о прошлом историкам и политологам. Им за это деньги платят.
Так вот. На почве этого увлечения у нас сложился не слишком большой, но дружный коллективчик. В основном студенты нашего универа, хоть и с разных факультетов. Но основа была наша - биофаковская. Имелся среди нас и ветеран - Сан Евгеньич, как мы его называли в узком кругу. В миру же - Александр Евгеньевич Телегин доцент кафедры физиологии нашего доблестного биофака. Мужик за сорок, но свой в доску. Высокий поджарый шатен без малейших признаков седины. Больше тридцати пяти ему не давали. Евгеньич тоже фанат подводной охоты и того, что ныне именуется дайвингом. Имелся у него даже собственный акваланг с компрессором для зарядки. Мы всем этим бессовестно пользовались, благо мужик был не жадный. Говорю же - свой в доску.
Итак, в данный момент мы собираемся в очередной выезд за подводными впечатлениями на озера. Пятница. Лето. Июнь. Жара. Осталось добавить про тополиный пух, памятуя известный шлягер девяностых. Тополиный пух тоже был. И в больших количествах. К вящему огорчению Ирки Романовой, входящей в наш коллектив и страдающей на этот самый пух аллергией. Вот она как раз чихнула, чертыхнулась, достала носовой платок, вытерла покрасневший носик, раскрыла дверцу ожидающего нас "жигуленка" и уселась на переднее сидение.
За рулем "жигуля" восседал Гоша Еремин один из отцов-основателей нашего содружества. Всегда жутко деловой и занятый решением многочисленных проблем. Своих и своих друзей. Друзей - главным образом. Видимо, благодаря этой своей деловитости приобретший самым первым из нас личный автомобиль. Роскошь по тем временам. На данный момент Гоша и Ирка, как бы это сказать... Дружили. Почему на данный момент? Потому как Гоша товарищем был любвеобильным и подруг менял с завидной регулярностью. Причем недостатка в следующих кандидатках никогда не испытывал - уж очень видный был парень. Правильные черты лица, накаченная спортивная фигура, светлые волосы, уложенные в аккуратную прическу. Ко всему и характер он имел легкий. Потому, наверное, при расставании с очередной подругой никаких трагедий не происходило, и флирт переходил, как правило, просто в дружбу.
Владельцем и водителем второй машины, тоже "жигулей" был Сан Евгеньич. Но про него я уже рассказывал. А вот третьей и последней машиной нашего каравана управлял человек в нашей компании новый, недавно завербованный тем же Гошей. Машина была шикарная с иголочки "Волга" темно-сиреневого цвета, блестящая свежей полировкой. Звали нового человека Стасом и был он студентом политеха, как мне успел шепнуть Гоша. Симпатичный парень, насколько я сумел его рассмотреть. Жгучий «брунэт» и физиономия… В общем, девицам, не отягощенным интеллектом, такие нравятся. Отягощенным, впрочем, тоже.
Раз уж прошелся по внешности моего будущего соперника (простите, что забегаю вперед), скажу несколько слов о своей. Хотя, говорить особо не о чем, внешность вполне себе среднестатистическая – не красавец, но и не урод. Роста среднего, комплекция тоже – мышц не накачал, но вполне себе крепенький. Масти неопределенной. Кажется, таковая именуется темно-русой. Физиономия… Как уже было сказано – не красавец… Но и не урод! И, да, забыл представиться. Зовут меня Сергей.
Ехать в машине неофита Стасика выпало Федьке Пивоварову с его пассией Ольгой Спициной и мне со Светкой. Светлана - это моя девушка. На данный момент мы с ней дружим почти полгода, и я испытываю к ней самые нежные чувства. Про нее: вспоминая известный фильм, можно охарактеризовать тремя словами: комсомолка, спортсменка, красавица… Чем-то, кстати, героиню именно этого фильма она и напоминала, потому мужчины должны меня понять… В общем, имела место любовь, мать ее… Во всяком случае с моей стороны. Хотя, тогда казалось, что Светка отвечает взаимностью. Воистину – любовь слепа!
Отправлялись от подъезда Евгеньича - грузили к нему в багажник акваланг со всеми прибамбасами. Свои шмотки и подводные ружья еще со вчерашнего вечера покоились в багажниках остальных машин. Ольга Спицина, было, дернулась занять переднее место в "Волге" рядом со Стасом, но моя Светка ее опередила, легко запорхнув на сидение и захлопнув дверцу перед самым носом Федькиной подружки. Та скривила недовольную гримаску, но, утеревшись, уселась на заднее сидение Федору под бочок к его вящему удовольствию.
Ваш же покорный слуга, скорее, разделял чувства Ольги. И понятно - предполагал же предстоящие полтора часа езды провести рядом с предметом обожания, тесно прижавшись. Теперь же это удовольствие предстоит испытать Федьке, а мне - просто пялиться в окно, любуясь пейзажами и быть начисто лишенным чувственных удовольствий, да еще и завидовать, глядя на обнималки Федора и Ольги.
Тронулись. Светка по-хозяйски расположилась на переднем сиденье и начала пытать Стаса: что он и как? Тот, с интересом поглядывая на симпатичную девчонку, отвечал. Остроумно, надо сказать. Язык у парня, что называется, был подвешен. В общем, понять Стаса было можно: рядом с ним ехала мечта любого мужчины!
Вскоре выбрались на трассу и до тех пор занятый не простыми маневрами по улицам города Стас, почувствовавший свободу, и вовсе распушил хвост перед моей подругой, что мне, само собой, ну совершенно не понравилось. А Светка, зараза такая, как мне показалось, буквально таяла от сыплющихся на нее комплиментов и смелых, на мой взгляд, намеков.
Я, забыв про красоту окрестных пейзажей, ерзал на своем заднем сидении, чувствуя себя довольно глупо. И в самом деле: резко оборвать нахала, погрозиться набить ему морду? Так ведь он пока вроде ничего особенного не делает. Ну, треплется. Рук-то ведь не распускает. Было бы это где-нибудь на танцах, или там, у костра, да просто на улице, я бы дал понять без слов, что девушка занята и ему ничего не светит, а здесь, когда тот за рулем, а Светка на переднем сидении и отделена от меня его спинкой...
Федька с Ольгой даже прекратили свои обнимашки и тоже с интересом прислушивались к разговору, происходившему впереди, то и дело, с усмешкой поглядывая, то на меня, то на Светлану. Меня от такого злость разбирала все больше и больше. Но теперь я злился уже не только на Стаса, а уже и на Светку, и на Федьку с Ольгой, да и на весь окружающий мир. Понятно, что удовольствие от поездки и от предстоящего времяпровождения испарилось бесследно.
Мне уже начало казаться, что дорога бесконечна, и озер – цели нашей поездки, не существует в природе. Но все когда-нибудь кончается. Добрались до пункта назначения и мы. Последние минут двадцать ехали по грунтовке, и машину немилосердно качало на ухабах. К моему не малому облегчению, щебечущие впереди голубки замолчали: Стас сосредоточился на управлении, а Светка мудро решила его не отвлекать.
Приехали на наше обычное место - песчаный берег одного из карстовых озер, расположенных в довольно глухом (по тем временам) и весьма живописном (даже теперь, когда берега изуродовали базами отдыха и усадьбами богатых буратин) местечке нашей не маленькой области. Все кроме Стаса свои обязанности по развертыванию лагеря знали. Стаса, впрочем, Гоша со свойственной ему деловитостью тут же припахал для установления палаток. Двух: мужской - побольше и женской - поменьше. Женщин в нашей компании на этот раз оказалось только пять. Кроме Ольги, Ирки и Светки еще пара. Но, поскольку особой роли в данной истории они не играют, то называть и описывать их я не буду, как и еще четверых статистов мужеска пола, присутствующих, но не влияющих на описываемые события.
Я занимался делами, не глядя на Светку. Та, занятая сбором хвороста и постройкой очага вместе с другими представительницами прекрасного пола, на меня особого внимания тоже не обращала. Наверное, ей просто было некогда, но я, распаленный ревностью, счел это за что-то иное и поугрюмел еще больше. Настолько, что члены нашего коллектива начали с недоумением оглядываться на мою мрачную физиономию - моя угрюмость весьма контрастировала с царящим в лагере чувством приподнятости, которое всегда возникало при достижении места предстоящего отдыха.
Наконец с обустройством лагеря было покончено. Вся наша компания собралась в кучку, чтобы обозреть деяния рук своих и прикинуть, не забыли ли чего. Обозрели, прикинули. Нет, ничего не забыли - все в идеальном порядке: машины аккуратно поставлены в ряд в тени высокого кустарника, палатки не морщат, растяжки натянуты, колья крепко вбиты, очаг готов, дрова лежат рядом с ним. Оборудование для погружений аккуратно уложено. Вещи в палатках. Лепота!
- Ну, что? Купаться? – предложил Евгеньич.
- Купаться!!! – заверещали девчонки и кинулись в свою палатку надевать купальники.
Мужская половина уже была в плавках. Рубашки и футболки поскидывали во время работы, потому осталось сбросить только штаны, что мы не преминули сделать. В следующую секунду толпа мужиков с воплями и гиканьем кинулась в воду. Вода была хороша – теплая, как парное молоко. Мы ныряли с рук приятелей, брызгались, кувыркались. Словом, дурачились, как малые дети. Что характерно, Александр Евгеньевич в этом ничуть от нас не отставал. Даже меня заразило общее веселье, и навалившаяся угрюмость слетела, как шелуха.
Вскорости на берегу показались девчонки в открытых разноцветных купальниках. Жеманясь, они щупали пальцами ног воду и тихонько повизгивали, когда брызги от наших игрищ долетали до них. Жеманились они, впрочем, недолго – минута и представительницы прекрасного пола плескались вместе с нами на мелководье.
Тем временем, я, Гоша и Федька решили пуститься в заплыв до заросшего кустарником мыса на противоположном берегу. Метров двести плыть, примерно. Плыли не спеша, в удовольствие. Добравшись, вылезли на маленький песчаный пляжик, обогрелись, отдохнули и пустились в обратный путь.
Когда мы добрались до нашего берега, основная масса купальщиков выбралась из воды и расположилась на песке, принимая солнечные ванны. В воде продолжали плескаться два человека. Я разглядел, кто это, только, когда выплыл на мелкое место и встал на ноги. К моему несказанному ужасу этими двумя людьми оказались Светка и Стас. Почему к ужасу? Скажете, чего, мол, тут такого? Не скажите! Дело в том, что Стас учил Светку плавать! Плавать? Спросите вы в недоумении. В компанию крутых подводных охотников и аквалангистов затесалась не водоплавающая личность? Именно так! Что тут поделаешь, так вот сложилось. Причем, это не я затащил свою пассию в нашу компанию, она прибилась к ней еще до того, как у нас закрутилась любовь. Зачем? А следом за своей ближайшей подружкой, Ольгой Спициной, которая подводным плаванием занималась профессионально – имела даже какой-то там разряд. Светка во время наших вылазок на водоемы присматривала за лагерем, когда все остальные бултыхались в воде, готовила еду. Словом, была на хозяйстве. Плавать она не то чтобы совсем не умела, но плавала недолго и недалеко. Я пытался улучшить эти ее навыки, но не слишком преуспел – моей подруге это было просто не надо.
Так вот, Стас учил Светку плавать! Каким образом? Наверное, вы часто наблюдали такой способ. Этот гад поддерживал мою подругу, лежащую на воде и зачем-то отчаянно молотящую руками, под животик, а, может, еще и под грудь – видно толком не было. Ах ты!... Меня охватило бешенство. Так и не дойдя до берега, вздымая брызги, я кинулся к двум резвящимся купальщикам. Как-то неуклюже схватил Светку под мышки, дернул на себя. Та неожиданно легко подалась и скрылась под водой правее меня. Не обращая больше на свою любимую внимания, я надвинулся на Стаса.
- Ты чего?! – ничего более внятного, чем эта дурацкая фраза в голову не пришло.
- А ты чего? – не менее остроумно ответил тот и толкнул меня в грудь – я стоял к нему уже совсем вплотную, что называется, нос к носу.
Совершенно позорно не удержавшись на ногах, я плюхнулся в воду. Ах, так! Вынырнув на поверхность и вскочив на ноги, я провел моему сопернику хук справа. Тот, взбрыкнув ногами, так же, как я только что, скрылся под водой, подняв фонтан брызг. Я кинулся вперед с твердым намерением утопить, задушить, разорвать мерзавца. Но сделать этого мне не дали – Федька и Гоша повисли на моих плечах, а Евгеньич придержал, показавшегося над поверхностью воды, ошеломленного Стаса. Тот, впрочем, в драку не рвался.
Откуда-то справа и сзади показалась разъяренная Светка. Она, похоже, изрядно нахлебалась озерной водицы во время изъятия из объятий своего новоявленного дружка и жаждала мести.
- Идиот! Псих ненормальный! – бушевала Светлана. – Ты чего на людей кидаешься!
Она наконец-то подобралась ко мне вплотную и отвесила вашему покорному слуге хорошую оплеуху. Весь мой пыл как-то внезапно угас.
- Пустите, - тряхнул я плечами.
Гоша внимательно посмотрел мне в лицо и отпустил. Его примеру последовал Федор. Я, рассекая воду и не поднимая глаз, пошел к берегу.

На берегу меня встретило мертвое молчание. Молчание осуждающее. И, в общем, я ребят понимал: все приехали с хорошим настроением, отдохнуть, повеселиться. А тут нате вам здасьте – шекспировские страсти. Кому это надо? Понятно, что картинка, которую я имел несчастье наблюдать, любому бы, будь он на моем месте, не понравилась. Но ведь можно разрулить ситуацию мирно, без скандала. Объяснить новому человеку, что к чему, кого можно, а кого не стоит. И, главное, человек-то я, в общем, мирный, разозлить меня не так просто, надо хорошо постараться. Правда, если такое удается… Вот Стасику со Светкой и удалось…
На меня опять накатила злость. Пополам с обидой. Ведь эти засранцы плескались на виду у всех всяко не минуту и не две. Мог ведь кто-то предупредить Стаса, что он не прав. Нет, никто не соизволил. Так чего теперь осуждать? А Светка-то, Светка! Сразу по морде! Нет. Никого не хочу видеть. Уехать? На чем? До ближайшей остановки автобуса километров двадцать. Просить кого-то подбросить на машине? После того, как все дали мне понять, что я не прав? Ну уж нет! И, вообще, я приехал отдыхать, заниматься подводной охотой. Вот и займусь. Только без вот этих лицемерных личностей и предателей! Я молча прошел к палатке и начал собирать вещи. Подошли Гоша, Федор и Евгеньич.
- Куда собрался? – поинтересовался Гоша. Озабоченно спросил, с сочувствием, даже. Вот ведь, вечно лезет в чужие дела!
- Пойду охотиться на Скалистый мыс, - стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответил я. – Что-то одиночества захотелось.
Охотиться в одиночку можно. Это не погружение с аквалангом, требующее, в идеале, человека, страхующего с поверхности. Охотился и я и мои друзья по одному, когда выдавалась возможность и не было компании. Но тут мои действия явно тянули на демарш. Евгеньич попытался надавить авторитетом:
- Не дело это, Сергей. Откалываешься от коллектива.
- Коллектив переживет, и я тоже, - кажется, получилось грубовато. Телегин обиделся и отошел в сторонку.
- Серег, заканчивай! – похлопал меня по спине Гоша. – Ну, погорячился. Вечером у костра выпьем, закусим. Помиритесь. И со Светкой и со Стасом. Нормальный он мужик. И я ему все объясню.
- Что же раньше не объяснил? – обида на друзей таки прорвалась.
- Когда? – искренне изумился Гоша.
И в самом деле. Ехал мой друг в другой машине. Трепа Светки со Стасом не слышал. Потом плавал с нами на мыс и, соответственно, увидел все это безобразие одновременно со мной.
- Ладно, - махнул я рукой. – Пойду. Один. Можно? – не удержался от сарказма.
- Можно, - пожал плечами Федька. – Имеешь право. Но зря ты так…
- Может быть, - в свою очередь пожал плечами я. – И все же…
Так, вещи собраны. Благо, толком и распаковать ничего не успел. Закинул рюкзак на плечо, в руку подводное ружье в футляре. Кажется, все. Спросил:
- Выезжаем завтра, как обычно?
- Да, - кивнул Гоша. – В районе шести вечера.
- Буду, - пообещал я и бодрой походкой зашагал к близкой опушке соснового бора.
Карстовые озера, на которых мы так любим отдыхать, соединяются между собой протоками. Расположены озера относительно друг друга довольно затейливо и потому, чтобы дойти до Скалистого мыса мне надо было сделать изрядный крюк через лес. Километра три, примерно, от того места, где мы расположились. По едва заметной тропинке я добрался до бора и вошел под сень, шумящих в вышине кронами, мачтовых сосен. Этот лес, по классификации наших ботаников относился, к так называемым, моховым борам. На практике после первого курса нас водили сюда на экскурсию, благо, он расположен совсем недалеко от нашей университетской биостанции. Здоровенные, редко стоящие сосны, полное отсутствие какого-либо подлеска и земля… Земля выстлана белым лишайником. Почти сплошь. Картинка изумительная. А какие тут по осени боровики!
Я шел напрямик. Под ногами похрустывал лишайник, легкие вдыхали неповторимый хвойный аромат, свежий ветерок охлаждал разгоряченное последними событиями лицо. И, знаете, настроение начало ощутимо улучшаться. В конце концов, что такого страшного случилось? Ну пококетничала Светка с новеньким, подразнила его, позволив поучить себя плавать… Правда, разозлилась на меня, дала по морде… Но ничего – ссорились и раньше, помиримся. Ссорились, правда, без мордобития. Я потер, все еще горящую щеку. Помиримся. Но не сегодня – надо держать марку.
Деревья поредели. Еще сто метров, и я выбрался из бора. Прямо передо мной пологий спуск, покрытый свежей ярко-зеленой, еще не выгоревшей под лучами солнца, травой. Внизу асфальтированная дорога. Если пойти по ней вправо, то минут через десять можно добраться до очага здешней цивилизации – села Старая Пустынь и прислонившейся к нему биостанции. Если же пойти налево, то километра через три, миновав мост через протоку, упрешься в санаторий для больных легочными заболеваниями – «дом-дых», как мы студенты его называли.
Я, не спеша, лаская не занятой правой рукой головки каких-то красненьких цветочков (ведь учили во время практики, как они называются, но спустя два года, убейте, не вспомню), спустился на дорогу и пошел влево, нам с ней пока по пути. По обе стороны, отступив метров на пятьдесят, лес. Здесь он смешанный, но тоже красивый. Места у Пустынских озер, вообще, изумительные. Даже болотистые и чащобные. Помнится, в прошлом году на очередной практике мы искали с Гошей бобров, которые когда-то здесь обитали. И, по слухам, встречаются до сих пор в глухих местах. Залезали черт те куда, но живых бобров не увидели. Остатки старых хаток, пеньки от поваленных деревьев со специфическими погрызами, тоже старые. И единственный признак ныне здравствующих бобров – свежезгрызенная ветка. Гоша, внимательно осмотрев ее, глубокомысленно заключил, что погрыз бобриный. Ну, он специалист, ему виднее.
Так вот, относительно красоты. В поисках бобров мы добрались до озера Карасева, протоки к которому, как считалось, давно стали непроходимыми, а сушей через заросли деревьев и кустарников, карстовые провалы, заполненные водой, длинные и узкие, но глубокие протоки и болтца добраться до него весьма проблематично. Мы с Гошей, все же нашли, пусть с трудом, но проходимую протоку. Лодку при этом, правда, пришлось, в основном, толкать впереди себя – благо, было неглубоко. И вот эта протока поразила меня жуткой красотой. Представьте: черная вода, темно-зеленая стена зарослей по бокам, смыкающаяся над головой, но, главное, ветви елей, упавших когда-то в протоку, лишенные коры, желто-белые, изогнутые, заостренные торчат из воды, как ребра каких-то доисторических животных. Жутко! И красиво! Озеро Карасево, кстати, нас тоже не разочаровало. Коричневая торфяная вода, островок в середине, покрытый низкой травкой, заболоченный до состояния трясины один из берегов. А каких карасей мы там наловили! Оправдало озерко название!
После очередного поворота впереди стал виден низкий бревенчатый мост через протоку, за которой находился «дом-дых». Туда мне не надо. Моя цель эта самая протока, ведущая в озеро Святое. Почему такое название? По легенде на его месте когда-то стояла церковь, под которой в незапамятные времена разверзлась карстовая воронка. «И сия пучина поглотила ея» - цитируя фразу из популярного фильма. Так, или иначе, но озеро впечатляет. Почти идеально круглой формы. Черная вода окружена стеной высоченных сосен, глубина в середине достигает одиннадцати метров. По протоке до него совсем недалеко. А вот когда мы пытались добраться до озера по суше с противоположной стороны, то не смогли – чаща с оврагами, скальными обнажениями, болотцами. Все это, как уже было сказано, весьма живописное. В общем, мы сбились с направления. Правда, перед походом слегка приняли на грудь и не были слишком настойчивы в достижении цели.
На Святое мне тоже не надо – там заказник, подводная охота запрещена. Мне нужно свернуть, не доходя моста налево. Главное не пропустить тропинку. Ага! Вот она! Я сошел с дороги и через минуту вновь оказался под сенью деревьев. Пройти до цели осталось метров семьсот. Правда, при этом нужно было миновать одно невеселое место – старое сельское кладбище. Здесь уже давно не хоронят. Новое кладбище находится совсем рядом со Старой Пустынью. Почему старое кладбище основали так далеко от села? Не знаю. Здесь живут староверы. В голове у них свои тараканы.
Ага, вот уже виднеются первые кресты. Ограды нет. Может, она когда-то и была, но сейчас никаких следов таковой. И, тем не менее, хоть кладбище и старое, но вовсе не брошенное. За могилами ухаживают. Пусть и не за всеми. Тропинка петляет между могил. Невольно ускоряю шаг – жутковато одному ходить в таких вот местах. Хоронили здесь, должно быть, еще со времен царя Гороха – имеются чугунные монументальные кресты, каких сейчас не делают, надгробия из гранита. Эти заросли мхом – трава здесь в густой тени деревьев растет плохо. Имеются железные пирамидки с крестиками на макушке более поздних времен. Ну и, конечно, деревянные кресты. Некоторые даже не слишком старые. Подновляют их, что ли?

Вот и противоположный край кладбища. Не такое уж оно и большое. Могилы здесь выглядят гораздо запущеннее. Низкие холмики, поросшие чахлой травкой – тут деревья стоят пореже, соответственно, солнышко сквозь кроны пробивается до земли, давая жизнь травостою. Кое-где из травы торчат сгнившие черные палки – остатки крестов. Некоторые кресты уцелели, но покосились, потеряли перекладины. Они черные, изрядно взявшиеся гнилью, позеленевшие с северной стороны. Прохожу могилу совсем рядом с тропинкой. В могильном холмике зияет здоровенная промоина, уходящая в жуткую черную глубину. Дыра невольно притягивает и отталкивает: болезненное любопытство манит заглянуть глубже – что там? Остатки гроба? Обнаженные кости? Чувство страха и брезгливости заставляет отводить глаза – ну его нафиг! Обхожу промоину по дальней стороне тропки.
Все, кладбище кончилось. Вдыхаю полной грудью. Оказывается, шел все это время, что называется, затаив дыхание. Чисто подсознательно. Но сейчас день. Нормально. Вот как-то попал сюда ночью, один.
Было это пару лет назад на практике после первого курса. Мы с Гошей отправились ночью через озеро на лодке. На другом берегу располагалась братская биостанция нашего областного пединститута. Вот мы и поплыли туда. По девочкам. Будто своих не хватало! Это на биофаке-то, причем, после того, как большинство мужиков нашего курса замели в армию. Остались негодные для таковой по здоровью и дембеля. Я, предвосхищая ваши вопросы, отношусь к последним. Отвлекся… Так вот, приключение наше оказалось удачным ровно наполовину. В том смысле, что Гошина подружка согласилась провести с ним ночь, а моя собралась идти баиньки. Ну, да – небось, рассчитывала, что на нее обратит внимания мой красавец-друг, а оказалось, что роли распределены, и придется довольствоваться серым мышем в моем лице. Разочаровалась, должно быть, девушка…
В общем, встал вопрос, как мне перебираться через озеро обратно. Обходную дорогу в то время мы еще не знали, потому, решили, что Гоша быстренько, пока его подруга не остыла, доставит меня до ближней точки противоположного берега озера, а уж там – пешочком. Ближней точкой оказался мыс Скалистый. К тому времени мы уже освоили его в качестве удобного пункта для подводной охоты, и дорогу от него я знал. Вот только забыл, что идти придется через кладбище. И ведь нервы у меня, в общем, крепкие! Но… Вначале ночной жутковатый лес с его странными, непохожими на дневные, звуками, а потом и кладбище… Где-то треть его я прошел шагом. Но потом справа в темноте что-то треснуло, гукнуло, и я припустил так, что ветер в ушах засвистел. Замедлил скорость, только когда выскочил на асфальт дороги. Сердце колотилось, как у кролика.
Но, повторюсь, днем здесь вполне терпимо, хоть и гнетет, но самую малость. Еще триста метров через густой лес, мимо скальных обнажений и уступов и впереди заблестела водная поверхность. Последние деревья… Вот он – берег! Я остановился на самом краю невысокой наклонной скалы, давшей название мысу, глубоко вдохнул влажный воздух, осмотрелся. Лепота!
Прямо под моими ногами водная гладь протоки. Протоки широкой – метров сто, и глубокой – до семи метров местами. Противоположный берег пологий, поросший густым тальником, за которым вздымается все тот же матерый лес. Местами кустарник отступает от воды, образуя небольшие, уютные, изолированные друг от друга пляжики – излюбленные места парочек, желающих уединиться на лоне природы. Увидеть их можно только с воды. Добраться до пляжей по суше можно, но трудно. Во всяком случае, до некоторых. Слева протока впадает в необъятную ширь озера Великого. Справа тянется метров на двести и поворачивает вправо к озеру Святому.
Берег, на котором я нахожусь, скалист и обрывист. Высок, но не слишком – поднимается отвесно от воды метров на пять-семь. Я стою в самом высоком месте. Здесь скала возвышается над водой метров на десять. Но до воды добраться отсюда гораздо легче, чем в любом другом месте – скала слева обвалилась и образовала пологий спуск из крупных валунов. Соблюдая осторожность, можно вполне спокойно слезть и погрузиться в благословенные воды озера.
Я глянул на солнце. Оно перевалило за полдень. Посмотрел на свои водолазные часы – предмет гордости. Без четверти два. Нормально. Сейчас конец июня - время коротких ночей и бесконечно длинных дней. Быстро распаковал вещи. Натаскал веток из близкого леса, заранее сложил костерок, так, чтобы только подпалить его при надобности. Консервы есть, нет хлеба. Но, ничего – переживем сутки и без него, а будет удача в охоте, так обойдусь и без консервов.
Темная вода протоки манила. Окинул взглядом свой маленький бивуак. Вроде, все в прядке. Можно нырять. Сбросил обувь, джинсы, рубашку, вытащил из рюкзака плотную облегающую футболку, в какой-то степени заменяющую мне гидрокостюм, на который никак не могу накопить денег, натянул ее на себя. На пояс ремешок с грузами – для удобного погружения и куканом из лески для будущей добычи. Вытащил из чехла подводное ружье. Осмотрел, любовно огладил. Пневматика! Компактное, красивое хищной красотой. Чудо! Первый сезон охочусь с ним. Теперь маска с трубкой и ласты. Маску с присоединенной к ней резиновым хомутом трубкой на левое предплечье, ружье в ту же левую руку, в правую руку резиновые зеленые ласты. Маска, трубка и ружье тоже защитного цвета – мы же охотники- профессионалы, маскировка прежде всего.
Осторожно спускаюсь по валунам к воде. Тут важно не поскользнуться, иначе можно сильно расшибиться. Но сейчас поверхность камня сухая, ступать легко. Вот и вода. Тихонько плещется между крупных окатышей. У самой воды удобный валун, сидя на котором мы всегда надеваем маску и ласты. Надел вышеназванные принадлежности. Маску предварительно прополоскал водой, оставив немного внутри – против запотевания. Сунул загубник трубки в рот, сделал несколько глубоких вдохов. Готов!
Тихо, без всплеска ухожу в воду. Несколько метров просто плыву по поверхности, вглядываясь в толщу простёршейся подо мной темной бездны, пусть глаза привыкают. Глубина здесь начинается сразу метров до четырех-пяти. Тень от скалистого берега делает воду почти черной. Но очень быстро глаза привыкают, и я начинаю различать валуны на дне, покрытые зеленой тиной. Это следы все того же обвала скалы, позволяющего нам спускаться к воде. Вода холодит тело, но это только пока. Ее температура не меньше двадцати двух-двадцать трех градусов. Вполне комфортно. Тем более, в моей футболке. Смело можно плавать с полчаса. Потом нужно будет вылезти – погреться. Стекло маски помутнело, запотев. Мотаю головой, заставляя оставленную внутри маски воду, омыть его. Прозрачность восстановилась. Нормально.
Ну и где наша рыба? Вглядываюсь в окружающий пейзаж. Прозрачность воды здесь в этой протоке изумительная – метров пятнадцать, не меньше. Куда там озеру Великому, в которое местные крестьяне сливают отходы жизнедеятельности совхозных коровенок с близлежащих ферм. Соответственно, вода там цветет и прозрачность ее оставляет желать лучшего. В Великом мы почти не охотимся, хотя рыба там есть. И хорошая рыба! Один раз в году на практике есть день, когда мы изучаем зоологию водных позвоночных. То бишь, всяких разных рыбок. Для этого на биостанции имеется здоровенный невод, который, вначале забрасывается с лодки, а потом человек восемь-десять тянут его крылья и мотню за веревки на берег. Бывают такие забросы, что мотня невода буквально забита, бьющейся живым серебром, рыбой. Все это мы делаем, естественно, с разрешения рыбинспекции. Здешние браконьеры буквально бесятся, глядя на эти наши упражнения. Пара-тройка из них постоянно присутствует при лове, отпуская едкие замечания. Их можно понять: наши ДОПовцы (ДОП – дружина охраны природы) регулярно гоняют их круглый год за ловлю запрещенными снастями, а тут – громадный невод. Абидна, слющай!
Опять отвлекся. Так, где же все-таки рыба? Оп! Справа и внизу на фоне темных валунов на дне блеснула чешуя! Спокойно. Тут главное не суетиться и не совершать резких движений. Вентилирую легкие, глубокий вдох, сгибаюсь в поясе пополам, направляя голову и торс вниз, вскидывая прямые ноги в воздух и плавно ухожу в глубину. На уши начинает давить, зажимаю нос, делаю выдох. Барабанные перепонки со щелчком выпрямляются. Норма. Тут главное, чтобы не было насморка.
Добираюсь до дна. Вернее, до макушки одного из валунов. Оттолкнувшись от скользкой, поросшей тиной поверхности, ухожу вправо и вниз, пряча тело в донной расщелине. Не выпуская из виду место, где видел взблеск чешуи, цепляя животом каменистое дно, крадусь в этом направлении. Ружье выставлено вперед в готовности в любой момент сделать выстрел. Так, где-то здесь. Чуть под всплываю, чтобы осмотреться. Вот она, рыба! В трех метрах левее и чуть выше. Это лещ. Здоровенный, килограмма на три, с темной чешуей. Чешуя темная здесь в тени берега. Если вытащить этого красавца под лучи солнца, он засияет червонным золотом. Лещ кормится. Вдоль обрывистого берега имеет место слабое, но ощутимое течение – вода из озеро Святого, на дне которого полно родников, вытекает через протоку в Великое. И вот это течение тащит с собой всякую разную взвесь. В том числе и съедобную: личинки насекомых, утонувших мошек, семена растений, прочую органику. Рыбина почти стоит на месте, только иногда подрабатывая плавниками, чтобы попробовать своим толстогубым ртом, проплывающие мимо него темные и светлые точки. Съедобные глотает, несъедобные выплевывает. Все это проделывается совершенно невозмутимо, даже с какой-то ленцой.
Знаю, что эта видимая беспечность обманчива. Мы уже не первый год тревожим здешних водных обитателей своей активностью. Да и до нас были любители. Так что рыба теперь пуганая, знает - вот от таких, как я странных существ ничего хорошего ждать не приходится. Выбираюсь из-за валуна, легко толкаюсь рукой от него и, не шевеля ластами, выставив ружье в сторону цели, начинаю сближение. На леща в прямую не смотрю – вспугнешь, слежу краем глаза. Осталось метра два. Уже можно стрелять. Попаду с вероятностью процентов девяноста – цель крупная. Но рыбина, кажется, даже не обращает на меня внимания. Рискну, подойду поближе, что б уж наверняка. Ах! Удар уплотненной воды в лицо, взблеск чешуи, силуэт рыбины, исчезающий на границе видимости…
- …дь! – с дуру я выругался вслух и пробкой вылетел на поверхность, кашляя и выплевывая воду.

Прокашлялся, отдышался, высморкался. Уф! Вот так и погибают хорошие люди, как любит говорить Федька. Ну, да ладно, всякое бывает. Продолжим. Надеваю маску на место и плыву в сторону середины протоки, прочь из тени, к солнцу! Переход от полумрака к яркому свету резок и впечатляющ. Хоть глубина здесь побольше, но дно прекрасно видно. Известняковые валуны здесь перемежаются островками, яко желтеющего на солнце, песка. Валуны поросли длинными лентами водорослей, тянущимися под слабым течением на несколько метров. Строго говоря, это не водоросли, а водные растения, может, даже цветковые. Как называются, убей не помню. Плохой, все же, из меня ботаник. Наверное, поэтому на третьем курсе выбрал специализацию «физиология человека и животных». На островках песка играют солнечные зайчики, порожденные раздробленными легким волнением водной поверхности невесомыми лучиками света. Вот они, эти лучики, переливаются в водной толще. Завораживающее зрелище! Не хуже, чем на море. Зависаю на какое-то время на месте, любуясь игрой света.
Моя неподвижность привлекла рыбью мелочь. Бестолковые мальки тычутся в стекло маски, пытаясь склюнуть с нее несуществующую пищу. Кто-то из них уже пощипывает тело. Щекотно! Не выдержал – дернулся. Рыбья молодь порскнула во все стороны. А вон там слева, метрах в десяти кормится стая уклеек. Их узкие серебристые тельца держатся сантиметрах в двадцати от поверхности. То одна, то другая взмывает вверх, хватает что-то из мусора, плывущего по воде и тут же погружается снова на заданную глубину. Хорошие уклейки, крупные – под тридцать сантиметров. Ловить таких на удочку одно удовольствие – таскаешь одну за другой. И в вяленом виде уклейка хороша – жирная, почти, как чехонь. Но для подводной охоты дичь мелковата.
Мне нужен крупняк. Отсюда сверху рыбу разглядеть сложно – спинки темные. Маскировочка, однако. Ныряю. Глубоко здесь. По ощущениям, не меньше шести метров. Прячась в промежутках между валунами, едва двигая ластами, медленно плыву вдоль слегка колышущегося длинного снопа ленточных водорослей (буду, все же, называть их так). Внимательно вглядываюсь в заросли и валуны. Есть! Маскируясь в горизонтально тянущихся буро-зеленых лентах стоит в засаде щука. Взгляд у меня наметанный – разглядел. А неискушенному человеку увидеть притаившуюся хищницу не просто – маскируется зараза идеально. Даже телом двигает в такт колыханию водорослей. Но меня не проведешь! Щучка не из самых крупных, но и не совсем мелкая, на килограмм-полтора потянет. До нее метра три. Начинаю подвсплывать – рыбина чуть выше и правее. Ружье наизготовку. Еле шевелю ластами, смотрю на добычу углом правого глаза. До щуки два метра. Стрелять? Но это не широченный лещ – попасть в узкое тело гораздо сложнее. Рискну. Двигаюсь еле-еле. Полтора метра. Черт с ним, пора! Выстрел! Руку подбрасывает отдачей. Мимо! Щука исчезает, сделав едва уловимое глазом, движение. Опять выругался. На этот раз про себя. Всплываю на поверхность, вентилирую легкие, перезаряжаю ружье. Не прет! Но ничего – на третий раз должно повезти!
Плыву дальше примерно по середине протоки в сторону Святого. Солнышко приятно греет спину. Досада на промах быстро улетучивается. Наслаждаюсь. Так проплыл с полсотни метров. Внизу показались особо крупные валуны. Макушки некоторых из них почти достигают поверхности воды. Валуны мохнатые от водорослей. Между ними достаточно большие промежутки свободного пространства. Я ныряю и, не спеша двигаюсь метрах в трех от поверхности, огибая глыбы одну за другой, внимательно вглядываясь в тень, образованную валунами. Рыба есть и не мало, но все мелковата – плотва, некрупные окуни и густера. Стрелять по такой рыбе можно, но вот попасть… Да и охотничье честолюбие не позволяет бить такую мелочь. Должна здесь быть крупная рыба, должна! Всегда была – уж очень удобное место. Но крупной рыбы нет. Я трижды выныривал, трижды нырял, обшаривая лабиринт проходов между валунами – ничего достойного внимания! Не прет! Черт! Может, виной всему неудачное начало дня? Ссора эта? Да запросто – охотничья удача штука тонкая.
Ныряю в четвертый раз. Скоро цепь этих подводных камней уже закончится. Дальше открытая вода, где выследить рыбу будет еще сложнее. Опускаюсь до самого дна. Это метров пять. Здесь ощутимое холодное течение. Плыву против него, вглядываясь в толщу воды. Есть! На фоне поросшей нитчаткой стенки валуна стоит крупная рыбина. До нее метров восемь, и она выше меня метра на три. А кислорода в легких совсем мало. Успею ли? Приходится торопиться. Ружье вперед, работаем ластами. Но осторожно! До добычи три метра. Можно рассмотреть – что за рыба. Это снова лещ. Поменьше, чем тот первый, но тоже вполне достойная добыча. Этот тоже кормится. Но не взвесью, плывущей в толще воды. Рыбина щиплет водоросли, покрывающие бок валуна. На зелень потянуло?
Два метра до цели. Стоит удобно – боком. Пора! Не буду повторять прежней ошибки. Выстрел! Глухой удар гарпуна. Попал. Лещ вскинулся, бешено закрутился вокруг пронзившей его стрелы. В воде засверкала искрами сбитая чешуя. Бросаю ружье (оно повисает на кисти, удерживаемое страховочным ремнем), перебирая руками шнур, связывающий ружье с гарпуном, добираюсь до рыбы, подхватываю ее под жабры, торжествуя, выпуская пузыри, поднимаюсь на поверхность. Лещ уже не бьется – попал удачно. Любуюсь добычей. Килограмма два минимум. Скорее, даже, два с половиной. Достойно.
Пристраиваю рыбину на кукан, прикрепленный к поясу, осматриваюсь. Я довольно далеко уплыл от моей стоянки на мысу, метров на двести. Нахожусь совсем рядом с поворотом, ведущим в Святое. Пожалуй, пора поворачивать. Но перед этим обязательно погреться – по телу периодически пробегает дрожь. Высматриваю ближайший ко мне пляжик на противоположном пологом берегу и, энергично загребая ластами, устремляюсь к нему. С разгона влетаю животом на песок прибрежной отмели. Замираю ненадолго – вода здесь на мелком месте, прогретом солнечными лучами, теплая, как парное молоко. Нежусь с минуту, потом встаю на ноги и, высоко поднимая ноги в ластах, выбираюсь на берег.
Так, в первую очередь убрать с солнца добычу. Прячу леща под густыми листьями тальника. Сбрасываю ласты, маску, аккуратно кладу ружье. Теперь на песочек. Падаю навзничь. Песок горячий, приятно греет замерзшую спину. Основательно я остыл, оказывается. Впитываю тепло всем телом. Незаметно задремываю. Не на долго, к счастью – обгореть не успел. Переворачиваюсь на живот. Лежу так еще какое-то время. Снова начинаю задремывать. Ну уж нет – я что, спать сюда приехал? Собираю расслабленное тело в кучку и, оттолкнувшись руками от песка, вскакиваю на ноги. Тело опять полно бодрой силой.
Натягиваю ласты и маску, приторачиваю на место добычу, беру ружье. Осматриваюсь: ничего не забыл? Нет. Вхожу в воду, ощутимо холодящую разогретое тело. А ведь эта же вода совсем недавно казалась теплой, почти горячей. Собрав волю в кулак, ныряю с головой. Плыву метров пять под водой, выныриваю, выдуваю из трубки воду, делаю несколько глубоких вдохов. Норма. Организм стремительно адаптируется к изменившимся условиям внешней среды.
Какое-то время проплавал вблизи пологого берега в местах, где вплотную к воде подходят заросли тальника. Здесь у выхода в воду корней кустарника часто стоит крупная рыба. Увы! Пару раз увидел что-то крупное на границе видимости, но хитрые пуганые рыбины не подпустили близко – только хвостами вильнули. Даже не разглядел, кто это был. То ли язи, то ли голавли. Похожи на них.
Снова направился к гигантским валунам. Шарил там минут десять- пятнадцать. Ничего достойного внимания. Пока нырял в каменных лабиринтах, не заметил надвигающуюся из-за макушек сосен громадную черную тучу. Обратил на нее внимание, когда она закрыла солнце и вода вокруг внезапно потемнела. Вынырнул, огляделся. Вода гладкая, ни рябинки – предгрозовой штиль такой типичный. Даже немного жутковато. М-да… Надо выгребать на бивуак. А до него метров двести. Конечно, вряд ли молния ударит в воду протоки – слишком много высоких деревьев ее окружает – цель более достойная, но береженого бог бережет. Черт! Доплыву до стоянки, а укрыться там негде – ни палатки, ни шалаша. Придется укрываться от дождя в подлеске, а это защита больше символическая. Пока размышлял таким образом, вдоль русла протоки налетел шквал ветра, пригибающий кусты, клонящий деревья. Ох, сейчас вдарит дождичек!
Я опустил голову в воду и заработал руками и ногами. Где-то на полпути к мысу, почувствовал, как по спине забарабанили струи ливня. Дождь был таким плотным, что капли его залетали даже в трубку, сбивая дыхание. Но вот он – спуск, ведущий на скалу, где находится моя стоянка. Подплываю к валуну, на котором мы надеваем снаряжение, встаю на ноги. Налетевший порыв ветра, ударивший в лицо струями дождя, едва не опрокинул меня снова в воду. Опустился на валун, быстро стянул ласты и маску, снова встал на ноги и начал суетливо взбираться по камням наверх. Чего, спрашивается, торопился? Все равно мокрый. Наверное, сработал инстинкт – от дождя надо куда-то прятаться.
Так, или иначе, но вот эта спешка меня и подвела. Где-то на середине подъема, перескакивая с одного валуна на другой, я поскользнулся. Моя правая нога поехала по мокрой поверхности и с размаху угодила в щель между камнями. Основной удар пришелся в косточку на щиколотке. Первым чувством была досада – умом я уже понял, что травма будет довольно тяжелая. А потом пришла боль… Так больно до сего момента мне не было никогда. От боли даже сдавило сердце, и я впервые ощутил на себе, как это – умереть от боли.

Какое-то время я разевал рот, задрав лицо к небу, пытаясь вдохнуть, ставший вдруг густым, как кисель, воздух. В рот попадали струйки ливня, вроде бы, принося облегчение. Через какое-то время боль отступила. Не совсем, конечно, но хотя бы позволила дышать. Я продолжал полусидеть на скате валуна в очень неудобной позе с ногой в расщелине. Сверкнула магниевой вспышкой молния, и тут же громыхнуло. Совсем рядом. Надо было пробовать освободить ногу – не сидеть же так вечно. К счастью, ногу не зажало. Потянул ее на себя. Боль усилилась, но терпеть было можно. Стараясь не потревожить поврежденную конечность, я выбрался на макушку валуна и выпрямился во весь рост. Попытался опереться на обе ноги. Боль прострелила от щиколотки до макушки. Я плюхнулся на пятую точку и попытался осмотреть-ощупать травмированное место. Так, перелома, к счастью, нет. Максимум трещина, а, скорее всего, сильнейший ушиб с растяжением, или даже разрывом связок.
Щиколотку раздувало на глазах. Нужен холодный компресс. Я стянул с себя мокрую футболку и намотал ее на ногу. Сойдет. Теперь надо как-то выбраться наверх. Что буду делать дальше пока не думал. Снова встал, попытался ступить на пострадавшую конечность. Очень больно, но терпеть, оказывается можно. Особенно теперь, когда понимаю, что перелома нет. Подъем занял минут десять. Но я, все же, добрался до верха скалы. Несмотря на то, что ощутимо похолодало, пот лил по моей спине, смешиваясь со струями дождя. В изнеможении присел на плоский камень рядом со сложенными в костерок дровами. Поджечь их нечего было и думать – ливень не собирался стихать. Да и когда он закончится… Дрова-то будут сырыми, а новых я набрать не сумею. Спички, как каждый, уважающий себя любитель отдыха на природе, я держал в целлофановом пакете, но что от этого толку в данной ситуации.
Совсем скоро меня, как и следовало ожидать, начал одолевать холод. Ливень сменился обычным дождем. Не слишком сильным, но обещающим затянуться надолго – небо сплошь закрыли серые тучи. В полный рост вставал вопрос: что делать дальше? Если останусь так сидеть, рискую заполучить пневмонию, да и ногу надо показать специалисту. Наверное, мои друзья вспомнят, что у меня нет палатки и придут за мной. Но… С их точки зрения, я сам должен прибежать к ним, если меня здесь припекло. А, если не приду, спишут на продолжающийся с моей стороны выпендреж. Может такое быть? Запросто. Вывод? Придется ковылять самому. Естественно, налегке. Потихоньку-помаленьку дойду. Заодно и согреюсь.
Сказано – сделано. Тем более, от холода уже начали постукивать зубы. Я поднялся и сделал пробный шаг. А, вроде, ничего. Нога, конечно, безобразно распухла, но зато болеть, вроде бы, стала меньше. Еще шаг. И в самом деле – болит меньше. Дойду потихоньку. Главное по камням ступать аккуратно, не спеша. До леса добирался довольно долго – тропа каменистая, зараза! Добравшись же до опушки, двинулся быстрее – здесь местность поровнее, только кое-где корни деревьев торчат, ну и сама тропинка стала скользкой от грязи.
Вот и кладбище. Жутковатое, все же, местечко. Особенно теперь, когда солнце заслонили тучи и здесь под деревьями воцарились сумерки. Даже тропинку стало хуже видно, приходится внимательно смотреть под ноги.
Вот и могила с промоиной. Глаза снова невольно прилипли к чернеющей дыре. Ай! Смотреть же надо на дорогу! Здесь рядом с промоиной образовалась небольшая лужа прямо на тропе. Не оценив опасности, я ступил в нее – чего бояться, мокрее уже не буду. Здоровая нога заскользила по глинистому, скользкому, как масло дну лужи. Была бы вторая нога здоровой, я бы устоял, но… Со всего маха ваш покорный слуга шмякнулся на левый бок и к вящему своему ужасу поехал к могильной промоине – в ту сторону имелся небольшой уклон. Я пытался за что-то уцепиться, но везде мои пальцы встречали только жидкую грязь.
А-а-а! Кажется, я заорал вслух. И было от чего – моя больная конечность влетела в промоину почти по пах, как-то там изогнулась и застряла. Охваченный ужасом, я попытался вырваться из плена, отталкиваясь от могилы руками и здоровой конечностью. Но больную ногу опять пронзила дикая боль. Причем, теперь еще и в колене! Все! Попал! В смысле, пропал. Первой внятной мыслью оказалась именно эта. Левым боком я лежал в луже правую ногу сжимала холодная глиняная ловушка. Вдоль нее продолжали просачиваться струйки воды, стекающие из лужи. Еще добавляла страха возможность коснуться застрявшей ногой гроба с покойником.
Мало-помалу, приступ паники утих, и я попытался более или менее трезво оценить свое положение. Положение, надо сказать, было аховым – мне реально грозила гибель от переохлаждения. Температура воды в луже градусов пятнадцать-шестнадцать, грунта, который обхватил конечность и того меньше. Конечно, быстро этого не случится, но до завтрашнего вечера, когда меня хватятся, времени для смертельного переохлаждения с избытком.
Я снова попытался выкарабкаться. Уже не дергаясь дурью, а с чувством, с толком, с расстановкой. Нет, не получается. Передохнул. Попробовал еще. Потом еще и еще. Бесполезно. Выдохся. Откинулся в мягкую глину лужи спиной, чувствуя, как холод пробирается в глубину тела. Это не есть хорошо, но надо отдохнуть, иначе допрыгаюсь до судорог. Сколько так пролежал, не помню. Холод уже не чувствовал. Даже, кажется, задремал.
Сплю? Этого делать нельзя! Надо двигаться, греться. Снова попытался освободиться. Нет. Не получается. Посгибал в локтях руки, покрутил головой, понаклонял туловище вперед, превозмогая боль – греться, греться, нельзя замирать! Еще попытка выбраться из проклятой дыры. Нет. Никак! Устал. Больно… Надо отдохнуть.
Сколько длилось забытье на этот раз не знаю. Часы заляпаны грязью. Сам весь в глине. Языком только если стекло циферблата протереть. Но побрезговал – могила, все-таки. Похоже наступил вечер. Стало еще темнее. Дождь почти прекратился, так, летит какая-то морось. Тело онемело. Почти не слушается. Это плохо. Одно хорошо – лужа заметно обмелела. Теперь в ней в основном жидкая глинистая грязь. Пытаюсь вновь разогреться. Отчасти это получается – подвижность в верхней половине тела восстановлена. Чего нельзя сказать о нижней. Здоровая нога от неудобного положения затекла. Я ее не чувствую. Больную ногу, кстати, тоже. Зато она теперь не болит. Это я еще пытаюсь шутить? Во как! Повозился немного. По левой ноге побежали мурашки. Больно, черт! Правую ногу по-прежнему не чувствую. Раз так, надо попробовать ее вытащить – благо не больно.
И вот, только я собрался совершить очередную попытку освободиться из плена могилы, как услышал где-то впереди шаги. Кто-то шел, чавкая по грязи с противоположной стороны кладбища. Шел по тропинке и, соответственно, никак не мог миновать меня. Спасение? Оно! Я приподнялся на руках и начал с вожделением вглядываться в сумрак, спускающийся на кладбище, изрядно сдобренный моросью пополам с туманом.
Ага! Вот его уже видно, моего спасителя! Кто же это? Что-то не узнаю. Кто-то из местных? Да нет! Это же Стас! Чего это он тут делает? Неужели пошел ко мне на помощь? Стас, так Стас. Сейчас я рад и ему. Вот он уже метрах в десяти от меня. Не видит. Да и не мудрено – темновато, а я весь вымазан в глине, должно быть, сливаюсь с тропинкой.
- Помоги! Я здесь! – ну и голосок у меня стал – сиплый с подвывом. Я приподнялся на левом локте из грязевой лужи и вытянул в сторону Стаса правую руку.
Чего это он? Замер, как вкопанный, вытаращился на меня. Испугался, что ли чего-то, придурок? Так и есть! Стасик попятился, поскользнулся, как-то по заячьи тонко взвизгнул, крутанулся кругом и, что есть мочи припустил прочь от меня. Вот гаденыш! Но далеко он не убежал – поскользнулся в грязи и с маха грохнулся правее тропинки, с глухим стуком ударившись головой о гранитное надгробье ближней могилы. Затих. Не шевелится. Убился? Я выматерился и, что было сил, рванул из промоины застрявшую ногу. То ли рванулся я так сильно, то ли за время моего забытья вода размыла промоину пошире… Так, или иначе, у меня получилось! Нога с чавканьем вылезла из дыры. В горячах, я сразу вскочил и намеревался метнуться на помощь идиоту Стасику. Но нога не послушалась. Ее заразу вновь пронзила невыносимая боль. Я шлепнулся лицом в грязь и отрубился.
В первый раз пришел в себя, когда ребята тащили меня на руках к дороге и запихивали в машину. Потом повезли куда-то. В тепле салона меня вновь сморило. Потом белизна больницы. Что-то делают с моей ногой, потом горячая ванна. Понятно – отогревают. Переохлаждение… Снова провал.
Окончательно очухался на следующее утро в палате районной больницы. Осмотревшись, увидел, что на соседней койке лежит Стас с забинтованной головой. Этот засранец, похоже, проснулся раньше меня. Заметив, что я захлопал глазами, он улыбнулся мне и подмигнул…
Осталось рассказать совсем чуть. Ребята, когда началась гроза, забеспокоились обо мне, но какое-то время ждали, предполагая, что я отброшу обиды и вернусь. Но гроза закончилась, а меня не было. Беспокойство росло. Скоро Гоша, как самый ответственный товарищ, вызвался сходить проведать меня. К нему решил присоединиться Стас, должно быть, испытывающий чувство вины за все случившееся. Когда они добрались до асфальтовой дороги, ведущей в «дом-дых», увидели на обочине «жигуль» с распахнутым капотом. В моторе рылся ветхий старичок. Его не менее ветхая супруга, заламывая руки, нарезала круги вокруг машины. Мимо такого Гоша, естественно, пройти не мог. Он объяснил Стасу, куда идти – благо и идти-то оставалось всего ничего, а сам остался помочь старикам.
Правда, он забыл предупредить парня, что на пути его будет кладбище. Нервы у Стасика оказались слабоваты – вечер, погост, кресты… А, когда из одной из могил вылез вымазанный в глине покойник со светящимися (по словам Стаса) глазами… Дальше вы знаете.
Вот, собственно, и вся история. Остается сказать, что Стас прижился в нашей компании. Мы с ним даже подружились и дружим до сих пор. А Светка… После этого случая она ко мне охладела. Через год вышла замуж и переехала в другой город…





















Cвидетельство о публикации 580105 © Баранов Н. А. 12.01.20 16:40