• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Роман

Имена. Глава двадцать четвертая. Гости.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Глава двадцать четвертая. Гости.
Когда Звездина пришла домой, там её уже ждали. Не так чтобы, трое были с топором и один с носилками, немного хуже. Приехали сородичи погостевать. И не как в ранешние времена, со своей горилкой, колбасой, луком и салом, а по-современному. Совсем без ничего. Кормите меня люди добрые всем, чем я пожелаю питаться, а иначе не быть вам добрыми, а только сильно злыми хозяевами. А кому хочется позориться перед родней в большинстве случаев и неизвестно чьей?
Гости сидели на кухне и с большим удовольствием поедали всё, что нашли нужным и необходимым для себя, чтобы съесть. Звездина, зная бурное прошлое некоторых из гостеванов, даже не стала интересоваться, как они проникли в квартиру. Просто села рядышком и откровенно спросила, чтобы точнее распределить свои душевные ресурсы:
- Надолго?
- Пока тебя замуж не сдадим, не уедем!
- Значит на один день!
- А чё так?
- Завтра замуж выхожу.
- Вота какося мы подоспели на семейное мероприятие! Вот это радость! Подарков, извините, не будет. Надо было предупреждать заранее, - сказал один из гостеванов и показал вывернутые из штанов пустые карманы.
- Да, ладно тебе своей придурью родню пугать. Сядь уже у меня, а не то вдарю. Вот это мы приехали! Рады, так рады, Маруська, мы твоему счастью. Вот тебе, носи на здоровье и счастье, - сказала жена гостевана и в слезах сорвала золотой перстенёк с левой руки и вложила в руку новоиспеченной невесте.
Та взяла перстенек с красным камушком, долго рассматривала, тоже прослезилась и одела на мизинец, проговорив:
- На здоровье, так на здоровье. На счастье, так на счастье. Вот и буду носить на здоровое счастье. Значица, и для меня счастьице поимеется, коли с добром, его пожелают.
Невеста Мария еще раз глянула на подарок и оттаяла душой:
- А чё приехали-то? Дела каки имеются?
И пошла беседа своим чередом.
- Да, каки там дела? У нас всё делишки, а у Баратин слыхала, Мальвина сильно заболела? Они только к завтреву до вас подъедут, так что встречай мать еще гостей.
- А энто, что за фрукт-овощ неизвестной породы?- поинтересовалась Звездина и показала пальцем на спящего в уголке на стульчике плешивенького мужчину.
- Да, это Васька с нами увязался до города съездить.
- А энти кто таки? Ну, которы к завтрему понаедут? Ни чё про их не ведаю, и не слыхала никада.
- Да, ты что?! Это же наши Ванька с Машкой Ивановы! И иха Лизка заболемши.
- А Буратины кто им будут?
- Так тож они и есть.
- Дак, чё то не пойму ничего. А, ну разобъясни мне по полкам.
- Дак, разъобъясняю. Были они, значица, Ивановы, а стали, значица, Баратино. Ванька терь наш, Карлопап. А Манька- Карламам. А Лизка ихина - Баратино Мальвина Карлопаповна. А пацаны ихины, через которых всё и началось, один - Карл Карлопапович, а другой Маркс Карлопапович. Как в фильме, ну, как его, где Жюль и Верн, так и у Ивановых терь Карл и Марл. Подожди, чой-то неправильно говорю. Ну, энтот, который еще не Фридрих Энгельс, а как его? С бородищей. Ну-у-у? Да, знаешь! Во! Марс! Язви его, еле вспомнила! Марс! Они еще, энти два дурака Ленина подучили, как революцию делать.
- Точно?
- Да, точнее не бывает. Я, что ж совсем, что ли дура, чтобы их забыть. Их все у нас в СССРе знали и до сих пор знают. И Марса и этого, как его?
- Сникерса! - вовремя подсказал ей супруг.
- Точно! Что?! Да, какого еще Сникерса? Да, иди ты. Сидит лыбится во весь рот, мозги мне задуряет. Энто же, Маша, всё твой Амур, или как язви его? Ну, академик ваш, энто же он их так обзываться заставил.
Мария недоумевала:
- Это как интересно знать, он кого заставил, ежлик Иванов у нас никогдась и не был?
- Так по телефону же. Ванька сюды оттеда звонил до тебя, пацанов своих полечить хотел, а энтот трубку взял, да, как начал, как начал того лечить по-научному и имена им эти всем придумал. И грозился еще понаехать к ним в гости. Ну, они взяли и приняли кажный по имени, чтобы значица от евоных лекций отвязаться. А потом глядят, пацаны-то выздоровели, да уважать их все вроде сильно начали.
- Ага, уважать начали! Да, кто их там начал?- опять попытался вставить свое веское слово гостеван в растянутых трениках.
- Молчи, говорю. Тебе слова не давали. И без тебя знаю, что сказать людЯм про людей. Ну, дак что? Имена-то у их шибко придурковаты, да и сами они от их далеко не ушли. Блаженные одним словом, дитята малые, а таких дурачков, Бог обижать запрещает, потому их сильно уважать стали.
- А других обижать, значица, Бог разрешает? Вот сколь раз говорил, не трепи попусту. До греха недалёко.
- А ты, слышь верующий в водку прихлебатель из мелкой посуды, сиди пока, молча, обживай свою тубуретку, а то кормить не дадут.
- Да, уж кормить завсегда, где есть Маруська, дадут. Да, еще и поднесут. Не поднесете чарочку, Звездина Ивановна, за своё новое имя сугубо по-родственному?
- Да, сиди уже, родственничек, а не то вдарю влёгкую. И молчи от греха.
И пошла, писать губерния, то есть муж с женою шибко заспорили. И всё при людях.
- А я и молчу.
- Вот и молчи.
- Сама молчи.
- А я и молчу, в отличие от тебя.
- Вот так и продолжай молчать, тебя за ногу.
- А ты мне рот не закрывай, а то развелось всяких умных на всю голову и все по мою душу. Где я тебя только откопала на свою голову? Вот, где у меня глаза были?
Звездина молча, сидела, опёршись щекой на ладонь, и внимательно слушала всю эту бесконечную перепалку и вдруг неожиданно поинтересовалась:
- А действительно, где?
Семейные спорщики поворотились к вопрошавшей их хозяйке тоже с вопросом:
- Что, где? Звездиночка?
- Где вы откопали друг друга?
- Да, где, где? Всё там же. Я увидела его, он увидел меня, промеж нас пробежала искра и бегает, паскуда окаянная, до сих пор. Вовремя бы ей башку-то и оторвать, и жила бы я сейчас спокойно. Так нет же, мне подавай, как в кине, чтоб антиресу больше было. Вот, и живу терь с бесконечным спецфефектом. Дажить на старости лет спокою не было, и нет,- жаловалась якобы несчастная женщина на свою судьбу.
А её муж на эти слова не соглашался:
- Да когда это интересно такое былО? Самой-то еще не надоело день и ночь об одном и том же? Лучше порассказуй, как мы доседа доехали.
И родственница не дожидаясь приглашения с большим азартом начала повествовать хозяйке про своё путешествие:
- Да, об чём тут рассказывать?! Мы так, Маша, в поезде ужасно ехали, что чуть с мужем не сдохли. У меня крис гипертонический, у него приступ с сердцем. Духота такая в вагоне, что хоть ложись и помирай. Всё задраено, как в подводной лодке, кондиционеры не работают, ни одно окно не открывается. Орудие убийства на колесах. Пока не заехали, где стало холодно и зубья не начали стукаться дружка об дружку. Лучше бы мы ехали там, где было жарко. А еще лучше где-нибудь посередине. Так, вы же вон докеда забрались, вас голыми руками не достать.
- А что пожаловаться-то не кому?
- А вот и некому, Маруся! Все всё знают, но сделать ничего не могут. Фашисты запроектировали, по их проекту душегубки настроили и по стране ездят, всех кто еле дышит, уничтожают.
И тут муженек ввернул словцо и не одно:
- Я, вот тебе тоже, Машка, от себя скажу, что я завсегда подозревал, что не все гитлеры из СССР в сорок пятом выехали. Они тут своё потомство на всю катушку дали. Ихнины это вагоны, как есть ихнины.
- Жаловаться начальнику поезда не пробовали?
- Это ты про кого?
- Я про фашистов.
- О чём ты?! Маруся! Вначале мы зверски за жизнь боролись в самом поте лица. Потома, значица, бились, чтобы нас не высадили на ближайший пустырь, за все поручни из последних сил хватались. Спасибо, добрые люди подмогли и за нас вцепились намертво, и нас не выпихнули. А начальник там в первых рядах с проводниками орал, что если болеете, значица, дома все сидите и бошки людям не морочьте. А то ездят все, куды не попадя и работать мешают. Списки из вас черные скоро составлять будем, вот тогда точно вы у нас все покатаетесь. Вот такой разговор!
- Вот, прохиндеи сумасшедши!
- В том то всё и дело, что я пока дома сижу, со мной крисы и приступы не случаются, а как на их поезд влез, так чуть Богу душу не отдал.
- Жалобу писать на них!
- Написали. Три. Или четыре. Ни одного ответа.
- А мне, как образованному мужику, очень интересно следующее. Представим, что кто-то взялся осуществлять грузоперевозки и проезд пассажиров на транспорте. И надо, чтобы люди живыми доехали, а груз целый, это проблемы этого кого-то или это проблемы груза и пассажира? - это откуда-то из глубины квартиры в комнату вошел еще один очень образованный мужик, хотя татуировки на его теле были все сплошь и рядом с ошибками. Но, в конце концов, не сам, же он их себе сделал.
Все взгляды присутствующих устремились на вошедшего гражданина, и он продолжил:
- Любому ежу понятно, чьи это проблемы! Это проблемы железнодорожных ежиков, а не наши с вами.
- Позвольте, с вами не согласится, это ты так считаешь, да я вместе с простыми ежами, а они мне сказали, что если кто больной, то сиди дома. А поехал куда, значит терпи. А как такое терпи, не пояснил, а в вагоне такая душегубка, как в газовой камере. Пол вагона чуть не издохло.
- А остальные пол вагона, где были?- поинтересовался образованный гражданин в вытянутых трениках.
Родственница в ответ ему разочарованно махнула рукой и продолжила:
- А, ты знаешь, Маша, есть люди, которые дышат жабрами или жо...., короче не знаю, чем они себе кислород добывают, а может и вообще не дышат из-за страха, что их продует.
Её тут же поддержал интеллигент в тюремных наколках:
- Точно-точно! Я тоже видал таких чудиков. Жара под сорок, закройте, им дует. Так и пусть дует, хоть дышать вам будет чем, Жорики! Наверное, точно не дышат или с башкой чего, потому как мозгам и вода и кислород нужен. Во, зомбоящуры!
А Звездину вдруг больше заинтересовал другой вопрос:
- А, сколько тут еще вас у нас?
Но ответа не было. Рассуждения уходили в другую сторону от ее вопроса.
- Я директору поезда тоже вопрос задала прямо в лоб, у вас, мол, цель, какая? Нас живыми довезти до места или как? В нашем поезде больше похоже на или на как?!
- И что он ответил?
- Дальше орать продолжил.
И пошло наибурнейшее обсуждение из всех углов, из-под стульев и столов. И всё больше на растянутом фальцете с распупыриванием всех пальцев.
Звездина разозлилась не на шутку. Она пыталась перекричать кричащих:
- Я, что вам тут, что вы мне на вопрос не отвечаете, а?
Но её никто не слышал, твердили каждый про своё. А потом с лисьими хитрыми мордочками, стреляя по хозяйке глазками, принялись за новые разоблачения.
- У нас народ, как только в начальство вылезет, так сразу по любому поводу орать, как скаженная собака. Подозреваю, что что-то здесь не так, а что? Никак не пойму. Что за массовое орание на людей?! А ведь еще и гостям пытаются рот закрыть.
- Так с телека моду взяли! Там же всё кажут, с какой силой надо вопеть. В полуметре друг от друга стоят и визжат, как психи. С высшего руководства на нижнее опыт и переходит. Развелось всяких академиков, как собак…
Звездина, больше не задавая вопросов, просто сгребла всех в охапку и выставила за дверь. Следом полетели, их не распакованные вещи.
Закрыв за собой дверь на все засовы, она, смачно зевнув, отправилась в свою опочивальню. А про спящего худого мужичка, скромно устроившегося на стульчике, она забыла.
Вот он, проснувшись, и открыл все двери настежь и впустил продрогшую родню обратно на постой. Они тихо, стараясь не разбудить грозную хозяйку, свернувшись калачиками, устроились спать на полу в хозяйском кабинете.
Обнаружив утром на кухне, всё поголовье в полном составе, Звездина, как всегда нисколько не удивилась, откуда они здесь взялись, молча, накрыла на стол и угостила всех своим фирменным горячим чаем с вчерашним пирогом.
Не успели все откушать, как прибыла семейка Баратин.
Они вели себя очень тихо, скромно и прискорбно. Всем своим видом демонстрируя, что у них в семье назревает смертельный случай. Хотя еще может быть и нет, не до конца всё ясно, но Баратины, уже и мысленно, и внутренне и внешне настраивались на самое худшее, не оставляя для лучшего ни малейшего шанса. Все в семье были одеты в черные одежды. И думали и верили только в черное. Головы у женщин были покрыты черными платками. О светлом никто не помышлял.
Глядя на их прискорбные физиономии, руки добропорядочных и сердобольных жителей планеты сразу тянулись к своим кошелечкам, для безвозмездного пожертвования на гроб. Баратины их поползновения тут же отвергали. Они были готовы всей семьей умереть гордыми без гроба в полной нищете.
Семейку своевременно выручал младшенький хранитель семейных ценностей Карлуша Баратин. Он быстро подбегал к людям и без лишних разговоров принимал деньги, благодарно кланялся и сразу отбегал от пожертвователей на безопасное расстояние. И стоял, потупившись в пол в немыслимо горестной позе, исподлобья наблюдая за дальнейшим разворотом событий, чтобы опять незамедлительно подбежать, принять и отбежать.
Он считался единственным кормильцем в семье. Хотя, если правильно рассудить, то если бы не умирающий образ целой семьи, то кто бы им дал, хоть что-нибудь и сугубо добровольно?! Получается, что трудились все.
В этот день они явились в гости смурнее и чернее, чем обычно. На волнительные для всех вопросы отвечали, что были, дескать, сразу после своего приезда, потому как время не ждет и дорога каждая секунда, в Главной клинике неврозов. И представили всеобщему вниманию подробный рассказ и пересказ разговора слово в слово.
И вот как там всё происходило.
- К нам вышел самый главный в клинике и представился. И сказал, что это, мол, наша клиника неврозов и мы всех излечиваем этим неврозом.
- А это как действует на больных? Ничего не понимаем?
- Ничего не бойтесь, это не страшно. Мы и сами давно уже ничего не понимаем в этой медицине, но ничего, лечим, же людей и надо сказать пролечиваем их с большим успехом.
- Огласите, пожалуйста, суть своего инновационного лечения, если можно?
- Да, какое там инновационное, всё до ужаса просто. После полной оплаты полного курса лечения без всяких поблажек в оплате, создаём страждущему такие жаркие условия существования в нашей клинике, что он буквально на второй день, а кто и час, бежит отсюда в ужасном страхе с благодарственными криками и проклятиями.
- Видать этот человек не так серьезно болен, что хочет заниматься самолечением, но мы не таковы. Мы стоим на железобетонной платформе строительства своего здорового здоровья. Мы не побежим до конца.
- Похвально, а деньги у вас есть?
- Немного есть.
- Похвально.
- А что кричат в основном эти не следящие за своим здоровьем люди?
- Почему в основном? Все поголовно кричат одно и то же, что всем спасибо, им больше ничего не надо. И они быстренько, уж как-нибудь выздоровеют сами. И чтобы еще когда-нибудь заболеть, да никогда в своей жизни. И если даже, то никогда больше никому ничего про свои болезни ни скажут, ни расскажут. Что лучше сразу смерть, чем ваше такое излечение. Как видите, на простом примере этих криков достигается прекрасный результат полного оздоровления. Это и есть то.
- Что?
- Ничего. Затем больной вносит еще несоизмеримо большую дополнительную оплату и выходит на свободу с чистой совестью.
- Простите, что перебиваю, просто уточнить, с чем несоразмеримую плату?
- Со всем. Пардон, уточнение в точности слова. Несоизмеримую!
- Благодарю вас за уточнение.
- Не стоит благодарности. Так что наша клиника неврозов одной палаты с одной кроватью процветает. Приносит огромную прибыль, что очень не маловажно в настоящее время в медицине и у нас всегда есть одно свободное койко-место.
- Вы, нас прямо заинтриговали.
- Ничего страшного.
- А кто, если не согласен на дополнительный взнос за выход на свободу, как я понимаю живым?
- Ничего страшного, мы же не звери. Всегда есть выход из любого лечебного учреждения, мы же не до бесконечности же звери, в конце концов. Не хотите лечиться, можете идти работать. Труд лечит. И прямо в стенах нашей клиники вы найдете себе любую подходящую работу по пошиву одежды любых размеров, научитесь вязать, вышивать, прясть, плести, валять, варить. Вполне можете преуспеть в ремонте машин, техники. Достичь вершин в строительстве зданий. Накачать себе мышцы на дорожных работах в дождь, зной или слякоть, или под палящим солнцем. Не беспокойтесь, без работы у нас не останется никто. У нас десятки тысяч договоров с предприятиями, фирмами и частными лицами, использующими подневольный рабский труд.
- И вы, вот так говорите в открытую об этом?
- А кого нам бояться? А кто нам враг? У нас все эксплуататоры в друзьях. Взаимная обоюдоострая любовь со всеми желающими скрыться от налогов. А у нас-то льготы! Ля-ля-ля! По налогообложению. Это только дураки в наше время налогооблагаются, а мы же благотворительная организация, делающая всем людям благо. Пардон! Ошибся невзначай. Мы благотворительная организация, действующая на благо себе. И вот это правильно! А то, трепанул, не пойми чего? Ну, надо же какая только дрянь в голову не залезет?! Господи, пронеси! Пронеси, нечистую мысль, от меня подальше.
И весь насквозь перекрестился десятикратным знамением и то же самое проделал с окружающим его миром.
- А, вы сами лечиться не пробовали этим методом?
- Постоянно, постоянно и дённо, и нощно нахожусь на излечении. И внутренне, и наружно укрепляю и дух, и тело.Поэтому на полставочки в местном нерукотворном храме охраняю купола от ворон и голубей. В миру я просто Федя, а по-храмовному нестарец Федя, по прозвищу Фаянс. Должность — нестарец с заходом истинного прихода.
- А почему Фаянс?
- А потому что меня лучше не трогать, а то подопью и разобью в дребезги всю вашу морду. И вот поэтому фаянс. Еще вопросы есть?
- Никак нет!
- Тогда идите, оплачивайте мзду за лечение, получайте новые имена для отпугивания всякой заразы и болезней, и милости просим лечиться.
- А имена зачем? Мы уже итак их меняли.
- Это всё не то, меняли они. Я знаю, как вас зовут, это всё не то, нужны имена именно для отпугивания заразы.
- Это как это?
- К примеру. У вас рак, значит, назовем вас - Рак Иванович или Цирроз Петрович. Отчество, не принципиально какое, идиотского имени вполне достаточно. Вы будете постоянно слышать своё имя болезни, а когда предупреждён, значит, вооружен и значит, не болеешь. Потому, что организму крайне неприятно, когда ему вот так да прямо в лицо и он сразу вынужденно выздоравливает! Это моя личная научная задумка для претворения в жизнь для освобождения от греха и смерти всех греховодников, падальщиков и падальщиц во грехе. И присно и не присно, и во веки веков и не во веки всё будет именно так. О,кей!
- Вы, настоящая находка для науки для исследования.
- А то! Я и сам это знаю!
Карлопап надолго замолчал и крепко задумался, но ненадолго. Образованный мужик, который весь в наколках, задал ему вопрос:
- И что?
- Ничего! Деньги Карлуша потерял. Заплатить было нечем и вот мы здесь! Всё лечение накрылось медным тазом, а мы надеялись вернуться домой здоровыми и счастливыми! Что теперь делать, ума не приложу!
- Было бы тебе его еще куда прикладывать, чудилка! Как ты еще живой, загадка страшная для природы?! Таких, как ты не лечить надо, а сразу инвалидами делать. Те, чё пенсию надо? Я тебе устрою. Говори честно мне, как на духу, чё, схлопотать себе хочешь, какую группу?
- А как вы узнали?
- Я, тя, умоляю. Я те, дам адресок, там тебя забесплатно так полечат, всё так пролечат, что если не сразу в ящик, что тоже впрочем, вариант для семьи, как потеря кормильца, то пожизненная инвалидность на все органы сразу.
- Премного благодарен! Во веки и присно во веки веков!
- Давай, без этого!
- Договорились.
- Всё тип-топ. Всё будет тебе сделано! Ну, естессно, проставуха ребятам на стол за тобой.
- Без вопросов! Какой разговор! Замётано.
- Ну, бывай, пацанчик!
Глава семьи сразу воспрял духом от надвигающихся перемен в его жизни.

Cвидетельство о публикации 578445 © Шевченко Л. В. 11.12.19 00:32